Китти и Джефф: Новое приключение!

Артём Никифоров

Китти и Джефф: Новое приключение!

Предисловие от автора

Привет, друзья!

Я снова здесь, и снова с книгой – но на этот раз всё будет немного иначе.

Вы помните историю про Закулисье? Про жёлтые стены, бесконечные уровни и ту самую битву, где мы разрушили его Сердце? В той истории было много героев: Артём, Джульетта, Алан, Андрей, Ксюша… но были и двое других. Те, кого мы встретили в самом сердце кошмара и кто прошёл с нами до конца.

Китти и Джефф.

После всего, что случилось, я долго не мог выбросить их из головы. Куда они пропали? Что с ними стало? Вернулись ли они домой? И что такое «дом» для того, кто побывал монстром в мире, которого не должно было быть?

Эти вопросы не давали мне покоя. И тогда я сел и начал писать. Не про себя, не про команду Артёма – а про них. Про их тихое возвращение. Про их поиск друг друга в мире, который кажется таким обычным, но таит в себе столько неизведанного.

Эта книга – не продолжение моих приключений. Это отдельная история, спин-офф, если хотите. История о том, что происходит после конца. О том, как жить, когда самое страшное приключение уже позади, а самое важное – только начинается.

Здесь не будет пирамидок «ИиРЦ» и голоса Спенсера. Не будет силы Создателя и порталов. Но будет нечто не менее важное: два героя, одна память и долгая дорога к встрече, которую они заслужили.

Надеюсь, вам понравится.

И помните: даже в самом обычном мире можно найти настоящее приключение. Особенно если искать его вместе.

Артём Никифоров

Предисловие

Иногда самые невероятные истории начинаются там, где заканчиваются другие.

Вы наверняка слышали ту историю – про мальчика с силой Создателя, про его друзей, про Закулисье и взорвавшуюся колбу. Её рассказывают по-разному: кто-то шепчет как страшную сказку, кто-то не верит вовсе. Но я знаю, что она правдива. Потому что я был там. Нет, я не Артём, не Джульетта и не Алан. Я – тот, кто наблюдал. Тот, кто запоминал.

А ещё я знаю, что у той истории было продолжение. Тихий, почти незаметный эпилог о двух существах, которых все забыли первыми.

После взрыва все разошлись по своим мирам. Артём и его команда – в свой. А двое других – Китти и Джефф – в свой. Они вернулись не героями, не победителями. Они вернулись просто… собой. Такими, какими были до того, как попали в жёлтый кошмар.

Но как быть собой, если ты несколько веков (или минут? время в Закулисье течёт странно) был кем-то другим? Как найти того, с кем прошёл через ад, если ты не знаешь, как он выглядит в этом мире?

Эта книга – не о подвигах. Не о битвах с боссами и не о разрушении реальностей. Она о поиске. О тихом голосе в толпе. О зелёном скейте во дворе. О том, как две тени, оставшиеся от великого приключения, пытаются найти друг друга в мире, который считает их обычными.

Я буду рассказывать эту историю так, как слышал её – отголосками в пустых коридорах, шёпотом на ветру, случайными обрывками фраз. Я не знаю всех деталей. Но я знаю, что она стоит того, чтобы её рассказали.

Итак, начнём с самого простого. С утра. С тихой комнаты. С одного из тех, кого все когда-то боялись, а теперь даже не замечают.

Готовы? Тогда вперёд.

Глава 1. Жизнь после мук

Два месяца. Ровно шестьдесят один день с тех пор, как жёлтый мир растворился, а его швырнуло обратно в привычное, тесное пространство собственного тела.

Раймонд стоял у зеркала в ванной, чистя зубы механическими движениями. Водяная пена на губах, запах мятной пасты, звук щётки по эмали – всё было знакомо до тошноты. Всё было «как раньше». Вот только раньше не было этой тяжёлой, плотной тишины внутри. Тишины, в которой эхом отдавались воспоминания, не принадлежащие этой жизни.

Он сплюнул, поднял голову и встретился с собственным взглядом в зеркале. Бледное лицо, серые глаза, длинные чёрные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке. Он поправил сползший вбок чёрный свитер, лямка белой майки обнажила ключицу. «Опять перепутают», – безучастно подумал он.

Из кухни донёсся запах подгоревшей яичницы и голос матери:

– Раймонд! Завтрак! И волосы убери, а то как девчонка!

Он ничего не ответил, только вздохнул. «Как девчонка». Эту фразу он слышал ежедневно. Раньше она заставляла его сжиматься внутри, желая провалиться сквозь землю. Теперь она отскакивала, как горох от стены. После того, как тебя называли «сущностью», «монстром» и «Китти», ярлык «девчонки» казался детской игрой.

Он прошёл на кухню, сел за стол, отодвинул тарелку с пережаренными яйцами. Отец, уткнувшись в газету, пробормотал:

– Опять в этом своём свитере. Купил бы что-нибудь нормальное.

– Удобно, – тихо ответил Раймонд, даже не поднимая глаз.

В этой жизни всё было про «удобно» и «нормально». Удобная одежда. Нормальная причёска. Нормальные разговоры о погоде, оценках и соседях. Никто здесь не говорил о квантовых принципах работы игровых центров, не спорил о природе реальности и не сражался с боссами в белоснежных беседках. Здесь пили чай и жаловались на цены.

Он проглотил кусок хлеба, чувствуя, как он комом встаёт в горле. Школа. Сегодня пятница, последний урок – химия. Миссис Элберт с её монотонным голосом, запахом реактивов и вечной пылью на стёклах колб. Колбы… Он резко отпил воды, чтобы прогнать образ огромной, трескающейся пробирки с зелёной жидкостью.

– Ты чего такой блёклый? – спросила мать, ставя перед ним стакан сока. – Опять за книгами ночью сидел?

– Да, – солгал он. Не книги. Сны. Сны о бесконечных коридорах и о том, что он там не один.

После завтрака он взял свой потрёпанный рюкзак и вышел из дома. Воздух был прохладным, пахло асфальтом и опавшими листьями. Обычный осенний день в обычном спальном районе.

По дороге в школу его обогнала группа одноклассников. Они громко смеялись, пихали друг друга.

– Смотрите, это Раймонд! Эй, Раймонд, ты сегодня в юбке? – крикнул один, и все загоготали.

Раймонд просто опустил голову и ускорил шаг. Раньше бы горели щёки, сжимались кулаки. Сейчас было лишь глухое раздражение. Они не знали. Они не знали, что этот «странный парень», над которым они смеются, когда-то был существом, способным телепортироваться и выдерживать падение с трёхметровой высоты. Что он сражался плечом к плечу с теми, кого они назвали бы сумасшедшими или героями. Что у него есть друг, который, возможно, сейчас так же идёт в свою школу, так же слушает глупые шутки и так же носит в себе память о другом мире.

Школа встретила его гулом голосов, скрипом дверей, запахом чистящих средств. Он прошёл к своему шкафчику, уткнулся лбом в холодный металл. Здесь, в этой обыденности, его прошлое казалось бредом. Но оно было реальнее, чем всё вокруг. Потому что оно изменило его навсегда.

Уроки текли медленно, как густой сироп. Алгебра, литература, физкультура… Он выполнял задания механически, его мысли были далеко. Он ловил себя на том, что ищет в толпе учеников кого-то… другого. Кого-то, чей взгляд не будет пустым. Кто, может быть, тоже смотрит на мир как на декорации после того, как увидел, что стоит за ними.

Но вокруг были просто дети. Они волновались из-за контрольных, сплетничали, строили планы на выходные. Их миры ограничивались стенами школы, экранами телефонов и границами города.

Его мир был бесконечно больше. И бесконечно пустее. Потому что в нём не хватало одного-единственного плюшевого задиры.

После школы он не пошёл домой. Он пошёл в парк, сел на пустую скамейку у пруда, достал из рюкзака блокнот. Он не писал стихи или дневник. Он рисовал. Тонкими, нервными линиями выводил то, что не мог вывести из памяти: схему уровней Закулисья, силуэт огромной чёрной фигуры с щупальцами, маленького зелёного динозавра в очках.

Люди проходили мимо, бросали на него curious взгляды. «Чудак», – наверное, думали они. Он был чудаком. Чудаком, застрявшим между двумя жизнями, не принадлежащим ни одной из них полностью.

Когда стемнело, он пошёл домой. Дома его снова ждали упрёки по поводу внешнего вида, вопросы об оценках, тихий ужин перед телевизором. Он отмалчивался, глядя в тарелку, но видел перед собой не суп, а бесконечные жёлтые стены.

Лёг спать рано. Перед сном он, как всегда, посмотрел в тёмный квадрат окна и прошептал в никуда, в надежде, что эти слова каким-то чудом долетят туда, куда нужно:

– Я здесь, Джефф. Где бы ты ни был. Я ищу.

И заснул, зная, что его снова ждут сны. Но теперь это были не просто кошмары. Это были ориентиры. Напоминание о том, что его настоящая жизнь, его настоящее приключение – не здесь. Оно где-то там, за углом, в другом таком же потерянном человеке, и оно ждёт, когда их пути наконец пересекутся.

Жизнь Раймонда текла по расписанию, как по рельсам.

Утро.

Подъём в семь. Душ, где он всегда стоял под струёй воды чуть дольше, чем нужно, пытаясь смыть с себя не грязь, а остаточное ощущение иной плотности, другого веса тела. Одевание. Чёрный свитер, тёмные джинсы, кроссовки. Попытка зачесать длинные волосы так, чтобы они меньше привлекали внимания. Безуспешно. Завтрак под тихое бормотание радио. Отец говорил о работе, мать – о предстоящих покупках. Раймонд кивал, не вслушиваясь. Его мысли были заняты другим расписанием – тем, что он составил в своей голове. Сегодня – район у реки. После школы. Проверить скейт-парк.

Дорога в школу.

Он шёл одним и тем же маршрутом, но каждый раз смотрел по сторонам с новым, пристальным вниманием. Он изучал лица прохожих. Слушал обрывки разговоров. Внимание его цепляли мальчишки-подростки, особенно те, что были невысокого роста, с дерзкой осанкой. Он искал не просто человека – он искал манеру. Ту самую браваду, которая не гасла даже в аду Закулисья. Он ловил себя на том, что замирает, услышав громкий смех или щелчок пальцев. Но это никогда не было тем смехом. Не тем щелчком.

Школа.

Уроки проходили мимо него, как титры в немом кино. Он сидел за последней партой, подперев голову рукой, и смотрел в окно. Учителя давно махнули на него рукой – тихий, не вызывающий проблем, странноватый ученик со средними оценками. Одноклассники не трогали его, но и не замечали. Он был частью пейзажа – высокой, бледной тенью в углу класса.

Обеденный перерыв.

Он не шёл в столовую. Он выходил на пустой задний двор школы, садился на холодные ступеньки пожарного выхода и доставал из рюкзака яблоко или бутерброд. Он наблюдал. Наблюдал, как другие ученики общаются – громко, эмоционально, с жестами. Он анализировал их динамику, пытаясь представить, как бы в эту группу вписался Джефф. Наверное, он был бы в центре. Шутил. Привлекал внимание. Он был бы заметен, – думал Раймонд с горьковатой надеждой. Значит, его должно быть легче найти.

После школы.

Это было его временем. Он не шёл сразу домой. Он осуществлял свой план поиска.

Понедельник: центральная улица, кафешки у кинотеатра. Он просиживал час за стаканом воды, наблюдая за потоком людей.

Вторник: старый парк с ржавыми качелями. Там иногда собирались местные тусовки.

Среда: библиотека. Странное место для поиска Джеффа, но Раймонд проверял отдел фантастики и комиксов – вдруг?

Четверг: район стадиона. Шум, движение, спорт.

Пятница: скейт-парк на окраине. Это место казалось самым вероятным. Он садился на бордюр и часами смотрел, как парни катаются на досках. Его взгляд выискивал не мастерство, а стиль. Ту самую показную, весёлую дерзость. Он видел много скейтеров – умелых, злых, сосредоточенных. Но ни у одного не было той особой, глупой и отчаянной харизмы, которую он помнил.

Дом.

Вечера были самыми тяжёлыми. Давление обычной жизни сжимало его с новой силой.

– Раймонд, что с тобой? Ты будто не здесь, – говорила мать за ужином.

– Устал, – отмахивался он.

Он выполнял домашние задания, смотрел с родителями телевизор, уходил в свою комнату. Там он садился за стол и снова рисовал. Он рисовал карты, схемы, лица. Он боялся забыть детали. Боялся, что память начнёт стираться, как сон, и единственное доказательство его истинной жизни исчезнет.

Ночь.

Перед сном он проводил ритуал. Открывал окно, впуская холодный воздух, и смотрел на звёзды, которых почти не было видно из-за городской засветки.

– Я здесь, – повторял он шёпотом. – Я всё помню. И я найду тебя.

Потом ложился и ждал снов. Иногда это были кошмары – падение, крики, жёлтые стены, смыкающиеся вокруг. Иногда – хорошие воспоминания. Молчаливое понимание в глазах Артёма. Громкий смех Джульетты. И – реже всего, но ценнее всего – ощущение рядом такого же потерянного, нелепого, но невероятно верного существа. Джеффа.

Так проходили дни. Недели. Раймонд жил в двух режимах одновременно: внешне – тихий, неприметный подросток; внутренне – искатель, хранитель памяти, человек на миссии. Он искал не просто друга. Он искал часть себя, оставшуюся в другом измерении. И эта цель, тихая и отчаянная, была единственным, что не давало ему окончательно раствориться в серой обыденности мира, который называл себя единственной реальностью.

Школа, дом, город – всё это было полем для исследования. Раймонд выработал систему, почти научный метод. Его мозг, привыкший анализировать пространства Закулисья, теперь изучал мир подростков с холодной, отстранённой точностью.

Социальный код.

Он наблюдал. Наблюдал, как его одноклассники разбивались на пары, как менялись их голоса, когда они говорили с объектом симпатии, как они обсуждали чью-то внешность, жесты, намёки. Для Раймонда это было как наблюдать за сложным, но бессмысленным ритуалом неизвестного племени. Он не чувствовал ничего, кроме лёгкого недоумения. Зачем тратить столько энергии? – думал он, слушая, как его сосед по парте весь урок строчит любовную записку. Энергия – это то, чего ему постоянно не хватало. Её хватало только на одно: на поиск.

Однажды к нему подошла девушка из параллельного класса, рыжеволосая и смешливая.

– Раймонд, ты такой загадочный. Ни с кем не гуляешь. Тебе никто не нравится? – спросила она, игриво подмигивая.

Он посмотрел на неё своими спокойными, серыми глазами и честно ответил:

– Нравиться? В смысле? Мне нравится тишина. И зелёный цвет.

Девушка смутилась, хихикнула и убежала к подругам, что-то возбуждённо шепча. Раймонд не понял причину её реакции. Он просто констатировал факт. Зелёный действительно нравился ему. Он напоминал о Джеффе.

Семья.

Дома давление было иным, но столь же чуждым. За ужином мать спросила:

– В школе девочки есть? Может, пригласишь кого в гости?

Он медленно прожевал кусок картофеля.

– Зачем? – спросил он искренне. – У меня есть… дела.

– Какие дела? Уроки? Тебе бы живого общения, – вздохнул отец.

Раймонд промолчал. Какое общение может быть живее, чем связь с тем, кто прошёл с тобой сквозь ад? Он снова почувствовал ту глухую стену между ними. Они хотели для него «нормального» будущего. А его будущее, его настоящее – было там, в прошлом, с другим потерянным мальчишкой, чьё лицо он никогда не видел.

Ритуалы памяти.

Каждую ночь он выполнял ритуал. Открывал коробку из-под обуви, спрятанную на антресоли. В ней лежали «улики»: тот самый желтоватый камешек, несколько рисунков – схема уровней, силуэты. И новая находка – ярко-зелёная подшипниковая крышка от скейта, найденная у бордюра в скейт-парке. Он брал её в руки, ощущал холод металла. Это был его якорь. Напоминание, что он ищет не призрак, а кого-то реального, кто, возможно, так же ищет зелёные следы в этом мире.

Сны и реальность.

Сны стали чёткими. Он не просто блуждал по жёлтым коридорам. Теперь он там искал. Обходил уровень за уровнем, заглядывал в каждый угол, слушал каждый шорох, надеясь услышать писклявый голос: «Йоу, Китти! Здесь!». Он просыпался с чётким чувством направления, как будто во сне ему давали подсказку. Однажды он проснулся с уверенностью, что должен проверить старый, заброшенный крытый рынок на окраине. Он провёл там всё субботнее утро, обходя пустые павильоны, вслушиваясь в эхо своих шагов. Джеффа там не было. Но была странная, знакомая тишина, похожая на тишину уровня 0. Он сел на пол в самом центре пустого зала, закрыл глаза и просто был. В этой тишине он чувствовал себя менее одиноким.

Новый план.

Обыскав все очевидные места, Раймонд понял: Джефф, если он здесь, тоже скрывается. Как и он. Два призрака из одного кошмара не будут светиться в толпе. Он сменил тактику. Теперь он искал не дерзкого парня, а аномалии. Места, которые казались выпавшими из реальности: заброшенные стройки, подземные переходы с странной акустикой, старые заводские корпуса. Места, которые могли бы напомнить о Закулисье. Он бродил по ним, оставляя едва заметные метки – три прямые линии, похожие на когти, мелом или углём. Знак Китти. Надеясь, что если Джефф увидит, то узнает.

Однажды, возвращаясь из такой вылазки, он прошёл мимо открытого окна кафе. Оттуда доносился громкий, заразительный смех. Раймонд замер. В этом смехе было что-то… знакомое. Не тембр, а энергия. Та самая, бесшабашная, нарочитая. Сердце его ёкнуло. Он вжался в стену и стал наблюдать.

За столом сидела компания парней. Они что-то оживлённо обсуждали, жестикулировали. Один из них, низкорослый, в красной толстовке, что-то рассказывал, размахивая руками, и снова рассмеялся. Раймонд не видел его лица, только затылок с короткими каштановыми волосами. Он простоял так десять минут, пока компания не собралась уходить. Парень в красном повернулся…

И Раймонд увидел его лицо. Загорелое, весёлое, с карими глазами. Никаких солнцезащитных очков. Никакой особой дерзости во взгляде. Просто обычный паренёк.

Разочарование было горьким, как полынь. Раймонд отвернулся и пошёл прочь, сжав руки в карманах. Он ошибся. Опять.

Но когда он пришёл домой и лёг в кровать, в голове засел тот самый смех. Он был почти правильным. Почти.

Значит, он на верном пути. Джефф где-то рядом. Его смех живёт в этом мире. Осталось лишь услышать его в нужном месте, в нужное время.

Раймонд закрыл глаза. Завтра он продолжит. Потому что другого выбора у него не было. В этом и заключалась его жизнь теперь – бесконечный, тихий поиск отголоска в шумном, равнодушном мире.

Глава 2. Джефф

Понедельник, школа. Раймонд стоял у своего шкафчика, уткнувшись лбом в холодный металл.

Он пытался сосредоточиться на дыхании. План был таким: сегодня обойти все скейт-шопы в радиусе пяти остановок. Может, Джефф покупал там подшипники или доски. Может, кто-то его помнил по стилю…

Мысли путались, были разбитыми. Он не спал ночью, опять из-за снов. Жёлтые коридоры, бесконечность, чувство, что за углом должен быть кто-то. Незнакомый, но родной.

Внезапно сбоку послышался отрывистый скрежет, и Раймонд инстинктивно прижался к шкафчику. Рядом с ним развернулся на пятой точке зелёный скейт с потертой наклейкой ухмыляющегося черепа. А на нём – парень.

Невысокий, загорелый, в красной кофте с белыми брызгами. Короткие каштановые волосы торчали в разные стороны, а на носу – тёмные солнцезащитные очки.

Парень щёлкнул пальцами. Звук был резким, отрывистым в утренней тишине.

– Йоу! – голос его был громким, чуть писклявым, с нарочитой крутизной. – Не видел раньше. Новенькая? Я – Джефф. Местный король этого трека.

Раймонд молчал, просто смотрел. Сердце забилось где-то в висках. Скейт. Зелёный. Щелчок пальцев. Имя.

Совпадение? Слишком много совпадений.

Джефф, видимо, принял молчание за робость и решил усилить напор. Он соскочил с доски, ловко поймал её рукой и прислонился к соседним шкафчикам.

– Могу прокатить, если что, – сказал он, ухмыляясь. – Девчонкам обычно нравится. Твои волосы… классные, кстати. Длинные.

Раймонд чувствовал, как краска заливает его щёки. Он ненавидел этот момент. Всегда ненавидел. Он медленно выпрямился, оторвавшись от шкафчика. Его голос, когда он заговорил, прозвучал тихо, но очень чётко, без обычной дрожи:

– Я не девчонка. Я мальчик.

Улыбка на лице Джеффа застыла, потом медленно сползла, как маска. Его брови поползли вверх. Солнцезащитные очки сползли на кончик носа, и Раймонд увидел его глаза – карие, широко распахнутые от шока и полного, абсолютного недоумения.

– Чего?! – выдохнул Джефф, и его писклявый голос сорвался на фальцет. – Ты… Ты шутишь? Но волосы… и всё…

Раймонд не отвечал. Он смотрел. Смотрел на этот шок, на эту утрату всех опор. Не просто смущение парня, который ошибся. Глубже. Та растерянность, что бывает, когда рушится вся картина мира. Та самая, что была у него, когда он впервые осознал себя в теле Китти.

И вдруг в голове Раймонда всё сложилось. Не плавно, а ударом.

Щелчок пальцев. Тот щелчок, который он слышал во сне. Зелёный цвет. Его цвет. Дерзкий, громкий тон, прикрывающий неуверенность. И этот шок сейчас – шок от того, что всё не так, как кажется.

Словно кто-то щёлкнул выключателем в его сознании. Перед глазами промелькнул образ: не парень перед ним, а маленький, зелёный, плюшевый задира в солнцезащитных очках, который щёлкал пальцами посреди жёлтого кошмара и кричал: «Йоу, Китти!»

Воздух вырвался из его лёгких со свистом.

Он сделал шаг вперёд. Джефф инстинктивно отступил, наткнувшись на шкафчики.

– Ты… – начал Раймонд, и его голос стал другим. Низким, спокойным, без тени застенчивости. Голосом того, кто привык говорить в тишине. – Ты ведь не из этого мира. Вернее, не только из него.

Джефф замер. Все краски сбежали с его загорелого лица.

– Ты помнишь жёлтые стены, – продолжил Раймонд, и это уже не было вопросом. – Бесконечные коридоры. Ты помнишь, как был другим. Маленьким. Зелёным. И ты помнишь… того, кто был с тобой. Большого. Чёрного. Тихого.

Глаза Джеффа стали огромными. В них плескался ужас, недоверие и… надежда. Жажда подтверждения, что он не сошёл с ума.

Его губы беззвучно шевельнулись, выговаривая слово. Имя, которое никто здесь знать не мог.

– Китти.

Раймонд медленно, как бы нехотя, кивнул.

– Да, – прошептал он. – Это я.

Тишина в школьном коридоре длилась всего несколько секунд, но для них она растянулась в вечность. Два призрака из кошмара, наконец нашедшие друг друга в самом нелепом месте – у рядов серых металлических шкафчиков.

Джефф первым выдохнул, и его голос, обычно такой громкий и писклявый, прозвучал сдавленно:

– Ты… это правда ты? Большой, чёрный, тихий?.. Тот, кто меня прикрывал? Кто носил меня на плече, когда у меня стирались ноги?

Он сделал шаг вперёд, его глаза за тёмными стёклами очков были невероятно широки. Он смотрел вверх на Раймонда – привычный жест, отточенный в Закулисье, где Китти возвышался над ним на добрых два метра. Но здесь Раймонд был лишь немного выше.

Раймонд медленно кивнул, чувствуя странную дрожь в коленях. Это было не страх, а слом всех привычных ориентиров.

– Да, – его голос прозвучал тихо, но с той же внутренней твердостью, что была у него в облике чудовища. – Это я. А ты… тот самый маленький зелёный задира. Который всё время щёлкал пальцами и пытался выглядеть круче, чем был.

Джефф резко снял свои солнцезащитные очки, и Раймонд увидел его глаза – карие, живые, полные того же немого изумления. И он впервые смог увидеть свой отражение в них – не чудовища, а человека. Серые глаза, бледное лицо, длинные волосы.

– Но ты же был… огромный, – прошептал Джефф, делая широкий жест руками, будто обрисовывая в воздухе трёхметровый силуэт с щупальцами. – У тебя были… эти штуки, руки-ноги, и ты скользил, как тень. А теперь ты… – он оглядел Раймонда с ног до головы, – …просто высокий парень. В свитере. И с прической, как у девчонки, – он тут же спохватился, – сорян, не хотел…

– Ничего, – Раймонд махнул рукой. Это слово уже не ранило. Не после того, как его называли «сущностью» и «монстром». – А ты был тридцать сантиметров ростом, из плюша, с пластиковыми очками. А теперь катаешься на скейте и падаешь со всего размаха.

Джефф фыркнул, и на его лице медленно расплылась ухмылка – та самая, знакомая, наглая и одновременно беззащитная.

– Прикольно, да? – Он щёлкнул пальцами. Тот самый звук. – Как будто нас в другие коробки запаковали. Я был игрушкой, а стал… ну, почти человеком. Ты был монстром, а стал… – он запнулся, глядя на спокойное, бледное лицо Раймонда с его чистыми, серыми глазами. – …стал просто собой. Но всё равно самым высоким в коридоре.

– Да уж, – Раймонд позволил уголку рта дрогнуть. – Ладно. Как звать-то тебя тут, в этой… реальности?

– Джефф, – парень выпрямился, будто представляясь на сцене. – Ну, Джефферсон, если по паспорту, но это слишком пафосно. А тебя?

– Раймонд.

– Раймонд, – повторил Джефф, кивая. – Солидно. Нормально.

«Раймонд и Джефф». Звучало странно, обыденно, ничего общего с «Китти и Джефф» – парой несочетаемых существ, выживших в жёлтом аду.