Тайна пяти печатей

«Прячь в карман, скорее!» взволнованно прошептала девочка. «Она настоящая! Ты представляешь, сколько лет она тут пролежала?»

Но в ту самую секунду, когда пальцы Тимки сомкнулись на бронзовом ободе печати, в глубине часового корпуса что-то снова пришло в движение. Освобожденная от веса пенала потайная пружина распрямилась, и внутри стены за часами глухо загрохотали тяжелые чугунные цепи.

Звук был таким громким и отчетливым, что перепалка в центре библиотеки мгновенно прекратилась.

«Сева...» донесся из-за камина дрожащий голос Клеща. «Ты слышал? В стене что-то едет. Железо по камню скребет. Я же говорил тебе, тут домовой инженера живет! Пошли отсюда, Христом богом молю!»

«Какой еще домовой, придурок!» рявкнул Бублик, и его тяжелые шаги торопливо застучали по паркету прямо к камину. «Это за часами щелкнуло! Там кто-то есть!»

Тимка сунул тяжелую бронзовую печать в глубокий карман шорт и захлопнул мультитул. Но отступать было уже некуда: из-за угла каминной полки высунулся черный ствол монтировки.

И в этот критический миг пол прямо под ногами ребят содрогнулся.

Старый вытертый персидский ковер, лежавший между камином и часами, вдруг натянулся и провис. Огромная квадратная плита серого гранита размером два на два метра, искусно замаскированная под общий уровень пола, с протяжным гулом стронулась с места и плавно пошла вниз на скрытых гидравлических поршнях.

В полу открылся глубокий, квадратный колодец, из которого пахнуло сыростью, ледяной ключевой водой и вековым подземным холодом. Вниз, теряясь в непроглядной черноте, уходила крутая винтовая лестница с ажурными чугунными ступеньками.

«Лови их!» дико взвизгнул Бублик, вылетая из-за камина. Его круглые темные очки съехали на кончик носа, глаза бешено вращались, а монтировка взметнулась над головой. «Они печать сперли! Держи щенков, Клещ, хватай за ноги!»

«Прыгай!» крикнул Тимка, толкая Машу к открывшемуся зеву шахты.

Девочка среагировала мгновенно: подхватив мяч под мышку, она мягко спружинила на чугунные ступени и кубарем скатилась на первый виток винтовой лестницы. Тимка прыгнул следом, едва не сорвавшись с скользких металлических прутьев.

Бублик с ревом бросился вперед, выбросив руку с монтировкой, чтобы ухватить Тимку за воротник, но его тяжелый строительный берц наступил на скользкий край опускающейся плиты. Нога жулика нелепо взмыла в воздух, он взмахнул руками, выронил берет и с глухим треском приземлился задом прямо на край гранитного колодца, взвыв от неожиданной боли: «Ай, копчик! Клещ, стреляй в них! Кидай топор!»

«Не могу, Сева, я шлепанец потерял!» донесся сверху панический вопль напарника.

А плита над головами ребят, повинуясь неумолимому часовому механизму Нестерова, с нарастающей скоростью пошла вверх, отсекая свет библиотеки и с оглушительным каменным лязгом запечатывая выход в дом.

Глава 3. План инженера и захлопнувшийся шлюз

Грохот захлопнувшейся гранитной плиты прокатился по винтовой шахте, словно пушечный выстрел в закрытом каземате, и замер где-то в немыслимой глубине холма.

Наступила глухая, плотная, непроглядная темнота. Такой темноты не бывает на поверхности земли даже в самую глухую безлунную ночь в дремучем лесу: она казалась осязаемой, тяжелой и холодной, словно мокрое войлочное одеяло, наброшенное на голову. Воздух пах сырой глиной, известкой, речным илом, старинным машинным маслом и слабым, едва уловимым ароматом высушенных трав.

«Тимка... ты цел?» раздался в темноте негромкий шепот Маши. Голос ее чуть подрагивал от пережитого напряжения, но в нем уже звучала привычная спортивная собранность.

«Цел», отозвался Тимка, ощупывая шершавую чугунную ступеньку под ногами. «Только локоть о перила ушиб, когда кубарем летел. А ты как? Мяч не выронила?»

«Вот еще, выронила», в темноте послышался глухой щелчок и мерное, бодрое жужжание механизма.

Маша ритмично сжала и разжала ладонь на ребристой рукоятке своего карманного фонарика с динамо-машинкой. Внутри металлического прибора весело зажужжал маленький генератор, и узкий луч холодного белого света вспорол подземную тьму.

Луч выхватил круглые стены вертикальной шахты, сложенные из темно-красного фигурного кирпича петровской кладки. Швы между кирпичами были залиты белым гидротехническим цементом, на котором за долгие десятилетия не появилось ни единой трещины. Чугунная винтовая лестница со спиральными ступенями и ажурными перилами, напоминавшими переплетенные стебли речных лилий, уходила вниз, закручиваясь крутой спиралью.

«Ничего себе спуск», Маша посветила наверх.

Над их головами в двух метрах темнело ровное гранитное брюхо опустившейся плиты. Никаких ручек, щеколд или выступов на гладком полированном камне не было. Сверху, сквозь многотонную толщу гранита, глухо доносились невнятные звуки: Бублик продолжал яростно колотить монтировкой по плите, а Клещ что-то отчаянно бубнил, но звуки быстро удалялись.

«Они поняли, что через гранитную плиту монтировкой не пробиться», рассудил Тимка, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с парусиновых шорт. «Бублик наверняка потащит Клеща искать вентиляцию или запасной лаз в подвал. В старых купеческих усадьбах всегда был вход через угольный бункер со двора. Если они туда полезут, то минут через пятнадцать найдут спуск в дренажные коридоры. Они упрямые, как ослы».

«Значит, у нас есть максимум четверть часа, чтобы уйти как можно дальше вглубь», Маша направила луч фонаря вниз по ступеням. «Смотри, Тимка, что это там на стене?»

На полукруглом расширении площадки, прямо напротив седьмой ступени, на массивном бронзовом кронштейне висел длинный цилиндрический тубус из толстой темно-коричневой кожи с медными застежками. Кожа потрескалась от сырости, но на выпуклой крышке футляра четко читались тисненые буквы: «Л. А. Нестеровъ. Проектъ гидротехническихъ рубежей. 1912 годъ».

Тимка шагнул к кронштейну и бережно снял тубус. Медные застежки поддались с легким щелчком. Внутри, пересыпанный сухой лавандовой пылью для защиты от плесени и влаги, лежал тугой свиток плотной чертежной кальки, перевязанный шелковым шнурком.

Маша присела на чугунную ступеньку и пристроила фонарик на коленях, непрерывно подкручивая рычажок динамо-машинки, чтобы луч не угасал. Тимка осторожно развернул свиток на широких ступенях.

Перед ними открылся поразительный чертеж, выполненный безупречной черной и красной тушью. Тончайшие линии, стрелки, расчетные формулы и каллиграфические пояснения покрывали лист от края до края. Заголовок вверху гласил: «Схема подземной системы регулирования паводковых вод и механических испытаний Совиной горки».

А чуть ниже, под гербом Кленоярска, шла надпись, написанная твердым почерком самого инженера Нестерова:

«Сей подземный лабиринт создан не ради праздного сокрытия сокровищ, но ради торжества точной механики и проверки человеческого духа. Тот, кто движим алчностью и грубой силой, встретит здесь лишь глухие тупики, холодную воду и бессилие. Тот же, чье сердце чисто, а разум ищет законы природы, пройдет пять рубежей с честью. Ключ к каждому рубежу есть печать мастерства».

«Пять рубежей...» тихо прочитала Маша, водя пальцем по четким схемам. «Смотри, Тимка, вот они все нарисованы!»

Чертеж изображал длинную цепочку подземных залов, соединенных арочными туннелями и шлюзовыми камерами, уходящими вглубь холма по направлению к руслу Волги.

«Первый рубеж: Затопленный шлюз Архимеда», прочитал Тимка пояснительную надпись у круглой камеры. «Водяной затвор, поплавковый регулятор. Вход открывается Первой печатью, но выход заблокирован давлением грунтовых вод. Требуется ручной запуск винтового водоподъемника».

«Второй рубеж: Акустическая галерея шепота», продолжила Маша, ее глаза горели азартом первооткрывателя. «Эллиптический свод, фокусные точки звука. Печать Вод отпирает второй запор. Третий рубеж: Зал Каменных Весов. Гидравлический противовес и механический балансир. Четвертый рубеж: Зеркальный лабиринт света. Кварцевые отражатели и солнечный затвор. И наконец, пятый рубеж: Главная Палата Машинного Сердца».

«А в Главной Палате что?» спросил Тимка, вглядываясь в центральный круг чертежа.

Там стоял особый знак: стилизованный компас, окруженный пятью сомкнутыми кольцами, и короткая приписка тушью: «Здесь покоится спасение Кленоярска и дар будущим мастерам».

«Прохор Савельевич говорил чистую правду», Маша подняла сияющие глаза на друга. «Нестеров не прятал золото в горшках, как глупый купец. Он создал целый подземный испытательный полигон! И если чертежи спасительных дамб до сих пор там, внизу, мы обязаны их найти и сохранить для музея. Ты представляешь, что будет, если этот Бублик с монтировкой доберется туда первым и все переломает?»

«Он не доберется», уверенно сказал Тимка, бережно сворачивая чертеж и убирая его обратно в кожаный тубус. Футляр он перекинул через плечо на манер полевой сумки. «Жулики привыкли все крушить ломом, а против механизмов Нестерова лом бессилен. Тут думать надо. Пошли вниз, пока они не очухались».

Они продолжили спуск по винтовой лестнице. Чугунные ступени мягко пружинили под ногами. На двадцать третьем витке шахта наконец закончилась: лестница вывела ребят на широкую площадку, вымощенную тяжелыми полированными плитами из серого уральского гранита.

Здесь царила особая, величественная атмосфера старинного инженерного сооружения. Вдоль стен площадки на бронзовых кронштейнах висели старинные масляные фонари со стеклянными колпаками, в которых давно истлели фитили. По потолку шли массивные заклепочные балки, державшие свод, а в углу темнел чугунный гидрант с манометром, стрелка которого застыла на пяти атмосферах.

От площадки в темноту уходил высокий арочный туннель. Стены его были выложены тем же темно-красным кирпичом, а по полу вдоль правой стены тянулся глубокий каменный желоб, по которому с тихим, хрустальным журчанием струился прозрачный, ледяной ручеек. Вода была настолько чистой, что сквозь нее на дне желоба отчетливо виднелись белые кварцевые камешки и золотистые песчинки. Воздух здесь был заметно свежее: из глубины туннеля тянуло слабым, но отчетливым током воздуха, пахнущего речной прохладой, влажным гравием и ивняком.

«Смотри, ручей течет вглубь холма», заметила Маша, присаживаясь на корточки и касаясь пальцем ледяной струи. «Значит, уклон идет к реке. Нестеров использовал естественные родники Совиной горки для питания своих гидравлических затворов».

«Отец рассказывал, что до революции инженеры умели строить самотечные системы без единого электрического насоса», кивнул Тимка, поправляя ремень тубуса на плече. «Вода сама крутила турбины, поднимала шлюзы и отводила лишнюю влагу в половодье. Пошли вперед, держи фонарь ровно».

Они двинулись по арочной галерее. Шаги их кед приглушенно отдавались под полукруглым сводом. На стенах через каждые десять шагов встречались выбитые в граните латинские литеры и метрические риски, показывающие расстояние от главного колодца.

Пройдя около пятидесяти метров, друзья уперлись в массивную, циклопическую преграду, заставившую их замереть на месте.

Это были грандиозные двустворчатые ворота, наглухо перекрывавшие туннель от пола до самого замкового камня свода. Они были сварены из толстых стальных полос толщиной в два пальца, скрепленных рядами массивных полусферических заклепок. По краям створок шли резиновые уплотнительные ленты, прижатые медными планками для абсолютной герметичности.

Посередине ворот, прямо на стыке створок, возвышался монументальный круглый щит из полированной орудийной бронзы диаметром более метра.

На щите по кругу располагались пять круглых глубоких гнезд с фигурными пазами и латунными зубчатыми шестернями внутри. Четыре гнезда были пустыми, а над самым верхним гнездом красовалась выпуклая гравировка: две скрещенные шестерни, обвитые лавровой ветвью, и гордая надпись старинным шрифтом: «Врата Первой Силы. Механика».

«Вот оно», Тимка опустил руку в карман парусиновых шорт и нащупал тяжелый бронзовый диск, найденный в напольных часах библиотеки. «Первое замковое гнездо Нестерова».

Он поднес печать к бронзовому щиту ворот. Размеры совпали с точностью до доли миллиметра. Три закаленных цилиндрических штифта на обратной стороне диска мягко, с легким упругим сопротивлением вошли в ответные отверстия замка, а прецизионный зубчатый обод вошел в зацепление с внутренней латунной шестерней привода.

«Крути по часовой стрелке», подсказала Маша, направляя яркий луч фонарика прямо на сердцевину замка. «Как на циферблате в кабинете инженера».

Тимка взялся обеими руками за рельефный обод печати, уперся кедами в гранитный порог и налег всем телом.

Бронзовый диск провернулся с мягким, бархатным, почти неслышным усилием. Внутри ворот, словно разбуженный столетний исполин, глухо отозвался сложный зубчатый механизм. Защелкали скрытые собачки храповиков, зазвенели натянувшиеся стальные тросы, глубоко в толще стен зашипели уравновешивающие противовесы.

Тяжелые стальные створки ворот с мелодичным перезвоном скрытых латунных колокольчиков медленно, величаво разошлись в стороны, плавно скрываясь в глубоких каменных пазах боковых стен.

«Сработало!» радостно воскликнула Маша, сжимая кулак. «Первый рубеж открыт!»

«Не спеши радоваться, Маша», нахмурился Тимка, осторожно вглядываясь в открывшийся проем. «Смотри под ноги. Тут что-то не так».

Они перешагнули через массивный бронзовый порог ворот и оказались в огромном круглом помещении с высоким купольным сводом. Это была шлюзовая камера, напоминавшая глубокий каменный колодец. Посередине зала в полу зиял глубокий круглый бассейн, выложенный полированным песчаником.

И в этот самый момент позади них раздался резкий металлический щелчок.

Тяжелые стальные створки ворот не просто закрылись: сверху из арочной перемычки с громоподобным лязгом рухнула тяжелая кованая решетка из чугунных брусьев толщиной в руку. Острые зубья решетки снопом искр вонзились в гранитные гнезда пола, наглухо отрезая обратный путь к винтовой лестнице.

Маша вздрогнула и отступила на шаг, направив фонарик вперед.

А из глубины круглого каменного бассейна донеслось грозное, нарастающее шипение. Уровень темной студеной воды на дне колодца вдруг дрогнул, пошел круговыми бурунами, и из широкой трубы в стене с ревом вырвался мощный поток бурлящей грунтовой воды, стремительно заполняя пространство шлюзовой камеры.

Глава 4. Врата Архимеда и сырой туннель

Ледяная вода с глухим клокотанием хлестала из массивной чугунной трубы, взбивая на поверхности круглого каменного бассейна плотные шапки белой пены.

Воздух в шлюзовой камере мгновенно наполнился влажным туманом, мелкой водяной пылью и резким запахом речного донного гравия, мха и холодного подземного известняка. Эхо от плеска и шума падающего потока многократно отражалось от высокого кирпичного купола, превращаясь в сплошной, оглушительный, рокочущий гул, словно в чреве холма ожила целая гидроэлектростанция.

«Маша, наверх, на карниз!» перекрывая шум воды, крикнул Тимка и указал рукой на узкую каменную лестницу без перил, вырубленную прямо в толще стены.

Маша среагировала мгновенно. Ловко перепрыгивая через две ступени и балансируя свободной рукой, она взбежала на кольцевую смотровую галерею, опоясывавшую всю камеру на высоте трех метров от каменного пола. Тимка взлетел следом за ней в ту самую секунду, когда темная студеная вода перехлестнула через гранитный бортик бассейна и с шипением разлилась по плитам, где они только что стояли.

Оказавшись на сухом карнизе, ребята прижались спинами к кирпичной кладке и перевели дыхание. Маша провела ладонью по волосам, стряхивая капли влажной пыли, и направила луч своего фонарика вниз.

Картина открывалась поистине впечатляющая. Круглая камера напоминала внутренность гигантской каменной башни, только опрокинутой глубоко под землю. Внизу клокотал и пенился круглый резервуар диаметром добрых шесть метров. Стены были сложены из крупного петровского кирпича с клеймами царских заводов, а между швами виднелся белый гидротехнический раствор, не поддавшийся сырости за целое столетие.

Прямо напротив входа, на противоположной стороне галереи, в каменной арке темнела массивная глухая дверь из полированной листовой меди, скрепленная широкими бронзовыми полосами на массивных полусферических заклепках. Посередине медного полотна блестело круглое замковое гнездо с рельефным рисунком водяного колеса и надписью: «Врата Вторыя. Сила Теченія».

Но подойти к этой двери было совершенно невозможно. Каменная галерея, на которой стояли ребята, не смыкалась в сплошное кольцо: прямо перед медным шлюзом зиял трехметровый провал, в который с ревом низвергался водоворот переполненного бассейна. Внизу, в черной бурлящей пучине, виднелись лишь зубчатые чугунные ребра массивных направляющих штанг.

«Смотри на уровень», Маша показала лучом фонаря на замшелые каменные блоки у стены. «Вода поднимается, но не переливается через край шахты. Вон там, на уровне метра от пола, видны широкие сливные решетки с наклонными латунными жалюзи. Вода уходит куда-то в нижний дренаж. Значит, потоп нам не грозит, комната не наполнится до потолка».

«Не наполнится, но и ко второй двери мы не пройдем», Тимка стянул с плеча кожаный тубус Нестерова, достал чертеж и при свете фонарика прижал его к сухой кирпичной стене. «Вот, смотри сюда. Чертеж первого узла. Инженер Нестеров назвал это гидравлическим затвором равновесия».

Маша вгляделась в четкие тушевые линии разреза. На чертеже было наглядно показано устройство шлюза: на дне центрального резервуара располагался гигантский полый медный поплавок, соединенный через систему рычагов и стальных тросов с запорными клиньями противоположной двери.

«Пока бассейн полон воды, поплавок поднят вверх», стал быстро объяснять Тимка, водя пальцем по стрелкам на кальке. «Рычаги натянуты до предела и мертво держат клинья медного шлюза. Дверь заперта давлением в несколько десятков тонн, ее даже танком не сдвинешь! Чтобы освободить запоры и выдвинуть мостки через провал, нужно полностью осушить этот круглый резервуар. Опустить поплавок на самое дно».

«И как его осушить?» Маша посмотрела на бурлящую водяную пучину внизу. «Ведрами черпать до следующего лета?»

«Зачем ведрами? Нестеров был гениальным механиком», Тимка повернулся и посветил фонариком вдоль карниза в правую нишу. «Гляди туда!»

В глубокой полукруглой нише стены возвышался массивный наклонный цилиндр из клепаного чугуна длиной метра в четыре. Нижний его конец уходил прямо под воду бассейна, а верхний выходил в широкий каменный желоб, ведущий в наклонную дренажную шахту. Вдоль цилиндра шел мощный стальной вал, соединенный через двухступенчатый шестереночный редуктор с двумя массивными дубовыми рукоятками для ручного вращения.

«Винт Архимеда!» ахнула Маша, узнав старинную водоподъемную машину, о которой они читали в школьном учебнике физики. «Древний спиральный насос!»

«Именно», Тимка подошел к механизму и положил ладонь на чугунный кожух. Металл был холодным и шершавым от тонкого слоя старой консервационной смазки. «Внутри трубы винтовая спираль. Если крутить рукоятки, винт будет захватывать воду со дна бассейна и поднимать ее вверх по спирали прямо в отводной желоб. А в желобе стоит клапан сброса: вода уйдет прямиком в городской ливневый коллектор под Совиной горкой».

Маша подошла к противоположной рукоятке и взялась за гладкую, отполированную временем древесину: «Чего же мы ждем? Давай крутить!»

Она навалилась всем телом, Тимка нажал на свою рукоять с другой стороны вала.

Но механизм даже не шелохнулся. Чугунные зубья огромного редукторного колеса диаметром в метр намертво заклинило в пазах ведущей шестерни. Столетняя смазка, смешанная с пылью и известковым налетом, превратилась в твердую, как камень, корку.

«Заклинило стопорную собачку», тяжело дыша, сказал Тимка, нагибаясь к основанию передаточного узла. «Видишь? Латунный храповик закис в верхнем пазу. Если мы сейчас дернем со всей дури, просто срежем зубья шестерни, и тогда мы отсюда точно никогда не выйдем».

«Твой мультитул достанет?» встревоженно спросила Маша.

«Достанет, но одной отверткой тут не справиться. Нужен рычаг и растворитель для засохшей смазки». Тимка лихорадочно ощупал свои карманы. В правом лежали моток шнура, печать Нестерова и складной нож. В левом лежал старый плоский флакончик из-под капель, в котором Тимка всегда носил с собой очищенное веретенное масло для смазки велосипедных цепей и подшипников. «Масло есть! Полный пузырек чистого веретенного масла. Оно любую ржавчину за минуту разъедает».

Тимка опустился на колени, зубами вытащил пластиковую пробку и щедро залил янтарную маслянистую жидкость прямо на заклинивший латунный храповик и зубья шестеренчатой передачи.

«Маша, давай сюда свой альпинистский карабин», скомандовал он. «И капроновый шнур из моего кармана. Сложим шнур вчетверо, сделаем полиспаст вокруг ведущего вала и зацепим карабин за ось собачки. Получится пятикратный выигрыш в силе!»

Маша мгновенно отщелкнула тяжелый дюралевый карабин с пояса. Завязать надежный схватывающий узел на скользком шнуре для нее, привыкшей вязать страховки на крутых тренировочных стенках, было делом секунд. Через минуту система была готова: шнур тугой петлей охватил чугунную станину, карабин уперся в заклинившую латунную планку, а свободный конец веревки Тимка намотал на рукоять своего складного ножа.

«Тянем плавно на счет три!» сказал Тимка, упираясь кедами в гранитный выступ карниза. «Раз, два... три!»

Они натянули шнур изо всех сил. Мышцы на руках Тимки напряглись, капроновая нить зазвенела, словно гитарная струна. Веретенное масло с шипением проникло в зазор между металлом.

Вдруг раздался сухой, звонкий щелчок.

Латунная собачка с легким металлическим звяканьем выскочила из окаменевшего паза и мягко легла на пружину. Шестерни редуктора с легким скрипом стронулись с места, повернувшись на пол-оборота.

«Пошла!» победно вскрикнула Маша, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. «Смазка сработала!»

Они переглянулись, счастливо улыбаясь друг другу. Тимка уже взялся за рукоять винта Архимеда, готовый запустить откачку воды, но в этот самый миг прямо над их головами, под самым сводом кирпичного купола, послышался глухой треск ломаемых досок.

Ребята мгновенно замерли. Шум падающей воды внизу больше не мог заглушить резкие звуки, доносившиеся сверху.

А наверху, в заброшенном угольном бункере усадьбы, разворачивалась настоящая трагикомедия.

Бублик и Клещ, убедившись, что гранитную плиту в библиотеке не взять даже ломом, в панике бросились осматривать цокольный этаж. На заднем дворе усадьбы они наткнулись на полусгнивший дощатый люк угольной ямы, куда сто лет назад ссыпали антрацит для котельной Нестерова.

«Лезь первый, Клещ!» скомандовал Бублик, подталкивая напарника в черную дыру. «Там внизу склад топлива, а из него точно есть проход в дренажные коридоры!»

«Сева, я боюсь, там пауки и крысы!» упирался тощий верзила.

«Крыс он боится, интеллигент несчастный! Лезь, говорю, пока светло!»

Клещ полез, но под его весом прогнившая деревянная лестница с треском разломилась пополам. Верзила с воплем рухнул на кучу вековой угольной пыли, взметнув черную тучу до самого перекрытия. Следом за ним, ругаясь на чем свет стоит, свалился Бублик, прямо на свой любимый чемодан с инструментами.

Перемазанные черной сажей, кашляя и чихая, жулики обнаружили в стене бункера старую вентиляционную трубу, откуда тянуло сыростью и отчетливо доносился шум падающей воды.