Полная версия:
ВелеДариУм. Хрупкий Баланс
— Сюда! Сюда! Он рядом! Он здесь!
И заворожённая Лира идёт и идёт. Уже по колено в воде. Её чулки «Следы Ветра» поначалу отталкивают воду и предохраняют от подводной растительности и ила. Но затем становится всё глубже и глубже. Она всё чаще спотыкается, но упорно движется вперёд.
Чулки уже зачерпывают воду и начинают хлюпать, но она не замечает. Не замечает, что идёт по пояс в воде. Тина и кувшинки Блуждающего Болота хитро расступаются, приглашая идти дальше и дальше, —они хозяева, которые знают: гость уже не уйдёт. Это древняя привычка Болота забирать всё, что ступит на его границу.
Она спотыкается и падает, успев хлебнуть и выплюнуть болотной воды. А Светлячки всё кружат и кружат прямо перед ней, будто ничего не случилось.
— Ещё немного. Он здесь. Элиан Светлячок здесь. Ещё совсем чуть‑чуть. Мы почти пришли…
И вдруг Лира ощущает, что под ногами нет почвы. Никакой опоры. Она усиленно перебирает ногами, но это только сильнее тянет вниз. Теперь из воды торчит только её голова. Кругом обманчивая Елань — ровная, гладкая, будто специально созданная, чтобы человек поверил, что это просто лужа.
Она успевает схватиться за ветку одинокого дерева, ствол которого уходит под воду. Эта ветка — единственное, что её держит, не давая уйти под воду целиком.
А над ней кружат и кружат Светлячки. Теперь они не боятся. Теперь они сами касаются её руки, головы, лица — лёгкими, почти ласковыми прикосновениями, в которых нет ни сочувствия, ни спешки.
— Мы пришли. Ты на месте. Здесь всегда тихо и спокойно. И мы всегда здесь. Ты останешься с нами.
В этих словах спокойная, вековая уверенность: Болото не торопится, оно умеет ждать. И Светлячки, эти маленькие древние маячки, знают, что рано или поздно любой, кто пошёл за их красотой, останется там, где красота и опасность — одно и то же.
Лира вцепляется в ветку до белизны в пальцах. Болото тянет вниз, густит воздух, ломает голос. И в тот миг, когда кажется — всё, конец, — она собирает последнюю волю в кулак, с усилием открывает рот и выкрикивает, коротко и отчаянно:
— Помогите!
Крик бьётся о влажную тишину и оседает рябью. А Светлячки всё кружат, будто ждали именно этой тишины в ответ...
И вдруг Светлячки меркнут — будто кто‑то дунул на угли — и испуганно разлетаются по серому воздуху.
За Лирой бежал Ярвик. Кричал, срывая голос:
— Лира! Стой! Не иди!
Но она не слышала. Огоньки-блудники манили, шептали, звенели в ушах громче любого крика.
Теперь Ярвик бросается к ней, не разбирая дна:
— Я тебя спасу!
Шаг — и почва уходит из‑под ног. Он хватает Лиру за руку, пальцы скользят по мокрой ткани. На миг он сам проваливается, уходит под воду с головой, выныривает, отплёвывается, но не отпускает.
Чья‑то рука хватает его за шкирку, дёргает вверх:
— Я держу! Держи Лиру!
Это Веста. Она перехватывает Ярвика, тянет из последних сил, но сама соскальзывает. Грязь, тина, вода хватают за ноги, тянут вниз.
— Главное, ногами не шевелите, иначе всё… Кричит Веста. Но и её ноги уходят в трясину. Она чувствует, как Болото вцепляется в неё, как живое.
Её хватает за пояс Ладемира — она шла по чуть более твёрдому дну, шаг за шагом, но теперь и она почти по пояс в воде, скользит, вязнет, тянет:
— Я держу!
Ладемиру хватает Светмира. Та ближе всех к твёрдой почве, стоит по колено в воде, упирается пятками, будто хочет вгрызться в землю. Тянет, жилы на шее вздуваются, колени дрожат:
— Я держу… но не вытяну всех!
В этот миг появляется Тенея. Она до последнего была в своём самозабвенном танце — мир для неё был только ритмом и тенью. Но крики прорвались даже сквозь этот транс. Она замирает на секунду, видит эту живую цепь, которая вот‑вот порвётся. Тень укрывает, приглушает дрожь и делает мысли чёткими. Её та самая тихая сила, которая не кричит, потому что знает: сейчас нужно делать.
Она метнулась в ложбину, сорвала сумку Таргана, рванула застёжки, шарила внутри, пока пальцы не сомкнулись на мотке. Волшебная верёвка — тонкая, льняная, переплетённая с серебристой нитью.
Тенея уже у края Болота. Привязывает конец вокруг ствола Древа, крепко, в три оборота, дёргает узел — тот садится намертво. И швыряет второй конец вдоль всей цепочки тел. И верёвка, бывшая сначала метра три, тянется, тянется, будто сама понимает, куда надо, и ложится последним витком прямо на ветку, за которую вцепилась Лира.
— Хватайтесь все за верёвку! — кричит Тенея, и голос её звенит, как натянутая струна.
Веста, уже по шею в воде, хрипло командует:
— Давайте на три! Отпускаем друг друга и хватаемся за верёвку. Крепко! Не отпускать!
Считают хором, на одном выдохе, от этого счёта зависит жизнь:
— Раз… два… ТРИ!
Все разом отпускают чужие руки и из последних сил хватают верёвку. Пальцы впиваются в волокна, ногти гнутся, но никто не разжимает.
Лира, Ярвик и Веста уходят под воду. На секунду над рябью остаются только пузыри и мокрые пряди волос.
В этот миг над Болотом повисает короткая, острая тишина — будто весь Лес задержал дыхание.
И тут тонкая серебристая нить вспыхивает холодным, резким светом.
Верёвка начинает сокращаться, рывками, жёстко, без жалости, будто сама знает: тянуть надо сейчас, иначе поздно. Она выдёргивает их из трясины, одного за другим, волоком, по корням, по тине, по скользким кочкам — на твёрдую землю.
На берегу Веста вытряхивает тину из волос, дёргает стебель кувшинки, которая зацепилась за ухо, — и замечает, что руки дрожат.
Ярвик и Лира выныривают последними. На них тина, водоросли, листья, будто Болото хотело оставить на них свою метку. Они стоят, не шевелясь, даже не пытаясь отряхнуться, — шок держит крепче любой верёвки.
Ладемира стягивает «Следы Ветра», пытается выжать воду. Хмуро смотрит на Лиру, мотает головой и бурчит.
- У меня нет слов… одни буквы.
- Все спасены! Пошли к костру сушиться пока он не погас ; - предлагает Светмира и хлюпает к костру.
- Тенея, ты нас всех спасла! Ты наш талисман-хранитель…; - произносит Ярвик, пока Лира виновато молчит.
Тенея молча отвязывает верёвку от дерева. Потом смотрит на Лиру и Ярвика — и вдруг улыбается:
- А вы сейчас, как Кикимора и Водяной.
*********
Костёр потрескивает, будто сам немного удивлён, что всё обошлось. Пламя лижет сухие ветки, шипит, когда добирается до ещё сырой коры, и отбрасывает неровные блики на лица детей — будто проверяет: «Вы тут? Вы настоящие?»
Лира сидит, подтянув колени к груди, и смотрит на огонь не моргая. Чулки «Следы Ветра» висят на палке, натянутые, как флажки после битвы: мокрые, тяжёлые, с налипшими травинками и комочками тины. Она не шевелится — будто если начнёт двигаться, то сразу вспомнит, как вода тянула вниз, как воздух стал густым, как крик оседал рябью.
Но всё постепенно высыхает, веревка сложена на место, и сумка поправлена и по прежнему строго смотрит пряжкой на отряд. А Таргана по прежнему нет. И всем от этого как то легче — не надо ничего объяснять. И чем быстрее они всё высушат, тем лучше. И Веста первой решает озвучить то, что у всех на уме, но никто не решается об этом сказать.
Она обводит взглядом ребят, костёр, высыхающие вещи на палках — и тихо спрашивает:
- Мы же все по прежнему Отряд и хотим найти Элиана Светлячка? Ни кто не передумал?
Ярвик расправляет плечи. Лира твёрдо опускает ноги на землю. Ладемира чуть наклоняется к ней — просто чтобы Лира знала: она не одна. Светмира молча поправляет ремень. Тенея садится ближе — чтобы быть с ними. Веста кивает:
- Тогда Таргану об этом происшествии ни слова!
Конец двенадцатой главы…
Глава 13. Тропасквозь Туман
Путь открытМир сдвигается, как тяжёлая занавесь, и выпускает Таргана обратно, настолько, чтобы он устоял на ногах. Он делает шаг, второй, чуть покачивается, привыкая к тому, что земля снова твёрдая, и поднимает взгляд на Алтарь.
На освобождение Зверя он потратил не больше двадцати минут, но здесь, с этой стороны Алтаря прошло уже больше часа.
Карта лежит на камне, как и раньше. Но теперь она не просто пергамент с поблёкшими линиями. Теперь часть карты светится, она—живой компас. А рядом на камне три свежие борозды — царапины, как от когтей Зверя. Знак Лешего о том, что ближайшие три дня Карта верна, и Тропы будут оставаться на месте. Эти борозды исчезнут через три дня.
Тарган немного размышляет. Первый их пункт назначения это Терем Василисы. Сам бы он дошёл до Терема по зигзагообразной тропе за три-четыре часа, но Отряд из учеников первого Цикла не выдержит такого темпа: они быстрее устают, им нужен привал. Значит, в лучшем случае доберутся к позднему вечеру, а то и к ночи.
Одного дня уже нет. Остаётся всего два на поиски Элиана. А он, вдохнувший Скверну, может быть где угодно.
«Главное, чтобы Василиса помогла сделать поиски не длиннее, а умнее, — думает он. — Пусть она подскажет, где путь сам сложится правильно».
Он внимательнее смотрит на светящуюся часть Карты — и вдруг замирает. А потом бледнеет.
Рядом с ложбиной, где он оставил детей, высвечивается Блуждающее Болото. Оно должно было быть на много дальше. Но ожившая Карта показывает, что оно подошло совсем близко, будто само тянется к Отряду, как голодный зверь. Тарган знает коварство этого Болота: оно не нападает, оно ждёт, пока ты сам шагнёшь в мягкую землю, поверив, что это просто лужа. Словно паук, терпеливо ждущий, когда жертва, привлечённая сиянием Блудников, сама попадётся и уже не выберется…
На мгновение от тревоги за ребят снова приходит то самое чувство, будто земля уходит из‑под ног — как после перехода через портал. Только теперь это не магия, а чистый, ледяной страх.
Он быстро складывает Карту и спешит к Отряду.
«Только бы всё обошлось!»
Он выбегает к ложбине — и замирает за высоким кустом. Вот он, его Отряд. Все шестеро на месте. «Фу-ух!» Можно выдохнуть.
Костёр горит ровно. Веста читает книжку, периодически тревожно осматривается. Рядом с ней Ладемира тоже с книжкой. Лира сидит чуть ближе к огню, чем обычно, просто греется. Часто немного опускает и поправляет чулок, будто это самое важное дело на свете. Ярвик суетится - ломает и подкладывает сухие ветки в огонь. Светмира старательно что-то выводит карандашом в своём альбоме. А Тенея немного в стороне, будто на страже. Пытается проделать какое то танцевальное движение. Кто-то тихо смеётся над какой-то пустяковой шуткой. Всё как на обычном привале. Ну… почти.
Тарган стоит, тяжело дыша, и не сразу может поверить. В голове ещё бьётся: «Только бы всё обошлось!», а перед глазами — эта нарочитая обыденность.
Веста поднимает голову и первой видит Таргана за кустом и говорит всем. Ребята встают отложив свои занятия, выражая свою готовность.
- Как вы тут без меня справились? Всё в порядке? — голос у Таргана выходит грубее, чем он хотел, потому что внутри всё ещё звенит от страха.
Веста немного опускает глаза. На миг в них мелькает что-то — понимание, виноватость, готовность взять вину на себя. Но она спокойно говорит: — Всё в порядке, наставник. Просто не знали, когда вы придёте... Теперь всё хорошо.
И остальные кивают, будто это самая обычная фраза, которую говорят каждый день.
- Тут оказывается рядом Блуждающее Болото. Оно очень опасно и коварно со своими Светлячками. Самое разумное — держаться подальше от него.
- Да мы уже… : - Ярвик с натянутой весёлостью, чуть не сказал «знаем», но вовремя осёкся: - даже и не заметили...
Тарган опускается на одно колено, что б видеть их лица, смотрит на них. Видит, как Лира чуть вздрагивает, как у кого-то дрожат пальцы, как все стараются не встречаться с ним взглядом. И понимает: что-то было. Они с чем-то столкнулись, во время его отсутствия. И теперь прячут это — не чтобы обмануть, а чтобы он не тревожился. Чтобы быть достойными его доверия. Что бы идти дальше...
Он медленно выдыхает. Страх оседает где-то в груди тяжёлым комком, но уже не рвёт изнутри. — Хорошо, — наконец говорит он, и голос звучит тише. — Если всё в порядке, значит, так оно и есть. Но держитесь ближе. Ближе, чем вчера. Собирайтесь. У нас плотный график.
Тарган хочет уже подняться, но Веста просто молча делает шаг вперёд и обнимает его прижавшись щекой и ухом к его холодному стальному нагруднику. Она старается, что б он не видел, как её глаза наполняются влагой... Он этого не ожидал и, не зная, куда девать свои могучие руки, только разводит их: к такому он не привык
И он отдал бы всё, что б на его месте, сейчас оказалась бы психолог Элария, Радавелла Светоносная, или даже Велемория. Они то уж знают, как отвечать на подобные проявления. Но их здесь нет. Есть только он и его Отряд, который готов идти дальше не смотря ни на что.
- Да ладно, чего уж там… : - пытаясь улыбнуться выдавливает он из себя: - подходите уже…
И они подходят. Сбиваются в кучу, цепляясь локтями, плечами, затылками — так, чтобы между ними не осталось места для холода.
А он, как можно мягче, касаясь их маленьких голов, обнимает их в ответ.
На мгновение всё замирает. Даже ветер перестаёт дёргать листву в кронах. Пусть мир подождёт хоть немного.
Тарган медленно втягивает воздух и, отпуская ребят, поднимается с колена — так, чтобы снова стать для них тем, кто ведёт. Плечи привычно расправляются. Он чуть подаётся вперёд — так, чтобы Отряд оказался не позади, а рядом, плечом к плечу.
— Нам пора, — говорит он ровно, но так, что спорить никому не хочется. — У нас мало времени. Собираемся. И держитесь… рядом.
Они собираются быстро, привычно: убирают альбомы и книжки в сумки, проверяют, всё ли на месте, поправляют застёжки и шнурки. Тарган тщательно тушит костёр — сгребает угли, засыпает землёй, чтобы ни одна искра не осталась.
Веста собирается раньше остальных и теперь стоит, прямая, готовая быть впереди, но не делает шага без слова наставника.
— А мы знаем уже, куда идти дальше? — спрашивает она, и в голосе остатки тревоги, и собранность.
— Да. Следы Элиана сейчас искать долго и, возможно, бесполезно. Поэтому мы идём к Василисе. Если поспешим, будем у её Терема к вечеру.
— Что? — ребята выдыхают почти хором.
У них перехватывает дыхание, глаза расширяются, они переглядываются — и в этом взгляде мелькает то самое благоговейное предчувствие: будто им сказали, что впереди не просто женщина, а сама сказка. — Мы увидим Василису?
- Настоящую?
- Самую, что ни на есть: - подтверждает Тарган: - Только двигаться нам нужно в темпе. Все собрались? Ещё раз осмотрелись — не забыл ли кто-то чего-то и ноги в руки.
Отряд выстраивается цепочкой, друг за другом. Веста впереди, за ней Ярвик, за Ярвиком Лира, Светмира, а Ладемира и Тенея, немного поспорив, договорились — по очереди делить ответственность замыкающего. И с каким-то новым воодушевлением рвутся вперёд.
Тарган видит это воодушевление, довольно кивает.
— Так, сейчас идём за мной. Но в основном за Вестой — она впереди. Я по ходу движения меняю позицию: то впереди, то сбоку, то сзади — чтобы вы все были у меня на виду. Всё ясно?
Ребята дружно кивают, даже те, кто кивает скорее от волнения, чем от понимания.
— Веста, ты — направляющая. Твоя задача — держать темп и смотреть под ноги. Если видишь корень, яму, скользкое место — сразу голосом: «Осторожно, корень!» Поняла?
Веста кивает, тут же опускает взгляд на тропу и делает маленький шаг вперёд — будто проверяет, выдержит ли земля её новую роль.
- Ну всё — командуй.
— Командовать? Что командовать? —Веста опять выглядит так, будто её попросили решить уравнение, от которого зависит судьба мира.
— Прямо то, что я сказал. Без лишних слов.
И тут она, будто спотыкаясь о собственный страх, выдыхает:
— А куда идти?
Тарган чуть наклоняет голову, просто ставя точку в её растерянности:
— Прямо по Тропе, мимо Алтаря. Ты увидишь. Главное — не сбавлять темп.
Веста кивает, будто теперь, когда есть конкретика, земля под ногами становится чуть твёрже. Она вдыхает поглубже и выталкивает из себя:
— Отряд, за мной, шагом!
Получается не очень громко, но очень честно.
— Вот и хорошо! — улыбается Тарган. — Держимся плотнее и не теряем друг друга из виду. Всё. Вперёд!
И Отряд шагает бодро. Тропа за Алтарём Лешего теперь видна хорошо и манит вдаль заставляя идти быстрее. Но проходя рядом с Алтарём они невольно замедляются. И, вдруг, даже останавливаются в изумлении. Ребята не особо замечают, метку Лешего в виде трёх борозд на камне. Этот знак понятен только Таргану. Их изумляет другое.
Их Дары Лешему, оставленные на Камне, на самом виду…
Их нет.
Деревянная лошадка Ладемиры, чайный мешочек Весты, монета Ярвика, береста Тенеи, рисунок Светмиры и букетик Лиры. Они исчезли. Не лежат где-то рядом сдутые шальным ветром. Их просто нет.
Веста улыбается, но изумление преобладает.
- А я знал… - бормочет Ярвик.
- Смотрите! - лепечет Светмира: - значит Леший забрал наши подарки.
- Он их принял… обалдеть! - бубнит Ладемира.
- Конечно забрал: - кивает Тарган : - Куда Он денется?
- Это же хороший знак? - шёпотом спрашивает Тенея.
- Да, Тенея Лун, это хороший знак: - отвечает Тарган, но мысли его уже заняты новыми тревогами, что ждёт уже за следующим поворотом Тропы: - это очень хороший добрый знак…Давайте ускорим шаг.
Тропа сужается, и Волшебный Отряд сбивается плотнее — теперь не только от страха, а от тихой радости: они идут дальше. Веста считает шаги, и в этом счёте уже звучит гордость: Леший принял их Дары — значит, они свои. Взгляд скользит по стволу, выцепляет узор мха: зелёные нити, спираль, капля‑кристалл. Веста замирает, улыбается краешком губ: «Лес говорит спасибо. И это просто красота, не ловушка».
Тенея почти не смотрит под ноги — она чувствует Тропу ступнями, как танцор сцену. Свет ложится на кору золотистыми мазками, и Тенея ловит эти узоры, чтобы однажды протанцевать их. «Лес не злится, — думает она. — Он просто большой, а мы в нём не чужие».
Лира поднимает глаза без страха. Луч ложится на мох изумрудным пятном, а на нём сидит крошечный жук с бронзовой спинкой — просто живёт, никого не манит. Лира выдыхает, и в этом выдохе столько облегчения, что хочется рассмеяться. «Я теперь вижу разницу, — шепчет она. — Где красота, а где обман».
Теперь Ярвик смотрит по сторонам не ради храбрости — ему просто хочется видеть.
— Смотрите! — выкрикивает он, тыча в гриб с коричневой шляпкой. — Зонтик! А на нём паутинка, будто сама сказка её сплела!
Ребята поворачивают головы, рядом есть что-то хорошее, простое и настоящее.
Лес будто прислушивается к их шагам. Свет падает редкими пятнами, выхватывая из полутени блестящие листья, бархатный мох, капли на паутине — словно крошечные драгоценные камни. Отряд больше не боится этой яркости: впереди Терем Василисы — Сказка идёт им навстречу.
Тарган краем глаза замечает, как Веста улыбается узору мха, как Тенея будто запоминает свет, как Лира спокойно смотрит на жука, как Ярвик радостно показывает гриб. Его плечи становятся чуть прямее, шаг — твёрже. Он здесь. Он рядом. И пока он ведёт, они могут радоваться простым вещам: лучу, жуку, грибу‑зонтику. Потому что радость — тоже сила.
А впереди, там, где Тропа начинает подниматься, воздух становится тоньше, будто мир делает вдох перед чем-то важным. Все чувствуют это предвкушение: скоро лес расступится, и на поляне встанет Терем Василисы — такой, каким его видят только те, кто прошёл через страх и не перестал замечать красоту.
Звериные головыПоворот Тропы опускается, будто сама земля здесь хочет пригнуть путников к себе, заставить идти тише. С каждым шагом воздух становится плотнее. Воздух тут не лёгкий— он тяжёлый, влажный, будто пропитан магией и усталостью самой земли.
Холод не бьёт резко — он подбирается исподволь: просачивается сквозь швы плащей, цепляется за рукава, оседает на ресницах. Веста идёт впереди и теперь не просто смотрит под ноги — она слушает землю: как шелестит трава по краям, как глухо отзывается каждый шаг, будто Тропа не хочет, чтобы её тревожили.А ещё она замечает: на коре старых деревьев, если приглядеться, проступают тонкие линии, похожие на старые Резы. Они будто светятся изнутри на миг — и гаснут, когда на них смотришь в упор.
А запахи… Они становятся другими. Сладковатый, тяжёлый дух грибов, который раньше казался уютным, теперь давит на грудь, смешивается с сырым запахом прелой листвы и чем-то острым, металлическим — будто где-то рядом сочится вода из подземного ключа. Над низинами висят белёсые клочья тумана, и в них пляшут крошечные огоньки — блудники. Они не манят ярко, как раньше, а мерцают тускло, устало, словно сами боятся того, что творится в Лесу. Тарган краем глаза замечает, как один из блудников, будто устав, падает в мох и гаснет, как уголёк в воде. Это плохой знак: Лес перестаёт даже притворяться гостеприимным.
Тарган идёт впереди и с боку Отряда, и внимательно следит, как ребята реагируют на эту перемену. Он видит, как у Лиры дрожат пальцы, когда она плотнее запахивает плащ, как Ярвик перестал радостно тыкать в каждый гриб, а теперь только коротко кивает на них, будто подтверждает: «Да, я вижу. Ты не просто гриб». Тенея идёт, почти не глядя вперёд, но сейчас её движения становятся осторожнее, собраннее.
— Держитесь плотнее, — тихо говорит Тарган, и голос его звучит напряжённо.— Тут земля дышит по-другому.
Веста кивает, не оборачиваясь, и делает ещё один шаг. И вдруг останавливается. Перед ней, прямо на тропе, стоит огромный гриб-зонтик, но теперь он выглядит не как сказка, а как ловушка: его шляпка покрыта тонкой плёнкой какой то слизи, а из-под неё тянется белёсый пар — будто гриб дышит.
— Не трогай, — тут же шепчет Тарган, заметив, как Веста невольно тянется, чтобы коснуться шляпки.
Она отдёргивает руку, будто обжигается, и поднимает глаза на наставника. В них читается внезапное понимание: Лес больше не играет.
— Это… испарения? — тихо спрашивает она.
— Да. Они могут быть безвредны, а могут сбить с пути, — отвечает Тарган. — Если вдохнёшь слишком много, начнёшь видеть то, чего нет. Или перестанешь видеть то, что есть. В этих местах говорят: «Туман берёт лишнее, а правду прячет». Так что держимся друг за друга и смотрим только на тех, кто рядом.
Светмира, стоя рядом с Вестой, вдруг тихо говорит:
— Я не хочу видеть лишнее.
— Тогда смотри только на Тропу и на тех, кто рядом, — спокойно отвечает Тарган. — Этого хватит.
Отряд сбивается плотнее. Тропа всё опускается, и с каждым метром кажется, что Лес надвигается сверху, смыкает кроны, прячет небо. Даже солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, становится серым, тяжёлым, как мокрый лён.
- Так! Отряд стой! - неожиданно командует Тарган, и сам как будто растерянно смотрит вперёд.
- Смотрю я на эту Тропу… и что-то не нравится она мне… но идти надо.
Он достаёт из своей сумки ту самую волшебную верёвку, льняную с серебристой нитью, которая совсем недавно вытащила всех из смертельных объятий Блуждающего Болота. Отмеряет себе кусок почти метр и протягивает Сначала Весте.
— Вокруг пояса, узел крепкий, — коротко бросает Тарган, не тратя слов на лишнее. — Полметра между вами, чтоб не мешаться, но не терять друг друга. Выполнять.
Веста сразу обхватывает себя верёвкой, затягивает — жёстко, без суеты. Передаёт конец Ярвику. Тот тоже не медлит: обмотался, узел — и дальше. Лира, Светмира, Тенея, Ладемира — все по цепочке, быстро, привычно, будто не в первый раз. Пальцы скользят по льну, серебряная нить чуть звенит, но никто не смотрит по сторонам, не ищет лишних слов.
— Держать крепко, — говорит он так, что каждый слышит: это не просьба. — Если кто-то встал — все встали. Если кто-то крикнул «стой» — стоим. Ясно?
Кивки. Короткие, быстрые. Никто не тянет время.
Тарган берёт свой конец верёвки, обматывает несколько раз вокруг кисти и чуть приподнимает, чтобы все видели: линия натянута, все на месте. Другая рука привычным жестом ложиться на рукоять «Буревестника»
— Всё, пошли, — коротко кивает он. — Держим линию. Шаг за шагом.
И Отряд идёт. Веста впереди, смотрит только на Тропу, выслеживает каждый корень, каждую ямку. За ней — Ярвик, Лира, Светмира, Ладемира и Тенея.
Тарган медленно идёт впереди, следит за дорогой, и за тем, как держатся ребята, как натянута верёвка, как не дрожат ли плечи.
Испарения от грибов и мха становятся гуще, становятся Туманом.
Туман стелется по земле, путается в корнях, тянется к ногам. Где-то в нём мелькают — то ли тени, то ли стволы, то ли игра света. Но Отряд не замирает, не вглядывается. Они идут, потому что есть правило: держишь верёвку — держишь себя.
