Сто фактов о себе. Полная версия

И, конечно, когда речь зашла о подземельях и драконах, которые требуют огромной подготовки, я подошел к этому делу с "убийственной" серьезностью. Я быстр нашел все книги в авторском переводе в интернете, стал досконально, с упоением читать, составлял планы и графики, прикидывал компоненты — у меня даже собралась собственная папка, не уступающая по количеству заготовок реальной книге Мастера. Но — никого не было рядом. Родственники не интересовались, чем и во что играть, а других людей рядом не было. Я начал искать другие системы: Вампиров, GRUPS, просто кратки истории. Бесполезно — просто больному человеку не хватало смелости начать. О чем вообще речь, когда казалось, что весь мир против тебя? Как победить недоверие к людям и заслужить их доверие как Ведущего?

Это прекрасно, когда у тебя есть хобби — плохо, когда это некому показать...

№023. У меня все с собой

От родственников, которые держали огромные сумки, и постоянно спрашивали перед выходом на улицу, все ли я взял с собой, я определенно выучил лишь одно — надо быть всегда подготовленным и во всеоружии. Это заходило до того, что иногда те же родственники спрашивали, почему сумки такие тяжелые и можно ли разгрузить все то, что там лежало. Я, как правило, отвечал, что там находилось, и вопрос разрешался сам собой. Но кое-что лишнее я все — таки брал с собой, и зачастую это что-то помогало скрасить скучные времена простоя в дороге или между делами.

Те же игры, которые я брал с собой, не считаются за нужные вещи — если только мы не едем в гости, конечно. Тетради и учебники— бесполезны, если не будет соответствующей пары, куда все это записывается. Некоторые книги даже специально убирались, потому что можно было обойтись без них. Справки и бумаги были нужны только тогда, когда у меня возникала необходимость приме6нить их там, куда я собирался пойти. И, конечно, ручки и записные книжки занимали так много места, и не имели возможности взять меньше с потерей веса, что приходилось порой носить очень тяжелый вес только затем, чтобы можно было поделиться с соседом по парте, который забыл нужный предмет дома. Но я всегда был щедрый на эти подарки. Главное — я всегда добавляю в конце — не забудьте вернуть то, что попросили.

Я часто беру с собой небольшие сумки, которые помещаются на ремне, потому что брать портфель без должной необходимости — моветон и предел моей грузоподъемности. Даже в сумочке полно мусора: карандаши, ингаляторы, фонарики, свистки, платочки и карабины, переходники, наушники и флешки... Это все не занимает много места, но когда-то может быть полезно. Самое главное в сумочке на ремне — телефон и проездной билет по городу. Пропуск в университет или кошелек для покупок беру только в случае необходимости. При желании некоторые вещи, такие как пакет для покупок или ключи, я ложу в карман на брюках.

Все мои "хранилища" — постоянно нараспашку, все открыты всем ветрам и всем карманникам. Везде сломаны замки, отходят застежки — молнии, дыры и прочее. Я хожу крайне неаккуратно, и остальным приходится постоянно напоминать, чтобы я застегивал карманы и держал все при себе. Некоторые вещи открыто просят не показывать остальным, кроме полиции на входе в общественные места. Я не против, чтобы у меня что-то просили, но я постоянно отказываю, если уверен, что у меня этого нет. Мне надоело, когда у меня спрашивают сигареты, или огоньку — если мои родственники курят, или если они работают в кабинете химии, от них можно ожидать зажигалки или спичек в кармане, но я панически боюсь что-то зажигать, и не ношу с собой ни чего острого или способного зажечь огонь. Когда ты весь в царапинах, от острого стараешься дистанцироваться, чтобы про тебя не подумали плохо.

№024. У меня бывали мелтдауны

Ко мне периодически возвращается один и тот же сон — крики, подобные воплю зверей; меня "вяжут", как буйно помешанного — страх, гнев, желание убежать, разрушения, родители шепчут на ухо что-то вроде: "Не сопротивляйся, успокойся, все хорошо..." Но потом приходит огромная физическая сила и мощь, я начинаю ломать и крушить всех подряд. Приходит полиция, снайперы, военные — в меня стреляют, пытаются усыпить. Сначала я сопротивляюсь, но усталость берет свое... И я просыпаюсь, в холодном поту, — было страшно; истерика...

Мелтдауны.

Что это такое? Почему вроде бы взрослые люди начинают биться в корчах и громко орать посреди толпы, бросаясь предметами и приводя в ужас абсолютно всех — и друзей, и врагов? Мелтдаун — это эмоциональная перегрузка, вызванная переизбытком либо сенсорной информации, либо эмоционального отклика на внешние раздражители. От детской истерики мелтдаун отличает большая продолжительность, бесцельность, сохранение сознания и возможность нанесения самому себе увечий — царапать руки или биться головой об стену — обычное дело. Мы можем внешне выглядеть нормально, но внутри горит буря — как будто в чайнике от перегретой воды начинает отлетать клепка и гореть проводка внутри нагревателя...

Это опасное состояние — для меня же самого. В таком состоянии человек не просит ничего взамен и не требует чего-либо — это инстинктивное поведение, сродни животному, загнанному в угол. Разумеется, в таком состоянии аспи, как дикий зверь, будет сражаться отчаянно и безрассудно — наносить увечья самому себе, ломать все вокруг, и прочее, и прочее... Потом наступает раскаяние и чувство "разрядки" — словно гору скинули с плеч, — но последствия огромны; это не лечится успокоительными, это невозможно изменить нейролептиками, как нельзя отключить сами эмоции, перестроить саму нервную и гормональную системы.

И наоборот: когда аспи — экстраверт испытывает мелтдаун, аутист — интроверт предпочтет еще глубже уйти в себя, словно в спячку — шатдаун отличается тем, что в отличие от активного поведения человек будто цепенеет, впадает в анабиоз. И там, и там сохраняется возможность анализа ситуации во время приступа, но шатдаун больше напоминает эпилептический припадок, чем нервный срыв. Внешне, снова, все может выглядеть нормально, но просто неожиданный цвет в одежде, раздражающий звук или еще что-то подобное, — и все, человека нет с нами. Как говорили в Ведьмаке: "Здесь нет ничего святого; самые ужасные существа не чудовища и нелюди, а человеческий род."