Груз повседневности

Все посмотрели на Реликта, который до этого молча сидел в углу и перебирал камни.

– Твоя очередь, – сказал Капитан.

Рассказ шестой: Реликт

Реликт поднялся медленно, как скала, которая решила прогуляться. Подошёл к столу, высыпал из кармана пригоршню камней и начал перебирать их, пока не нашёл один – маленький, невзрачный, серый.

– Вот, – сказал он, протягивая камень на ладони. – Это моя история.

Все уставились на камень.

– И что в нём такого? – спросил Шахтёр.

– Ничего, – ответил Реликт. – Это просто камень. Я нашёл его на «Последнем Причале», когда мы там были. Он лежал у реки. Простой речной камень.

– И ты его хранишь столько лет? – удивилась Мелодия.

– Да.

– Зачем?

Реликт посмотрел на камень, потом на неё.

– Затем, что он ничего не значит. Понимаете? В нём нет никакой ценности. Он не содержит редких минералов. У него нет исторической значимости. Он не красивый и не уродливый. Он просто… есть.

– И это история? – не понял Логист.

– Это история о том, – сказал Реликт, – что не всё должно иметь значение. Иногда важно просто быть. Вот этот камень был здесь задолго до того, как мы появились. И будет здесь после того, как нас не станет. Он – свидетель. Как я.

Он замолчал, спрятал камень обратно в карман и сел.

В комнате стало очень тихо. Даже Логист не нашёлся, что сказать.

– Спасибо, Реликт, – тихо сказал Капитан. – Это было… глубоко.

Рассказ седьмой: Лингвист

Все замолчали, переваривая историю Реликта. Тишина затягивалась, и КЭП уже открыл рот, чтобы подвести итог, как вдруг из угла раздался тихий, застенчивый голос:

– А можно… можно я тоже расскажу?

Все обернулись. В углу, прижимая к груди потрёпанный планшет, сидел Лингвист. Он вообще редко участвовал в общих сборищах, предпочитая проводить время в одиночестве, расшифровывая очередной древний язык или копаясь в земных архивах.

– Лингвист! – обрадовалась Мелодия. – Конечно, рассказывай! Мы уже думали, ты вообще говорить разучился.

– Я не разучился, – Лингвист вышел в центр, нервно теребя планшет. – Просто я… ну, у меня история не очень героическая. Она скорее… странная.

– Странная – это по нашей части, – хмыкнул Шахтёр. – Давай.

Лингвист глубоко вздохнул и начал:

– Это случилось, когда мы были на Земле. Я тогда получил огромный массив данных – все их архивы, все языки, все диалекты, которые они успели записать. Я сидел и переводил. Днями, ночами, без остановки.

– И что? – поторопил Инженер.

– И когда мы были в убежище, я наткнулся на одну фразу. На древнем языке, который уже никто не помнил. Она была записана на стене. Всего четыре слова.

– Каких?

– «Мама, я боюсь темноты».

Лингвист замолчал, глядя на свои руки.

– Я перевёл это за секунду. Язык был простой, примитивный. Но потом, на борту «Ковчега» я застрял. На три дня.

– В смысле застрял? – не понял Вайлет.

– Я не мог понять, – тихо сказал Лингвист, – зачем это написали. Это же не документ. Не отчёт. Не научное открытие. Просто детский страх, записанный кем-то и забытый. Зачем хранить такое?

– И зачем? – спросила Мелодия.

– Я не знал. Я перебирал варианты: может, это улика? Может, часть какого-то дела? Может, шифр? Я три дня пытался найти скрытый смысл. А потом…

Он поднял глаза.

– А потом я понял, что смысла нет. Это просто страх маленького мальчика, который боялся темноты. И кто-то – возможно он сам, или его мама – записала это, чтобы помнить. Не для истории. Для себя.

– И что ты сделал? – спросил Капитан.

– Я сохранил, – просто ответил Лингвист. – И теперь, когда мне страшно – когда Тишина подступает слишком близко, – я вспоминаю этого мальчика. И думаю: если он смог признаться в своём страхе, значит, и я могу. А если я могу, значит, я всё ещё живой.

Он замолчал и, смущаясь, попятился обратно в свой угол.

– Это… – начала Мелодия.

– Это гениально, – закончил за неё Реликт. – Потому что страх – это тоже память. Самая честная.

– Спасибо, Лингвист, – сказал Капитан. – Ты напомнил нам, что даже слабость может быть силой.

Рассказ восьмой: Капитан

Все посмотрели на КЭПа.

– Твоя очередь, – сказала Мелодия.

Он вздохнул. Капитан надеялся, что его очередь не наступит. Но правила есть правила.

Капитан встал, прошёлся по комнате, остановился у иллюминатора, за которым простиралась бесконечная чернота космоса.

– Моя история… – начал он. – Моя история не про меня. Она про кота.

– Про кота? – переспросил Шахтёр.

– Да. Рыжего кота. Я видел его записанный образ много раз, ещё до того, как начались наши приключения. Он лежал на солнечном пятне и… и просто лежал.

– И что? – спросил Инженер.

– И ничего. В этом и смысл. Он не делал ничего важного. Не спасал мир, не нёс память, не боролся с Тишиной. Он просто грелся на солнце и был счастлив.

Капитан помолчал.

– Я часто думаю об этом коте. Когда всё становится слишком сложно, когда наша ноша давит так, что трудно двигаться, – я вспоминаю его. И думаю: может, быть счастливым – это и есть самая важная миссия?

– А как же наш груз? – спросил Вайлет.

– Груз – это наша работа. А кот – это напоминание, зачем мы это делаем. Чтобы когда-нибудь, когда всё закончится, кто-то тоже мог просто лежать на солнце и ничего не бояться.

Он замолчал и вернулся на своё место.

Тишина длилась долго.

– А какое оно? Земное солнце? – спросил вдруг Шахтёр.

– Тёплое, – ответил Капитан. – Очень тёплое.

– Хотел бы я когда-нибудь на нём полежать, – мечтательно произнёс Шахтёр.

– Полежим, – пообещал КЭП. – Обязательно полежим.

Финал

Вечер рассказов закончился далеко за полночь по корабельному времени. Никто не заметил, как пролетели часы. После официальной части начались разговоры, споры, обсуждения. Мелодия пыталась переложить историю Шахтёра на музыку. Логист доказывал, что камень Реликта имеет как минимум три классифицируемых признака. Вайлет разрабатывал протокол «Защита рыжего кота от внешних угроз». Инженер уже чертил схему идеального солнечного пятна для Шахтёра.