Игра с нулевым счетом. Том 1

– Ну, типа…

Мы с Рикой всегда были хороши в беге. В младшей школе на спортивном фестивале нас обоих как одних из лучших в классе выбирали для участия в эстафетах. Помню, впервые удостоившись такой чести я по возвращении домой чуть не лопался от гордости и, разумеется, поспешил поделиться знаменательным событием с мамой, вот только та в ответ лишь удрученно вздохнула и пробурчала что-то вроде: «Отцовские гены…»

Я был еще несмышленым мальчишкой, однако в тот момент живо уяснил наверняка: «отцовские гены» по какой-то причине маму не особо радовали, и лучше бы мне этой темы по возможности не касаться.

– Он был средневиком[6]. В старшей школе даже установил рекорд по префектуре в беге на 400 метров. И в Интерхае участвовал, и в Национальном спорт-фестивале…

Серьезно? Наш папаня-то?

Отец, которого я знал, все свободное время проводил время то за чтением каких-то умных книжек по юриспруденции (а что поделать, нотариус), то за решением своих излюбленных судоку: короче говоря, производил впечатление закостенелого домоседа. Я, конечно, был в курсе, что в школьные годы он состоял в клубе легкой атлетики, но никогда даже представить не мог, что он был настолько выдающимся спортсменом.

– И в университет папа, между прочим, поступил по все той же рекомендации. Вот только на втором курсе, летом, получил серьезную травму и из-за нее не сумел построить спортивную карьеру. Да какое там, он потом вообще нигде соревноваться больше не смог.

– Понятно…

После этого, со слов сестры, отец все оставшиеся студенческие годы едва ли не бился головой о стенку от досады на то, что вот так глупо оказался разлучен с любимым делом, и вдобавок изводил себя иррациональным чувством вины. Университет он, правда, кое-как закончил, однако еще долго не мог найти пристойную работу – как ни крути, а, за исключением атлетики, он к тому времени так ничего и не достиг. В итоге еще несколько лет после выпуска едва сводил концы с концами, получал дополнительные квалификации, а позже смог устроиться на нынешнее место. И все это время его как экономически, так и морально поддерживала наша мама, с которой он познакомился все в том же университете.

– Вот в этом и дело, понимаешь? Папа просто не хочет для тебя такой же судьбы. Уверена, они с мамой как услышали «спортивная рекомендация», сразу снова окунулись в тяжкое прошлое.

Рассказ подошел к концу. И тут я вдруг вспомнил, как полчаса назад в сердцах огрызнулся на родителей. Стало стыдно. Так стыдно, что поперек горла встал мерзкий ком, и я, не сумев выдавить из себя никакого ответа для Рики, молча сбежал от разговора в задачник по математике.

На следующее утро я связался с Симамурой – свой номер телефона тот дал мне буквально вчера – и узнал от него расписание летних тренировок бадминтонного клуба.

И я заявился на первую же. Да, технически я оттуда только-только отчислился, но кто мне запретил бы приходить на каникулах?

Симамура, судя по всему, жутко боялся тренера Эбихару, потому что с небывалым энтузиазмом и, главное, скоростью поспособствовал тому, чтобы младшие ребята из клуба с пониманием отнеслись к моему участию в тренировках и согласились на подобный расклад. Правда, я почти уверен, что им все это было обременительно и даже в какой-то степени неприятно. В курс дела-то Симамура их ввел, да вот только сути это не меняло – младшие едва-едва смогли вдохнуть полной грудью, а тут вдруг заваливается их бывший капитан и одним своим присутствием оказывает моральное давление. Впрочем, хотя их косые взгляды меня и раздражали, на тренировке я присутствовал от начала и до конца. Ради себя. И своей новой цели, которой теперь уж точно горел как никогда – проложить себе дорогу к бадминтону совершенно иного уровня.

– Уже поговорил с родителями? – обратился ко мне Симамура по окончании занятия.

– Угу. Сказал, что наверняка определиться нужно к началу осени, но я для себя все уже решил. А они… В общем, они переживают, что я не потяну.

– Я-я-ясно. – Куратор неловко усмехнулся. – Знаешь, я вчера и сам после твоего ухода еще раз спросил господина Эбихару, всерьез ли он думает, что ты справишься. Не подумай, я не считаю тебя дураком, просто беспокоюсь по-своему. Понимаешь, часто ведь как бывает – замахнешься на что-нибудь, что тебе не по зубам, а осилить это в итоге так и не сможешь, только настрадаешься почем зря… И знаешь, что он ответил? Что я по-прежнему ничего не понимаю в людях.

Симамура рассказал: дальше тренер спросил у него, какие качества, по его мнению, нужны, чтобы стать сильным бадминтонистом. Тот, робея, неуверенно ответил: мастерство и физическая сила. На что господин Эбихара раздраженно вздохнул, закатил глаза и велел бывшему ученику не говорить таких очевидных вещей.

– Впервые тренер тебя увидел прошлым летом, на комплексных тренировках для 16 самых перспективных бадминтонистов префектуры.

Вот оно что.

Да, нелегко мне тогда пришлось. Однако сам опыт был крайне полезным и ценным: во-первых, именно на сборах я впервые смог получить профессиональное техническое руководство, а во-вторых – все тренировки там проходили непосредственно в форме матчей с сильными игроками, встречи с которыми на реальных соревнованиях для меня были огромной редкостью.

Вот только я никак не мог взять в толк, как именно тренер Эбихара умудрился меня тогда заприметить. Сам-то я не помнил, чтобы он лично наблюдал за моей игрой. Да что там – по правде говоря, я даже не был уверен, видел ли его на том мероприятии в принципе.

– Вы тогда тренировались по довольно жесткой для среднеклассников программе, а тебе было хоть бы хны. Все выполнял на совесть, да еще и выглядел так, словно тебе мало. И к тому же питался как надо: что завтрак, что обед, что ужин – преспокойно уплетал то, что дадут, даже ни крошки на тарелках на оставлял.

– Чего? – Я непонимающе вскинул брови.

А еда к этому какое отношение имеет?

– Чудесно понимаю твою реакцию, – расхохотался куратор. – Я вот вчера тоже гадал, к чему тренер вообще об этом упомянул. Ну, то есть я и сам знаю, что ты тот еще обжора, но при чем здесь бадминтон? Согласен же?

А бадминтон, как пояснил Симамуре тренер, был вот при чем: от души налегать на пищу в тех условиях было чем-то из ряда вон выходящим – вроде как остальные ребята еще с самого первого дня сборов не просто мучились отсутствием аппетита, но и вообще с трудом сдерживали рвотные позывы при виде еды.

– Я как услышал это все, подумал, что ты, оказывается, крепкий орешек.

Я растерянно кивнул.

– Ну а затем, – продолжал Симамура, – господин Эбихара уже внимательно наблюдал за тобой на городских соревнованиях. Там-то он и удивился, что ты все впитываешь, точно губка. Ну, знаешь, с каждым геймом – хотя нет, даже с каждым ударом – набираешься опыта и сразу же превращаешь его в свою силу. То есть, конечно, физически ты тоже силен, но больше всего тренеру понравилась твоя способность к саморефлексии. Ты из тех, кто старается учиться на своих ошибках – всегда думаешь, мол: «Почему так получилось?» или «Как я могу не допустить промах в следующий раз?» А еще ты отлично умеешь думать наперед и в меру решителен. В общем, подытожил господин Эбихара тем, что тебе не хватает только опыта и хорошего наставника. А потом еще посмотрел на меня – сурово так, многозначительно.

Я почувствовал, как лицо заливается краской – похвала, безусловно, была приятна, однако, на мой взгляд, не вполне заслуженна.

– А вот интересно, – неожиданно пробормотал Симамура себе под нос. – Эта способность думать наперед как-то связана с тем, что в клубе го тебя никто не мог обыграть?

– Вряд ли. В го и сёги времени на обдумывание ходов предостаточно, а вот в бадминтоне все нужно решать очень быстро. Да и вообще, с ударами ведь какое дело – если противник слабее, предугадывать его действия не так уж и сложно. Это, в принципе, умеют почти все.

– Уметь-то они умеют, но ты это делаешь на другом уровне. Сам посуди, вон как тебя господин Эбихара захваливает. А он, знаешь ли, комплиментами не разбрасывается: лично я вот не припомню, чтобы хоть раз удостоился такой чести. Даже так тебе скажу: по его словам, то, что ты в одиночках не пробрался дальше четвертьфинала, – целиком мой просчет и моя ответственность. Вроде как не натаскал тебя, вот ты тогда и был рассеян.

– Простите… – вдруг ощутив жалость к Симамуре, я на всякий случай извинился.

– Нет, нет, а ну-ка прекращай. А то я ж от твоих извинений только еще поганее себя чувствовать начну, – протестующе замотал головой тот. – Но вернемся к нашим баранам. В общем, тренер еще вот что сказал: вопрос не в том, продержишься ли ты в Минато, и даже не в том, пройдешь ли на Интерхай. Главное, чему он хочет научить тебя за предстоящие три года, – это как стать достойным конкурентом для игроков по всему миру.

«Да ну? Впрочем, и почему я не удивлен?» – подумалось мне, а наружу вместе с тем прорвался кривой смешок.

– Я серьезно, так и сказал: «По всему миру». Не хихикай мне тут – речь, вообще-то, о тебе.

– Да, я понимаю. Вот только… где я, а где «весь мир»?

– Ай, проехали, – Симамура вернул мне ту же кривую усмешку. – В общем, на всякий случай уточню: уверен, что не хочешь подождать приглашений от других школ? Точно уже сейчас согласен поступать в Йокогама Минато?

– Других школ?

– Видишь ли, господин Эбихара нашептал, что в полуфинале префектурных ты заинтересовал еще кое-кого. Не он один посчитал, что именно из-за очевидной нехватки опыта тебя есть смысл обучать.

– Нет, другие предложения отклоните, пожалуйста, если поступят. Не хочу метаться и долго думать – хочу поскорее все решить и сосредоточиться на тренировках. К тому же… – Я непроизвольно запнулся на полуфразе.

– М-м? В чем дело? Беспокоит что-то?

– Нет, – покачал головой я, а затем выпалил на одном дыхании, сложившись в почтительный поклон: – Скорее у меня есть к вам просьба. Понимаете, я хочу поступить в Минато не на спортивную программу, а на общую подготовительную. Но нужно подтянуть общий балл, поэтому отныне я собираюсь усердно учиться. И, в общем, я бы хотел рассчитывать на вашу поддержку в этом плане тоже…

Когда я вновь поднял глаза на Симамуру, тот выглядел крайне озадаченным.

– Так, подожди. То есть, несмотря на спортивную рекомендацию, ты нацелился на подготовительную программу, и поэтому тебе в срочном порядке нужно за оставшийся семестр улучшить оценки. Я все правильно понял?

– Да, именно так. Со школой я определился, но хотелось бы, чтобы программу мне позволили выбрать на основании академических результатов.

– Ну-у… Пожалуй, раз уж такая система поступления в принципе существует, то, если правда постараешься, проблем возникнуть не должно… Но, опять же, ты точно уверен? А если баллов для подготовительной все-таки не хватит и придется пойти на спортивную? Переживешь? Не раскиснешь? Я тебе честно скажу: спортивная программа – дело такое, на ней учится сплошная элита от мира юных спортсменов. Это я к чему: сумеешь поладить с одноклассниками, если поступишь туда просто потому, что не было выбора?

– Да, к такому я тоже готов. Каким бы ни был исход, я его приму. А пока что просто буду делать все, что в моих силах.

– Вот как. Ну ты даешь, Мидзусима – прям-таки не парень, а сплошной сюрприз. – Симамура по-свойски закинул руку мне на плечо. – Ну что ж, тогда передам все твои слова господину Эбихаре. Что до учебы и тренировок – везде помогу, чем смогу. Давай, вперед и с песней!

На том и порешили. Еще раз бегло поблагодарив молодого куратора, я развернулся к выходу и, напоследок бросив: «Спасибки, Симамурчик», – точно нашкодивший мальчишка, пулей вылетел из спортзала.

– Эй, Мидзусима, ты совсем-то не наглей! – донеслось мне вслед. – Это что еще за панибратство?!

Я не ответил – лишь высоко вскинул правую руку, на бегу помахал возмущенному Симамуре на прощание, а затем стрелой понесся домой. И до самого порога не останавливался ни на мгновение.

Глава 2. Новые знакомства

С того самого дня я с головой погрузился одновременно как в тренировки по бадминтону, так и в подготовку к экзаменам. Вторая, к слову, проходила во многом при активном участии Рики: порой сестра искренне меня поддерживала, а порой откровенно обругивала на чем свет стоит – в профилактических целях. За всеми этими заботами остаток лета пролетел в одночасье.

В середине сентября мое будущее поступление в Йокогама Минато было наконец оформлено официально. До тех самых пор я множество раз обсуждал все с родителями, однако окончательно мое желание сделать ставку на бадминтон они приняли лишь после того, как для разговора с ними к нам домой самолично наведался господин Эбихара. После этой встречи мама с отцом вроде как подуспокоились и даже сказали, мол, не суть важно, на какую программу ты пройдешь. Главное, в любом деле старайся на совесть – что в учебе, что в твоем любимом бадминтоне. Покажи этой школе, чего ты стоишь, сынок.

Теперь, когда фундамент к поступлению был более-менее заложен, решилось еще кое-что: уже завтра я мог присоединиться к тренировкам в Минато. Радостное предвкушение в груди смешалось со всевозможными переживаниями, поэтому вечером накануне я совершенно не знал, куда себя деть от волнения, и в попытке хоть как-то отвлечься бездумно залип в приставку.

– Эй, Рё, налей-ка мне чего-нибудь попить, – ворвался вдруг в мою с трудом опустевшую голову приказной голос Рики.

Я не отреагировал.

– Быстрее, ну! – приказ повторился, на этот раз с угрожающими нотками.

Делать было нечего. Поставив игру на паузу, я нехотя поднялся с места – опыт прожитых бок о бок с сестрой лет предупреждал: «Будешь продолжать ее игнорировать, сделаешь только хуже». Ну а спорить с этой женщиной было по определению бесполезно – я бы все равно ни за что не вышел из подобных дебатов победителем. В общем, пустая трата времени и сил.

– Чего налить-то?

– Газировку какую-нибудь.

Рика, сидя за моим столом, с невероятной концентрацией корпела над тетрадью – вероятно, по математике: на странице виднелась россыпь уравнений и формул. Лично у меня от одного вида таких ужасов начинала гудеть голова, зато сестра управлялась с ними мастерски – с ее легкой руки сложные комбинации символов превращались в некое подобие весьма красивого узора. А может, то была вовсе не математика, а физика – наука, которая пока для меня еще недоступна[7].

Я спустился на кухню, достал из холодильника колу. Порцию Рики отправил прямиком в ее личный стакан с клубничным принтом. Ах, да, еще лед. Два кубика, не больше – иначе сестра принялась бы жаловаться, что я превратил ее газировку в сладкую водичку. Со своей же порцией я поступил в точности до наоборот: сначала до краев наполнил стакан льдом, а уже после налил колу – все это должно было отправиться в мой желудок прежде, чем стало бы «сладкой водичкой».

Ну а что? По-моему, газированные напитки нужно пить именно так.

Взяв по стакану в каждую руку, я вернулся к комнате и, просунув ногу между косяком и дверью, которую заранее оставил приоткрытой, вошел внутрь.

– Вот, держи свою колу.

Вместо благодарности Рика мельком глянула на мои руки и лишь коротко кивнула.

Ясно, значит, сегодня я до кучи еще и официант. И вот так всегда – если уж наша гордость семьи погрузилась в математический мир, то ее оттуда и клещами не достанешь, пока сама не захочет.

Поставив клубничку-стакан Рике на стол, я выключил приставку – настроение играть пропало из-за того, что меня прервали в процессе – и залпом выпил колу.

– Слушай, может, пойдешь замахи попрактикуешь? – внезапно бросила мне сестра, не поднимая головы от тетради.

– Это почему?

– Потому что ты дерганый сегодня какой-то. На нервы действуешь.

«Пф-ф, так занималась бы тогда в своей комнате. В моей медом намазано, что ли? Ты мне тоже, знаешь ли, на нервы действуешь», – раздраженно подумал я.

Но вслух, осторожно подбирая слова, произнес другое:

– А чего к себе не пойдешь?

– Ну, я вообще пришла забрать свой электронный словарь, а потом прямо здесь вдруг поняла, как решить задание, с которым мучилась вчера. Так что теперь никуда не уйду, пока не закончу.

Какая-то дурацкая и эгоистичная отговорка. Впрочем, оспорить ее у меня в любом случае не выйдет.

– М-м…

Начну препираться – вырву ее из этого бесконечного потока чисел, и тогда точно потом проблем не оберусь.

Словом, мне оставалось лишь промолчать и попытаться решить проблему первым подвернувшимся способом – я уткнулся в журнал по бадминтону. К несчастью, уже через несколько минут стало очевидно: в таком состоянии мозг напрочь отказывался усваивать прочитанное.

Возможно, в предложении Рики есть смысл. Правда, что ли, сходить ракеткой помахать?

Однако я остался сидеть на месте. Спустя некоторое время сестра удовлетворенно выдохнула – по-видимому, дорешала задание – и жадно осушила стакан с уже слегка дошедшей до состояния той самой «сладкой водички» газировкой.

– Рик, а, Рик? Скажи, а для чего ты вообще так стараешься? Ну, в смысле, ты ведь пробники на отлично сдаешь. Да и в Токийский университет без проблем поступишь хоть сейчас.

– А кто сказал, что я стремлюсь в Токийский? – усмехнулась та, поставив стакан обратно на столешницу.

– Да ну, разве нет?

– А какая радость в том, чтобы ставить перед собой такую небольшую цель?

Что? Это Токийский университет-то «небольшая цель»?!

– И какая тогда у тебя цель? Хочешь учиться за границей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Одна из традиционных восточноазиатских настольных игр. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Один из крупных регионов Японии, охватывает восток ее центральной части. Включает в себя префектуры: Токио, Канагава (непосредственно место действия книги), Тиба, Сайтама, Гумма, Ибараки и Тотиги.

3

По школьным правилам, в середине третьего года обучения в средней и старшей школах (перед летними каникулами) ученики покидают клубы, чтобы сфокусироваться на подготовке к выпускным экзаменам.

4

В бадминтонном сленге – одиночная игра. По аналогии, двойка – парная игра.

5

Первенство во всех типах соревнований: командных, а также одиночных и парных играх в индивидуальном зачете.

6

Бегун на средние дистанции.

7

Физику в Японии, как правило, начинают изучать в старшей школе.