Игра с нулевым счетом. Том 1

В первом гейме моей одиночки счет составил 20:22, во втором – 19:21. Да, моим соперником тогда был Сёго Миса́ки – парень, некогда занявший первое место в одиночках по префектуре, но… Если бы я только поднажал еще немного, мы смогли бы пройти дальше. Смогли бы покорить новую вершину! Но я не справился, и с тех пор тот матч засел у меня в груди противным комком сожалений.

– Все дело в опыте, парень. В его разнице. В решающий момент ты проиграл не противнику, а самому себе. Ты так не считаешь? – будто догадавшись, о чем я думаю, господин Эбихара прервал вопросом мое угрюмое молчание.

– Не очень понимаю, о чем вы… – совершенно честно ответил я.

Надо сказать, во время того матча я, к своему собственному удивлению, даже не рассчитывал на поражение, а моментами и вовсе считал себя очень сильным игроком. Но мы потерпели поражение. Я даже не понял, как это произошло, но… да, мы уступили. Я проиграл за всех нас. И сейчас мне уже не с руки судить, что именно стало причиной неудачи: нехватка опыта или же что-то другое.

– Умение всегда сохранять баланс между твердостью духа и мастерством – это опыт. Однако опыта может набраться лишь тот, кто силен. Ведь если не одержать победу, следующего раза может уже и не быть.

Стоявший рядом Симамура вдумчиво кивнул. Я кивнул следом.

– Поступай к нам, Мидзусима. В Минато ты точно сможешь набраться опыта – с лихвой.

А ведь в Йокогама Минато сейчас учится абсолютнейший ас школьного бадминтона – Кэ́нто Ю́са.

Лучший из лучших, буквально рожденный с ракеткой в руках. Юса учился этому виду спорта еще с малых лет у своего же отца – трехкратного чемпиона Национального турнира по бадминтону. День за днем он развивал природный талант, что в свое время дважды подряд позволило ему завоевать лидерство на Всеяпонском турнире среди средних школ. Позже он поступил в Минато и, продолжив оттачивать там навыки, в конце концов, будучи еще асом-первогодкой, смог вывести сборную школы в первый для них Интерхай. В одиночном разряде он тогда занял второе место, а в парном – четвертое, причем, надо заметить, со своим тогдашним партнером Ю́скэ Йокока́вой вместе он играл едва ли не впервые.

Ну а на следующем Интерхае Юсе, хотя он еще только перейдет в 11-й, уже вовсю пророчат безоговорочную победу в финале.

В общем, для меня этот парень был недостижимым идеалом, самым настоящим пришельцем от мира бадминтона.

И уже скоро я смогу вживую увидеть его игру. Нет, не только его. Еще как минимум есть тот же Йококава. А он, на минуточку, будучи таким же первогодкой, и в одиночном зачете по префектуре значится в восьмерке лучших. К тому же, как я слышал, в команде Минато еще немало сильных игроков, которые, хотя обычно и не участвуют в турнирах, в любой другой старшей школе префектуры наверняка считались бы асами. И вместе вот с этими людьми я смогу совершенствовать мастерство. Прокладывать себе путь к вершине. Да у меня от одной мысли об этом сердце готово из груди выскочить!

– Я всерьез подумаю над вашим предложением. Только… могу я задать один вопрос?

– Какой же?

– Чем я вас вообще… кхм, то есть, что во мне такого?

– Ноги, – спокойно ответил тренер Эбихара, опустив взгляд куда-то на мои икры. – У тебя отличные ноги, парень. Сильные икры, пластичные лодыжки, и длина в самый раз. Такие ноги непросто повредить.

Несмотря на похвалу, мне вдруг стало немного грустно. Сидзуо когда-то говорил, что для игры в бадминтон короткие ноги – мои ноги – подходят лучше длинных. Сам я, комплексуя, до последнего старался в это не верить, а он, выходит, все-таки был прав.

– Тебе не нужно решать здесь и сейчас. Всерьез это будет обсуждаться уже в начале осени, а до тех пор обдумай все как следует, посоветуйся с родителями. Хорошо?

И я вновь склонил голову в уважительном поклоне, но на сей раз уже абсолютно искренне. Сидзуо, как и обещал, ждал меня в аудитории: с отсутствующим видом смотрел в окно на здание спортзала.

– Я вернулся.

– Долговато ты. Ну, и?..

В ответ я рассеянно мотнул головой, однако вслух выдавить из себя ничего не смог – слова будто застряли в горле.

– Чего молчишь-то? Что, все настолько плохо?

– Ну-у… В каком-то смысле да.

– Да не тяни, выкладывай уже! Если надо, подсоблю чем смогу.

Сидзуо хотел поступить со мной в одну государственную старшую школу – само собой, чтобы и дальше вместе играть в бадминтон. В первую очередь, на примете у нас была школа Эная́ма. Мы даже заранее договорились, что вместе пойдем туда взглянуть на занятие их бадминтонного клуба… Я уже привык к этой мысли и думал, мол, если поступим в одну школу, будем тренироваться в поте лица и на этот раз уж точно пробьемся в Региональный турнир Канто, а может, даже и того выше…

– Короче, меня, похоже, пригласили в Йокогама Минато.

– Че-е? – Сочувствующее выражение на лице лучшего друга сменилось недоверчивым и теперь как бы говорило: «Да не трынди».

Что ж, вполне естественная реакция.

– Веришь, нет, но я серьезно. В приемной был господин Эбихара, их тренер по бадминтону. Ты ведь смотрел финал префектурных отборочных на Интерхай? Он тогда был там, и его бы я точно ни с кем не перепутал.

– Но с чего вдруг именно ты? Нет, ты, конечно, крутой, но Йокогама Минато ж явно еще круче.

Вот именно. Он, в общем-то, прав.

– Без понятия. Тренеру, судя по всему, приглянулись мои ноги.

Между нами понемногу нависло непривычно неловкое молчание.

– Так, значит, – Сидзуо, наконец, подавший голос, даже не пытался скрыть проступившее на лице разочарование. – Будешь поступать в Минато?

Друг всегда говорил, что частная старшая школа – а именно таковой и являлась Минато – ему не светит: как-никак в семье у него остался только один родитель, а в одиночку такое обучение оплатить было крайне проблематично.

В некотором роде и я находился в похожей ситуации: с тех пор, как моя семья купила дом, я то и дело видел, как родители с хмурыми лицами бурили взглядом книгу домашних расходов – видимо, дела шли непросто, и жить приходилось в режиме жесткой экономии. Когда я перешел в девятый класс, мне даже сказали, чтобы на будущее по возможности метил в государственную. Мол, старшая сестра у меня умница-стипендиантка, за ее обучение в частной школе они не платят, а вот я – совсем другое дело.

Не то чтобы я когда-нибудь думал поступать в частную, нет. То есть, конечно, все сильнейшие команды по бадминтону базировались именно там, но в какой-то момент мы с Сидзуо это обсудили и перестали считать проблемой. Вроде как будем стараться, поднимемся своими силами – в конце концов, так мы и делали всю среднюю школу – и однажды станем бадминтонистами не хуже частников.

– Пока не знаю. Для начала нужно обсудить с предками. Да и к тому же сестра… Ну, ты знаешь.

– Точняк! – взволнованно ахнул друг. – Ри́ка ведь тоже учится в Минато, да?

Я кивнул. Как это часто бывает с частными старшими школами, Йокогама Минато славилась высоким процентом выпускников, впоследствии принятых в ведущие университеты страны. И это, еще не беря в расчет тот факт, что именно Минато можно было по праву назвать лидером по префектуре в вопросе уровня подготовки всевозможных спортивных команд – не только бадминтонных, но и бейсбольных, волейбольных, ну и так далее. В общем, как ни посмотри – элитное учебное заведение.

Рика, моя старшая сестра, на тот момент как раз училась там в 12-м классе по продвинутой подготовительной программе для дальнейшего поступления в какой-нибудь престижный вуз. Стипендиантка с идеальной успеваемостью, любимица преподавателей и, можно сказать, восходящая звезда мегакрутого курса. А с другой стороны – я. И как бы мне ни хотелось сказать, что сестра к моей нынешней ситуации отношения не имела (все же к моменту моего потенциального поступления в Минато она бы как раз оттуда выпустилась), полной уверенности на этот счет у меня не было.

Мне-то и правда без разницы, но вот как отреагирует на такую новость Рика – вот, в чем вопрос.

В нашей семье мнение Рики всегда имело ощутимый вес. К ней прислушивались и отец, и мама, и я – низшее звено нашей семейной иерархии. Почему? Ну, во-первых, родители ужасно гордились ее учебными достижениями, а во-вторых – из-за того, что оба работали полный день, Рика в каком-то смысле с малых лет заменила мне мать, что, безусловно, тоже заслуживало уважения.

А вот я никогда особо ничем не выделялся, поэтому и родители исключительных чувств ко мне, кажется, не питали. Даже любили приговаривать, чтоб не путался у сестры под ногами. С другой стороны, именно благодаря такому отношению с их стороны последние три года я мог себе позволить учиться средненько, полностью посвящая себя бадминтону – ничего другого отец с матерью, судя по всему, от меня и не ждали, а потому просто молча приняли мой образ жизни как данность.

– Погоди-погоди, получается, на тебя вышли благодаря сестре?

Да ну, нет.

– Хотя, не. Рика, конечно, офигенная, но вряд ли у нее есть подвязки в спортивных клубах.

Ну да, наверное.

– Если только… А может, она вдруг открыла в себе какую-то сверхспособность?

Может быть.

А Сидзуо все продолжал говорить сам с собой, словно слышал мои мысленные обрубки ответов.

– Ну там, знаешь, людьми управлять научилась или что-то типа того? И теперь взяла за шкирку капитана их бадминтонной команды!

Да я не удивлюсь, даже если она за эту самую шкирку таскает парней со всей школы.

– И что же, меня из-за этого теперь приглашать в Минато? – наконец подал голос я.

Нет, Рика точно ни при чем. Меня пригласили как спортсмена, другими словами – тоже по отдельному виду особой программы. А значит, нам не нужно будет оплачивать ни вступительные экзамены, ни вступительный взнос, ни обучение. Черта с два такое могла устроить какая-то там ученица, пусть и образцовая.

– Н-да, твоя правда. – Друг снова сник.

– Как определюсь, ты первый узнаешь. Но только ближе к осени, а пока буду все обдумывать.

Откровенно говоря, я был не совсем честен с Сидзуо. Последнюю реплику я произнес больше из-за того, что чувствовал себя виноватым и хотел как-то утешить друга, но в действительности же обдумывать было нечего. С того самого момента, как за мной закрылась дверь приемной, я только и думал о том, как всей душой хочу попасть в Йокогама Минато. Хотелось уже поскорее решить все официально и, не теряя ни дня – нет, ни секунды! – снова окунуться с головой в бадминтон.

Да и там ведь учится сам Кэнто Юса – настоящая суперзвезда, живая легенда, мой кумир! Но самое главное – тренер Эбихара. Под его руководством я наверняка смогу стать сильнее, смогу стать по-настоящему хорошим бадминтонистом!

Да, я страстно мечтал поступить в Минато, и мечта эта пересиливала всякую вину и стыд.

Вернувшись вечером с пробежки, я первым делом принял душ, а затем направился в гостиную, где отец за чашкой чая смотрел какое-то комедийное шоу. Я сразу же рассказал ему о том, что, похоже, смогу получить рекомендацию для поступления в Йокогама Минато.

Выслушав меня, тот выключил телевизор и развернулся ко мне с неожиданно серьезным видом.

– Так. Это достоверная информация из официального источника?

– Угу. Меня сегодня вызвали в приемную, а там сидел господин Эбихара, тренер бадминтонного клуба Минато. Ну и, в общем, он сказал, что хочет видеть меня в своих рядах. Официально все будет решаться в начале осени, а до тех пор велел подумать и посоветоваться с тобой и мамой.

– Вот как, – отец задумчиво кивнул, однако на лице его по-прежнему читалось недоверие к моим словам.

– Если честно, для меня ответ очевиден… Я и вступительные вполне смогу сдать… – пробормотал я, опустив голову, чтобы хоть как-то спрятать порозовевшие от смущения щеки.

Естественно, я приврал – никогда в жизни не думал, что с легкостью справлюсь со вступительными экзаменами. Я просто хотел в Минато. Да, у них непросто, но это и хорошо: перспектива совершенствоваться в любимом деле там, где все буквально пропитано соревновательным духом, звучала невероятно привлекательно. Вот и все, о чем я думал в тот момент.

– Ну, знаешь ли, сын… С таким отношением ты там долго не продержишься. В Минато учатся лучшие из лучших по префектуре: что в плане оценок, что в плане спорта. Уверен, что потянешь? Программа для спортсменов – не такая уж здоровская штука, как ты думаешь. Ненадежная. Заработаешь какую-нибудь травму, заболеешь, не сможешь продолжать тренировки – и что делать будешь? В конце концов, успеваемостью до уровня тамошних ребят ты не дотягиваешь. В государственных-то школах еще есть парочка путей отхода, а вот в частных – нет: оплошаешь, и все.

– Да, я понимаю…

Понимаю, правда. Но все равно хочу. Хочу попробовать подняться хоть чуточку выше именно там, где нет путей отхода. Черт, да для нынешнего меня даже побывать в этом месте – нет, даже просто иметь возможность постоять там своими собственными ногами! – уже фантастическая возможность.

В ту же минуту как раз вернулась мама, и отец, разумеется, ввел ее в курс дела. Когда он закончил с объяснениями, на мамином лице проступило явное недовольство.

– Рё, солнышко, послушай. Ну вот, допустим, продолжишь ты в старшей школе заниматься своим бадминтоном. А что же дальше? В университет-то ты так поступить сможешь? А на работу устроиться? У тебя ведь все ракетка да воланчик, воланчик да ракетка. В средней школе из-за клуба как следует не учился, но то – еще пускай. Да вот только если ты и в старшей планируешь продолжать в том же духе, что же у тебя останется, когда будешь взрослым? Я ведь переживаю за тебя, милый.

Да, в ее словах есть смысл. Что, если вот так безвылазно торча в бадминтонном клубе, я все же не смогу даже самую малость никуда продвинуться? А даже если и смогу, то… что ждет меня в будущем? Что у меня останется? Повод для гордости? Типа: «О, я из кожи вон лез, газон носом рыл, но добился… чего-то там». Да уж, «солидно», ничего не скажешь. Я и сам вечно держу это в голове, сам об этом думаю, переживаю. Но…

– Хотите сказать, что мне нужно думать только о будущем, а от того, что нравится и получается здесь и сейчас, – отказаться?

– Этого мы не говорили. Но давай начистоту, сын: бадминтон – даже не какой-нибудь крупный вид спорта. Ни мирового признания, ни серьезности. А если в школе достигнешь каких-нибудь результатов, в будущем они тебе уж точно место под солнцем не обеспечат. Ты уж прости, мне как отцу и самому неприятно тебе, подростку, это говорить, однако такова уж наша реальность.

– То есть увлекайся я, к примеру, футболом или бейсболом, вы бы меня поддержали?

– Все одно. Сам посуди, успешных спортсменов, которые до сих пор зарабатывают на жизнь сугубо этим делом, можно, грубо говоря, по пальцам пересчитать. Вопрос лишь в том, в каких дисциплинах их статистически больше.

– Короче говоря, – ответил я, даже не силясь скрыть кислую мину и мрачную усмешку в тоне, – в вашей идеальной картине мира я поступаю в подходящую государственную школу, не зачисляюсь ни в какой клуб и ближайшие три года прилежно учусь, чтобы потом попасть в какой-нибудь хоть мало-мальски приличный университет. Правильно я понимаю?

Не сразу найдясь, что ответить, отец в задумчивости замолчал.

Очевидно, я злился: мое сердце, распираемое надеждой и страстным желанием попасть в Йокогама Минато, буквально расплющилось в лепешку под давлением родительского «режима отрицания». Хотя, по правде говоря, сквозь нахлынувшее раздражение ощутимо пробивалось и другое чувство, точнее сказать, осознание – удивительное настолько, что будто бы щекотало изнутри: мама с папой за меня по-своему переживали, а это, между прочим, было чем-то новеньким.

Прежде мне казалось, что им, в общем-то, безразличны мои успехи как в спорте, так и в учебе. Они ни разу не спрашивали меня, как прошел очередной матч. Да что там матч: не справлялись даже о том, сколько баллов я получил на какой-нибудь плановой контрольной. Тем поразительнее, что теперь родители рассуждали о том, смогу ли я – такой, какой я есть – потянуть Минато. Выходит, они все это время были более-менее в курсе моих школьных оценок и клубных достижений.

Молчаливость отца передалась и нам с мамой, и уже вскоре по гостиной расползлась неприятная, давящая тишина, посреди которой мы втроем все никак не решались посмотреть друг другу в глаза.

– А я думаю, пусть Рё поступает так, как считает нужным, – в приостановившуюся дискуссию внезапно вклинилась Рика.

Стоп, откуда она вообще тут взялась? Нельзя же так людей пугать!

– О, милая, ты ведь лучше всех понимаешь, как непросто приходится тем, кто поступает в вашу школу по рекомендации, – обратилась к ней мама.

– Я-то? – не без самодовольства хмыкнула в ответ сестра. – Да не то чтобы.

– Об этом я и говорю. Ты у нас из другого теста – отличница, стипендиантка. А каково там живется тем, кому не так повезло с мозгами?

– А может, и у Рё тесто особенное. Просто мы пока не в курсе.

Не знай я Рику, наверняка без задней мысли порадовался бы подобию комплимента. Вот только у нее на один комплимент приходилось по нескольку замечаний, так что…

– Ну и к тому же тренер Эбихара во всех вопросах держит клуб в ежовых рукавицах. Учиться тоже заставляет, у всех парней из бадминтонного с успеваемостью проблем нет.

– Да ты что? Надо же. – Мама, по-видимому, начала понемногу поддаваться на умасливание моей старшей сестры.

– Ага, и такое бывает. Но, если вы так сильно переживаете за Рё, может, лучше отправить его туда не по спортивной программе, а по подготовительной? Вам же и самим будет спокойнее, верно?

– Не вариант, – решительно отрезал отец. Украл мою не успевшую сорваться с языка реплику.

– Да бросьте, общая подготовительная программа – не так уж и страшно. Может быть, Рё даже хватит общего балла за среднюю школу, чтобы ее пройти. А если не хватит, вполне можно набрать проходной балл на вступительном экзамене. Ему же со спортивной рекомендацией все равно не нужно платить за экзамен-то. В общем, наберет проходной, а там уже по ситуации: захочет – пойдет на подготовительную, не захочет – на спортивную. Рекомендация есть, а выбор будет, если поднажать.

– Ну нет. Общего балла мне точно не хватит, а на вступительном я вообще, дай бог, пройду нижний порог для спорткурса.

В таких ситуациях лучше сразу признаваться в своей некомпетентности.

– Нет? – Рика расплылась в хитрой улыбке. – А вот Юсик учится вместе со мной на продвинутой. Что, братец, все равно «нет»?

Вот тут-то я позволил себе от всего сердца изумиться.

Ну а дальше сестра рассказала мне вот что: оказывается, Кэнто Юса поступил в Йокогама Минато без спортивной рекомендации по самому обычному вступительному экзамену, а там сразу же зачислился на продвинутую подготовительную программу. Интересно и то, что до того его скаутили сразу несколько старших школ национального уровня, однако ото всех предложений он отказался и пошел в Минато, откуда этих самых предложений ему в принципе не поступало.

Вроде как основных причин на то было две: во-первых, удобное расположение школы, а во-вторых – восхищение тренером Эбихарой, с которым Юса, как и его отец в свое время, познакомился через каких-то приятелей-бадминтонистов. А вот почему господин Эбихара лично не пригласил под свое крыло такой талант – хороший вопрос. Впрочем, и ответ на него имелся: в то время Юса уже спокойно мог выдвигаться на Интерхай, а вот сборная Минато на тот момент таким уровнем подготовки пока еще похвастаться не могла, поэтому тренер заведомо оставил надежду заполучить юное дарование.

– Так ты, получается, знакома с Юсой?

– Естественно. Как-никак на одной программе учимся. Он, правда, на класс младше, но частенько советуется со мной по поводу уроков и всего такого. Да и к тому же он в меня влюблен. Вот, недавно попросил сходить с ним на свидание, если получит на национальном турнире какую-то там тройную корону[5]. Прелесть, скажи?

Что-то у меня голова резко разболелась. Возможно, шутка Сидзуо про «шкирку» на самом деле и не шутка совсем…

– Так, подожди, просто уточню: ты ведь никак не связана с тем, что сейчас происходит?

– Ты о чем? – Сестра недоуменно склонила голову к плечу. – А, в смысле, с твоей спортивной рекомендацией?

– Угу.

– Ну, разумеется, нет! У меня, конечно, хорошие отношения с учителем Эбихарой, но я никогда не говорила ему, что у меня есть младший брат, который, ко всему прочему, еще и играет в бадминтон. Но если он ради рекомендации наводил о тебе справки, то теперь и сам уже наверняка сложил два плюс два.

– Подожди, у тебя и с ним хорошие отношения?!

– Рё, ну честное слово, он ведь математику преподает. Хотя в последнее время я не понимаю, кто из нас еще преподаватель. Его как спросят что-нибудь заковыристое, он мне сразу: «Мидзусима, ну-ка, попробуй ты».

Нет, и правда голова болит. Хоть на виски дави. А я и надавлю.

– В общем, такие дела. А теперь, братец, пошли-ка со мной. – И с этими словами Рика легонько подтолкнула меня в спину.

– Куда?

– Как «куда»? В твою комнату, конечно же. Посмотрю на твои, так скажем, академические способности, а потом и одолжу какой-нибудь подходящий задачник для подготовки. И, кстати, чтоб ты знал, я сейчас собираюсь ради тебя жертвовать своими драгоценными минутами занятий, поэтому отказы не принимаются. А иначе – пощады не жди.

– Чего-о-о?

– Обуздавший лето да обуздает экзамены! Давай-давай, за работу, пока еще посредственность.

Вот так разве что не волоком притащенный Рикой я оказался в своей комнате. Сестра присоединилась ко мне чуть позже – ненадолго убежала к себе, однако уже вскоре безжалостным оккупантом ворвалась обратно, держа в руках целую стопку различных задачников.

– Так. – Стоило книжной башне шумно плюхнуться на стол, сестра выдохнула и, взяв самый верхний сборник, раскрыла его передо мной. – Начнем с математики. Смотри, попробуй решить вот это, на 80-й странице. В целом должно хватить, чтобы понять твой уровень.

– Что, прямо сейчас?

– Само собой. А ты как хотел?

– М-м, а может, я за вечер сделаю, а ты завтра проверишь, а?

В ответ Рика, скрестив руки на груди, смерила меня, сидящего на стуле с поникшим видом, уничижительным взглядом.

– Здесь делов-то, дай бог, на полчаса. Работай давай, я посмотрю.

«Ну вот, приехали», – только и подумал я, прежде чем испустить обреченный вздох.

Мать с отцом, сколько себя помню, оба всегда работали полный день: он – в нотариальной конторе, а она сразу по окончании университета устроилась в исследовательскую лабораторию одной косметической фирмы, где продолжала трудиться до сих пор. В результате родителей – в основном маму, но порой даже и отца – мне с детсадовских времен заменяла Рика. Должно быть, именно такие жизненные обстоятельства и выработали во мне привычку еще с малолетства беспрекословно подчиняться ее словам: она меня опекает, я слушаюсь – все логично. И вот, закономерный итог: всю жизнь прячась за спиной твердохарактерной и пробивной старшей сестры, я в конце концов вырос молчаливым, нерешительным и не в меру ведомым.

В какой-то момент у меня появился Сидзуо. Вернее сказать, появился-то он давно, но крепко сдружились мы многим позже, и лишь тогда мне стали открываться подробности его жизни. А подробности были таковы, что из родителей у друга была только мама, а денег дома почти не водилось. Вот только Сидзуо, несмотря ни на что, не позволял себе жаловаться. Напротив, с самого детства он был надежной опорой для матери: всегда помогал с домашними делами, заботился о младшей сестренке и в целом, как подобает настоящему мужчине, делал для семьи все, что в его силах. Словом, чем больше я узнавал о лучшем друге, тем сильнее осознавал степень собственной бестолковости и со временем начал прилагать все усилия для того, чтобы наконец стать независимым от Рики. И, казалось бы, в последнее время я даже вполне преуспел в этом начинании, вот только…

Поведенческая привычка, выработанная годами, слишком глубоко въелась в мое естество, поэтому даже сейчас я находился в ее власти: да – неразумно, да – нелепо, однако я по-прежнему почти во всем бессознательно слушался старшую сестру.

– Слушай, Рё. Если хочешь продолжать заниматься бадминтоном, давай уже начинай и к учебе относиться серьезнее. – Тон Рики был строгим, но вот выражение лица – не особо, будто даже немного сочувствующим.

– Да понимаю я.

– Нет, не понимаешь. Как думаешь, почему мама с папой так щетинятся на твою спортивную рекомендацию?

– Потому что беспокоятся о моем будущем? Как и любые родители, в общем-то.

В ответ Рика со знающим видом кивнула, как бы говоря: «Это само собой, но…»

– И да, и нет, – а вот и «но» подоспело. – Дело не только в родительской любви. Ты ведь в курсе, что папа занимался легкой атлетикой?