Рунный практик (Альфа–12)

— Но Чак, сто тележек за выстрел тратят одиннадцать тысяч дротиков с ракетами. И что, я должен их сделать? Готовых нет?

— Ну почему же нет. Посмотри на эти ящики.

— Чак, но ящиков только два.

— Ну да, два. А что ты хотел? У меня работы много, сколько успел, столько и сделал. Считай, что это лишь опытные образцы. Поэтому оружие придётся тебе создавать. Десять тысяч, двадцать, тридцать... Да чем больше сделаешь, тем лучше. И учти, что все мастера и подмастерья заняты сейчас болтами и арбалетами. Отрывать их от этой работы нельзя.

— Но если они заняты, кому тогда заказывать?

— Крутись-вертись, ищи варианты.

— А толку крутиться? Ты же сам только что сказал, что забрал себе всех мастеров и подмастерьев.

— Ну а кому сейчас легко? Вон, даже Гнусис с Бякой нашли каких-то специалистов. Те для них кучу арбалетных болтов в день делают. Вот и ты ищи?

— Где?

— Паксус, оглянись. Вокруг города сотни лагерей беженцев. А это кочевники, они живут почти автономно в степи, из-за потерянной подковы в город или крупное селение не ездят. То есть у них в каждом кочевье есть те, кто могут делать какие-то мелочи. Да, это не настоящие мастера, но и в дротиках для «драконов» ничего сложного нет. После битвы у Козьей скалы осталось много металла там, где поработали Растворения Жизни. Хватит и на мои болты, и тебе на дротики. Мастера, которые ракеты делают, сидят без дела, или выполняют мои заказы. Вот их, так и быть, могу тебе отдать. Не всех, но половину ладно, забирай. Под их присмотром даже подростки смогут работать, там из сложного лишь головка, что яркие огни при взрыве даёт, а она нам не требуется. Людей бери всех, кого найдёшь, с деньгами проблем не будет. Работы много, я про тридцать тысяч не шутил, рассчитывай на эту цифру, как на минимальную.

— А максимум тогда сколько?! — охнул Паксус.

— Ну... не знаю сколько. Говорю же, это минимальная цифра, насчёт максимума пока ничего сказать не могу. Смеси ракетной не так много, так что, возможно, даже с тридцаткой я загнул. Но ты сам подсчитай ресурсы, прикинь. Помни, знающих помощников тебе выделю, но это для начала. Дальше сам смотри, кого из местных можно лишь лёгкой работой загружать, а кого продвигать повыше. И не забывай про огонь. В первую очередь учи их соблюдать меры безопасности, потом всему остальному. Одна искра при таких делах может оставить тебя без лучших специалистов. Также учти, что работы у тебя теперь много будет, для библиотеки времени не останется.

— Как это не останется?

— А вот так. Ты случайно не забыл про кварту? Она идёт медленно, но верно. И когда появится под стенами города, у нас должно быть всё готово. То есть к этому моменту у тебя должны быть и «драконы», и запас ракет, и расчёты, которые знают, как правильно наводить и быстро перезаряжаться. И да, ещё раз повторяю: первым делом всех учи тому, что баловаться с огнём в таком деле никак нельзя. Безопасность — главное. Помнишь, я говорил про искры? Вот посмотри, сейчас одна-единственная искра в этом складе может оставить нас без склада и без прототипа установки. Достаточно, если в этот момент один из ящиков окажется открытым. Но когда ты начнёшь выдавать ракеты тысячами, такая же искра сможет сжечь весь квартал. Так что никакого баловства с огнём, всё очень и очень серьёзно. Всегда в первую очередь заботься о технике безопасности. Никаких нарушений в таком деле быть не должно.

— Так может... — начал было Паксус, но резко осёкся.

Потому что дверь за нашими спинами резко распахнулась.

Оборачиваясь, я положил ладонь на рукоять меча.

Очень уж характерная фигура на пороге показалась.

Тощая, высокая, в чёрной хламиде с глубоким капюшоном, под которым даже моё зрение с трудом улавливало черты нездорово бледного ссохшегося лица.

Человек в таком одеянии по улицам Мудавии далеко не пройдёт. Первый же встречный заподозрит в нём некроманта, а с такими личностями тут разговор простой и короткий. Никаких тюрем, никаких затянутых судебных заседаний.

Кто успеет к месту расправы, тот и судья.

Местные, в массе, насчёт одежды неприхотливы, но правило не облачаться в чёрное соблюдается всеми.

Такой вот обязательный «дресс-код».

Блеснув глазами из-под капюшона, фигура низким, чуть дребезжащим голосом то ли спросила, то ли констатировала:

— Гедар Хавир из клана Кроу?

И, не дожидаясь ответа, огласила цель визита:

— Я пришёл с посланием от экзарха Эйциха.

Сообщив мне этот набор непонятностей, фигура дёрнулась, распахивая полы хламиды. Те взметнулись, будто крылья ворона, открыв тощее тело, рассечённое от паха до шеи. Почерневшие края чудовищной раны разошлись в стороны, будто губы кошмарной пасти, из тела вырвались внутренние органы и зависли на разной высоте, выстроившись в круг.

— Мамочка!.. — охнул Паксус.

Фигура как ни в чём ни бывало вскинула руку, указав на меня пальцем:

— Гедар Хавир из клана Кроу, верни экзарху Эйциху то, что ты забрал! Это не твоё! С этого момента у тебя ровно три дня! Когда твоё время выйдет, экзарх Эйцих сам заберёт своё!

Внутренние органы, что болтались вне тела на сосудах, нервах, жилах и омерзительных кишках резко закрутились вокруг фигуры, а затем их будто из пращей запустили, с такой скоростью они полетели в нашу сторону.

Я инстинктивно успел выставить Воздушный щит, и от него отлетели фонтаны брызг и размозженных внутренностей. Паксусу не повезло с расторопностью, его покрыло ошмётками и кровью с ног до головы, и что-то большое врезало по лицу с такой силой, что он грохнулся на пятую точку.

Похоже, печень поймал.

Я уже было хотел выпустить в агрессора Каменную пулю, но остановил уже готовый сорваться с ладони заряд.

Выпотрошенный посетитель, устроив против нас «мясной залп», тут же завалился навзничь и не подавал признаков жизни.

— Что это с ним?! — ошеломлённо выдохнул Паксус.

— Заболел... — напряжённо ответил я, сканируя округу Взором Некроса.

Да как этот «самопотрошитель» сюда попал? Вся охрана на месте, мышь не прошмыгнёт.

Со стороны Паксуса донеслись характерные омерзительные звуки. Товарища рвало, в перерывах между спазмами он шумно отплёвывался. Похоже, до него лишь сейчас дошло, что в его рот попали части человеческого тела.

— Ты как? — спросил я, когда тот перестал сотрясаться.

Паксус вытер губы об рукав, неописуемым взглядом покосился на лежащую фигуру и преувеличенно-бодрым голосом человека, находящегося в шаге от грандиозной истерики, ответил:

— Я в порядке. Всё нормально. Подумаешь, немножко требухи в рот попало. Ничего страшного. Знаешь, Гедар, я даже немного рад. Нет, я даже сильно, очень сильно рад.

— Рад?! — усомнился я.

— Ну а как мне не радоваться? Сам же видел, он с огнём не баловался. Получается, безопасность не нарушал, а ты уже двадцать раз сказал, что это здесь самое главное.

Глава 8 Пятнадцать ложек и послание от врага

Глава 8

Пятнадцать ложек и послание от врага

Чуть подумав, я досыпал в кувшинчик ещё одну ложку ракетной смеси. Это уже одиннадцатая, но всё равно места оставалось прилично. Ещё пять-шесть точно влезет.

Добавить или достаточно?

Вопрос не самый тривиальный. Как я уже не раз говорил, с прогрессорством у меня здесь дела не заладились. Самым большим успехом считаю ту давнюю историю, когда только-только в Пятиугольник попал. Я тогда находился в весьма и весьма бедственном положении, крутился, как мог, первое время выживал исключительно за счёт рыбалки. Из земного опыта принёс в этот мир идею блёсен и спиннинга с катушкой, что позволило мне не только вылезти из беспросветной нищеты, а и сделать серьёзный рывок в развитии.

С той поры и так и эдак пытался знаниям из первой жизни применение найти, но схожего успеха добиться не сумел.

В том числе много экспериментировал с порохом. Его основной компонент — селитра, и в этом мире она известна. На севере её добывают в пещерах, заселённых нетопырями, на далёком юге, по слухам, есть пустыня, где ею пропитаны пески и пористые камни. Причём это вещество с каждым годом набирает популярность, его всё чаще и чаще применяют в пиротехнических составах. Те же любимые мудавийцами ракеты нередко летают на смеси, что состоит из неё приблизительно на три четверти. Хотя обычно мастера предпочитают работать по старинке с особыми сушёными грибами. Те дороже стоят, зато в истолчённом виде — почти готовый порох, без лишних премудростей, и результат выдают более предсказуемый.

Серу здесь широко используют в алхимии и при изготовлении красок, также она требуется в производстве лекарств для бедноты и для дезинфекции. Добывают её в некоторых известняковых карьерах, на вулканах и в районах многолетних подземных угольных пожаров. Также некоторое её количество получается в виде побочного продукта при объёмной переработке руд цветных металлов.

Древесный уголь получить — задача и вовсе плёвая. Да, я понимаю, что не всякая древесина даёт наилучший результат, но испытать несколько её видов и выбрать оптимальный несложно.

То есть в наличии все три ингредиента, к тому же их несложно достать в больших количествах. Что могло пойти не так?

Да всё.

Точную пропорцию я не знал (и приблизительную тоже), но учитывая доступность компонентов — можно не экономить на опытах. Главное — записывать каждый эксперимент, дабы не повторяться снова и снова.

В итоге я бумаги за пару лет исписал столько, сколько не всякий графоман способен за десять лет испортить. Всякое случалось: некоторые мои составы ярко и быстро сгорали, а некоторые даже тлеть отказывались. В итоге я подобрал оптимальное соотношение, отход от него в любую сторону ухудшал результат.

Увы, этот «оптимум» меня разочаровал. Он не давал то, чего я добивался — горел прекрасно, но бессмысленно. Мне ведь требовалось не просто быстрое горение, а горение взрывное. Увы, оно не выходило, даже если состав находился в сосудах с крепкими стенками.

Я и уплотнял начинку, и гранулировать по-всякому пытался, но только хуже получалось. Постепенно пришёл к выводу, что хоть мир и похож на Землю, однако какие-то его параметры не совпадают. И то, что прекрасно работало в первой жизни, здесь и сейчас работать не будет, что ты с ним ни делай.

Лишь когда оказался в Мудавии, дела пошли на лад. И только потому, что в смесь я начал добавлять порошок из тех самых грибов. Сырьё привозное и потому не самое дешёвое, но если использовать именно как добавку, а не основной компонент, цена вырастала не так уж критично.

Да и плевать мне на цену. Это ведь не редкость несусветная, следовательно, можно покупать за обычные деньги.

А их мне не жаль.

Усовершенствованная смесь горела так здорово, что я, наконец, смог изготовить первые бомбы. Те самые бочки, которыми так лихо разнёс лагерь отряда Тхата, а затем использовал остатки против нежити в городе паченрави. В отличие от широко распространённых алхимических составов они давали именно взрывы, а не растрачивали большую часть потенциала на световые эффекты и интенсивный нагрев окружающего пространства.

Но тот успех считал неполным. Мощность зарядов казалась маловатой. Здоровенная бочка, которую два средних омеги поднять не могут, давала эффект приблизительно равный паре связок гранат.

Ну это я так... сумничал. Откуда мне знать, как пара связок взрывается? Просто вижу, что для такого объёма результаты не впечатляющие.

В связи с войной всякие поставки в Мудавию затруднены, и южные — тем более. Так что грибная пыль стала дефицитом. И если ракеты можно запускать с её минимальными затратами, тратя в основном те же селитру, серу и угольную пыль, взрывающиеся заряды требуют приличных затрат, и при этом результативность их меня не устраивает.

Использовал, потому что альтернатива лишь одна — зажигательные алхимические составы. Но самые эффективные из них даже в лучшие времена купить непросто, и даже они ничем не лучше моего «порохового суррогата».

Мне требуется иная технология, что не зависит от непредсказуемых поставок из враждебных стран, или зависимость от них не настолько сильная.

Не знаю, что бы я делал, как выкручивался, но тут подоспел подгон от Приходящего Во Снах. Так-то и до этого у меня хватало самых разных рун, но если провести аналогию, все набранные в Лабиринте запасы можно считать набором деталей с отверстиями и к ним россыпь грубых болтов и гаек. Детали скрепляются друг с дружкой этими самыми болтами и гайками, и закручиваются вручную. Учитывая низкое качество резьбы, руками это сделать нереально, но иных инструментов не было. Единственное, что мне оставалось, наживлять их кое-как, из-за чего конструкция не отличалась устойчивостью.

Вы же помните, что мои руны обычно жили не больше нескольких секунд? Вот именно из-за этого.

Приходящий Во Снах дал мне то, чего так остро не хватало — набор «ключей». Так-то рунным мастерам для создания устойчивых последовательностей требовалось больше всяких разных инструментов, но уже с этими мои возможности вырастали на порядки.

Теперь я мог полноценно «прикручивать детали». В том числе те, которые раньше наживить кое-как не получалось. Слишком много энергии требовала даже самая минимальная связь, причём вложить её я не мог, не было такого функционала.

Теперь он есть.

Благодаря новой функции я, наконец, начал всерьёз экспериментировать с последовательностями, способными усиливать разрушительные эффекты. Увы, тут же столкнулся со старой проблемой — моего набора инструментов недостаточно для выстраивания столь своеобразных связей. Они или вовсе не получались, или получались всё такими же ненадёжными. «Зародыши конструктов» после активации жили всё те же секунды, да и до неё срок существования не радовал. При столь мизерных интервалах применять их на практике невозможно.

Но если не получается напрямую увеличивать надёжность конструктов, следует поискать обходные пути. Ведь теперь я мог прикреплять к ним и другие «детали». В том числе те, что стабилизируют неустойчивые последовательности, пока те пребывают в неактивном состоянии.

Но есть нюанс — я весьма смутно представлял, куда и как следует вставлять эти «стабилизаторы». Да и выбор их в каждой конкретной ситуации тоже неочевиден.

Вот и приходилось ставить эксперименты снова и снова, перебирая варианты.

Этот горшок — очередной такой эксперимент. Он непростой, в его днище ещё на стадии лепки помещена пластина с основной последовательностью. При обжиге на стенки нанесены две печати с нужными символами, еще одна на пробке. И она же самая опасная. Стоит ей оказаться поблизости от остальных, и стартует отсчёт опаснейшего процесса. В теории, длится он шесть секунд, после чего область внутри горшка становится своего рода катализатором, готовым усиливать некоторые разрушительные эффекты.

Опытным путём я подобрал самые надёжные и эффективные последовательности, перебирая их снова и снова в перерывах между массовыми зарядками арбалетных болтов. Последние результаты обнадёживали, взрывы явно стали сильнее. Но не сказать, чтобы на порядок.

Мне нужно больше.

Гораздо больше.

Спасибо Интуиции, от её издевательских подсказок иногда есть толк. Она посоветовала увеличить объёмы экспериментальных зарядов. Казалось бы: порох с грибной пыльцой, какая разница, сколько его? Две ложки или три, ведь одинаково заметно будет — сильнее хлопнуло или всё осталось на старом уровне.

Вместо двух я использовал пять, и на этот раз эффект оказался весьма и весьма заметным. Будто оборонительная граната рванула. Осколок горшка пролетел метров сорок и врезался мне в грудь с такой силой, что слетело одно Игнорирование.

Я на это лишь порадовался.

Естественно.

И тут же решил повторить, но на этот раз использовать десять ложек. Но в процессе рука будто сама по себе одиннадцатую сыпанула. А сейчас, подумав, я ещё четыре добавил.

Пять или пятнадцать — какая разница? Если пять рванули как ручная граната, пятнадцать грохнут как три гранаты.

Бояться нечего.

Хотя может и стоит испугаться, ведь такой набор я ещё не использовал. И дело не только в величине заряда, а в том, что это один из экспериментальных горшков. Пластина в его днище не железная или медная, как у прочих, а золотая. И вдобавок до лепки и обжига подвергалась процедуре рунной подготовки. Несколько дней, между прочим, занимает. Я планировал использовать эти заготовки для создания особо мощных мин, но заодно решил их в этих опытах проверить.

Ну да ладно, разницы между железом, медью и золотом немного. Что то, что другое энергию вне конструкта удерживать не может. То, что благородный металл влияет на качественные показатели, понятно, но вряд ли стоит ожидать невероятного эффекта.

Горшок я поставил на низенький пенёк, оставшийся от корявого степного деревца. Осторожно закрепил пробку, протянул руку в сторону:

— Орнич, давай.

— Господин, вы уверены? — опасливо спросил дружинник.

— А что не так?

— Да тот горшок очень уж сильно грохнул. Осколки вон куда долетели. А там было всего-то пять ложек зелья. Я считал. Думаю, пятнадцать сильнее грохнут. Простите, господин, но может лучше туда его.

Воин указал на старый загон для овец. Здесь, возле городских каменоломен, хватало самых разных булыжников, и такие загоны возводили не из жердей, как это часто принято даже в бедных растительностью местах, а складывали из плоских кусков песчаника. Стены высотой почти по грудь, и хотя неказистые, но осколки разлетающейся керамики запросто сдержат.

— Да, Орнич, ты прав. Пятнадцать ложек, это, конечно, ерунда, но надо даже в мелочах стараться соблюдать меры безопасности.

Отнёс горшок в загон, поставил посредине на камень, взял у Орнича факел, зажёг фитиль.

А теперь ходу отсюда. Связка рунных конструктов очень хорошо усиливает всё деструктивное. Поэтому чем ближе огонёк к горшку, тем быстрее начинает сгорать фитиль. И я до сих пор не разобрался с управлением этим ускорением.

То есть предсказать, как быстро огонёк доберётся до начинки, не могу.

Орнич удалялся степенным шагом уважающего себя дружинника, но увидев, что я припустил поднятым зайцем, тут же ускорился.

Но это не помогло. По ногам врезала земля, и за нашими спинами грохнуло так сильно, что мир лишился звуков и я, подброшенный ударной волной, полетел куда-то в абсолютной тишине. Ударился о землю, покатился, считая боками булыжники, остановился, наконец.

Минус два Игнорирование и лёгкое оглушение.

Неплохо поэкспериментировал.

Слух, впрочем, быстро возвращается. Защита может и пропустила часть урона, но в целом оградила от серьёзных последствий.

Поднявшись, направился к Орничу. Десятник барахтался на земле, это походило на то, будто он не знает, где находится верх, а где низ.

Помог ему подняться и спросил:

— Ты как? Ничего не поломал?

Тот, глядя на меня с ужасом, показал на уши.

Заметив в них кровь, я спросил:

— Ничего не слышишь? Понятно... Не переживай, уши мы тебе быстро починим.

Орнич, пребывая в полнейшей прострации, сглотнул судорожно и выдавил:

— Господин десница, простите, что такое вам высказываю, но можно сыпать не пятнадцать ложек, а поменьше? Камай меня уничтожит, если с вами что-то приключится.

Я на это предложение лишь мечтательно улыбнулся.

Не знаю, можно ли добиться ещё большего эффекта, но мне и этого уже более чем достаточно. Маленький кувшинчик рванул не хуже тяжеленного гаубичного снаряда. От загона ничего не осталось, камни разлетелись по всей округе. Орнича ими не накрыло из-за дикого везения, — в момент взрыва десятник находился напротив прохода, где ограды не было на участке в несколько метров. Шаг в сторону, и ему в спину могло прилететь много нехорошего.

А если ложек будет не пятнадцать, а пятнадцать тысяч? Надо, конечно, провести испытания, вдруг повышенные объёмы плохо влияют на результативность. Но, надеюсь, даже в худшем случае снижение мощности окажется в разы, а не на порядки. То есть такое количество рванёт, как тысячи снарядов.

А ведь это будет даже не бочка, а бочонок. Его рядовой омега в одиночку тащить сможет.

Да пусть даже на порядки хуже грохнет, что с того? Использую несколько бочонков или огромную бочку. Сколько у меня грибного порошка осталось? Если не делиться с Паксусом, хватит на десятки тысяч ложек.

А ему и селитры с серой и углём хватит для ракет.

Пятнадцать — это не так уж много. Это приблизительно объём «боеголовки» той самой обычной ракеты, что запускают на празднества. У них там специальный заряд, разбрасывающий цветастые огни, а у меня будет кое-что другое.

Поинтереснее.

Вот бы закрепить их на тех ракетах, которые в поте лица пытается тысячами штамповать Паксус. Это будет куда круче железных прутьев на длинных древках.

Увы, изделие сильно усложнится. То есть такую работу кому попало не доверишь. Специалистов остро не хватает, и если даже оторвать некоторых от их задач, много зарядов подготовить они не успеют.

Плюс повышается риск, что в такой спешке беда случится. Если искра в случае с ракетами может привести к пожару на складе, взрыв пары десятков таких горшков вмиг прикончит всю смену и разрушит близлежащие здания.

Тут ведь, на юге, капитально строиться не привыкли. Конструкции легковесные, самая слабая ударная волна способна сложить их до фундаментов.

Нет времени, нет специалистов, да и с материалами не всё хорошо. У нас даже клея, лыка и дешёвой бумаги на корпуса ракет не хватает, выкручиваемся и так и эдак, пытаясь заменять элементарное всевозможными эрзацами.

Полагаю, в лучшем случае можно рассчитывать на несколько тысяч таких ракет. И для работы с ними выделить хвачху с самыми надёжными расчётами.

Да, это максимум. За оставшееся время даже несколько сотен разрывных ракет успеть сделать — уже достижение достойное. В сочетании с алхимическими, не хватит даже на один залп всех «РСЗО», но всё равно результаты могут оказаться впечатляющими.

Орнич указал куда-то мне за спину.

Обернувшись, я увидел бойцов охраны, что спешили к нам. Им приказано следить за дорогой, чтобы под ногами не мешались и не подставлялись под возможные осколки. После столь необычно мощного взрыва дружинники, естественно, переполошились и на месте не устояли.

Но среди них виднеется лишний всадник. Явно не дружинник и даже не солдат корпуса, на нём плащ цветов Мудавии. Да и физиономия уже просматривается, и она смутно знакомая. Кажется, я его видел в свите Пробра.

Взмахом руки успокоив своих воинов, я обернулся к мудавийцу.

Тот, не слезая с коня, протянул свиток:

— Вам послание от первого советника Пробра. Он просил как можно быстрее дать ответ.

Развернув свиток, я изучил невеликий текст и едва сдержался, чтобы довольно не улыбнуться.

Южане прислали парламентёра. Вызывают меня на переговоры. Предлагают отдать в заложники мудавийцам наследников всех трёх королей Тхата. Гарантируют самое уважительное отношение и полнейшую безопасность. Клянутся на время переговоров прекратить все военные действия, манёвры отрядов и даже передвижение больших обозов у границ подконтрольной им территории. И чем бы ни завершилась наша встреча, обещают минимум сутки перемирия после неё.

Учитывая щепетильное отношение южан к аристократическому статусу вообще, и статусу древних семей в частности, заложники здесь излишни. Их наличие можно считать жестом для мудавийцев. Демонстрируют мне, что и союзников моих готовы уважить, на время позабыв про презрительное отношение.

На всё готовы пойти, чтобы добиться встречи со мной.

Радостно мне стало не потому что я рассчитывал услышать на переговорах предложение о почётном мире.

И не потому, что ради меня южане даже мудавийцев почти за людей считать стали. Пусть с зубовным скрежетом, пусть временно, но всё же не бесправной скотиной выставили.

До получения послания от Пробра меня тяготило воспоминание о том тёмном, который так эффектно и кроваво посетил нашу «ракетную базу». Его не заметили многочисленные охранники, на него даже псы сторожевые не залаяли. Он будто из ниоткуда возник на пороге, обеспечил Паксусу знатные ночные кошмары и озадачил меня трёхдневным сроком, после которого произойдут некие последствия, которые вряд ли мне понравятся.

Я должен вернуть нечто какому-то экзарху Эйциху. Ни Аммо Раллес, ни Пробр о такой личности не слышали, и, естественно, где его искать не знали. Так что даже возжелай я выполнить требование, пришлось бы поломать голову.

Хотя, думаю, начни я проявлять такое желание, и очередной посланник тут же объявится. Верится, что у этих людей есть такие возможности.

Что они от меня хотят?

Ну тут ответ прост — кусок нефрита мечтают вернуть в родную гавань. Тот самый, что по случаю достался.

Увы, тут наши интересы не сходятся. У меня нет ни малейшего желания расставаться со столь чудесной вещью.

Даже более того, у меня на неё грандиозные планы, и отказываться от них я не намерен.