Где найти свою альтушку: гайд для новичков

Не следует воспринимать подобную изменчивость как обязательный признак поверхностности. Возможность свободно пробовать разные способы самовыражения является естественной частью поиска индивидуального стиля. Более того, далеко не каждый человек вообще стремится связывать собственную внешность с определённой культурной принадлежностью.

Тем не менее именно эта гибкость осложняет попытки дать слову «альтушка» точное определение.

Если девушка перестала красить волосы в яркий цвет, означает ли это, что она больше не альтушка? Если она предпочитает обычную повседневную одежду, но продолжает интересоваться альтернативной музыкой, следует ли считать её представительницей соответствующей культуры? А если человек носит характерные аксессуары исключительно потому, что они ему нравятся, но совершенно не интересуется молодёжными сообществами?

На подобные вопросы не существует универсальных ответов, поскольку само обозначение не предполагает единого набора обязательных признаков.

Возможно, наиболее разумным решением будет отказаться от желания непременно классифицировать каждого встреченного человека.

Тем более что для целей нашей книги подобная классификация имеет весьма ограниченное значение.

Предположим, вы познакомились с девушкой, которая нравится вам внешне, разделяет некоторые ваши интересы и с удовольствием поддерживает общение. Разве станет ваше знакомство менее интересным оттого, что она не считает себя альтушкой? И наоборот, если девушка полностью соответствует популярному интернет-образу, но не проявляет к вам никакого интереса, едва ли её культурная принадлежность сможет каким-либо образом изменить ситуацию.

Здесь мы постепенно подходим к главному практическому выводу первой главы.

Альтушка — не отдельный психологический тип, поведение которого можно заранее предсказать по нескольким внешним признакам. Это разговорное обозначение, связанное с определённой современной эстетикой, интернет-культурой и системой общественных представлений. Оно может быть полезным при обсуждении моды или культурных тенденций, но оказывается значительно менее надёжным инструментом, когда речь заходит о конкретном человеке.

Следовательно, поиск девушки альтернативного стиля нельзя свести к поиску носительницы заранее определённого набора качеств. Мы можем выбирать культурные мероприятия, знакомиться с соответствующими сообществами, проявлять интерес к необычной музыке и искусству, но при этом должны оставаться открытыми к тому, что люди внутри любой среды существенно отличаются друг от друга.

Возможно, вам встретится девушка, которая обожает тяжёлую музыку, но терпеть не может аниме. Другая окажется поклонницей японской культуры, предпочитающей совершенно обычную повседневную одежду. Третья будет сочетать мрачную эстетику с любовью к романтической литературе, а четвёртая окажется человеком исключительно практичным, далёким от любых представлений о загадочной и свободолюбивой бунтарке.

Во всех этих случаях речь идёт прежде всего о людях с индивидуальными предпочтениями, а не об ошибках в классификации.

Именно поэтому знакомство с альтушкой начинается не с попытки угадать её характер, а с обыкновенного человеческого интереса.

Можно спросить, что изображено на её значке, какой исполнитель указан на футболке или почему ей понравился определённый необычный аксессуар. При этом полезно помнить, что внешний вид не обязывает человека объяснять свой выбор незнакомцам, а желание начать разговор вовсе не гарантирует заинтересованности собеседницы.

Но если общение всё-таки завязалось, перед вами открывается гораздо более интересная возможность, чем простая проверка соответствия интернет-стереотипам. Вы можете узнать настоящую историю человека, его увлечения, взгляды и представления о жизни.

Иногда эта история окажется совершенно неожиданной.

Вполне возможно, девушка с мрачным макияжем расскажет вам о собственной коллекции комнатных растений, любимом историческом романе или увлечении кулинарией. Возможно, вы обнаружите общую любовь к старым видеоиграм, несмотря на совершенно разные музыкальные предпочтения. Не исключено и то, что ваши интересы почти не пересекутся, зато беседа позволит узнать нечто новое о мире, который прежде казался далёким и непонятным.

Именно такие открытия делают человеческое общение по-настоящему увлекательным.

В конце концов, необычная внешность может стать поводом обратить внимание на человека, но далеко не всегда оказывается причиной, по которой хочется продолжать знакомство. За первоначальным впечатлением постепенно открываются качества, которые невозможно определить по фотографии: умение слушать, чувство юмора, доброта, любознательность, отношение к окружающим и способность находить общий язык.

Конечно, всё это не отменяет эстетических предпочтений. Если вас привлекают девушки с необычными причёсками, тёмным макияжем и ярким индивидуальным стилем, нет никакой необходимости убеждать себя в обратном. Внешняя привлекательность остаётся естественной частью романтического интереса, а желание познакомиться с человеком определённого типажа само по себе не содержит ничего предосудительного.

Важно лишь не путать предпочтение с требованием, а собственную фантазию — с характеристикой незнакомой девушки.

Теперь мы можем подвести итог нашему первому знакомству с альт-культурой, не превращая его в очередную попытку создать универсальное определение.

Современное слово «альтушка» сформировалось в русскоязычной интернет-среде под влиянием более широкого явления, связанного с альтернативной стороной TikTok и переосмыслением уже существующих молодёжных эстетик. Постепенно оно стало обозначать узнаваемый женский образ, а затем приобрело самостоятельную популярность благодаря мемам, шуткам и многочисленным обсуждениям. При этом границы понятия остались размытыми, поскольку внешние признаки не позволяют достоверно судить ни о культурной принадлежности, ни о личных качествах конкретного человека.

Но самое интересное в этой истории заключается даже не в происхождении слова.

За образом современной альтушки скрывается продолжительная история стремления молодёжи к самовыражению, культурным экспериментам и поиску собственного места в обществе. Поколения менялись, музыкальные направления возникали и исчезали, одежда приобретала новые формы, но желание отличаться от окружающих, находить единомышленников и создавать собственные символы оставалось удивительно устойчивым.

Нынешняя альт-эстетика представляет собой лишь одну из современных форм этого гораздо более продолжительного культурного процесса.

И чтобы по-настоящему понять её особенности, нам необходимо обратиться к тем, кто носил чёрную одежду, красил волосы в необычные цвета, слушал непривычную для большинства музыку и вызывал недоумение старшего поколения задолго до появления первых альтушек в TikTok.

В следующей главе мы отправимся в прошлое и познакомимся с панками, готами, эмо и другими представителями альтернативной культуры, чьи визуальные и музыкальные традиции продолжают влиять на современную молодёжную моду.

Вполне возможно, после этого путешествия вы обнаружите, что многие особенности загадочной девушки из начала нашей истории появились значительно раньше, чем вам представлялось.

А заодно поймёте, почему человек, слушающий готик-рок уже несколько десятилетий, может весьма удивиться, когда его назовут альтом исключительно из-за чёрной одежды.Впрочем, окончательно разбираться в подобных тонкостях мы будем уже на следующем этапе нашего знакомства с альтернативной культурой.

Глава 2. От готов и эмо до альтернативного TikTok

Представьте, что у вас появилась возможность отправиться в прошлое, прихватив с собой фотографию современной альтушки. Допустим, на снимке изображена девушка с чёрно-розовыми волосами, выразительными стрелками на глазах, несколькими цепочками на шее и массивными ботинками. На ней свободная футболка поверх полосатого лонгслива, короткая клетчатая юбка, а к сумке прикреплены многочисленные значки с изображениями персонажей из видеоигр и японской анимации. Вполне обычный для современной молодёжной культуры образ, который сегодня едва ли вызовет особенное удивление у человека, регулярно пользующегося социальными сетями.

Теперь попробуем показать эту фотографию представителям разных поколений.

В Лондоне конца семидесятых годов некоторые элементы одежды напомнили бы посетителям панк-концертов о собственных экспериментах с внешностью. Молодые люди начала восьмидесятых, собиравшиеся в мрачных ночных клубах, наверняка обратили бы внимание на макияж и металлические украшения. Поклонники альтернативной музыки девяностых узнали бы знакомые сочетания одежды, а подростки середины двухтысячных, проводившие свободное время на музыкальных форумах и в социальных сетях, вероятно, сочли бы причёску и аксессуары вполне соответствующими моде своего времени.

Самое любопытное заключается в том, что каждый из этих людей оказался бы по-своему прав.

Современная альтернативная эстетика напоминает своеобразный культурный коллаж, собранный из элементов, появившихся в разное время и при совершенно разных обстоятельствах. В одном образе могут сочетаться приметы панк-моды, готического рока, эмо-культуры, уличной одежды девяностых и визуальных традиций интернета. Причём сами обладательницы подобного стиля далеко не всегда интересуются историей каждого элемента своего гардероба, подобно тому как человек может носить джинсы, не задумываясь об их происхождении.

Однако понимать эту историю чрезвычайно полезно, особенно если вы действительно хотите познакомиться с альтернативной культурой, а не просто научиться отличать один необычный макияж от другого.

Дело в том, что за большинством эстетических направлений стоят настоящие люди, музыкальные сообщества, художественные идеи и общественные обстоятельства. Некоторые субкультуры возникали как протест против существующих порядков, другие формировались вокруг музыки, третьи становились пространством, в котором молодёжь могла свободнее выражать собственные переживания. Со временем их внешние символы выходили за пределы первоначальных сообществ, приобретая новые значения и привлекая людей, совершенно не знакомых с исходными культурными традициями.

Поэтому, прежде чем рассматривать современную альтушку как самостоятельное интернет-явление, нам стоит совершить небольшое путешествие по нескольким десятилетиям альтернативной культуры.

И начнём мы с эпохи, когда булавка на одежде могла восприниматься не просто как средство починки, а как вполне убедительное заявление о несогласии с окружающим миром.

Когда молодёжь решила больше не быть послушной

В середине семидесятых годов прошлого века западная популярная музыка переживала интересный период. Крупные рок-группы собирали огромные аудитории, записывали технически сложные композиции и превращали выступления в масштабные зрелища. Для многих поклонников подобное развитие музыкальной индустрии было естественным признаком успеха, но некоторые молодые люди постепенно начали воспринимать рок как слишком дорогой, самодовольный и далёкий от их повседневной жизни.

Параллельно в Великобритании накапливались экономические и социальные проблемы. Безработица, классовые противоречия и неуверенность в будущем особенно болезненно воспринимались молодёжью, которая не видела для себя привлекательных перспектив. В США, прежде всего в Нью-Йорке, существовала собственная независимая музыкальная среда, участники которой экспериментировали с простым, энергичным звучанием и стремились отказаться от излишней концертной помпезности.

Именно на пересечении подобных обстоятельств сформировался панк-рок.

Нельзя указать одного человека, который в определённый день придумал панк, хотя история массовой культуры любит приписывать подобные достижения отдельным знаменитостям. Американская и британская сцены развивались во взаимодействии, но обладали собственными особенностями. В Нью-Йорке важную роль сыграли Ramones, Television, Patti Smith и другие исполнители, связанные с клубной и независимой музыкальной средой. В Великобритании движение приобрело особенно заметный общественный резонанс благодаря Sex Pistols, The Clash и целому ряду других коллективов.

Панк предложил слушателям идею, привлекательность которой трудно переоценить: чтобы создавать собственную музыку, необязательно быть виртуозом, обладать дорогими инструментами или получать разрешение от представителей индустрии. Гораздо важнее было иметь желание высказаться и готовность действовать самостоятельно.

Постепенно вокруг этой установки сформировался принцип, известный как Do It Yourself, то есть «сделай сам».

Он распространялся далеко за пределы музыкального творчества. Молодые люди самостоятельно организовывали концерты, выпускали небольшие журналы, создавали обложки для записей и переделывали одежду. Рваные футболки, металлические цепи, английские булавки и грубые ботинки становились частью визуального языка, демонстрировавшего пренебрежение к общепринятым представлениям об аккуратности и привлекательности.

Если традиционная мода предлагала покупателю выглядеть красиво и респектабельно, панк зачастую поступал совершенно противоположным образом. Одежда могла быть намеренно повреждена, украшена провокационными надписями или собрана из предметов, которые прежде никто не подумал бы использовать в качестве модных аксессуаров.

При этом панк-мода не была однородной. Некоторые люди выглядели вызывающе, другие предпочитали гораздо более сдержанную одежду, а характерные высокие ирокезы, которые сегодня прочно ассоциируются с панками, не являлись обязательным атрибутом каждого участника раннего движения.

Особое место в истории панк-эстетики заняли британский дизайнер Вивьен Вествуд и Малкольм Макларен. Их совместные проекты, включая знаменитый магазин на лондонской Кингс-роуд, способствовали распространению провокационной одежды и превращению панк-образов в заметное явление моды. Однако считать их единственными создателями панк-стиля было бы историческим упрощением, поскольку соответствующие идеи одновременно развивались среди музыкантов, художников и молодых людей по обе стороны Атлантики.

Здесь мы впервые сталкиваемся с противоречием, которое впоследствии неоднократно повторится в истории альтернативной культуры.

Движение, первоначально выражавшее недовольство массовым обществом, постепенно само становится привлекательным для коммерческой индустрии. Необычная одежда начинает продаваться в магазинах, музыкальные группы заключают контракты, а символы протеста превращаются в узнаваемые элементы модного гардероба.

То, что вчера воспринималось как вызов общественным нормам, завтра может оказаться на витрине дорогого бутика.

Для современной альт-эстетики панк оставил огромное наследие. Металлические украшения, цепочки, декоративные булавки, клетчатые ткани, необычные причёски и сочетание грубых вещей с более привычной одеждой продолжают воспроизводиться в новых культурных обстоятельствах.

Но главным наследием панка стала, пожалуй, не конкретная одежда, а сама идея самостоятельного создания собственного образа. Человек получил право экспериментировать, переделывать существующие вещи и не стремиться к обязательному соответствию массовым стандартам красоты.

Впрочем, далеко не всех представителей молодого поколения привлекали агрессивная энергия и политическая резкость панк-рока. В конце семидесятых и начале восьмидесятых на его основе стали развиваться другие музыкальные направления, некоторые из которых предложили совершенно иное эмоциональное настроение.

И именно здесь на историческую сцену выходят люди, чьи фотографии до сих пор регулярно появляются в подборках альтернативной эстетики.

Готы: красота по другую сторону света

Если попросить случайного прохожего описать представителя готической субкультуры, он, скорее всего, вспомнит чёрную одежду, бледное лицо, тёмный макияж и увлечение чем-нибудь мрачным. Возможно, к этому набору добавятся кладбища, старинные замки, вампиры и литературные произведения, в которых герои испытывают явно недостаточно положительных эмоций.

Подобные ассоциации возникли не случайно, однако история готической культуры значительно сложнее набора популярных стереотипов.

Музыкальные корни готического движения находятся в британской постпанк-сцене конца семидесятых и начала восьмидесятых годов. После первоначального взрыва панк-рока многие музыканты начали экспериментировать с новыми формами звучания. Одни обращались к электронной музыке, другие создавали более сложные ритмические структуры, третьи исследовали тревожные, меланхоличные и атмосферные композиции.

Постепенно сформировалась среда, из которой впоследствии выделился готик-рок.

Среди музыкантов, оказавших влияние на его становление, обычно называют Siouxsie and the Banshees, Bauhaus, The Cure, а также другие коллективы британской постпанк-сцены. При этом не все перечисленные исполнители считали себя представителями отдельного готического направления, да и музыкальные границы между стилями в тот период ещё оставались достаточно подвижными.

Особое место в истории жанра занимает композиция Bauhaus «Bela Lugosi's Dead», выпущенная в 1979 году. Её название отсылает к актёру Беле Лугоши, прославившемуся исполнением роли графа Дракулы в классическом фильме ужасов 1931 года. Протяжённое, необычное для традиционной рок-музыки звучание композиции, мрачная атмосфера и театральность исполнения сделали её одним из важнейших ориентиров раннего готик-рока.

Впрочем, утверждать, будто вся готическая культура возникла исключительно благодаря одной песне, было бы неправильно. Формирование субкультуры происходило постепенно, под влиянием целого ряда музыкальных и художественных явлений.

К началу восьмидесятых годов в Великобритании уже существовала заметная среда поклонников соответствующей музыки и эстетики. Одним из наиболее известных мест её развития стал лондонский клуб Batcave, открывшийся в 1982 году. Его посетители создавали необычные образы, сочетая панк-одежду, театральный грим, элементы глэм-рока и мрачную романтическую символику.

Само название клуба, которое можно перевести как «Пещера летучих мышей», прекрасно передавало характер атмосферы, привлекавшей туда молодую публику.

Представьте небольшое помещение, наполненное музыкой, искусственным дымом и людьми, внешний вид которых мог бы вызвать неподдельный ужас у консервативного британского чиновника. Причудливые причёски, чёрные кружева, кожаные вещи, металлические украшения и выразительный макияж создавали особую театральную среду, где необычность становилась не недостатком, а естественной частью коллективной эстетики.

Однако воспринимать подобные клубы исключительно как собрания поклонников мрачных костюмов было бы несправедливо. Они служили пространствами для общения, музыкальных открытий и художественных экспериментов, объединяя людей, которые чувствовали себя чужими в более привычной общественной среде.

Именно поэтому готическую субкультуру нельзя сводить к чёрной одежде.

Её эстетика складывалась под влиянием музыки, готической литературы, кинематографа ужасов, романтического искусства и различных исторических представлений о красоте. Здесь могли сочетаться образы викторианской эпохи, театральная выразительность, элементы панка и современные художественные эксперименты.

Со временем готическая среда стала значительно разнообразнее. Возникали различные музыкальные направления и стилистические течения, а сама субкультура распространялась далеко за пределы Великобритании. Сегодня готические сообщества существуют в разных странах, объединяя людей самых разных возрастов.

При этом далеко не каждый человек, предпочитающий мрачную эстетику, является представителем готической субкультуры. Подобное различие особенно важно учитывать, когда речь заходит о современной альт-моде.

Девушка может носить чёрное кружевное платье, использовать тёмную помаду и фотографироваться на фоне старинной архитектуры, но при этом совершенно не интересоваться готик-роком. Для неё подобная одежда может быть исключительно способом художественного самовыражения, не связанным с конкретным музыкальным сообществом.

И наоборот, человек, много лет слушающий Bauhaus или The Sisters of Mercy, вовсе не обязан каждый день выглядеть так, будто собирается на съёмки фильма о вампирах.

С современной альт-эстетикой готическую культуру объединяет прежде всего любовь к выразительным контрастам, необычным украшениям и возможности создавать индивидуальный образ. Однако между ними остаётся принципиальное различие: историческая готическая субкультура формировалась вокруг определённой музыкальной среды, тогда как современный альт-стиль способен существовать независимо от неё.

Ещё один распространённый стереотип касается характера самих готов. Из-за мрачной символики их порой представляют исключительно угрюмыми, замкнутыми и постоянно печальными людьми. Однако любовь к печальной музыке или готическому искусству вовсе не позволяет делать выводы о психологическом состоянии человека.

Человек, получающий удовольствие от фильмов ужасов, необязательно мечтает столкнуться с подобными событиями в действительности. Точно так же поклонник трагической литературы не обязан проводить собственную жизнь в непрерывном отчаянии.

Поэтому, если вам когда-нибудь встретится девушка с готической внешностью, совершенно необязательно начинать разговор с рассуждений о смерти, одиночестве и бессмысленности человеческого существования. Вполне возможно, гораздо более интересной темой окажется новая игра, недавно прочитанная книга или невероятно смешная история, случившаяся с ней по дороге на работу.

А теперь перенесёмся в другую культурную среду, где музыка стала способом выражать переживания, которые прежде далеко не всегда приветствовались в агрессивном мире хардкор-панка.

Эмо: когда чувства перестали скрывать

В массовом представлении эмо — это подросток с длинной косой чёлкой, закрывающей один глаз, чёрно-розовой одеждой, многочисленными значками и чрезвычайно серьёзным отношением к собственным переживаниям. Именно такой образ особенно хорошо знаком людям, чья молодость пришлась на середину двухтысячных годов.

Однако исторически эмо начиналось совсем иначе.

Корни музыкального направления уходят в американскую хардкор-панк-сцену середины восьмидесятых годов, прежде всего в Вашингтон. Хардкор отличался энергичным, зачастую жёстким звучанием, а его тексты нередко затрагивали общественные и политические проблемы. На этом фоне некоторые музыканты начали уделять больше внимания личным переживаниям, эмоциональным конфликтам и внутреннему миру человека.

Среди коллективов, связанных с ранним становлением эмо, особое место занимают Rites of Spring и Embrace. Именно вокруг подобных исполнителей закреплялось обозначение emotional hardcore, которое постепенно сократилось до привычного слова emo.

При этом сами музыканты не всегда одобряли подобную классификацию. Для них эмоциональность была естественным свойством музыки, а не признаком особого жанра, требующего отдельного названия.

В течение девяностых годов эмо развивалось, взаимодействуя с независимым роком, панк-музыкой и другими направлениями. Появлялись новые исполнители, изменялось звучание, расширялась аудитория. К началу двухтысячных некоторые связанные с эмо группы добились заметного коммерческого успеха, вследствие чего термин постепенно вышел за пределы музыкальной среды.

Именно тогда произошло превращение, особенно важное для нашей истории.

Эмо начали воспринимать не только как музыкальное направление, но и как самостоятельную молодёжную субкультуру с узнаваемой внешностью. В массовой культуре закрепились образы подростков с длинными чёлками, узкими джинсами, кедами, тёмной подводкой и яркими аксессуарами.

Среди наиболее известных коллективов, ассоциировавшихся с соответствующей волной молодёжной культуры, были My Chemical Romance, Fall Out Boy, Taking Back Sunday и другие исполнители. Впрочем, музыкальная принадлежность отдельных групп неоднократно становилась предметом споров, поскольку популярный образ эмо объединял гораздо более широкий круг музыки, чем первоначальное жанровое определение.

Для многих подростков двухтысячных подобные группы становились важной частью взросления. Их песни помогали находить слова для переживаний, которые трудно обсуждать с родителями, учителями или одноклассниками. Одиночество, непонимание, влюблённость, разочарование и поиски собственного места в мире превращались в темы, вокруг которых возникали сообщества единомышленников.

Здесь необходимо понимать, что эмоциональная направленность музыки вовсе не означала обязательной склонности её слушателей к депрессии или другим психологическим проблемам. Массовые представления об эмо нередко строились на карикатурных образах, преувеличивавших отдельные черты молодёжной культуры и игнорировавших многообразие реальных людей.