Рунный практик (Альфа–12)

— Давайте дадим нашему уважаемому гостю время подумать, — предложил Хеггерос. — Предложение неожиданное и непростое, пускай его переварит. К тому же невежливо получается вот так надолго загружать его скучными разговорами. Он ведь долгую дорогу преодолел, чтобы встретиться с нами, а мы ведём себя так негостеприимно. Я предлагаю завершить наш разговор на этой ноте и перейти к ужину. Пусть желудок господина Гедара будет переваривать южные угощения, пока голова его будет переваривать наши слова. И да, если не будет возражений, ужин проведём без малейших формальностей, по нашему старому армейскому обычаю. Мы, как-никак, в полевом лагере, а не во дворце, и при этом у нас есть повод как следует расслабиться. Надеюсь, господин Гедар, для вас такой формат приемлем. К тому же, если вы, в итоге, примете наше предложение, лучше прямо сейчас начать приобщаться к нашей передовой культуре. Это вам не дикий север, это цивилизация.

Глава 10 Цивилизованная культура

Глава 10

Цивилизованная культура

Культура южан поражала своей величественностью, изяществом, продуманностью деталей, тонкой воспитанностью каждого участника пиршества, строжайшими нормами этикета, великими традициями взаимного уважения и прочим-прочим.

Если что — это был сарказм.

Напоить до состояния паралича меня попытались ещё в переговорном шатре. Мне стоило немалых трудов не пойти навстречу королям в их стремлении превратить гостя в мычащее тело, и при этом не испортить отношения.

Хотя куда уж дальше их портить? Мы, как-никак, воюем между собой ожесточённо.

К моменту начала пиршества король Хеггерос напился до состояния «улыбка Будды», монарха Таора стошнило на его роскошную бороду, а повелитель Таллэша на ватных ногах бродил за мной по пятам и сыпал невнятными угрозами, обещая жестоко разобраться со мной, если я стану настаивать на немедленном браке с его милой дочуркой.

За неполные полчаса превратиться из хладнокровных монархов в хрюкающих животных нереально. Один лишь алкоголь такое с альфами сотворить неспособен. И долго ломать голову над этой загадкой мне не пришлось.

В какой-то момент король Хеггероса панибратски предложил мне курнуть немного итиса. Мол, в виде дыма он даёт более приятный эффект, чем если употреблять его разбавленным в алкоголе.

Чем мы, оказывается, вовсю занимались до этого.

Ну, то есть, это они занимались. Я же только вид делал, при каждом удобном случае сливая содержимое бокала на землю.

Напиться во вражеском лагере — последнее дело. Никакие переговоры не оправдают столь глупую беспечность.

Не говоря уже о том, что я не любитель алкоголя.

А если вспомнить, что вышел срок, отведённый посланником тёмных, так и вовсе даже воду нежелательно пробовать. Подсунуть яд в бокале или скормить какое-нибудь проклятое блюдо — что может быть естественнее для столь коварных личностей.

Перед началом пиршества доверенные слуги напичкали своих королей каким-то стимуляторами, и те почти вернули себе первоначальный облик и с важным видом заняли главный стол, окружённый столами попроще, для офицеров среднего звена.

Но утонувшую в итисе и алкоголе рассудительность монархи не вернули. Уже на второй смене блюд Сандош заявил, что рыбу с травами пускай коты с овцами между собой делят, а ему пусть подают горелый лошадиный бок прямиком с костра. Дескать, для столь почётного собрания требуется полевая еда для настоящих мужчин. Рехья его поддержал, но при этом сказал, что ему скучно. Хеггерос со скукой коллеги не смирился и заявил, что имеется верное средство борьбы с унынием. Тоже настоящее. Солдатское. И по его указанию из обозного борделя пригнали дам, которых заставили плясать перед столами. Если пляски кому-то не нравились, он начинал швыряться в барышень едой, и та, в которую что-то попадало, снимала с себя часть гардероба.

Дальше смен блюд как таковых уже не было: что-то уносили, что-то приносили, что-то летало по всему шатру, а что-то изливалось там и сям в частично переваренном виде. Пиршественный шатер превратился в филиал то ли Содома, то ли Гоморры, то ли чего-то похуже. В одном углу офицеры пытались петь песню, причём каждый свою; в другом ругались, швыряли посуду или даже били ею друг друга по головам; в третьем пока что не ссорились, но доказывали что-то столь экспрессивно, что какой-то упитанный генерал, не найдя словесных аргументов, стянул штаны и хлопал себя по обнажённому заду. На улице кто-то с кем-то пытался дуэль провести, но судя по крикам, дуэлянты не могли ровно стоять и потому по противникам не попадали. Обозные нимфы, оставшись почти без одежды, частью продолжали выплясывать на нетвёрдых ногах, частью уносились в вечерний сумрак теми участниками пиршества, которые желали прямо сейчас обзавестись венерическими заболеваниями. Дыма от итиса в атмосфере было столько, что я начал вспоминать туманную низину и, похоже, вот-вот как и там начну видеть то, чего на самом деле не существует.

Да, воздух действительно превратился в отраву, и дышать им дальше — подвергаться риску превращения в животное. Надо выбираться и своих выносить, пока не стало слишком поздно.

Я покрутил головой, пытаясь найти Арсая. Хорошо помню, что он сидел вон там, правее, и ещё минут пять назад уверял окруживших его офицеров, что непременно найдёт их на поле боя и доблестно об них убьётся.

Как ни крутил головой, Арсая так и не увидел. Спрашивать о нём бессмысленно, здесь мало кто поймёт, о чём вообще речь.

Эх, сейчас бы добавить этому вечеру настоящего веселья. Налететь со своей дружиной и имперской тяжёлой конницей. Большая часть офицеров совершенно небоеспособна, даже такими малыми силами мы можем устроить неорганизованному противнику знатные проблемы. Они ведь лагерь толком укрепить не успели, прям напрашиваются на незваных гостей.

Но и дружина, и тяжёлая конница далеко. Подозреваю, южане позволили себе так разнузданно расслабиться лишь потому, что я для них сегодня пусть и не друг, но и не противник.

Это ведь местечковая аристократия, ни о какой истинной древности даже у монархов не может быть и речи. Строгий этикет для них, что ярмо для тягловой лошади. Идеальный момент, чтобы сбросить оковы приличий и пуститься во все тяжкие. Главная заноза под надёжным присмотром у них перед глазами, можно расслабляться смело.

Выбираясь из шатра, я кое-как отделался от нескольких желающих немедленно со мной выпить. Один даже соизволил обидеться, и начал что-то в спину кричать, но его отвели в сторону тут же подскочившие телохранители. Работать они умели, и, похоже, получили указания всеми силами оберегать меня от эксцессов, что неизбежны на столь «культурном» мероприятии.

Отходя от шатра, я так и ощущал спиной их присутствие. Шагали в удалении бесшумно и ненавязчиво.

Присев на подвернувшийся на глаза бочонок, поднял голову. В первой жизни, бывало, возникало желание смотреть в небеса. Сейчас смотрю на них чаще, ведь здесь они куда богаче, чем на Земле, картинка интереснее. На порядок больше звёзд, в том числе удивительно ярких; местный Млечный путь столь густо ими напичкан, что похож на ручей, где вместо воды искрится ртуть; по сторонам от него даже обычным зрением можно разглядеть несколько туманностей. Часто проносятся метеоры, иногда появляются кометы. Было даже такое, что сразу две «хвостатые гостьи» висели, но сегодня не повезло — ни одной не видать.

Я, конечно, не астроном, но почти уверен, эта планета располагается гораздо ближе к центру галактики, и в местной солнечной системе «мелкого хлама» больше.

Причём на факт, что это галактика Млечного пути.

Позади послышались шаги, и я чуть напрягся. Телохранители и слуги здешние почти невидимки, они ходят совсем не так.

На соседний бочонок уселся генерал Шайен. Его я лишь в начале пиршества видел, потом он не попадался на глаза. Неудивительно, что выглядит абсолютно трезвым.

— Я вам не сильно помешал, господин Гедар?

— Пока что нет...

— Простите за навязчивость, просто хотелось бы и от себя пару слов сказать, раз уж пришлось сидеть на этих переговорах. Однако если возражаете, оставлю вас и дальше сидеть в одиночестве.

— Не буду лукавить, ваше общество, генерал, не кажется мне приятным, но отказывать вам в разговоре будет глупостью.

— Вы что, серьёзно дуетесь из-за тех мудавийцев, которыми я овраги закапываю? — с усмешкой спросил Шайен. — Странные претензии для человека вашего положения. Впрочем, до меня доходили слухи, что вам долго приходилось скрываться от врагов. Года два прятались среди простолюдинов, не так ли? Видимо сказывается долгое общение с ними.

— Вы хотите поговорить о моей великой любви к простым людям, или всё же поведаете что-нибудь интересное...

— Нет, что вы, мне на простолюдинов плевать. Но надо же с чего-то начинать разговор? И да, что значит интересное? То, что интересно вам, может не интересовать меня. И наоборот. Вот вам интересно будет узнать, что мы с вами в некотором роде родственники?

— Если это так, что весьма сомнительно, то разве что очень отдалённые.

— О, господин Гедар, ещё как отдалённые. Бастард одного из ваших любвеобильных прапрадедов не получил признания в семье и отправился на юг в поисках лучшей доли. Повстречал мою прапрабабку, даму из захудалого, но уважаемого рода. Хоть и бастард, но с каплей древней крови, а её у нас уважают. Его приняли в семью, в результате чего на свет появился мой прапрадед. Как вам такая история, господин Гедар?

— Звучит неправдоподобно, — честно ответил я. — Как это часто бывает у старой аристократии, представители нашей семьи первую часть жизни бесплодны. Нет, мы не евнухи, у нас всё в порядке с этим делом, просто шанс зачать ребёнка или нулевой, или почти от него не отличимый. Историки нашей семьи так и не выяснили все детали. Для пробуждения репродуктивности нам требуется особый ритуал, а для него надо иметь соответствующие параметры. Раньше двадцати пяти лет набрать столько даже в богатейшей семье сложно. И да, одним из эффектов ритуала является возможность управляемого подавления репродуктивности, она надёжно работает почти у всех. В сочетании с тем фактом, что у нас в отношении бастардов практиковалась специфическая политика, появление непризнанного незаконнорожденного маловероятно. Получается, история о ребёнке, который не находит себе место в семье и потому по своей воле отправляется на юг, выглядит сказочно. Двадцать пять лет — приличный возраст, дожившие до него люди, как правило, уже умеют соображать и заботятся о том, чтобы древняя кровь не расходилась бесконтрольно. Наши бастарды всегда были желанными детьми, вырастая, они усиливали нашу семью или семьи наших союзников. Кроу даже самой порченой кровью никогда не разбрасывались.

— Но как же в таком случае появились на свет вы, господин Гедар? Ваша мать вряд ли могла похвастать высокими параметрами. У неё ведь не было возможности для приличного усиления.

— Тут всё просто и сложно. Говоря о начальной бесплодности, я имел ввиду мужчин нашей семьи.

— То есть женщин репродуктивные ограничения не затрагивают?

— Как я только что сказал, тут всё и просто и сложно. Да, их тоже это затрагивает. Но есть некое исключение, природу которого я вам объяснить не смогу. Не потому, что это тайна, просто мне некоторые вещи никто не объяснил, а сам я ответ до сих пор не нашёл. В трудные для семьи времена наши одинокие молодые женщины могут каким-то образом зачать ребёнка без ритуала, включающего их материнские функции. И ребёнок при этом зачастую получает особые черты, почти всегда очень полезные.

— А кто же отец?

— Я ведь объяснил, что мне это неизвестно. И вообще, зачем я вам это рассказываю?..

— Господин Гедар, как вы сами только что признали, пикантные особенности вашего рода вовсе не секрет. Все древние семьи хоть в чём-то удивительны. Мне просто было интересно услышать подтверждение именно от вас. И да, тайна отцовства таких детей, как вы, меня тоже интересует. Я подозреваю, что здесь замешано что-то особо невероятное. Вот и рассчитывал, что вдруг вы проговоритесь. Не знал, что вам тоже это неизвестно.

— Теперь знаете. И да, к вашему якобы родству с моей семьёй эта тайна никакого отношения не имеет. По вашим словам тот бастард был мужчиной, сыном одного из Кроу. В таких случаях ребёнок может не нуждаться в ритуале, такое бывало. Но чтобы его бросили на произвол судьбы... Повторяю, это маловероятно. В те времена наша семья была куда сильнее, и кровь родную без присмотра оставить не могла. Да и в плохие времена тоже её ценила. Если вы действительно историю вашего рода рассказали, а не попросту соврали, этот якобы бастард Кроу мог обмануть ваших предков. Такое случается в мелких кланах.

— Может вы и правы, — не стал возражать Шайен. — Скорее даже наверняка так и было, ведь Кроу не лгут. Наверное, вы довольны тем, что вы никакая не родня мне?

— Не буду скрывать, да, — кивнул я. — Вы мне, мягко говоря, несимпатичны.

Шайен не торопился на это отвечать, я тоже помалкивал.

Молчание затянулось на минуту, после чего генерал другим, задумчивым тоном, продолжил:

— Вам, человеку севера, трудно понять юг. Вы его боитесь, вы с ним враждуете веками, вы его не понимаете и не принимаете. Думаете это мы, три королевства, то ещё зло? О, да вы себе представить не можете, что такое настоящее южное зло. Попробуйте вообразить семью простолюдинов, которых вы так любите защищать. Только эта семья живёт не в Мудавии и не в Раве, а, допустим, в Ассиопе. Той самой стране, откуда родом ваша правящая династия. С чего начинается семейная ячейка? С юноши и девушки, которых родня тащит к ближайшему алтарю плодородия или иному чтимому ими месту, где старейшина или даже жрец объявляет их мужем и женой. Дальше все веселятся, после чего начинаются будни. И начинаются они с того, что семья простолюдинов не может распоряжаться своей жизнью так, как им заблагорассудится. У всякой простой семьи есть обязанности перед владетелями земли. И первая из них — размножаться. Если у супругов спустя три года не появляются дети, это повод для беды. В зависимости от статуса, который даже у простолюдинов разный, варианты могут быть разными. В самом благоприятном для них случае супругов отправляют к лекарям. Но это редкость. Чаще случается, что к женщине приводят другого мужчину, и если она и от него не сможет понести, супруг обязан дать ей нектар забвения. Если выражаться скучными словами, это всего лишь дешёвый яд, дарующий относительно лёгкую смерть. Всем известно, что гибель разумного создания приносит много трофеев, так чего добром разбрасываться. Разумеется, простолюдины добыча незавидная, но кое-что вдовцу перепадает. Он усиливается, его ценность, как жениха, повышается, снова женится. Дальше опять или три года ждать печальной развязки, или появляются дети. В том случае, когда ребёнка одолевает хворь, что у простолюдинов не редкость, отец или мать обязаны дать ему нектар забвения. Если не дадут, и он умрёт своей смертью, не отдав родне трофеи, случившееся может стать поводом для суровой кары. Нередко доходит до того, что оба супруга в наказание принимают нектар забвения из рук родственников или старейшины, или лиц, назначенных управителем земель. Если ребёнку повезло, и он без болячек прожил год, его проверяют слуги аристократа, на земле которого живут родители. Как известно, дети рождаются с разными наборами параметров. У благородных нередко они альфы с рождения, а вот у простолюдинов сплошь беты. Но и беты не одинаковы, у них разное количество атрибутов и наполнения у них разные. Некоторые параметры можно поправить регулярным употреблением специй, но не все. К тому же дорогие специи для простолюдинов недоступны. Также случаются передачи некоторых навыков от родителей к новорождённым, о природе этого явления мудрецы веками спорят. Также бывает, что даже у бет ощутимо прорезаются какие-то состояния, что значительно повышает ценность таких работников. Обычно положительные изменения проявляются или сразу после рождения, или спустя несколько месяцев после него. Слуги владыки внимательно изучают ПОРЯДОК ребёнка. И если оказывается, что его параметры совсем никуда не годятся, родители должны дать этому ребёнку нектар забвения. И да, одним ребёнком в семье отделаться нельзя. Минимум каждые два года простолюдинка обязана рожать. Повторяю — минимум. Если роды случаются чаще, она может иногда рассчитывать на поощрения от управляющего владыки. Если у неё есть несколько детей с повышенными параметрами, которым слуги правителя земель соизволили расти дальше, это тоже повод для поощрения. Каждый её ребёнок проверятся в том же порядке, и отбракованные снова и снова пьют нектар забвения, усиливая перспективных отпрысков или родителей. Немощные старики своей смертью не умирают, они, как и неполноценные дети, принимают нектар забвения и оставляют потомкам накопленные за жизнь трофеи, а не уносят всё в могилы. Также перспективных детей в возрасте пяти-шести лет могут усиливать по той же жестокой процедуре. То есть они сами дают нектар забвения своим неудачливым братьям и сёстрам, или старикам. Для простолюдинок обычное дело рожать за жизнь по пятнадцать-двадцать детей. Из них от трёх до шести дотягивают до шестнадцати лет — общепринятого возраста самостоятельности. Все прочие пьют нектар забвения в младенчестве, после отбраковки, или при болезнях, когда его могут прописать даже не таким уж и больным из страха, что в случае естественной смерти правители накажут всю семью, не пожалев никого. Я вас не утомил своим нерадостным монологом?

— Да нет. Хотя рассказываете известные вещи, но некоторые моменты я слышу впервые. К тому же именно так сжато и ясно материал не подавали ни в одной из книг, что попадали мне в руки.

— О да, господин Гедар, в ваших заумных книгах слишком много ненужной шелухи и замалчивания острых моментов. Итак, я продолжу. Извините, если утомил, уже почти заканчиваю. Надеюсь, вы уже поняли, что детская смертность в среде простолюдинов колоссальная, но если ребёнок дотянул до взрослой жизни, это юноша или девушка с параметрами выше среднего. То есть при традиционном для юга отборе получаются многочисленные беты повышенной ценности. Также учтите, что казнят простолюдинов за множество провинностей, и очень часто делают это гуманно. То есть при помощи всё того же нектара забвения. Человек просто засыпает и не просыпается. Такую казнь может провести кто угодно, даже самая слабая девушка, даже перспективный ребёнок. На юге не палачей привлекают, они там лишь подготавливают всё для казни, а саму казнь доверяют воинам правителей или отличившимся простолюдинам. Например, выбирают для этого тех, у кого прорезаются полезные в хозяйстве навыки. Получая трофеи после свершения приговора, они эти навыки усиливают, и после могут приносить больше пользы своему господину. Таким образом, простолюдины размножаются быстрее, чем умирают и гибнут от нектара забвения, что неизбежно приводит к перенаселению. Голод и эпидемии снижают чрезмерную численность, но это ненадёжные факторы контроля. То есть на Большом юге сама система хозяйствования подразумевает непрерывную экспансию. Сколько войн выиграла Ассиопа? Да ни один историк сосчитать не сможет. Эта страна постоянно воюет. Если не воюет страна в целом, воюют её кланы. В трудные времена друг с дружкой, в обычные лезут к соседям. Очищают территорию, усиливая армию за счёт резни коренного населения, приводят на освободившуюся землю своих развитых простолюдинов, принуждают их и дальше размножаться всё теми же веками испытанными методами. Заполоняют всю захваченную страну, начинают тесниться, снова ищут свободное пространство, чтобы выплеснуть на него чрезмерную массу человеческого скота. Это какая-то машина, пожирающая сама себя и окружающих, непрерывно усиливаясь от этого процесса. Вы, северяне, рост этой опухоли не остановите. Ваша вечная война навечно не затянется, и её выиграет не оружие, а матки южных простолюдинок. Пока вы не начнёте хозяйствовать также, превращая людей в жрущий сам себя плодовитый скот, вы будете проигрывать снова и снова. Вам придётся пятиться дальше и дальше на север, оставляя территории, а южане будут их осваивать, усиливаться за счёт гибели ваших подданных, плодить множество развитых бет и идти за вами шаг за шагом. Сорок пять крестьян Ассиопы выращивают столько же риса, сколько сто крестьян Равы. Да, климат на юге часто благодатнее, но главную роль в неравенстве возможностей играет не он. Или вы считаете иначе?

— Генерал, если вам действительно требуется моё мнение, я просто попрошу вас перейти к делу. То, что на Большом юге чуть ли не людоедство процветает, в Раве давно всем известно. Собственно, на критике некоторых самых «милых» обычаев южан и живёт вся имперская пропаганда.

— Как скажите господин Гедар, как скажите... Ладно, подытожу. Мы, ваши соседи, куда ближе к Ассиопе и к её окружению. Мы гораздо раньше столкнулись с их давлением, и чтобы его выдержать, нам пришлось меняться. В том числе делать то, что ни вам, ни мне не кажется красивым. Но это вопрос выживания. Мы просто не хотим стать удобрением для их риса и набором трофеев для повышения их силы. То, что мы с ними сейчас союзники, это не вопрос дружбы, это вынужденная необходимость. Один шаг в сторону, и нас сметут в ту же секунду. Мы слишком ничтожны для этих монстров, и нас это пугает. То, что мы сейчас делаем с Мудавией, это лишь попытка поступать так же, как поступают они. Наши беты пока что уступают ассиопским бетам, но они сильнее мудавийских и даже имперских бет. Их у нас уже достаточно много, чтобы густо заселить эти степи, которые толком не возделываются. Навыки наших простолюдинов позволят выращивать богатые урожаи там, где мудавийским козам едва корма хватает. Даже там, где нет воды, мы сможем успешно возделывать многие ценные культуры. Новое жизненное пространство позволит нам значительно увеличить численность населения, а омеги и альфы, усилившись за счёт резни мудавийцев, смогут это пространство защитить от внешних угроз. Я не страдаю наивностью, поэтому понимаю, что вы, скорее всего, проигнорируете предложение наших королей. И потому осмелюсь сделать, так сказать, предложение от себя. Бросайте здесь всё, и как можно быстрее возвращайтесь в Раву. Вы молоды, но у вас уже приличные задатки полководца, ваши таланты Кабулу пригодятся. Чем раньше вы начнёте там себя показывать, тем быстрее займёте подобающее вашим способностям положение. Если, конечно, враги Кроу вас раньше не остановят. Но я бы всё же поставил на вас, а не на них. Война, что у вас там начинается, это хорошо. Чем сильнее в ней завязнет Большой юг, тем лучше для наших крохотных королевств. Крупным игрокам станет не до нас, и мы этот момент используем для усиления. Да, Мудавии ради этого придётся умереть с большей частью её населения, но это даже не издержки войны, это вековечные традиции юга. Кто-то умирает, а кто-то усиливается за счёт его смерти. Некоторые оптимисты считают, что с нами после такого усиления действительно станут считаться. Ну а нет... Значит, мы станем почвой для риса и мешками трофеев. Короли полагают, что попытка того стоит...

— Не проще ли примкнуть к Раве? — спросил я. — Империя всю свою историю выступает против южной экспансии, и у нас всегда рады новым союзникам.

Шайен пожал плечами:

— Если вы спрашиваете моё мнение, я не против. Хотя и понимаю, что попытка такого союза гарантированно уничтожит наши королевства.

— И, тем не менее, вы за союз?

— А почему бы и нет? Я сказал, что «некоторые оптимисты считают», но сам к оптимистам не отношусь. Наши страны обречены в любом случае, всё, на что мы способны, так или иначе оттягивать момент неизбежной гибели. Но ведь даже гибель, это ещё не конец. Ваша империя привечает союзную аристократию и не бросает её при полной потере государственности. Большой юг так не поступает, он пожирает всех, редко делая исключения. Рассчитывать на его милость никому не посоветую. Рава в этом вопросе куда привлекательнее. Кому повезёт, те переберутся на север вашей империи и продолжат борьбу. Более того, я, в сущности, не стал бы сильно грустить, если бы вы повторили Козью скалу, но только на этот раз разгромили всё наше войско, а не часть. Да, это досадно и обидно, но такое поражение способно серьёзно подвинуть государственные устои. На какое-то время мы станем полностью беззащитными, что перед югом, что перед севером. А учитывая то, что с вашей стороны никаких притязаний на наши территории нет и никогда не было, понятно, кого следует опасаться больше. То есть столь сложная ситуация, скорее всего, заставит наших правителей взглянуть в сторону Равы. Но так как такое развитие событий невозможно, я просто советую вам прекратить это бессмысленное барахтанье. Вы ничего не добьётесь, если не считать того, что мы из-за вас время потеряем. Смысл? Вы не делаете хорошо ни Мудавии, ни империи, вы лишь провоцируете Большой юг разобраться с нашими королевствами побыстрее. Ведь проволочки указывают на нашу слабость, а для южан проявленная слабость это приглашение прибрать к рукам земли и выпустить всю кровь из населения.