Отель «DALIO»

— Ну что вы так... — протянул он. — Перед гостем на обыкновенного человека наговариваете.

Ага... Ага... Прям человека...

Мужчина бросил на меня короткий взгляд прищуренных глаз.

А вы, не обращая на нас никакого внимания, пустыми глазами уставились в окно — на мокрое стекло. Тоже нравится любоваться вечно идущим дождем? А ведь могли бы осмотреть новые апартаменты. Вот, к примеру, в углу стоит «роскошная» одноместная кровать. Чёрный металлический каркас, просевшие пружины... Вашей спине обеспечены незабываемые ощущения. Уж поверьте мне.

— Эй! — буркнул портье. — Обыкновенная кровать. Ничего необычного.

А вы попробуйте поспать на ней хоть одну ночь.

— Ну... посмотрим. Когда пройдёт бессонница.

Значит, никогда.

Мистер Песчинка сдержал ухмылку, но тоненькие белоснежные усы слегка дрогнули — и этого было достаточно.

О... Я погляжу, вы уже разглядываете сиреневые обои с лепестками лаванды. Одни имели молочно-белый окрас, другие — глубокий черный. Мда... Это просто...

— Красота! — перебил белокурый, с восхищением рассматривая стены.

Ну-у... допустим.

Теперь ваш взгляд снова метнулся к кровати. А нет... ошибся. К бурой вещице, что лежит на белоснежном одеяле. И это, конечно же, тот самый чемоданчик с кодовым замком.

Вспомнили пароль? Да? Нет? Вижу по обескураженному взгляду, что нет...

Только не говорите, что удивлены. В конце концов, это ваш багаж. А весьма «любезный» персонал отеля заботливо доставил его в номер.

— Всё верно, — подтвердил Мистер Песчинка, всё ещё стоя у двери, будто нарочно перегородив выход.

Багровый свет от буквы скользнул по его жилету — и патина на правом плече вспыхнула зеленовато-чёрным, будто ткань окислялась прямо на глазах.

М-м... Сэр... Я понимаю, что уже поздно, но почему у нашего постояльца до сих пор нет ночного перекуса? Хрустящие овсяные печенья там и стаканчик тёплого молока...

Портье смерил меня пустым, ничего не выражающим взглядом ровно секунду, а затем переключил внимание на постояльца.

— Ох! — воскликнул он уж больно фальшиво. — Прошу прощения. Сейчас всё лично принесу.

С этими словами тощий мужчина вышел из номера. Послышался щелчок. Потом ещё один. И ещё.

Да уж. Основательно он нас здесь запер. Специально ведь.

За дверью раздались удаляющиеся шаги — уж больно наигранные, будто он старался, чтобы их расслышали.

Что ж... Мы остались по крайней мере вдвоём. Наконец-то можно поговорить по душам...

«Наконец-то...»

Ой-ой-ой... А что это вы заглядываете под кровать? И достаёте оттуда... конверт? Хм... От некой В. М.

Мне вот интересно: откуда он взялся? Это явно не по сценарию... Или этот носатый снова что-то провернул без меня? Впрочем, какая разница! Открывайте скорее — мне и самому жуть как интересно, что там.

«Любопытство...»

***

Не став медлить, постоялец вскрыл конверт и уткнулся в письмо:

«Если этот текст читает мистер Носатый или его прихвостень — идите к чёрту!»

Эй! Вот грубиянка! Ой… прошу прощения, что перебил. Продолжайте…

«Если это письмо читает такая же бедолага, как и я, — у меня для вас плохие новости. Выхода отсюда нет. По крайней мере, я его не нашла. Наверное, вы тоже пытались уйти, но не смогли. Что-то неведомое мешает сбежать. Я так и не поняла, что это была за хреновина... Но она повсюду. Понимаете? Повсюду! В этом поганом отеле! Наверняка вы теперь спрашиваете: что же делать? Я не знаю... Но попытаюсь хоть что-то предпринять. Надеюсь, у меня получится...»

«Тревога...»

Только мы дочитали, как раздался щелчок. Вы резко дёрнулись и посмотрели в противоположный угол комнаты.

Там, на скромной деревянной тумбочке, стоял выпуклый телевизор. Довольно старый — даже в мои годы это было раритетом. И он оказался включён, хотя жетончик в щель никто не опускал.

Почему он включился? Я удивлён не меньше вашего. И уж тем более поражаюсь, как эта рухлядь вообще функционирует. В комнате, по-моему, и розеток-то не видно.

По лучевому экрану бежали белые искажения.

Сериальчик точно не сможем глянуть...

Вы, нахмурившись, смотрели на помехи. И вдруг — на мгновение — среди шума мелькнули кошачьи голубые глаза. Странно... Телевизор-то чёрно-белый.

«Жуть...»

Внезапно раздался ещё один щелчок. Теперь не от техники.

Жаль... Вы даже не попытались сбежать, пока была возможность. Как делали остальные. Ну да ладно. Это и моя вина — надо было предупредить. Но я, как и вы, засмотрелся на этот ящик. Который, к слову, только что погас сам собой. Хм... Еще одна странность отеля.

Дверь со скрипом начала открываться. И пока не вошел «носатый», я бы на месте гостя спрятал находку...

— Какую такую находку, друг мой бессердечный? — поинтересовался Мистер Песчинка, элегантно заходя внутрь. — Вы что-то замышляете за моей спиной?

Он с ехидной ухмылкой глянул в мою сторону.

Никак нет! Просто... Эм... Наш дорогой постоялец нашёл под кроватью... Эм... Жетончик. А я это... предложил оставить его себе. Так сказать, на память об этом «прекрасном» месте.

Повисла гробовая тишина. В воздухе витало что-то тягучее, липкое. Я аж взмок, будто снова очутился в кабинете службы безопасности Д.И.П. Да и у вас руки дрожат и никак не могут засунуть находку в задний карман.

«Страх...»

— Ну ладненько! — наконец произнёс портье. — У нас таких безделушек полно. И все они разбросаны по всему отелю.

Затем он резко уставился на меня.

— Я ведь об этом упоминал?

М-м... Да нет.

— Ты уверен? — его острое лицо сделалось суровым.

М-м... Да. Точно не упоминали.

Секундная пауза. У меня аж несуществующее тело покрылось гусиной кожей.

— Ох! — воскликнул мужчина после неловкой паузы. — Извините, что не рассказал о жетонах. В нашем отеле это не только основная валюта, но и способ взаимодействия с окружением. Например вот этот телевизор.

Он подошел к технике, наклонился, изучая её, и достал из кармана графитовых брюк жетон с эмблемой отеля.

— Продемонстрирую наглядный пример.

Жетон со щелчком провалился внутрь выпуклого телевизора.

— И-и... — Мистер Песчинка повернул выключатель, — Вуаля!

Ничего.

Он нахмурился.

Щелкнул выключателем еще раз, и еще... Всё бестолку. Телевизор упорно не включался.

— Вот зараза! — портье начал стучать по пластмассовому корпусу. — Давай! Работай!

Не только вы чувствуете, как накаляется атмосфера.

— Что ж ты меня перед дорогим постояльцем позоришь!

Долбёжка усиливалась.

— Ну же! Работай, проклятая железяка!

Удар!

На мгновение номер на ваших глазах изменился. Вы заметили, что обои на стенах отслоились, а под ними налипла какая-то субстанция. Вроде бы плесень... Или тина...

Удар!

Всё встало на свои места.

М-м... Сэр... По-моему, телевизор не подключен к розетке.

— Что?! — он резко перевел взгляд черных глаз на меня и ударил технику так, что его рука пробила корпус насквозь.

Котелок слетел.

Чёрная шерсть мелькнула в багровом свете — и покатилась по полу. Раз. Другой. Третий. Замер у ножки кровати.

Мистер Песчинка даже не взглянул на него. Он смотрел на вас. Белки чернели.

Не только вы дернулись от страха. Будь на мне трусы, они бы давно промокли.

Затем портье резко перевел взгляд на вас, и его глаза начали возвращаться в нормальное состояние.

— Ох! Извините меня... — Мистер Песчинка с легкостью вытащил руку из разбитого телевизора и стряхнул с бронзового жилета кусочки пластика. — Что-то я устроил сцену из-за какой-то ерунды.

Он наклонился. Поднял котелок. Отряхнул. Надел. Поправил.

Не то слово.

Мужчина резко поднял левую руку, готовясь сомкнуть два черных фарфоровых пальца.

Пожалуйста... Не надо...

«Мольба...»

Щелчок!

***

В дверном проёме появилась тёмная фигура.

Фух... Хорошо... Я то думал...

— Но в следующий раз всё может быть иначе, — холодно произнес портье, а затем уставился на постояльца.. — В общем, забудем пока что про эти жетоны... Давайте лучше перекусим!

Тень несла металлический поднос с вкусняшками.

М-м-м... Я аж отсюда чувствую пряный аромат свежеиспечённых овсяных печений.

Мистер Песчинка закрыл за обслуживающим персоналом дверь.

Тот неуклюже направился к вам, слегка покачиваясь. Остановился. Протянул поднос.

Постоялец внимательно разглядывал фигуру. Да, теперь вы убедились: когда-то он точно был человеком. Скорее всего, девушкой. Длинные волосы. Хрупкое телосложение. И взгляд, что смотрит на вас. Странным, почти умоляющими глазами. Будто вот-вот расплачется.

«Жалость...»

— Будьте так добры… — произнёс белокурый мужчина, отвлекая от любования. — Возьмите наконец поднос. Наш дорогой работник не может целый день тут стоять.

Ну, вообще-то....

— Ццс! — шикнул на меня Мистер Песчинка. — Не начинайте...

Извините...

Поднос с едой был принят.

Тень так же неуклюже поковыляла обратно, с трудом переставляя ноги.

Сэр... У меня вопрос. Вы ведь хотели сами принести угощение дорогому гостю?

— Ну... Мой дорогой друг… — Мистер Песчинка слегка замялся. — Мне, так сказать, немного помогли.

Тень шагнула за спину портье и исчезла.

— Ваш поздний ужин! — воскликнул мужчина. — Отведайте фирменные овсяные печенья отеля DALIO!

Беглый взгляд постояльца скользнул по ним. Да, они и впрямь фирменные. Эмблема на румяной поверхности не соврёт.

— Наш лучший повар специально для вас в такой поздний час изволил приготовить их! — добавил портье с неуловимой издёвкой.

М-м-м... Я бы тоже отведал.

— Тебе, друг мой, такое не положено... Сам знаешь.

Знаю. Только для постояльцев. Обидно.

Ур-р-р...

А это что ещё за звук? Неужели голод?

Манящий пряный аромат достиг ноздрей. Живот против воли снова заурчал. Даже над этим вы больше не властны… Ещё держитесь? Но по тому, каким голодным взглядом пожирается хрустящая корочка с кусочками тёмного шоколада. Ясно: надолго вас не хватит.

Хрусть!

Крошки посыпались на колени. В руках — стакан тёплого молока. На лице — довольная улыбка. Скудная, но всё же улыбка. Советую её запомнить…

«Запомните этот миг...»

— Вижу, вам понравилось, — лукаво произнёс портье, в который раз поправляя вечно сползающий котелок. — И, похоже, насытились вдоволь.

Лицо постояльца стало хмурым. Как — вдоволь?

А взгляните на поднос.

Так и было сделано. На нём лежал лишь огрызок недоеденного печенья и стоял пустой стакан.

Удивлены? Не помните, как всё съели? Даже мне не оставили...

«Провал...»

— Умоляю, не засоряйте голову дорогого постояльца. Скажите лучше, что является идеальной терапией для крепкого сна?»

Не буду я этого говорить.

Мистер Песчинка взглянул на меня, и его губы растянулись в хищной ухмылке, обнажив чёрный фарфоровый клык, сверкнувший в багровых отсветах.

— Разумеется, друг мой. Нет лучшей терапии для сна, чем хорошая история!

Ох... Вы меня прямо удивили.

— Если, конечно, постоялец не против?

Тощий мужчина повернулся к вам.

Не хотите ли что-нибудь ответить? Возразить? Прокричать, в конце концов? Но увы... Вы продолжаете молчать.

Почему?

— Отлично! — воскликнул портье и щёлкнул фарфоровыми пальцами.

Тут же из-за его спины выступила ещё одна тень с деревянным табуретом в руках. Интересно, давно ли она там стояла?

Прислужник — ой, то есть прислуга — поставила мебель у кровати, забрала поднос с остатками... Жалко, вы так и не доели это, наверное, восхитительное печенье... И, пятясь, растворилась в тени портьер. Будто её и не было.

Мистер Песчинка сел на табурет, элегантно скрестив ноги. Поправил, сидевший под углом, котелок. Спина — идеально прямая, ни одного выпирающего позвонка.

Поймав взгляд постояльца, он понимающе усмехнулся. Поднял левую руку.

Щелчок.

Темнота под табуреткой всколыхнулась. Чёрная рука вынырнула оттуда и вручила мужчине неизменную тетрадку.

— Что ж... — он пролистнул несколько страниц, прежде чем ткнуть пальцем в нужную. — Вот эта история убаюкает лучше любой колыбельной.

«Предвкушение...»

Номер 744: Кролик, кот и гусь

Коридор роскошного особняка мистера Лимуса тянулся вперёд — длинный, как кишка. По правой стороне шли высокие окна с мозаичным стеклом. Свет полной луны пробивался сквозь цветные кусочки и падал на пол красными, жёлтыми, зелёными пятнами. В этом дрожащем свете бежала человеческая фигура.

Она была одета во всё чёрное — водолазка, спортивные штаны, перчатки. Вся одежда плотно облегала тело. Ничего лишнего, ничего не болталось. Только на лице сидела кошачья маска. Маскарадная. Белая. В прорезях для глаз блестели расширенные от ужаса зрачки.

Человек несся как угорелый. За спиной болтался рюкзак. Внутри что-то звонко грохотало от тряски.

Впереди виднелась дверь. Входная. Массивная. Дубовая. С коваными железными петлями. До неё оставалось метров десять.

Силуэт в чёрном вытянул руку. Ещё немного...

Девять метров. Восемь.

И тут за спиной раздался металлический скрежет.

Вжих... Вжих...

Высокий. Протяжный. Режущий слух.

Человек обернулся — и тут же пожалел.

Дальний конец коридора тонул во тьме. Но тьма эта двигалась. Из неё что-то выплывало.

Сначала показалась рука, потом плечо, а потом половина туловища. Фигура скользила по стене... Точнее, внутри стены — словно акула сквозь воду. Лунный свет упал на её лицо.

Старик...

Он торчал из стены по пояс. Всё, что ниже, терялось в бежевых обоях с серебряными стрекозами. Пожилой джентельмен двигался без усилий — стена не трескалась, не ломалась. Она просто расступалась перед ним и смыкалась обратно, как вода.

На старике была лишь пижама в голубую полоску. Накрахмаленный воротник и нелепый колпак на поваленной набок голове. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. Капли слюны то и дело слетали с кончиков губ. Он явно спал.

Эта сцена выглядела бы смешно, если бы не окровавленные ножи, которые лежали в обеих руках.

В правой — длинный, узкий, с костяной ручкой. В левой — тяжёлый кухонный тесак. И старик сводил их вместе. Медленно. Но ритмично.

Вжих...

Лезвия тёрлись друг о друга. Из-под них сыпались мелкие голубые искры.

Вжих... Вжих...

Пожилой мужчина слегка улыбался. Наверное, ему снился приятный сон. А вот для человека в маске это был настоящий кошмар.

До двери оставалось семь метров. Шесть... Пять...

Звук не отставал.

Четыре... Три...

Дверь совсем рядом. Ещё чуть-чуть. Руки в чёрных перчатках уже тянулись к ручке. И...

1 час до полуночи.

Посреди огромной роскошной спальни, освещаемый светом полной луны сквозь витражное окно во всю стену, стоял мистер Лимус в пижаме со звёздочками. Кончик нелепого ночного колпака падал на левый глаз.

— Та-акс, — протянул он, внимательно изучая металлическую цепь, что крепилась к его правой лодыжке. Другой конец оканчивался увесистым шаром.

— Кандалы железные есть.

Пожилой мужчина перевёл взгляд на двухспальную кровать под тяжёлым бархатным балдахином, вокруг которой был нарисован идеальный белый круг.

— Узор из мела есть.

Он потянулся рукой к шее, на которой висела причудливая цепочка.

— Связка чеснока тоже есть.

Старик резко обернулся на входную дверь, и шея предательски хрустнула.

— Ага... Соль рассыпал у порога.

После он потопал к кровати, каркас которой был изготовлен из осины. Присел на воздушный матрас.

— Зверобой на месте... — промямлил мистер Лимус, вытягивая руку из-под подушки. Шёлк, позолота, монограмма — а внутри, под всем этим великолепием, сушёная трава.

Затем он тяжело вздохнул.

— Надеюсь, эта ночь пройдёт гладко...

Полчаса до полуночи.

Около высокого кирпичного забора стояли трое фигур в чёрных одеяниях и белых масках.

— Ты точно уверен, что он сейчас один? — в который раз спрашивал человек в маске кота, нервным голосом с легкой хрипотцой.

— Да... Точно... — в который раз отвечал человек в маске гуся, медленно и веско, будто каждое слово клал на ладонь и взвешивал.

Вдруг раздался грохот.

— Твою ж мать!

Кот и гусь резко уставились на третьего — того, что был в маске кролика и возился с раздвижной лестницей.

— Что такое?! — возмущённо отозвался кролик звонким голоском, видя взгляды товарищей.

— Ты чё, лестницу не можешь поставить? — раздраженно ответил гусь.

— В жопу иди! — тут же парировал кролик. — Я говорил, что она заедает! Говорил! Или быть может сам попробуешь её разложить. А я посмотрю!

— Тихо вы, — шёпотом вмешался кот. Быстро, глотая окончания.

— Да ты успокойся, — ответил гусь, не повышая голоса. — Обслуга ушла ещё вечером. Охрана отсутствует. Даже банальной сигнализации нет. Сам он в спальне на втором этаже. Один. Я проверял.

— Уверен? — неуверенно промямлил кот.

Гусь тяжело вздохнул — так, что было слышно даже сквозь маску.

— Слушай сюда, Костя. Я целую неделю проторчал возле этого грёбаного особняка. Я знаю, когда гасится свет в его спальне. Я знаю, какая марка у его машины. Я знаю, сколько сахара он кладёт в чай. Ты думаешь, я зря это делал?

— Ну... — не успел произнести кот, как тут же раздался механический щелчок.

— Готово! — чуть ли не выкрикнул кролик, гордясь тем, что установил лестницу на забор. — Идёмте, мужики. Важные дела ждут.

Гусь только покачал головой. Кот нервно сглотнул и поправил маску.

Полночь.

На электронном будильнике, что стоял на резной тумбочке из красного дерева, стукнуло ровно три нуля. Мистер Лимус, тихо-мирно спавший секунду назад, вскочил с кровати прямо на пол — и вместо того чтобы идти, начал тонуть. В буквальном смысле. Чёрный дуб паркета засасывал его, как болото. Не прошло и минуты, а огромная спальня опустела. Круг, соль, чеснок — всё это оказалось бесполезным. Даже железная цепь, сквозь которую, как сквозь воду, прошла нога, не задержала его ни на секунду.

Полчаса после полуночи.

— Твою ж мать, Толик! Давай быстрее! — старался как мог шёпотом ругался гусь.

Он стоял вдоль дверного проёма одной из спален внутри особняка мистера Лимуса, что располагалась на первом этаже. За плечом — увесистый рюкзак, заполненный до краёв.

— Ща, Андрюх... Я кажется нашёл ещё одну прикольную штуковину... — ответил Толик, что был в маске кролика. Голос его звучал мечтательно, будто он уже видел, как покупает себе новую однушку.

Толик, сидя на коленях, всматривался под двухспальную кровать. Не такую шикарную, как у мистера Лимуса, и без бархатного балдахина, но всё равно дорогую. Рядом с ним стоял заполненный рюкзак. Даже молния была не до конца застёгнута.

— Да какой сейчас Толик! Валим отсюда! — выкрикнул кот, стоя за порогом спальни. Голос его сорвался на визг. — У нас добра и так навалом!

У него, как и у остальных, рюкзак был набит до краёв.

Кролик тянулся изо всех сил к драгоценному хрустальному браслету. Его толстые пальцы уже касались хрупкой поверхности. И...

— Всё, мужики! — радостно воскликнул он, только шёпотом. — Можно валить. За такую хреновину баблишка дадут, думаю, прилично...

Толик только вылез из-под кровати — и тут же замер. Прямо перед ним стоял мистер Лимус в своей нелепой пижаме.

— Это что ещё за... — машинально воскликнул кот, как вдруг его рот прикрыл гусь.

Кот удивлённо вытаращился на него. Словно говоря: «Какого хрена он здесь делает?». Но Андрюха - гусь и сам был без понятия.

Повисла тишина. Трое стояли не шевелясь — полминуты, а то и больше. Не дышали, кажется. Пожилой джентльмен рядом с ними — и тот застыл как вкопанный.

Затем кролик — Толик — начал поднимать свободную руку. Андрюха сверлил его взглядом и покачивал головой, словно бы говоря: «Не делай этого». Но кролик продолжил своё действие. Его ладонь повисла над сморщенным лицом мистера Лимуса. И он начал махать перед его закрытыми глазами.

Подельники напряглись. Прошло несколько взмахов. И... Ничего. Старик просто продолжал стоять и никак не реагировал.

Даже под маской кролика угадывалась ехидная ухмылка. Толик ткнул пальцем в старика, потом помахал ладонью перед его закрытыми глазами и развёл руками — мол, ноль реакции.

И только кролик собрался обойти мистера Лимуса, как рука его, сжимавшая драгоценный браслет, задела перекладину кровати. Пальцы разжались сами собой. Браслет скользнул вниз — на пол, выложенный тем же дорогим чёрным деревом, что и весь дом.

«Хрусть!»

Кот аж прикрыл лицо руками.

Браслет разбился с оглушительным грохотом. Осколки, мельчайшие, разлетелись по всей комнате. А Толик замер — во взгляде его смешались шок и грусть.

Затем наступила гробовая тишина.

Прошла секунда... Две... Три... Десять... Ничего. мистер Лимус даже не шелохнулся.

— Фух! — выдохнул вслух кролик и собирался потопать к своим. — Этот старикан, походу, крепко...

Внезапно что-то коснулось его правого плеча. Он взглянул на товарищей — в их испуганных глазах читалось: беда. Чья-то рука легла и на второе плечо.

— Ааааа! — только успел прокричать Толик, прежде чем исчезнуть в полу.

Да, в полу. В прямом смысле. Словно утонул в нём — вместе со стариком.