Между

– Есть! – юноша шутливо вскинул руку к колпаку. И убежал, перестав чиркать белёсый пол.

– Сын повара, Никитка, – объяснил управляющий, вернув доброту. Кактусы, когда на них распускаются цветы, чем-то похожи на Филиппа. Усы джентльмена так уж точно походили на россыпь жёстких кактусовых игл – такие же прочные и светлые на вид. Филипп вспомнил предмет разговора:

– Говорите, не регистрировать. Чего так? Дмитрий Алексеевич всё равно не смотрит на журнал гостей. Тут такой поток, что – ух!

Роман настойчиво положил руку на плечо управляющего:

– Пожалуйста. Хочу быть уверен, что всё пройдёт идеально.

– Ну, хорошо. – На миг мужчина потускнел, но снова воспылал огнём сферы услуг. – Всё сделаю в лучшем виде!

– Есть комнаты?

– Комната, вы хотели сказать?

– Естественно, – исправился Роман. – Комната.

– Конечно, найдём. Конечно.

Филипп на некоторое время повернулся к столу. Пошелестел страницами журнала регистрации. Наконец, собрал необходимую информацию, хоть и выслеживал её по перевёрнутым буквам.

– Готово. – Протянутая рука вправо. – Идите туда. Увидите лифт. Небось, забыли уже?

– Спасибо, – продолжал сухо Роман. – Про лифт помним.

– А пойдём по лестнице? – предложила Арина.

Филипп с улыбкой наблюдал реакцию Малюхина. Тот не мог этого не заметить, ответил ухмылкой:

– Конечно, киса. Ах, да! Филипп, – взлетели ключи и упали в руку джентльмена. – Будь добр, спрячь куда-нибудь мою машину. Не хочу, чтобы брат её заметил. Багаж в, иронично, багажнике.

«Чего он так взъелся? Пусть Филипп и дотошный, но он не сделал ничего плохого», – отметила про себя девушка, успев подняться на первые ступени. Прохладный лак дерева остужал ладонь.

– Сделаем, Роман… Алексеевич, – проговорил вслед управляющий. – Третий этаж. Номер триста тринадцать!

Роман, замыкающий семью Малюхиных, поднял руку, оттопырив большой палец вверх.

Дверь в номер была не заперта.

Арина села на роскошную двуспальную кровать. Её муж обошёл ложе, остановился у стола и мигом осушил стакан чистой воды.

Номер украшен в том же современно-классическом стиле, что и весь отель, но «синдром красивого вида» уже отпустил девушку, и она отметила с укором:

– Почему ты так с ним разговаривал?

– Как?

– Грубо.

Роман оголил раненную руку, задрав рукав рубашки. Прошёл в уборную. Зашуршала вода.

– Прости. Меня немного разозлило, как он общался с мальчиком.

«Ложь»

– И то, что он лез со своими предположениями в мой, скажем так, приказ.

– Ты обозначил это как просьбу, – повысила голос Арина, чтобы слова донеслись до цели сквозь белый шум.

– Конечно, обозначил. Обозначь я слова как приказ, это вызвало бы подозрения. Я что, должен был с каменным лицом сказать «Филипп, нам нужна комната на неделю, а то и больше. Нас не регистрируй»? Так?

Он выключил воду. Вытирал лицо полотенцем.

– Нет…

– К тому же, зачем вот эта инициатива? Я сказал, что мне надо. Я здесь не какой-то посетитель. Я брат владельца. Он должен был сразу ответить «сделаю» – и всё.

Арина скинула обувь, ноги блаженно задышали. По стопам пробежалась приятная ломота. Доводы мужа не вызывали в ней отклика справедливости, потому она еле заметно покачала головой.

– Что? - раздался голос Романа, – думаешь, я не прав?

Девушка не отвечала. Но и подавать знаки телом тоже перестала, чтобы не накалять ситуацию.

«Какой забавный день. Забавный, пожалуй, странное и не совсем подходящее слово. Но сегодня мы вернули себя к жизни. Вот он, стоит и злится. На кого? На киллера, Филлипа? На меня? А я счастлива, что могу испытать хоть что-то, кроме безразличия в свою сторону. Так вот что происходит с женщинами, терпящими избиение выродками, что зовутся их мужьями… Жизнь в четырёх стенах с одним и тем же человеком всю жизнь непременно стирает эмоции, стачивает как вода камень. Но наступает момент, вроде того, что происходит сейчас у нас. И только я, женщина, способна либо укротить эту бурю и возродить обоюдную любовь, либо вывести его из себя, уничтожить остатки самооценки. Оборвать сам смысл любви… Даже заставить распустить кулаки… Нет. Мой Рома на такое не способен»

В подтверждение своих слов она перестала разглядывать ковёр и подняла взгляд на мужа. Она смотрит на него, он на неё. Скрестил жилистые руки под грудью, упёршись спиной в ванную дверь.

«Эта рана. Неужели она усиливает волю. Мужчины такие странные. Шрамы, боль и опасность мотивируют их. Хотя здравый ум будет сторониться опасности. Как же мы всё ещё близки к животным…»

– Я хочу есть.

Он не ожидал услышать такое. Признание вызвало улыбку и обстановка разрядилась.

ГЛАВА 3

Светало.

Малюхин сидел на мягком округлом стуле возле кровати. Смотрел на жену. Солнце, слепившее первым лучиком, радовало. Но причина для счастья не только в светиле. Новый день так и кричал: «Ты ещё жив!»

Никто не явился из прибрежной темноты.

Ночью окно передавало беспокойные звуки реки. Мужчина не мог понять, то ли ветер волнует гладь, то ли преследователь. «Наверняка он знает, где я прячусь», – думал Роман. И представлял, как поступил бы настоящий профессионал: ищейка арендует катер на пристани города, направится в отель по воде, минуя препятствия (главный холл, ресепшен, группы людей). Подплывая к зданию, заглушит мотор и на остаточном накате окажется на пристани. А затем – лестница, окно, пистолет с глушителем. Это от лодки плещется вода. Малюхин поворачивал голову, ожидая увидеть тёмный силуэт в оконной раме, точно портрет художника, чьё перо отражает назревающее преступление. А силуэт всё не появлялся.

Когда же тёплые тона перебороли ночь и тягуче, словно кисель, заполнили пространство комнаты, лаская щёчки и разбросанные по подушке волосы Арины, Роман облегчённо растянулся на стуле.

– Всё хорошо, – прошептал он вслух. Знай киллер местонахождение беглецов, уже бы довёл дело до конца. Они спасены.

Есть и вторая причина для счастья. Сегодня девятая годовщина свадьбы. Конечно, без чувства безопасности романтика даты могла дать трещину, причём крупную. Но всё складывалось идеально. Мужчина снова взглянул на жену и не мог не ощутить благодарности.

«Она отправилась со мной чёрт знает куда. А я упёрся как баран и раздувал ссору»