Меняя реальность

Одиннадцатый запустил пышные усы в стакан с пивом, деловито помолчал, размазывая по нёбу приятную горечь и наконец-то выдал:

- Да понятия не имею.

- Как это? Он же твой учитель всё-таки.

- Я, знаешь, как-то занят был. – В голосе Одиннадцатого сквозили нотки досады. – Всё-таки не каждый день становишься бесплотным духом, да ещё таким… Чёрным.

- Это гнев? – Догадался Артём.

- Он самый. – Одиннадцатый снова прильнул к стакану и на этот раз надолго. Очень уж нравилось ему взаимодействовать с окружающей средой. Причем, не сонной, фантазийной картиной выдуманных миров, а с самой настоящей реальностью. Томящее нетерпение детской радости бытия скрыть ему не удавалось. Артём наблюдал за происходящим с некой ноткой восхищения, мол какой святой человек, умеет радоваться мелочам.

- Но ты же неизвестно сколько времени провел рядом с Первым и буквально каждому слову внимал. Разве тебе не любопытно кто он такой? – Тёма не унимался, разглядывая маленькие радости Одиннадцатого, но к своему стакану так и не притронулся. – Хотя бы настоящее имя. Или… где он работает?

- Это всё не имеет значения. – Одиннадцатый хмыкнул. – Я за эту неделю кем только не был, какую только роль не брал, а толку? Ты тоже понятия не имеешь кто я такой.

Усатый дядечка на секунду замер, торопливо встал из-за стола, натянул серенькую кепку на голову и спешно удалился в сторону выхода. Синица было порвался следом, но тот жестом приказал оставаться на месте и покинул кафешку. Куда он так внезапно поспешил оставалось загадкой. Сидели они у окна, так что Артём прекрасно видел, как Одиннадцатый, оказавшись на улице, случайно толкнул плечом проходящую мимо девушку и рассеянно заозирался. На его лице отчетливо проступило удивление, дядечка даже принялся хлопать себя по карманам в поисках телефона, вынул его, следом бумажник, обрадовался своим находкам и продолжил перебирать свои ценности. Пока Тёма следил как Одиннадцатый в приступе легкой амнезии мечется на небольшом пяточке пространства, рядом раздался незнакомый голос:

- Вот и ответь на вопрос, кто же перед тобой?

Тёма обернулся. Та самая девушку, которую Одиннадцатый толкнул локтем сидела напротив, на том же месте что до этого занимал усатый дядечка и также проникновенно и размеренно отхлебывала пиво из того же самого стакана.

- Должность, положение в обществе, род деятельности, да даже твоё имя и пол значения не имеют. – Только огонек теплой отеческой заботы оставался на месте. Остальное всё в Одиннадцатом изменилось радикально.

Артём понял что и о Одиннадцатом узнать больше будет просто невозможно. А точнее, узнавать-то и нечего.

Это было странно.

До сих пор, Одиннадцатый словно щадил Тёму, всё время появляясь пред ним в образе мужчины в районе пятидесяти лет, и воспринимался какой-то абстрактной, но всё же личностью с определенными условностями, которые можно было назвать «Одиннадцатый». А теперь… Теперь этому дядечке дольше двадцати пяти не дашь, и дядечкой не назовёшь и вообще неловко как-то стало, словно младшая сестра отчитывает взрослого дяденьку.

- Так ты всё-таки… - Синица закусил губу, судорожно подбирая определения. Отдалившийся от мирской суеты разум, вечно блуждающий где-то в закоулках собственных мыслей, сфокусировался на базовом чуде, игнорируя все прочие чудеса, которые они вершили во сне. Одно дело когда случается команда «уснуть», там вот и сквозь стены ходить можно и интерьеры менять радикальным образом, а в реальности, там где вокруг тебя обыденная бытовая жизнь ходит, просто взять и украсть чье-то тело… И ведь страшно что фантазия и желание попробовать что-то большее занесут так далеко, что вернуться к базовым настройкам командой «проснуться» уже не получится.

Одиннадцатый словно мысли прочел – заулыбался так широко и радостно, что вот-вот на всю кафешку ржать начнет. Женское обличие добавило ему некой эмоциональности – это в сознании Артема тоже отметилось как явный факт.

- Ну неееет. – Замахала руками девушка. – Тут ты замахнулся. Даже боги не могут изменить то, что уже свершилось. Мы с тобой, Артём, просто наблюдатели свершившегося бытия – не более. Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько на самом деле мир большой? - Собеседница меланхолично вздохнула и прильнула к изрядно опустевшей кружке. – Насколько он на самом деле велик? Сколько всего таится в нём? Когда-нибудь осознавал, насколько он на самом деле огромен?

- Ну… - Тёма представил себе планету. Крошечный голубой шарик объятиях усыпанного звездами космоса. Не такой уж и большой, на самом деле. Одинокий серо-голубенький пестрый шарик в космосе.

- Нееет. – Одиннадцатый, а точнее Одиннадцатая, пиво допила, но хмеля не было ни в одном глазу. Очевидно, потому что половину выпил усатый мужчина. Девушка не растерялась, подозвала официанта и заказала ещё. На этот раз в планах было добиться опьянения. – На самом деле, Артём, ты не сможешь это вообразить. По крайней мере так просто. Я вот и понятия не имела, насколько крошечным оказался мой мир. В нем было всего десять улиц, шестьдесят домов, пятьсот человек и две тысячи единиц живности. В моем мире, Артём, отсутствовали леопарды, носороги и остальной миллиард населения, о котором так много говорят. В нём не было даже дальних городов и других стран, что уж говорить о бескрайнем космосе? А существовал он ровно одну неделю. Весь мой мир, Артём, существовал ровно неделю и был наполнен сугубо моим величием и моими переживаниями. Но, самое забавное то, что и проблем, о которых я так переживал, никогда не существовало.

Одиннадцатая замолчала, ссутулившись и обмякнув. Вид приняла меланхоличный, задумчивый и отстраненный. Всё ее естество улетучилось куда-то далеко-далеко, туда, где на просторах вечности существовал отрезок длинною в неделю.

- И мне даже не жаль что он оказался такой маленький и незначительный. Жаль было терять себя. Понимать, что я – это не тот самый приличный джентльмен в хорошем костюме, что у меня ничего, собственно, и нет. И именно отпускать это состояние меня и учил Первый. Поэтому знакомиться было некогда. Но вот, расскажи мне, насколько большой мир у тебя, Артём? Что в нём есть? Какие люди с тобой заговаривают, сколько их в штуках, о чем они с тобой говорят, к чему тебя подводят? А кто из них взаимодействует с тобой максимально близко? Ближе, чем банальное «здравствуйте». В сколько улиц длинной твоя обыденность, какие вещи в ней присутствуют? Вспомни это. Каждую деталь. Людей, транспорт, карандаши и ручки, пролетающих над головой птиц, мелких мошек… Подумай о них. Это и есть твой мир. Такой вот… допустим, шарик. Это мир физический. В нём есть всё, что можно потрогать.

А теперь добавь к нему ещё один шарик, слоем выше, попросторнее – это мир снов. Мир твоей фантазии, твоего взаимодействия мыслью с чужой мыслью. Это всё ещё твой мир, но обратная его сторона. Получается, как шарик внутри шарика. И мы всё ещё говорим о бытие. Твое крошечное бытие. Это твой мир, а не то, что ты почерпнул из средств информации. Все что ты не видишь – лишь фантазия. Оно живет во втором шарике, как гипотетическая возможность. Ей можно даже придать форму… допустим, собаки. Ты будешь знать что где-то в мире есть собака, но никогда в жизни не встретишь ее. Потому что собака гипотетическая. А вот та, что бежит мимо тебя на поводке – она настоящая. И она уже – часть твоего мира, Артём.

И у этой собаки точно такой же мир. С таким же шариком внутри шарика. И у всех остальных собак, кошек, мышей… Вокруг нас сейчас, наверное около сотни животных и у каждого свой отдельный мир. И у собачки, что пробежала, есть ещё и блохи… и у них тоже есть мир. Отдельный, крошечный, но наполненный невероятным объемом событий. Надеждой, риском, свершениями. И длится их мир дольше моего. Представляешь, Артём. У блохи на собачке жизнь длиннее и насыщеннее моей.

И даже у дождевого червя в клумбе огромный необъятный мир. У каждой пролетающей мухи. В данном клочке пространства десять на десять метров, не считая нас двоих, довольно насыщенно кипит жизнь. Здесь и люди, и животные и насекомые. И у каждого из них есть огромный потрясающий мир. Такой, что при желании ты не в силах представить. Ну подумай. Вот они рождаются все одновременно в одно мгновение и начинают двигаться… попробуй уследи за всеми. Да ещё и сроки жизни разные. Нужно всё успеть. Научиться ходить, питаться, добывать пищу, размножаться. Ой, уже кто-то умер. А остальным еще нужно освоить команды, научиться приносить палочку, ловить на лету мошек. И снова кто-то умер, но погоди, они и потомство оставить успели. Помножь всех на два. Те первые все еще развиваются и строят планы, а тебе нужно задуматься о рождении и первых шагах вторых… И это мы еще от физиологии насекомых не успели отойти, а уже голова не вмещает столько событий. А что если они начнут выстраивать между собой отношения чуть сложнее, чем съел – не съел? Еще больше в уме держать нужно… а недомолвки, мечты, желания… Умножай, Артём, всегда на два. Каждую секунду. И не забудь о миллиарде населения и больших миллиардах бактерий здесь, в этом помещении десять на десять.

Мир огромен, Артём. Он по-настоящему огромен. И имеет фрактальную форму. Это вот истина, о которой ученые почему-то не говорят. Возьми нас с тобой, загляни внутрь и окажется мы полны клеток, у которых тоже свои планы. Им нужно питаться полезными веществами и быть здоровыми. Точно также, как и нам. А взгляни на всё с масштабов планеты… как всё бурлит… суетится… Артём, я вот, честно, даже пытаться представить это всё не могу. И ведь мы говорим всего лишь о той части, которую именуют бытиём… даже не касаясь той части, в которой существует мой однонедельный мирок. А там ещё больше… Там всего так много, Тёма… И ты думаешь что осознавая всё это я нашел бы время разузнать о Первом?

Да я… если бы время существовало, я бы сказал, что потратил добрую сотню лет чтобы понять хотя бы какие-то простые истины, не говоря уже о том чтобы в них разобраться… Да это и не важно. Потом становится понятным что вопросы «зачем» и «почему» не дают понимание, а уводят от истины.

Это не жизнь после смерти.

Это сама вечность, Артём.

И её невозможно объять.

Одиннадцатая вздохнула снова, только уже умиротворяюще и спокойно. Теплота наполнила её тело, закружила уютом и благоговением, накрыло тяжестью легкого хмеля. Она смотрела в окно, на торопящихся куда-то людей, как будто действительно пыталась рассчитать вечность, но та бурлила жизнью и спешно передвигала фигурки по своим делам, не желая останавливаться. Возможно, если бы все живое замерло в одно мгновение, Одиннадцатой удалось бы объять разумом хотя бы этот клочок земли, но вселенная не желала поддаваться, подкидывая всё новых и новых персонажей.

- А если добавить ещё бескрайний космос… - Она цокнула по стакану ногтем и пузырьки газа поднялись к белой пенной шапке. – То возникает вопрос. А существует ли он на самом деле? Кто-нибудь его касался? Кто-нибудь был там? Я вот – нет. И ты не был.

- Подожди. – Тёма сдался. Водрузил на стол локти, спрятал лицо в ладони и хорошенько зажмурился. Слишком много мыслей, слишком сложные они и скомканы словно лист бумаги. Никакой логике не поддаются и сталкиваются противоречиями там и тут.

- А чего ждать, Тёма? – Одиннадцатая рассмеялась. – Ты погоди. Я же еще не сказала, что фэнтезийные миры тоже существуют. Как тебе мир с графом Дракулой? А ожившими мертвецами? А где мультяшные звери умеют говорить? Хочешь, сгоняем туда? И ведь там тоже есть существа, Артём… и у них тоже есть свои миры. Просто они не соприкасаются с твоим… Но это же не значит, что собаки, чьи фото ты видел в интернете, и которых не можешь потрогать, не существуют? Просто твой ореол обитания довольно скуден…

- Куда же скуден, я весь город вдоль и поперек обошел и никаких Дракул не видел. – Синица вскинул руки, замахал ими отрицательно, мол хорош уже грузить.

- Ну так у тебя и атрибутики вампирской нет в окружении. Ты же помнишь правила – надо кол осиновый, томный взгляд и длинный плащ. – Она засмеялась, а Артёму сделалось неуютно. – Ты мимо них ходишь, Артём, но ничего не замечаешь, потому что не хочешь замечать. А я могу научить. Научить видеть. А Первый может научить и перемещаться между мирами. Точно также как я сейчас нахожусь здесь, в твоём мире.

В воздухе повисла тишина.

Тонкая ниточка понимания начала брыкаться.