Папа, ты пришел?

— Есть кое-что ещё, — произнес новый голос.

Все обернулись. На галерее второго яруса, облокотившись на перила, стояла девушка. Совсем юная — на вид не больше двадцати. Длинные чёрные волосы были заплетены в сложную косу, а тёмные, почти чёрные глаза смотрели не на людей, а сквозь них. Куда-то в даль, в точку, расположенную далеко за пределами видимого спектра.

— Лира, — представила Астра. — Наш... навигатор.

— Я не навигатор, — сказала Лира. Её голос был тихим, но каким-то пронзительным, словно её слова рождались не в связках, а транслировались немыслимым образом напрямую в головы собеседников. — Я вижу то, что другие не замечают. И сейчас я уловила кое-что важное.

Она спустилась по лестнице — бесшумно, не касаясь перил, не производя ни звука. Подошла к камину и встала прямо перед Кираном.

Только сейчас, вблизи, Эш смог разглядеть, во что она одета. Длинная, чуть ниже пояса рубаха серо-бурого оттенка, будто ткань стирали сотни раз, пока она вовсе не потеряла цвет. Наряд был собран из лоскутов: заплатка из грубого льна, полоса тонкой шерсти, кусок выцветшего шёлка, — и швы между ними были прошиты не нитью, а чем-то, напоминающим тонкую серебристую проволоку. В отличие от одежды Астры, рубаха Лиры сидела на ней так, как будто приросла к телу. Словно за всё время, проведенное в буфере, она забыла, где заканчивается ткань и начинается она сама.

На манжетах и на пальцах Киран увидел пятна. Тёмные, почти чёрные, въевшиеся в кожу и текстиль так глубоко, что их уже невозможно отмыть. Вытертые местами до дыр джинсы непонятного от времени цвета плотно облегали стройные бёдра. На поясе висела маленькая сумка, из которой торчал огрызок, похожий на кусок угля, и уголок сложенного вдвое листа. На ногах были старые кроссовки, покрытые тонкой коркой тёмной пыли.

Он почувствовал, как по спине пробежали колючие, электрические иголки — словно её взгляд проходил сквозь него, сканируя что-то на недоступном ему уровне.

— Ты принёс с собой что-то новое, — сказала Лира. — Что-то такое, чего здесь раньше не было.

— Что именно?

— Не знаю. Я не вижу сейчас деталей. Только... контур. Форму. Оно связано с твоей болью, но оно больше, чем боль. Оно... структурное. Скорее, что-то архитектурное. Как чертёж или план.

— Я архитектор, — сказал Киран. — По крайней мере, был им в реальном мире.

— Нет. Это не про твою работу. Я говорю про твой разум. Способ мышления. Ты воспринимаешь окружающее иначе, чем мы. Рассуждаешь по-своему. Интуитивно видишь связи и закономерности там, где мы отмечаем лишь хаос. Ты можешь разглядеть то, что нам недоступно. А это может быть важно… очень важно.

— Для чего?

Лира помедлила. Переглянулась с Астрой. Потом снова перевела взгляд на Кирана, и в её тёмных глазах промелькнуло что-то, похожее на искру надежды.

— Для того, чтобы найти выход, — сказала она. — Настоящий.

В камине снова треснуло полено. Кот, до этого с невозмутимым видом наблюдавший за происходящим вокруг, свернулся клубком у ног Орфея, закрыв глаза. За стенами Убежища начался новый цикл системного гула длительностью в сорок семь секунд вибрации, проходящей сквозь кости.

Но здесь, у камина, излучавшего тепло, в компании людей и кота-фамильяра, Киран впервые осознал нечто такое, чего никак не ожидал испытать в этом чистилище. Призрачную, хрупкую, ещё не сформированную и размытую как туман — цель.