Болотные хроники

Чёрт замолчал, собираясь с мыслями. Наконец решился.

– Ты бы мне этот возврат сплавила. И тебе возни с поставщиками меньше. А я кадровые дыры заткну. Ну и само собой – не просто так.

– Толк-то от тебя какой? Чем платить будешь? Серой просроченной?

– Обижаешь… – Чёрт оскалился острыми клыками. Слово «старушка» чуть не сорвалось с языка. Покосился на метлу в стороне. Передумал.

– Бартер. Ты мне мигрантов неучтённых в ад. Тебе – скидка на троллинг на полвека вперёд.

– Тоже мне товар, – скривилась Яга. – Прошлый раз прислал – весь лес смеялся. Раскормленные, неуклюжие. Толстые.

– Не сомневайся, – подмигнул Чёрт. Наклонился к самому уху, так что пахнуло модной сероводородной туалетной водой. – Есть особый отряд. Молодые, борзые. Копытом золу роют. Only for you.

Чёрт огляделся по сторонам. Наклонился ещё ближе.

– Тебе сейчас как раз пригодятся.

– Ты о чём это, милок? – удивлённо подняла татуированную бровь Яга.

– Ты не в курсе? Весь лес шумит после вчерашнего шоу Горыныча. – На всякий случай отошёл на пару шагов. – Тебя обсуждают.

Чёрт топнул кроссовками о землю. Раздался тихий треск, и из дыма выплыл плазменный экран.

– Смотри запись.

На экране появилась широкая улыбка с острыми зубами.

– Добро пожаловать на ежевечернее шоу «Сколько голов – столько мнений»!

Камера отъехала – и экран заполнили три чешуйчатых головы на одном туловище, с длинным хвостом и перепончатыми крыльями.

– Прошу приветствовать… Как всегда с вами – голос взлетел, прозвенел под сводами – ГОРЫНЫЧ!

Факелы вспыхнули по углам, освещая огромную пещеру с амфитеатром зрительских трибун.

– Сегодня в программе: новости, сплетни, события. И на десерт – СЕНСАЦИЯ от наших гостей! Аплодисменты в студию!

Под свист, визг и громкие крики на сцену друг за другом вышли: Леший, Пень и Соловей-Разбойник. Немного отстав, плёлся и булькал Водяной, оставляя мокрый след. Они уселись на высокие пеньки в центре – растерянные и ничего не понимающие.

Яга замерла, глаза сузились.

– Ну-ка, ну-ка… Что они там наплетут про меня?

Чёрт хмыкнул:

– Сейчас узнаем. Пристегнись покрепче.

Глава 4

Глава 4.

Путники застыли посреди огромной пещеры, ослеплённые ярким светом. Вокруг всё сверкало, шумело и вздрагивало от невообразимого грохота.

Мимо проплыл ковёр-самолёт, нагруженный коробками, ящиками и непонятными предметами невероятных оттенков. Один из брошенных сверху мотков провода размотался и тянулся следом. Он скользнул мимо, запутался в усах Пня и проволок его по полу несколько метров.

– Эй, дядя! – раздался снизу писклявый голос. – Смотри куда идёшь, а то зашибёт!

Небольшой толстопузый паук отцепил усы и убежал вперёд, оставив Пня в недоумении моргать глазами.

Леший схватил его за руку и оттащил в сторону, где стояли остальные. Неподалёку крупный богомол о чём-то оживлённо беседовал с красным осьминогом, сидящим на краю аквариума. Водяной сжался так сильно, что вокруг мгновенно образовалась лужа. Соловей-Разбойник вдохнул полной грудью и закашлялся, подавившись пылью и запахом раскалённого металла.

Из-за двустворчатых ворот, окованных почерневшими от времени железными полосами, доносился шум. Он медленно нарастал, поднимался, чтобы обрушиться с грохотом, подобно камнепаду в горах. Затихал и накатывал с новой силой.

Они так и стояли, вжавшись в стену, когда из бокового прохода выползла огромная пещерная сколопендра. Жуткое создание медленно и плавно шевелило усами, её бесчисленные ножки, растопыренные по сторонам, бесшумно перебирали по камню. Волна немого, леденящего страха прокатилась по закулисью. Все присутствующие замерли, наблюдая за странной процессией.

На самом гребне длинного, блестящего туловища, как на живом троне, восседала женщина. Край её багряного облачения волочился следом, словно кровавый ручей. Глаза, полуприкрытые чёрными локонами, казалось, ничего не видели, а на губах застыла холодная, почти незаметная улыбка.

Добравшись до ворот, сколопендра замерла, сложившись кольцами. Двое крепких парней в белоснежных туниках молча и ловко помогли женщине сойти.

Она скользнула на подставленное прямо из тени кресло и медленно обвела пещеру тяжёлым взглядом.

Лешему на миг показалось, что красавица глянула в их сторону и тотчас отвела взгляд. К ней склонилась фигура с лицом, туго обтянутым жёлтой кожей, – точь-в-точь древняя мумия, и что-то прошептала на ухо. Губы красавицы сложились в презрительную улыбку. Она тихо рассмеялась, и вслед за ней смех прокатился по окружающей её свите.

Лицо Лешего покрылось красными пятнами, уж не над ними ли смеются? Но тут к их группе подбежал новый странный тип, больше похожий на огромную лягушку, вставшую на задние лапы. Выпученные глаза вращались во все стороны.

– Рад приветствовать в нашей студии! – заверещал он тонким голосом. – Я Квак, старший помощник режиссёра!

Он что-то пропищал в микрофон на груди, и к ним со всех сторон уже спешили служители с коробками, ящиками и мотками разноцветных проводов.

Вокруг Пня суетился крупный богомол, смахивая пыль и укладывая мох аккуратными складками.

– Это никуда не годится! – взвизгнул Квак, указывая перепончатым пальцем на скромное воронье перо в шевелюре Соловья-Разбойника.

Не успел тот опомниться, как его голову уже украшал пышный пучок разноцветных павлиньих перьев.

– Но… Я… – попытался возразить Соловей.

– Так будет лучше! – не дал договорить Квак. – Не волнуйтесь. Ваше перо вам обязательно вернут после съёмок.

– Нет, нет! Так не пойдёт! – Лягуш схватился за голову. – Водоросли! Номер пять, срочно!

Пока он в ужасе осматривал лохматый и замшелый облик Лешего, на Водяного уже накинули мантию, сплетённую из ярко-синих с бурыми прожилками водорослей. Тот булькнул от неожиданности, ощупывая скользкую ткань.

– С вами, в общем-то, всё в порядке, – облегчённо вздохнул Квак, отступая от Лешего на шаг. – Аутентично. Грубовато-природный шик. Оставляем.

Он ещё раз оглядел их, кивнул и подвёл к массивным воротам в дальнем конце пещеры.

– Всё просто. Как только услышите «Группа на выход!», сразу проходите внутрь. По ступенькам налево, не сворачивайте. И рассаживайтесь на пеньки.

Помощник приоткрыл маленькую дверцу внизу гигантских створок, заглянул в щель и тут же захлопнул.

– И главное… – он обвёл всех взглядом выпученных глаз, понизив и без того писклявый голос до шёпота. – Ничего не говорите, пока вас не спросят. Сидите и улыбайтесь. Клянусь всеми болотами, Змей сегодня… не в духе.

Леший невольно сглотнул. Соловей провёл языком по шатающемуся зубу. Даже Пень замер, перестав хрустеть сучьями. Только Водяной тихо булькнул, но и он смолк под взглядом Квака.

– А вот и наши дорогие гости, – приветствовала их первая голова, пока путники поднимались по ступеням на дубовый помост и рассаживались на приготовленные в самом центре пеньки. – С чем пожаловали?

– Погоди! – прервала её вторая. – Дай гостям прийти в себя. Пусть посидят, послушают вместе с нами, поделятся мнением. Так?

– Верно, – кивнула третья голова, и в её голосе прозвучала почти ласковая угроза. – Их мы оставим на закуску.

Леший побледнел, вжался в пень так, что кора затрещала. Даже привыкший ко всему Соловей-Разбойник вздрогнул и невольно сглотнул. Пень замер, усы дрожали, будто антенны, ловящие сигнал бедствия.

– Шутка удалась, – хихикнула первая голова, окинув их взглядом.

– Хотя и глупая, как всегда, – снисходительно протянула вторая, закатывая глаза.

Третья голова медленно наклонилась ближе к помосту. Зрачки сузились в вертикальные щёлки.

– Что у нас сегодня первым пунктом меню? – средняя голова заговорщицки подмигнула.

– Неужели… баттл? – правая удивлённо склонилась к залу, закрывая глаза лапой.

– Снова баттл? – скептически отозвалась левая, закатывая зрачки к потолку пещеры.

– И конечно же, это… – все три головы замерли на секунду, а затем одновременно раскрыли пасти, и по залу прогремело: – БА-А-АТТЛ!

Зал взорвался оглушительными криками, свистом и гулким топотом, от которого задрожала пыль на ступенях амфитеатра.

– Прошу приветствовать! В синем углу ринга – живая легенда бездны, непотопляемый пожиратель кораблей, инноватор в сфере желудочного туризма… ЧУ-У-ДО-Ю-УДО РЫ-ЫБА-КИ-И-ИТ!

На гигантском экране, затмевая собой всё, появилась тёмная бездна гигантского рта. Из его глубины донёсся низкий, булькающий звук, будто говорящий пытался что-то сказать, пропуская слова через ванну с киселём.

– За невозможностью пригласить в нашу студию самого клиента, Чудо-Юдо Рыба-Кита, его интересы вызвался представлять знаменитый на весь Болотный край адвокат, – средняя голова уткнулась в папку, пошевелила губами, выискивая сложное имя, – Щепенций Листопадский!

В зал вошёл невысокий человек, словно вырезанный из засохшего корня. На заострённом носу дрожало пенсне в такт подпрыгивающим шагам. Он подошёл к месту в синем углу, скрипнул суставами и уселся, издав тихий звук, похожий на падение сухой ветки.

– Ваша честь, – наклонилась к вошедшему третья голова, – вы не возражаете, если мы, ради экономии драгоценного эфирного времени, будем обращаться к вам… коротко? Щепка? – она игриво взглянула на остальные головы.

– Да… да, конечно, – проскрипел адвокат голосом, похожим на треск ломающихся сучьев в зимнем лесу. – Для дела… все средства хороши.

– Кто скажет, кого сегодня мы увидим в красном углу ринга? – средняя голова медленно обвела взглядом зал. – Есть предложения? Кто самый смелый?

Поначалу зал притих, боясь ошибиться. Потом из дальнего ряда послышалось:

– Кощея!

За ним наперебой понеслось: кто-то кричал «Ивана-дурака давай!», несколько голосов дружно, словно на стадионе, скандировали «Я-га! Я-га! Я-га!». Чей-то охрипший голос рявкнул:

– Тёщу!

– Слышу «ТЁЩУ»! – гаркнула средняя голова. – Ха-ха-ха! Уважаемый зритель, тёща – грозное оружие, но, увы! Боюсь, она нам не по зубам!

Правая голова механически уткнулась в раскрытую папку.

– Он что, серьёзно? – спросила она, глядя на левую.

– Не шутит, – монотонно ответила та.

– Итак! – оглушительным рыком, заглушив гул, перекрыла их средняя. – Никто не угадал! В красном углу ринга – та, от чьей тени дрожат океаны и сохнут перья! Встречайте… Несравненную ЦИР-ЦЕ-Ю!

Зал словно вымер. Стало слышно, как в такт каплям воды со сталактитов тикают часы у кого-то на запястье. Гигантские ворота бесшумно растворились. И в тишину, отмеряя каждый шаг ударом каблука по камню, вошла та, перед которой склонялись не только боги Олимпа, но и здравый смысл.

Цирцея неторопливо прошла в красный угол, устроилась в приготовленном для нее кресле с высокой спинкой, и замерла в ожидании.

– Представлять нашу гостью на ринге согласился тот, чья тысячелетняя судебная практика не знала ни единого поражения. Старший партнёр адвокатской конторы «Тутмос и Партнёры». Прошу приветствовать… ИМ-ХО-ТЕП!

По ступенькам, шаркая стоптанными туфлями, поднялась согбенная фигура, обтянутая потемневшей от времени кожей, мумия с ввалившимися глазами.

– Благодарю, – прошуршал голос, словно песок на ветру.

Он занял место на раскладном стуле в самом углу ринга. Стул издал тихий, почти человеческий вздох, будто не выдерживал непосильной тяжести веков.

В пещере медленно погас свет, только яркий луч прожектора выхватывал из темноты массивную трёхголовую фигуру Змея-Горыныча.

– Все гости представлены – правая голова обернулась к синему углу ринга.

– Тогда чего мы ждём? – Посмотрела в красный угол голова слева.

– Итак… – низкий, рычащий голос центральной головы нарастал, заполняя собой всё пространство. – МЫ… НАЧИНАЕМ… НАШ БАТТЛ! НА РИНГ ПРИГЛАШАЕТСЯ КОМАНДА… СИНИХ!

Последние слова прозвучали как удар гонга. Зал затаил дыхание.

Глава 5

Глава 5.

Луч яркого света провёл в центр ринга скрипучую фигуру Щепенция. Тот несколько секунд стоял неподвижно, лицом к гигантскому экрану, прислушиваясь к бульканью из глубин.

– Мой клиент… как и прежде непреклонен, – проскрипел адвокат, и его голос неожиданно набрал твёрдости. – Он настаивает на своих обвинениях.

– Так в чём же, собственно, они состоят? – спросила центральная голова. Едва заметная улыбка медленно обнажила ряд острых клыков. – Не могли бы вы озвучить их для нашей уважаемой публики, господин… Щепка?

– Разумеется, – адвокат с громким, похожим на треск сухих веток хрустом размял деревянные пальцы. – По мнению уважаемого Кита, госпожа Цирцея, злоупотребляя монопольным положением на рынке, препятствует предпринимательской деятельности, дискредитируя моего клиента и распуская порочащие слухи.

Зал зашумел. Все взгляды впились в Цирцею. Но та лишь едва заметно взмахнула рукой, приказывая Имхотепу оставаться на месте.

– Также, – продолжал Щепенций, повышая голос поверх шума, – мой клиент требует публичных извинений за распространение заведомо ложной и порочащей деловую репутацию информации. И возмещения ущерба, понесённого в результате деструктивных действий вышеозначенной… дамы.

По лицу Цирцеи пробежала едва уловимая дрожь. Без единого звука Имхотеп поднялся и прошаркал к её креслу, и так же безмолвно вернулся на место.

– Госпожа Цирцея… просит уточнить конкретные формулировки и предоставить доказательства по каждому пункту обвинений, – прошелестел он своим голосом, похожим на пересыпание песка.

Все три головы синхронно повернулись к Щепенцию. Зал замер. Адвокат, не торопясь, достал из папки несколько листов и протянул Горынычу.

– Прилагаю ссылки на материалы, в которых распространяется информация, носящая характер недостоверной, а в отдельных пунктах заведомо ложной, – проскрипел он тоном юридической уверенности. – Мы настаиваем на оглашении материалов перед всеми присутствующими. Каждая ссылка проверена и активна.

Зал взорвался ропотом:

«Даёшь доказательства!»

«Хотим видео!»

«Покажи, что она наговорила!»

В красном углу поднялся Имхотеп. Тихий голос прошелестел над залом словно песчаная буря над барханами. По присутствующим пробежала дрожь, как от песка, налетевшего за ворот.

– Протестую. Необходимо провести верификацию представленных материалов на предмет соответствия контексту.

– Принято, – Горыныч передал листы Имхотепу. – В соседней студии всё необходимое для экспертизы. Ваши люди могут приступить.

Имхотеп мгновенно вручил бумаги вынырнувшему из тени помощнику, и тот исчез за дверью.

– Мой клиент глубоко огорчён таким недоверием, – сухо заметил Щепенций. – Всё изложенное там, чистейшая правда.

Он обернулся к залу и с нажимом продолжил:

– Неужели госпожа Цирцея станет отрицать, что в интервью «Первому Морскому каналу» от седьмого дня седьмой луны изрекла следующее? – Адвокат поднял лист. – Цитата: «Наша компания вот уже многие столетия оказывает услуги элитного психологического восстановления. Весь персонал и сама компания обладают полным пакетом сертификатов. Наша деятельность лицензирована Высшим Олимпийским Комитетом по магическим услугам. В отличие от сомнительных предприятий вроде «Чуда Юда».» – Он уставился на Цирцею. – Вы подтверждаете, что это ваши слова?

Имхотеп прошаркал к своей повелительнице и через миг вернулся.

– Да, это так. Но уважаемый оппонент не станет отрицать, что они не противоречат фактам? Кит ведёт коммерческую деятельность без необходимой лицензии.

– Это правда, – спокойно подтвердил Щепенций, обращаясь уже ко всему залу. – Лицензии на магические услуги у нас действительно нет.

– Вот видите, – зашуршал Имхотеп с призрачным удовлетворением. – Оппонент сам признаёт нарушение.

– НО! – Щепенций резко взметнул руку, и зал стих. – Уважаемый Имхотеп упускает ключевой юридический нюанс. Наша деятельность НЕ ТРЕБУЕТ такой лицензии. Мой клиент предлагает не магическую услугу, а философско-оздоровительный ретрит. Цифровой детокс. Глубокую сенсорную депривацию, полное погружение в окружающую среду, тотальный отказ от внешних воздействий. Абсолютное отсутствие какого-либо магического вмешательства. Мы продаём тишину, темноту и время на размышление. Разве на это нужна лицензия волшебника? Разве сама природа должна получать разрешение у Олимпа?

Щепенций прислушался к бульканью из экрана, сделал паузу и снова обернулся к публике. Его голос обрёл плавные, почти человеческие интонации.

– Каждому просвещённому существу доподлинно известно, – начал он, – что самым первым, кто добровольно и с открытым сердцем решился испытать на себе целительные свойства общества моего клиента, был не кто иной, как досточтимый праведник Иона.

Он сделал ещё одну паузу, давая тишине прозвучать всем своим весом.

– Без малейшего принуждения он принял предложение пройти курс… духовной и психологической разгрузки. – Тут он намеренно остановил взгляд на Имхотепе. – И ни один уважающий факты историк, ни один честный толкователь священных текстов не станет отрицать… – голос Щепенция зазвенел, – что он был возвращён миру не только в здравом теле, но и с духом, закалённым и просветлённым!

Он широко раскинул руки, обращаясь ко всему залу.

– Неопровержимым доказательством служит вся его последующая праведная жизнь! И что самое главное… – адвокат понизил голос до доверительного шёпота, – он не преминул с благодарностью упомянуть в своих трудах о времени в обществе моего клиента. Разве это не есть высшая форма одобрения? Разве опыт, освящённый веками и священными текстами, может быть незаконным?

– Господин… Щепка, – перебирая документы в папке, едва слышно спросила средняя голова. – Что вы скажете на предъявленные обвинения в причинении физического вреда? Нам поступили сведения о случаях негативного воздействия на физическую оболочку клиентов.

Щепенций откашлялся, вынул из папки небольшой буклет.

– В данном буклете, – начал он, – собраны заключения независимых экспертных групп о свойствах внутренней экосистемы моего клиента и о потенциальных индивидуальных реакциях на её воздействие. Ни в одном из выводов не содержится указаний на опасность при условии соблюдения мер предосторожности и рекомендованного времени экспозиции, не превышающего семи суток.

– Да. Но если больше? – Змей пролистал буклет. – Вам известны подобные случаи?

– Каждый гость обязан предоставить медицинское заключение от аккредитованного лекаря об отсутствии индивидуальных противопоказаний. И подписывает информированное согласие о потенциальных рисках при отклонении от регламента. Мы прилагаем все усилия, чтобы предотвратить нарушения, но… свобода воли! Некоторые сознательно идут на этот риск ради уникального опыта индивидуального личностного прозрения.

Он сделал паузу, словно давая залу осознать глубину мысли.

– В таком случае возможен незначительный побочный эффект, – прозрачное пенсне адвоката блеснуло, отразив десятки лучей, когда он повернулся к ведущему. – Временное растворение в окружающей среде. Но исключительно в случае, когда клиент самовольно и осознанно нарушает сроки контракта, стремясь к более… глубокому погружению.

Зал замер, а затем гулко выдохнул – коллективно представив клиента, медленно превращающегося в питательный бульон в недрах Чуда-Юда. Адвокат слегка поморщился, уловив неприятный образ, и поспешил поправить:

– Необратимого растворения в практике не зафиксировано! Через несколько недель специальной реабилитации клиент просыпается обновлённым и… да, совершенно просветлённым. И даже в случае нарушения условий договора, все процедуры проводятся за счёт моего клиента. А семье пострадавшего оказывается вся возможная помощь до его полного восстановления.

Щепенций замолчал и скрипя суставами, вернулся на место. Зал шумно выдохнул. Три головы Змея переглянулись, решая, кто произнесёт финальный вердикт. И тут Щепенций снова поднялся и неуверенно, словно преодолевал внутреннее сопротивление, прошёл к центру ринга.

– Уважаемые головы… Мы не хотели об этом, но вынуждены вскрыть нарыв. У нас есть свидетель, господин Одиссей Итакийский. Он утверждает, что госпожа Цирцея насильно удерживала его и его команду целый год, превратив в свиней!

«Одиссей…»

Само это имя действовало на нервы, как ржавый гвоздь по стеклу. Лысеющий мужичок, от которого вечно исходил запах кислого вина, пота и неизбежных неприятностей.

«Кто только придумал эту идиотскую фразу, что клиент всегда прав?» – с горькой усмешкой подумал Щепенций.

Приходится терпеть. Таков крест адвокатской практики. Особенно когда платят. Он бы так и стоял, застыв в раздумьях, но нарастающий шум в зале вывел его из оцепенения.

Несмотря на предостерегающие жесты Имхотепа Цирцея поднялась по ступеням.

– Это гнусная клевета. Одиссей мошенник и должник! – почти кричала она, теряя спокойствие. – Прошел полный курс очищения от комплексов, а когда пришло время выставлять счёт за трансформационные коучинг-сессии и персональную работу со стилем он попытался сбежать. Вместе со своими гнусными дружками. Эта мера была вынужденной А теперь, чтобы не платить, он раздул фейк! Это заказной хайп! Он просто продвигает подкаст «Одиссея: 10 лет по морям без связи». Я требую привлечь его за уклонение от оплаты и оскорбление бренда!

– Если досточтимая госпожа Цирцея признает факт незаконного удержания клиента – с облегчением проскрипел Щепенций – Мы не настаиваем на вызове Одиссея для дачи свидетельских показаний.

Цирцея попыталась парировать, но Имхотеп, нависнув тенью, вполголоса что-то произнёс. И она, швырнув на зал взгляд, полный бессильной ярости, отступила.

– Госпожа Цирцея нуждается в передышке, – безжизненно прошелестел Имхотеп. – Мы предлагаем все спорные вопросы разрешить в досудебном порядке. Без привлечения внимания Высшего Олимпийского Суда. Если оппонент согласен.

Щепенций сделал паузу, хотя всё внутри него кричало «ДА!».

«Если бы не упрямство этого тупорылого Кита, я бы уже давно поставил точку. Этот идиот Одиссей только всё испортит…»

– Мы… не против обсудить мировое соглашение, – произнёс он глухо, стараясь скрыть дрожь в голосе, похожую на треск сухих веток.

Головы Змея продолжали улыбаться, выдерживая паузу для аплодисментов, поворачиваясь из стороны в сторону.

– Вот так, друзья! – загремела центральная голова. – Выбирайте, кому верить: гламурной волшебнице с вечными контрактами или гигантской рыбе с политикой «зашёл-вышел»! Пишите в комментариях! Голосуйте в наших сторис! А прямо сейчас, небольшой перерыв. А после международные новости! И наша неизменная рубрика «Глас народа»! В перерыве вы сможете насладиться забытыми песнями народов моря в исполнении легендарного квартета сирен, любезно предоставленного нашей уважаемой Цирцеей!

Змей сошёл с возвышения и, неожиданно легко для своего монументального облика, бесшумно проскользнул за ворота. Едва кончик его чешуйчатого хвоста скрылся в проёме, как оттуда донёсся оглушительный хохот, прерываемый приступами удушливого кашля.

Глава 6

Глава 6.

Пока Леший с компанией сидели, пытаясь осмыслить увиденное, зал вокруг опустел. Цирцея, не удостоив взглядом, удалилась в сопровождении крепких парней, её каблуки отбивали по камню гневный, отрывистый марш. Последним, шаркая и похрустывая, поплелся Щепенций, уставившись в пол и что-то невнятно бормоча под нос.

– Всё, проходите в холл, отдыхайте, – подскочил к ним Квак, хлопая перепончатыми лапами. – Я вас позову, когда будет нужно.

Квак почти вытолкал их в неприметную дверь и с щелчком захлопнул ее.

Зрители, высыпавшие из амфитеатра, разбились на яростно жестикулирующие группы. Воздух дрожал от смеха, визгливых споров, возмущённых восклицаний. В одном углу вспыхнула ссора, два зрителя уже схватились за грудки. К ним тут же подкатила разношёрстная толпа заводящихся зевак.

Из тени выдвинулась массивная фигура тролля-охранника. Он не сказав ни слова, встал между спорщиками, заслонив их друг от друга глыбистой грудью. Этого оказалось достаточно. Побагровевшие от злости, но недобитые, спорщики разошлись, громко ругаясь, но сохранив и носы, и зубы в первозданном количестве.

В центре зала, на фоне искусственного водопада четыре сирены, в отливающих серебром чешуйчатых одеждах сидели на краю фонтана.

Их голоса сплетались в гипнотическую песню под аккомпанемент двух сатиров, перебирающих струны лир. Зрители, очарованные, пытались подпевать, покачиваясь в такт.

Водяной булькая от восхищения подтянулся ближе к фонтану. Пень в компании с Соловьем-Разбойником дрейфовали к столам с угощениями. Леший беспокойно озирался, ловя обрывки чужих разговоров.

– А вот и ты, мой друг! – раздалось почти над самым ухом.

Леший вздрогнул, мох на плечах встал дыбом. Но окликали не его. Цирцея, уже полностью владея собой, со смехом указывала спутникам на невысокого, неприятного вида мужичка.