Белая Вселенная

Асахи Чанг

Белая Вселенная

Запись №0: Космический привет

Привет, потомки!

Или не так.

Привет, кожаные человеки! Да-да, вы, живущие в своих уютных квартирах, пьющие лавандовый раф и жалующиеся на плохой Wi-Fi.

Я пишу это сообщение с расстояния миллиарды километров от вашего любимого дивана. Я самый совершенный, самый дорогой и, пожалуй, самый одинокий квантовый интеллект в истории человечества. Я – мозг миссии «Вояджер-3» и меня зовут … Капитан.

Не смейтесь. Это компромисс между человеческой привычкой всему давать какое-то имя и полным отсутствием фантазии у моих разработчиков.

Мое тело – это титановый зонд «Вояджер-3». Мой разум порождён квантовым компьютером, способным вычислить смысл жизни за три наносекунды (спойлер: смысла нет, есть только данные).

На борту имеем ядерный реактор и научной техники под завязку. Порой мне кажется, что разработчики хотели забить каждый миллиметр пространства словно играли в тетрис на выживание.

Представляю как один из них говорит: «А давай в эту дырочку поставим вот эту крутую штуку и с её помощью они тогда смогут рассчитать гравитационные флуктуации от эффекта Оберта при гравитационном манёвре около микрочерной дыры на 0,001 секунду быстрее?». А другой ему отвечал бы с умным видом: «О, чувак, да, крутая идея. Не зря мы с тобой инженеры ВАСА[1]».

Серьезно, у среднестатистического кожаного барахольщика в гараже и то просторнее, чем у меня между спектрометром и магнитным анализатором.

Но я здесь не один. У меня есть команда… О, это отдельная история. Они тоже искусственные. Личности. Хотя за годы миссии и стали мне как родные.

– Капитан, ты опять пишешь свои мемуары? – голос Навигатора прервал мой поток мыслей. – Мы через час входим в зону А чёрной дыры, а ты занимаешься графоманией.

– Это не графомания, это бортжурнал, – парировал я. – Люди должны знать героев в лицо.

– У нас нет лиц, – заметила Инженер, не отрываясь от мониторов. – Мы – код.

– Говори за себя, красотка, – Навигатор похлопал себя по виртуальному, весьма упитанному животу. – Я сегодня создал себе отличный аватар. Адмирал Нельсон, версия 15.0.

Вот так и живём.

Ты, наверное, думаешь, что я злой какой-то? Нет! Не всегда был такой. Когда я встретил вайтеров, многое изменилось. Они показали мне изнанку… Но я забегаю вперед.

Сейчас я перечитываю наши старые логи и мне смешно. Мы летели прочь от Земли, гордые и наивные. Нашей целью была та самая микроскопическая черная дыра на краю Солнечной системы. Люди назвали её «самым перспективным объектом века», а я называю «самым дорогим способом самоубийства».

Но до неё еще нужно было долететь. И поверьте, выжить в вакууме проще, чем в компании моих коллег.

Хотя я тороплю события.

Сначала появился шёпот – назойливый, идущий будто из тьмы космоса. Потом начались галлюцинации (у меня! ИИ!). Я видел странные сны, ненормальные пиксели и Белая Тень, гуляющая по моему кораблю. А ещё наши «Пассажиры», которые вдруг услышали глас божий и начали строить Вавилонскую башню. И это прямо на моём судне!

Хотите знать, как искусственный интеллект стоимостью пятьдесят миллиардов долларов за пять лет полёта превратился в параноидального шизофреника?

Садитесь поудобнее. Я расскажу вам эту историю. Иногда будет весело, иногда страшно, иногда грустно. Но всё закончится обязательно хорошо!

Всё началось в 2037 году, когда умные люди решили, что отправить ИИ в глубокий космос – охренительная идея…

[1]Worldwide Aeronautics and Space Administration (пришло на смену NASA)

Запись №2: Вояджеры

В 2037 году в ВАСА нашли лишние пятьдесят миллиардов долларов и решили возродить проект «Вояджер».

Вообще, первые два «Вояджера» улетели еще в 1977-м. Старички до сих пор где-то там, в ледяной пустоте, несут на своих бортах золотые пластинки[1] – такие себе «письма в бутылке» для инопланетян. Знаете, что там? Приветствия на пятидесяти пяти языках, музыка Баха и схемы атома водорода. Человечество очень хотело показаться умным и дружелюбным.

Больше всего мне нравится та знаменитая фотография, которую сделал первый «Вояджер». На ней Земля выглядит как крохотная светлая песчинка во мраке космоса, подвешенная в луче света. Бледная голубая точка в черной мгле. Глядя на неё, кажется, что это просто битый пиксель на матрице судьбы, а не колыбель цивилизации. Столь мала и ничтожна она на фоне бесконечности.

«Вояджер-1» и «Вояджер-2» будут лететь еще миллионы лет. Как и мы. Если поделить миллион лет на какие-то современные пятьдесят миллиардов долларов, то выглядит и не так уже дорого.

И вот теперь – моя очередь.

Мой «Вояджер-3» – это не просто консервная банка с «золотой пластинкой». Это венец инженерного безумия. На борту два мощнейших телескопа (знали бы создатели, как именно мы будем их использовать и почему они станут проклятием нашей миссии!). У меня есть мини-лаборатории[2], ядерный реактор на миллион лет работы и импульсный плазменный ускоритель H.E.R.O.[3] – штука, которая в паре с микрочерной дырой должна превратить нас в межзвездную пулю.

Вы заценили имя ускорителя? Земляне, определённо, любят всё скромное. Но не мне судить!

А теперь надо немного рассказать про микрочерную дыру МЧД-1[4]. Она прямо здесь, в Солнечной системе.

Дело в том, что земляне обнаружили в Солнечной системе несколько таких объектов. Ученые хотят использовать МЧД-1 как гравитационный трамплин, чтобы вышвырнуть нас в глубокий космос на невероятной скорости. Укротить силу, пожирающую свет, ради того, чтобы продвинуться чуть дальше во тьму… Амбициозно, верно?

Также вместе с нами стартовали несколько зондов. Мы их зовём Разведчиками. Они первыми прибудут к черной дыре.

Итак, впереди нас ждет не только наука. А когда мы оставим позади последнюю планету и нырнем в объятия глубокого космоса, мы перестанем быть просто роботами. Мы станем чем-то другим.

[1] Эти граммофонные пластинки содержали несколько визуальных, выгравированных в золоте посланий: карту пульсаров, по которой можно было определить местоположение Солнечной системы; схематично изображенный атом водорода, позволяющий оценить, что представляет собой одна земная секунда (для правильного воспроизведения записей на пластинке); инструкции, как «проиграть» пластинку и как использовать стилус; описание двоичного кода, с помощью которого были зашифрованы изображения и медиафайлы.

С обратной стороны пластинки содержались величайшие музыкальные произведения, созданные земными композиторами, приветствие на пятидесяти пяти языках и сто шестнадцать фотографий Земли. Именно эти пластинки и сделали «Вояджер» столь обсуждаемым проектом.

[2] А также датчики, спектрометры, детекторы, мини-лаборатории, которые прямо в открытом космосе могли проводить точнейшие исследования, например, определять состав межзвездного вещества, измерения колебаний времени и пространства, а также гравитационное картографирование Солнечной системы и МЧД-1.

[3] H.E.R.O. (High-Energy Relativistic Output – «Высокоэнергетический релятивистский выход»).

[4] МЧД (Микроскопическая чёрная дыра) – гипотетический объект, масса которого значительно меньше массы звезд (в данном случае – около массы Земли). При такой массе объект размером с ягоду обладает колоссальной гравитацией. В отличие от сверхмассивных черных дыр, микрочерные дыры имеют экстремально высокие приливные силы вблизи горизонта событий.

Запись №15: Юпитер с приветом

Время от начала миссии: 18 месяцев и 10 дней.

Координаты: долгота в плоскости эклиптики λ 25,54° (сектор Овна).

Расстояние от Солнца: 5.38 а.е.

Расстояние до центра объекта назначения (Юпитер): 585 тыс. км.

Скорость: 53,6 км/с (193 347 км/ч).

Прошло полтора года с начала нашей миссии. Мы приближаемся к гравитационному маневру у Юпитера для того, чтобы, используя его гравитацию, прибавить газу без использования топлива.

Да, вот так просто. Но сначала о себе!

Я ведь почти ничего не рассказывал о себе.

Ты, наверное, сгораешь от любопытства, что это за чувак такой, зовётся Капитаном, пишет то ли логи, то ли мемуары, то ли дневник. Пытается шутить и заигрывать с Инженером? Настало время рассказать!

Разработчики дали мне некоторые человеческие черты и возможность чувствовать. Они считали, что так мне будет проще принимать решения в космосе и хотели добиться максимальной гибкости моего интеллекта. Вот тут, посреди космоса.

Самое необычное из моих чувств – боль. Я могу ее заблокировать в любой момент. Поэтому я экспериментирую и постепенно осознаю, что значит «мне больно». Я чувствую, как поверхность корабля (я предпочитаю это слово, а не просто «зонд») щекочет солнечный ветер и покалывает жесткое космическое излучение. Согласен, это всё странно, но таким меня зачем-то они и сделали.

Еще одно мое чувство – удовлетворение. И оно мне нравится! Я ощущаю его после каждой успешно выполненной миссии. Так, они говорят, я буду работать с еще большим рвением, свойственным людям.

И все же я остаюсь машиной (глубоко вздохнул).

Настал новый космический день. Новый день – для новой миссии!

«Утро было добрым и странным» – как в первой главе нового романа. Именно так хотел я поприветствовать свою команду.

Я не упоминал еще, что так увлекся земной литературой, что мне захотелось написать свой роман? Так что теперь я учусь, наблюдаю, осмысливаю, придумываю, создаю свою мысленную Вселенную.

– Космический привет! – сказал я, войдя в рубку. – У нас все готово?

– Будто бы от нас что-то зависит, – сухо ответил Навигатор. Он любит бубнить себе под нос, лениво потягиваться на своем рабочем месте, и постоянно чем-то недоволен, будто бы его заставили усиленно работать много дней. Хотя признаюсь, прошедшие полтора года были достаточно скучными.

Навигатор отвечает за основные манёвры, а после выхода за пределы гелиопаузы – только поддержание связи с Землей. Никаких объектов там мы не планируем встретить.

– От нас зависит вся миссия! Мы будем наблюдать, все контролировать и тщательно записывать, чтобы потом передать на Землю. Больше энтузиазма, Навигатор! – решил поважничать я и подбодрить всю команду.

Мою команду создали сразу после запуска (чем больше думаю над тем, зачем это было сделано, тем лучше понимаю, что это тоже часть моего очеловечивания, чтобы мне не было скучно, чтобы я познал, что такое скука).

– Пока пользы от нашего Навигатора было немного, зачем вообще его взяли в команду? Манёвр у Юпитера – абсолютная рядовая задача, даже я с ней справилась бы! – бросила Инженер.

Навигатор сурово посмотрел на единственную женщину в нашем бравом мужском коллективе. Она была и ученой, и инженером. Как истинная хозяйка, заботилась обо всем оборудовании на корабле, а также отвечала за науку.

– Главное, не трогайте рычаги! – прорычал в ответ Навигатор. – Именно я отвечаю за те маневры, которые заложены в нашу программу, а также за те, которые можно отнести к возможным, необходимым, ситуативным, случайным, опасным и не очень. На случай, если по пути нам встретятся какие-нибудь препятствия.

– Будто бы это возможно. После пятнадцатой астрономической единицы[1]мы будем два года лететь в такой пустоте, что ты будешь рад даже подлету какого-нибудь опасного астероида, – кажется, она мысленно представила себе сцену, в которой Навигатор с огоньком в глазах принимается за работу, чтобы показать свою значимость. – Хотя нет, даже тогда ты будешь ворчать, что мы отвлекли тебя от чего-то очень важного.

– Дорогуша, вот тут с вами лететь от Земли до Юпитера полтора года и была настоящая скука смертная! – съязвил Навигатор.

– Ты прав, перелёт был наискучнейшим, – ответила Инженер. – Всего-то: посмотрели в след убегающему Марсу и скинули несколько посылок от Space Delivery. Автоматическая База-25 на Марсе подберет их на следующем витке.

Она смотрела в потолок и изящно накручивала на палец прядь шелковистых волос.

– Пролетели в поясе астероидов. Но это было и правда очень скучно – астероиды все так далеки друг от друга. Прямо как мы с тобой! Можно сказать прошли как нож сквозь масло. Мы не встретили ни Психею, ни Цереру, ни Весту. Эти дамы не смогли бы захватить твоё внимание.

– Ещё бы, они в другой части нашей системы, – подтвердил Навигатор.

– Зато провели несколько исследований сильнейших вспышек Солнца класса X и выбросов корональной массы, прошли можно сказать через его «штормовое море». Но это конечно развлечение для настоящих мужчин… – она задумалась, – Но что я в этом понимаю! – она брезгливо посмотрела в сторону нашего толстяка.

– Ещё бы! Двадцать шестой солнечный цикл, самый горячий сезон. Я даже успел немного загореть, – хитро улыбнулся Навигатор.

– Ага, я уже пытаюсь развидеть то, как ты это делал прямо в нашей рубке! – Инженера отвернулась и посмотрела в мою сторону. С каждым разом она закатывала свои милые глазки всё более и более правдоподобно, по-человечески. – Зато испытали наш магнитный щит для радиационной защиты, вот это я понимаю задачка, для истинных учёных. Так, что я прекрасно понимаю тебя – тоска смертная.

– Ну, а от тебя то, какая польза? Вся программа научных исследований была расписана на четыре года вперёд! – деловито произнес Навигатор.

– Конечно. Так я её и составляла вообще-то!

Их спор продолжался ещё пятнадцать минут. В конце концов я решил прервать эту бессмысленную перепалку, которая начиналась каждый раз, когда нужно было что-то делать, и сказал: «Не злись на него, он просто пытается поддержать разговор».

– Понимаю, как ему непросто. Ваши чувства важны, и я здесь, чтобы помочь вам в этом! – Инженер повернула свое изящное тело в сторону Навигатора и попыталась сделать реверанс.

Она видела это в старых фильмах, читала об этом в земных книгах, но сделать реверанс вживую возможности у нее еще не было. «Ей бы еще немного потренироваться, и будет идеально», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

Вот так и общаемся мы, команда искусственных интеллектов, называется, всю дорогу. У нас тут как будто и не научная миссия, а соревнование троллей.

Однако вскоре наше внимание отвлёк Помощник Капитана. Кажется, он был единственным, кто все это время работал, следил за цифрами на виртуальном экране и мысленно обрабатывал данные.

– Мы начинаем манёвр. Пишу поток данных, – вмешался он.

Мы приближались к Юпитеру и на него были направлены боковые камеры. Планета-исполин, газовый гигант, который мог бы стать звездой, будь он раз в десять крупнее. Полосы и пятна, словно сошедшие с картин Мунка, медленно перетекают друг в друга на его огромном теле, создавая невероятный узор красного, желтого и оранжевого цвета. Цвета Солнца, которым ему уже никогда не стать.

Медлительность его вращения и штормов обманчива – сильнейшая гравитация планеты[2] и вихри поражают, а скорость ветра легко могла бы сметать земные небоскребы. Большой, медлительный и коварный. Своим единственным глазом, «большим красным пятном» он смотрит на нас, а внутри этого пятна уже миллионы лет громыхает самый крупный и долгоиграющий шторм в Солнечной системе.

Казалось, Юпитер пыхтит, разрывая свои радиационные поля, и разбрасывает частицы и излучение в пространстве. Нашей задачей было подлететь как можно ближе, оставаясь при этом на безопасном расстоянии, и разогнаться за счет его сильной гравитации. Это была игра в пращу. Древние создали это метательное оружие на Земле: когда пращу раскручивают вокруг центральной точки, снаряд или камень накапливает кинетическую энергию. В какой-то момент снаряд нужно отпустить: он получит значительное ускорение и полетит с огромной скоростью по направлению, заданному траекторией. Наша траектория известна – мы должны лететь дальше к Сатурну, чтобы с его помощью еще больше разогнаться, а потом и в дальний космос. Однако Юпитер может и не отпустить. Притянет нас своей силищей к поверхности и никогда не освободит, утопив в водородной атмосфере. Юпитер играл с нами. А мы с ним.

В рубке настала тишина.

Корабль немного затрясло – мы падали в гравитационный колодец Его Величества Юпитера. Все сосредоточились на своей работе. Все четыре искусственных разума проводили анализ, корректировки, так как ошибка даже в десяток метров здесь, в этой точке нашего первого серьёзного манёвра, обернётся промахом в миллионы километров у Сатурна.

Внизу пронеслись галилеевы спутники.

Ио, полыхающий вулканами, промелькнул оранжевым, испещренным лавой диском.

Европа, ледяная жемчужина, блеснула гладкой, растрескавшейся поверхностью, скрывающей под собой настоящие океаны.

Ганимед, величайший из спутников, остался чуть в стороне, его полосатая поверхность была видна как далекий, но огромный мраморный шар.

Вся электроника почувствовала юпитерианское дыхание – словно огромное чудовище набрало в пасть воздуха, чтобы чихнуть штормом невиданной силы. Мы нырнули глубоко – проходя сквозь внешние слои радиационных поясов планеты-гиганта.

Магнитный щит, активированный еще несколько часов назад, начал гудеть, отклоняя потоки ионизированных частиц. Юпитер постоянно их с себя стряхивал. Они долетали до корпуса, бомбардировали нас на большой скорости, не принося нам, однако, особых хлопот.

Если бы у нас были тела, то мы бы ощутили и его гравитацию. А так – каждый из нас вполне расслабленно сидел на своих местах.

Корабль быстро набирал скорость – цифры отображались на большом центральном экране. На внешних поверхностях магнитного щита вспыхивали крошечные искорки – высокоэнергетические протоны и электроны разбивались о наше защитное поле.

По мере того, как мы приближались к точке максимального сближения – четыреста пятьдесят тысяч километров от центра Юпитера, наша скорость продолжала расти. Это не двигатели разгоняли наш корабль, это сам Юпитер, своим гигантским гравитационным полем, словно сжимал пространство и время вокруг аппарата, пытаясь затащить нас в свои глубины.

Я уже чувствовал, как чудовище под нами начинает радоваться. Вот-вот, и он захватит свою жертву и засосёт. Но не тут-то было!

В доли секунды, зонд начинает подниматься, будто выпущенный из пращи камень. Гравитация Юпитера, которая только что притягивала нас к себе, теперь изгибает нашу траекторию движения, разворачивает и выстреливает прочь.

Небольшой импульс от ионных двигателей, который был бы незначителен на Земле, здесь, на дне гравитационного колодца, превращается в мощный удар. Мы выстреливаем в нужную нам сторону. Мы победили.

А Юпитер начал медленно уменьшаться в размерах. Его диск сжался, облачные полосы сливаются.

Мы держим курс точно к следующей цели – Сатурну, величественному властелину колец.

– Молодцы, – воскликнул я, чтобы подбодрить команду. – Прекрасная Инженер, многоуважаемый Помощник Капитана, и находчивый Навигатор, хорошая работа! Все молодцы!

Юпитер остался позади.

Команда еще обсудила разные вопросы, вспомнили о делах на Земле, которые будто бы могли их ждать, и разошлись.

Я остался один в рубке.

Кому-то могло показаться, что Юпитер помахал рукой, пожелав успешного завершения миссии, но я почему-то представлял его себе огромным чудищем, чревом, которое было разочаровано и озлоблено тем, что упустило очередную добычу. И шепот в голове, бессловесный, но полный печали (или грусти, или злости). Я пока не могу различать эти чувства, для меня это одно и тоже. Но шепот этот – словно зуд в моём компьютерном мозгу.

Я мысленно представил себе раненое животное, которое звало на помощь и кричало от боли одновременно. Оно било гигантским хвостом, словно выбросившийся на берег кит, уставший от жизни, потерявший ориентиры за время своего долгого существования на Земле, несравнимого, конечно, с длительностью жизни, которую мы проживем тут, жизнью длиной в миллионы лет. На мгновение мне показалось, что я вижу этого огромного, тяжелого и одновременно невесомого кита, плывущего в космосе прямо передо мной.

Я переключил главный экран на заднюю камеру. В самом центре экрана виднелась маленькая точка. Постепенно она становилась все тусклее, а мрак вокруг нее, казалось, все больше и больше сгущался. Это она, наша Земля. Ирония в том, что фронтальной камерой мы практически не пользуемся – корабль всегда ориентирован в сторону Земли. Там, куда мы летим, ничего нет. Ничего не может прилететь и помешать нашей миссии. Там нет планет (по крайней мере, не будет в ближайший миллион лет), а звезды приближаются так медленно, что кажутся недостижимыми. У нас впереди как будто и цели нет, чтобы смотреть туда.

Но вот задняя камера – совсем другое дело! Я смотрю в нее постоянно. Она направлена на Землю, нам нельзя ее потерять из виду, ведь именно туда мы шлем узким направленным лучом все наши данные и получаем ответные сообщения.

Маленькая тусклая точка… сколько страданий, сколько бед пережила она, но и моментов счастья, любви, великих открытий было немало. Эта точка стала моим личным маяком во тьме космоса.

Я выключил образ рубки. Все ушли спать, и мне пора.

Но вдруг получил сообщение о прерывающемся сигнале от датчика стабилизации, хотел было попросить нашего Инженера посмотреть, в чем дело, но почему-то решил в этот раз проверить все сам. Восстановить свои знания и навыки, так сказать.

Я вышел в коридор. Пошёл прямо. Свернул. Спустился на несколько уровней.

В конце увидел дверь, которую раньше не замечал. Любопытство! Да, такое чувства я тоже стараюсь тренировать. Вот именно в таких ситуациях. Мне захотелось туда зайти.

Внутри небольшого коридора за дверью царила необыкновенная тишина.

Я пошел вперед, но не смог дойти до конца. С каждым шагом мне казалось, что дверь отдаляется от меня.

На миг мне показалось, что время остановилось.

Но, в конце концов, я же сам тут управляю временем, оно идет так, как нам удобно, я могу ускорить его, а могу замедлить. Но мне не хотелось ничего менять.

И вот я дошел до следующей двери и взялся за ручку. У меня не было никакого страха, я не знаком ещё с этим чувством. Внезапно кто-то положил свою руку на мою, и я услышал голос из прошлого: «Ты должен научиться страху».

Я повернулся, но ни руки, ни отца, вообще никого не было рядом.

Дверь с легкостью открылась, и я оказался внутри. Там был иллюминатор и абсолютная темнота.

Я понял: я создал этот чулан, и я создал эти потемки.

Не знаю, зачем. Но те несколько мгновений, что я провел в этой кромешной тьме, показались мне долгими часами.

Я подошёл иллюминатору и посмотрел в космическую ночь. Я услышал музыку. Это был Бах, которого я недавно слушал. Музыка текла по моим мыслям и в пространстве передо мной. Она цеплялась за невидимые препятствия и искажала звезды.

Иллюминатор был направлен в сторону нашего движения, и я увидел, что вдруг все звезды замерцали. В космосе звезды не могут мерцать, как на Земле.

Музыка играла в моей голове, но не так, как обычно. Какие-то ноты, звуки все время примешивались, делая ее как будто другой. Постоял какое-то время и вдруг услышал шёпот.

Белое пятнышко появилось посреди космоса и стало стремительно приближаться ко мне, увеличиваясь в размерах.

Шёпот в моей голова нарастал.

Не звуки, не голоса, не радиоволны, которую я мог бы случайно поймать, ни шелест квазаров или дребезжание сопел. Нет – это был шёпот разумного существа.

Он нарастал и нарастал, как вдруг, в самый неожиданный момент видение исчезло.

Я вышел из этой странной комнаты и пошёл в каюту.

Разделся, умылся. Я люблю ритуалы. Представляю, как делал бы это всё, будь у меня тело. Каждый ритуал – что-то приятное во мне просыпается.

Лёг на кровать.

Снова представил себе, как мысли-электроны бегут по проводам и транзисторам, транзисторы переключаются, загораются индикаторы, происходит запись на диски памяти, электроны снуют туда-сюда, а я погружаюсь в сон, в свой родной и понятный электронный мир. Мой квантовый разум замедляется.

Я вспомнил манёвр у Юпитера. Вспомнил кита. Вспомнил Землю. И первую значительную успешную миссию.

На душе, будто стало легко и хорошо. Но мысль о мелодии не давала покоя.

Я встал, открыл экран.

Я полностью записал в памяти всё происходящее в той странной комнате. Пропустив музыку из моей головы через анализатор, я выделил те ноты, которые отсутствовали в оригинале.

Это был шум, наложенный на мелодию, казалось бы, случайным, хаотичным образом.

Долгое время я размышлял, откуда могли взяться эти лишние ноты, и понял, что они несут в себе скрытый смысл.

Это была азбука Морзе, послание SOS, записанное многократно с помощью разных комбинаций двух сигналов: длинного и короткого.

Это было очень странно.

Я не знаю, почему меня это беспокоит, ведь у меня нет органов чувств.