(Не) Любовь

ART WRITER

(Не) Любовь

Глава 1. (Не) Заметная

Все знают, что в университете есть своя иерархия. Это негласный закон, который впитываешь с первой недели, как запах дешевого кофе из автомата в холле. На вершине пищевой цепочки — они. Те, чьи имена знают даже преподаватели, которые делают вид, что им все равно. Те, кто не ходит по коридорам, а шествует, рассекая толпу, как ледоколы — серые, блестящие, уверенные в своем праве на первенство. Такие, как Максим Орлов и его свита. Красавчик, капитан баскетбольной команды, сын декана экономического. Он был не просто популярен — он был событием. Девушки вздыхали, парни ему завидовали или уважали, третьего не дано.

И был я.

Я — Алиса. Алиса Ковалева. Студентка третьего курса филологического факультета, специализация — русская литература XX века. Двадцать лет. И да, я пышка. Не «девушка с формами», не «фигуристая» — а именно пышка. Я не вписывалась ни в одну из категорий. Я не была серой мышкой, которая -прячется в библиотеке (хотя проводила там много времени), но я и не была заметной. Я была фоном. Элементом интерьера, который замечаешь, только если он вдруг пропадет. Как старый диван в читальном зале: все на нем сидят, но никто не помнит, какого он цвета.

Моя жизнь текла по накатанной колее: лекции, семинары, подработка в студенческом журнале (верстка, никто не любит верстку), вечера с книгой и пледом, редкие вылазки в кино с единственной подругой Варей. Варя — это мой социальный мост в мир нормальных людей. Она знает всех, везде бывает, и именно от нее я узнаю новости вселенной, которая вращается где-то там, за пределами моей комнаты в общежитии.

— Ты знаешь, что Орлов вчера расстался с Ленкой из ПР-отдела? — спросила она меня однажды утром, пока мы стояли в очереди за отвратительными сосисками в тесте в университетской столовой.

Я пожала плечами, пытаясь не запачкать пальто горчицей.

— Мне-то что?

— Как что! Это же сенсация! Они встречались три месяца. Она уже всем рассказала, что он сделал ей предложение… почти. А он взял и все отменил. Говорят, из-за какой-то ерунды. Он такой, — она закатила глаза, — ветреный.

Я не стала комментировать. Максим Орлов и его личная жизнь меня не интересовали. Он был из другого мира. Мира, где люди ходят на вечеринки в закрытые клубы, носят брендовые вещи и их проблемы измеряются количеством лайков под фото в инстаграме. Я жила в мире, где нужно было сдать курсовую по Булгакову до пятницы и где мой вес был не поводом для шуток, а просто фактом биографии. Как цвет волос. Как рост.

Я не то чтобы стеснялась своего тела. Скорее, я с ним смирилась. Это как жить в съемной квартире с неудобной планировкой: ты знаешь, что никогда не сделаешь здесь ремонт, но ты приноровилась ставить шкаф в нишу и не спотыкаться о порог. Я носила удобные вещи: джинсы с высокой посадкой, свободные свитера, длинные кардиганы. Я не пыталась втиснуть себя в тренды, которые мне не шли. Это был мой панцирь. Теплый, уютный, надежный. И совершенно незаметный.

Тот день начался как обычно. Понедельник. Самый ненавистный день недели. Я сидела на лекции по истории зарубежной литературы, пытаясь не заснуть под монотонный голос преподавателя, который рассказывал о символизме в поэзии Бодлера. В аудитории было душно, пахло пылью и старыми книгами. Я рисовала в блокноте цветочки, потому что конспектировать этот поток сознания было решительно невозможно.

Внезапно дверь аудитории со скрипом отворилась. Это было настолько неожиданно, что даже наш обычно невозмутимый профессор сбился с мысли и поправил очки. На пороге стоял Максим Орлов.

Он был одет не по погоде — в легкую кожаную куртку поверх белой футболки, джинсы, кроссовки. Его темные волосы были слегка взъерошены, а на губах играла та самая полуулыбка, которая, по слухам, сводила с ума половину женского населения кампуса. Он окинул взглядом аудиторию, задержался на пару секунд на пустых местах на задних рядах, и, не извинившись, прошел внутрь. Сел на свободное место у окна, недалеко от меня.

Я почувствовала, как напряглась атмосфера. Девушки впереди меня начали поправлять волосы и шептаться. Парни выпрямили спины. Я же просто опустила глаза в свой блокнот, продолжив рисовать. Мне не было до него дела.

Лекция продолжилась, но я уже не слышала профессора. Я чувствовала на себе взгляд. Не навязчивый, но отчетливый. Он смотрел в мою сторону. Я украдкой бросила взгляд из-под ресниц. Орлов смотрел прямо на меня. Наши глаза встретились на долю секунды, и я тут же отвернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. «Показалось», — подумала я. Зачем ему смотреть на меня? В аудитории полно красивых, стройных девушек.

После лекции я быстро собрала вещи, стараясь уйти раньше, чем начнется обычная суета. Но не успела. Когда я выходила из аудитории, меня окликнули.

— Эй, Ковалева!

Голос был низкий, уверенный. Я обернулась. Орлов стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня сверху вниз, потому что был на голову выше.

— Ты меня знаешь? — спросила я, нахмурившись. Глупый вопрос, конечно. Его все знали. Но я-то думала, что я для него — пустое место.

— Алиса. Третий курс, филфак. Верстаешь журнал. Сидишь в библиотеке на третьем этаже у окна. Пьешь чай с лимоном из термоса. — Он перечислял это с такой будничной уверенностью, что мне стало не по себе. — И у тебя нет парня.

Кровь прилила к лицу. Это было грубо. И неожиданно точно.

— Это не твое дело, — отрезала я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Подожди. — Он схватил меня за локоть. Не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить. Я замерла. Никто из парней никогда меня так не хватал. — Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.

Я сбросила его руку. Мое сердце колотилось где-то в горле. Что ему нужно? Если это какой-то спор или идиотская шутка, я не собиралась в этом участвовать.

— Говори здесь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он огляделся по сторонам. Коридор наполнялся студентами. Парочка девчонок с соседнего потока остановились неподалеку, явно прислушиваясь.

— Не здесь. Давай в кофейне через дорогу. Через час. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ.

— С какой стати я должна…

— Это важно, — перебил он. В его глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние. Или мне показалось? — Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» из его уст прозвучало так странно, что я на секунду потеряла дар речи. Максим Орлов, который, казалось, никогда никого ни о чем не просил, сказал «пожалуйста» мне. Толстой, незаметной Алисе.

Любопытство — это мой главный враг. Оно погубило не одну кошку, и, видимо, собиралось погубить и меня.

— Ладно, — выдохнула я. — Через час.

Кофейня «Кофе и точка» была популярным местом среди студентов, но в час дня там было относительно свободно. Я пришла первой, заказала себе капучино и села за столик в углу, спиной к стене. Так я чувствовала себя в безопасности. Я нервно крутила в руках телефон, не зная, чего ожидать. Вариантов было два: либо он надо мной издевается, либо ему действительно что-то нужно. Но что может быть нужно самому популярному парню университета от такой, как я?

Он вошел через десять минут. Увидел меня, кивнул и направился к столику, по пути бросив баристе: «Американо, двойной». Сел напротив. Между нами стояла маленькая ваза с искусственным цветком.

Он молчал, глядя в свою чашку. Я тоже молчала, ожидая. Первой начинать разговор не хотелось.

— Слушай, — начал он наконец, поднимая на меня глаза. Вблизи они были темно-карими, почти черными. И в них читалась усталость. — Я знаю, это прозвучит странно. Но мне нужна твоя помощь.

— Моя? — я не смогла сдержать усмешки. — Чем я могу помочь тебе?

— Ты можешь… сыграть одну роль.

Я поперхнулась кофе.

— Что, прости?

— Мне нужно, чтобы ты притворилась моей девушкой. На время. Просто для видимости.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего. Это была шутка. Должна была быть. Но он не смеялся.

— Ты серьезно? — спросила я, отставляя чашку. — Орлов, ты головой ударился? Почему я? В университете сотни девушек, которые мечтают о такой «роли». Иди и выбери любую.

— В том-то и дело, — он подался вперед, понизив голос. — Мне не нужна фанатка, которая потом будет бегать за мной и требовать продолжения банкета. Мне не нужна девушка из нашей «тусовки», потому что это создаст кучу сплетен и проблем. Мне нужен кто-то… незаметный.

Он сказал это слово, и оно ударило меня под дых. «Незаметный». Вот, значит, как он меня видит. То, что я считала своим панцирем, для него было просто пустым местом. Идеальным для использования.

— То есть, ты хочешь использовать меня как ширму, — констатировала я. — Как декорацию.

— Нет! — он поморщился. — Не так. Я хочу сказать… Ты не входишь в этот круг. Ты не будешь ничего от меня ждать. Мы просто… поиграем. Пару недель. Мне нужно, чтобы одна девушка от меня отстала. И родители. Они думают, что я все еще с Леной. А я не хочу с ней больше иметь дело. Но если я просто скажу, что мы расстались, будет скандал. А если они увидят, что я с кем-то другим… новым… это решит проблему.

— И ты решил, что «кем-то новым» могу стать я. Толстая филологичка, которая верстает журнал и пьет чай из термоса, — я горько усмехнулась. — Гениальный план. Твои родители подумают, что ты сошел с ума.

— Мне плевать, что они подумают. Главное, чтобы отстали. А Ленка… она увидит, что я не один, и успокоится.

— А если я откажусь?

— Тогда я не знаю, что делать. — Он выглядел действительно потерянным. На секунду в этом самоуверенном красавчике промелькнул обычный парень, запутавшийся в своих проблемах. Но это длилось недолго. Он снова надел маску. — Я заплачу. Сколько скажешь.

Я встала.

— Знаешь что, Орлов? Ты — эгоистичный, самовлюбленный придурок. Ищи себе другую «незаметную» девочку для своих игр. Я в них не участвую.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как дрожат руки. Злость, обида, унижение — все смешалось в один комок. Как он посмел? Как он посмел подойти ко мне с таким предложением? Я не была вещью, которую можно взять напрокат, чтобы решить свои проблемы.

Я уже почти вышла, когда он крикнул мне вслед:

— Ковалева! Я знаю, что ты заканчиваешь на бюджете. И что тебе нужны деньги на летнюю стажировку в Питере. Я слышал, как ты говорила об этом с куратором.

Я замерла. Это было слишком. Это было подло. Он знал обо мне больше, чем я могла себе представить. Он изучал меня. Как образец. Как вариант для плана.

Я обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы куртки. Он знал, что победил.

— Ты следил за мной? — спросила я тихо.

— Нет. Я просто хорошо слушаю, когда люди говорят. — Он пожал плечами. — Ты помогаешь мне. Я помогаю тебе. Это честная сделка. Никаких чувств, никаких обязательств. Просто игра. Через месяц мы «расстаемся», и ты уезжаешь в свой Питер с деньгами на руках. Все в выигрыше.

Я смотрела на него и понимала, что ненавижу. Ненавижу его самоуверенность, его наглость, его красивое лицо и эти темные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Но еще больше я ненавидела себя за то, что задумалась. Деньги на стажировку. Моя мечта. Летний Питер, белые ночи, библиотека, архивы… Все это было так близко и так недосягаемо.

Я села обратно за столик.

— Двадцать тысяч в месяц. Плюс моральный ущерб. Пятьдесят. И ты публично признаешь, что был неправ, когда назвал меня «незаметной».

Он улыбнулся. Улыбнулся искренне, впервые за весь разговор. И от этой улыбки у меня внутри что-то екнуло. Что-то, чему я не хотела давать названия.

— Договорились, Ковалева. С этого момента ты — моя девушка. Понарошку.

Он протянул руку. Я замялась. Я знала, что этот шаг изменит все. Что моя тихая, размеренная жизнь закончится. Что я ввязываюсь в опасную авантюру с самым непредсказуемым человеком в университете. Я знала, что это плохо кончится. Но я протянула руку в ответ.

— Понарошку, — эхом повторила я.

Его ладонь была теплой и сухой. Рукопожатие — крепким. Мы смотрели друг на друга, и я поняла, что подписалась на что-то, что выходит далеко за рамки «простой игры». Я не знала, что это было. Но в глубине души, где-то под слоями жира, комплексов и книжной пыли, что-то дрогнуло. Что-то, что предвещало большие неприятности.

И я, дура такая, улыбнулась в ответ.

Глава 2. (Не) Свидание

Я не спала всю ночь. Лежала в своей комнате в общаге, уставившись в потолок, на котором расплывались тени от уличных фонарей, и прокручивала в голове наш разговор. «Незаметная». Это слово застряло в голове, как заноза. Я пыталась убедить себя, что он не хотел меня обидеть. Что для него это был комплимент — мол, ты не как все эти девчонки, которые вьются вокруг него. Но осадок остался. Горький, как вчерашний кофе.

Утром я выглядела как зомби. Темные круги под глазами, бледная кожа, волосы торчат в разные стороны. Варя, которая жила в соседней комнате и всегда заходила за мной перед первой парой, посмотрела на меня с тревогой.

— Ты чего? — спросила она, протягивая мне стакан с водой. — Опять Булгаков снился? Думаешь, Маргарита — это проекция?

— Хуже, — буркнула я, делая глоток. — Орлов.

Варя замерла. Ее брови поползли вверх.

— Орлов? Максим Орлов? Тот самый? — она присела на край моей кровати, вцепившись в стакан, как в спасательный круг. — Рассказывай. Немедленно.

И я рассказала. Все. Как он подошел, как предложил, как я сначала отказалась, как он знал про стажировку, и как я согласилась. Варя слушала, открыв рот. Когда я закончила, она молчала долгих тридцать секунд. Потом выдала:

— Ты с ума сошла.

— Знаю.

— Ты в курсе, что он — ходячая катастрофа? Что у него было больше девушек, чем у меня пар носков? Что он…

— Знаю, Варь. Я все знаю. Но двадцать тысяч. Плюс моральный ущерб. Это моя стажировка. Моя мечта. Я не могу отказаться.

Она вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. Варя знала, как много для меня значит этот Питер. Она единственная, кому я рассказывала о своих планах — уехать на лето, поработать в архиве, может быть, написать первую серьезную статью. Это был мой шанс вырваться из этого болота хотя бы на пару месяцев.

— Ладно, — сказала она наконец. — Но обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не влюбляйся в него.

Я рассмеялась. Искренне, от души.

— Варя, ты серьезно? Я? В него? Да я его терпеть не могу. Он — самодовольный, наглый, эгоистичный…

— Ага, — перебила она. — И красивый, харизматичный, и, судя по слухам, когда захочет, бывает невероятно милым. Такие, как он, — опасны, Алиса. Особенно для тех, у кого нет опыта. А у тебя его нет.

— Вот именно, — отрезала я. — Нет опыта. Нет иллюзий. Я прекрасно понимаю, что это игра. Деловой контракт. Не больше.

Варя посмотрела на меня долгим взглядом, но ничего не сказала. Просто встала и пошла к двери.

— Пойдем. Опоздаем на семинар. И, кстати, — она обернулась, — тебе нужно выглядеть получше. Если ты теперь «девушка Орлова», за тобой будут следить.

Это был хороший совет. За завтраком я наскоро накрасилась — немного туши, блеск для губ, — надела свои лучшие джинсы и любимый свитер оверсайз горчичного цвета. Волосы собрала в небрежный пучок. Посмотрела в зеркало. Ну, вроде ничего. Обычная я. Может, чуть более собранная, чем всегда.

На семинаре по русской поэзии Серебряного века я сидела как на иголках. Каждую секунду ждала, что он появится. Но его не было. Ни на семинаре, ни на лекции после, ни в столовой, куда я зашла перекусить с Варей. Странно. Я начала нервничать. Может, он передумал? Может, нашел кого-то получше? «Незаметнее»?

После занятий я пошла в редакцию студенческого журнала. У нас было еженедельное собрание, и я, как обычно, готовила макет. Сидела за компьютером, раскладывала статьи по полосам, когда почувствовала, что кто-то стоит за спиной. Я обернулась.

Он.

Стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня. В руках — два бумажных стакана с кофе. На губах — та же полуулыбка.

— Привет, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Как дела?

Редакция замерла. Все, кто был в комнате — а там было человек пять, — уставились на нас. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, вставая и подходя к нему. — Здесь нельзя находиться посторонним.

— Я не посторонний, — он протянул мне стакан. — Я твой парень. Забыла?

Он сказал это достаточно громко, чтобы все слышали. Я услышала, как за спиной кто-то ахнул. Кажется, это была Лена из ПР-отдела, которая как раз верстала свою колонку.

— Орлов, — я схватила его за руку и вытащила в коридор, — ты с ума сошел? Мы же договорились…

— Мы договорились, что я тебе плачу, а ты играешь роль, — он спокойно отпил из своего стакана. — Игра началась, Ковалева. Нужно, чтобы все поверили. Слухи распространяются быстро. К завтрашнему дню весь универ будет знать, что я приходил к тебе в редакцию с кофе. К послезавтрашнему — что мы вместе.

— Но я не готова! Мне нужно время…

— Время — роскошь, которой у нас нет, — он посерьезнел. — Слушай, у меня тоже не все просто. Ленка мне вчера написала. Угрожает. Говорит, если я не вернусь, она расскажет моим родителям про… кое-что. Мне нужно, чтобы они увидели нас вместе. Как можно скорее.

Я вздохнула. Взяла стакан с кофе. Капучино. Мой любимый. Откуда он знал?

— Ладно, — сказала я. — Но давай договоримся о правилах.

— Каких правилах?

— Первое: никаких неожиданных появлений. Предупреждай заранее. Второе: не ври мне. Если что-то меняется, я должна знать. Третье… — я замялась. — Никаких прикосновений без необходимости.

Он поднял бровь.

— Это еще почему?

— Потому что я не хочу, чтобы это выглядело… — я не знала, как сформулировать. — Слишком реалистично.

Он усмехнулся, но кивнул.

— Хорошо. Никаких прикосновений. Если только этого не требует сценарий. Но, Ковалева, — он наклонился ближе, и я почувствовала запах его одеколона — что-то древесное, терпкое, — ты должна понимать: чтобы люди поверили, нам придется проводить время вместе. Много времени. Ты готова к этому?

Я сглотнула.

— Готова.

— Тогда завтра. После пар. Мы идем в кино. Я заеду за тобой в семь.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять в коридоре с остывающим кофе в руках. Из редакции выглядывали любопытные лица. Я сделала глубокий вдох, нацепила на лицо безразличие и вернулась за компьютер.

— Что это было? — прошептала Лена, когда я села обратно.

— Ничего, — сказала я, открывая макет. — Просто… знакомый.

— Знакомый? — она не поверила ни на секунду. — Орлов принес тебе кофе. Орлов. Тебе. Кофе. Это не «просто знакомый». Это…

— Лена, — я посмотрела на нее. — Занимайся своей колонкой. Пожалуйста.

Она замолчала, но я чувствовала, как она сверлит меня взглядом. Весь вечер я ловила на себе любопытные взгляды. Новость разлетелась быстрее, чем я думала. К моменту, когда я вышла из редакции, три человека спросили меня, правда ли, что мы с Орловым вместе. Я отвечала уклончиво: «Пока рано что-то говорить». Это только подогревало интерес.

Дома я долго стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. Кино. С Максимом Орловым. Это не настоящее свидание, говорила я себе. Это работа. Но все равно нервничала так, как не нервничала перед самым сложным экзаменом.

В итоге надела простое черное платье — единственное, которое сидело на мне более-менее прилично, — и кожаную куртку. Волосы оставила распущенными. Посмотрела в зеркало. Ну, вроде ничего. Не топ-модель, но и не чучело.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Я открыла. Он стоял на пороге, в джинсах и сером свитере, с букетом — небольшим, из белых хризантем. Протянул мне.

— Это зачем? — спросила я, растерявшись.

— Цветы. Девушкам дарят цветы, — он пожал плечами. — Или ты хочешь, чтобы соседи подумали, что я плохой парень?

Я взяла букет. Хризантемы. Мои любимые. Опять совпадение?

— Подожди минуту, — сказала я. — Поставлю в воду.

Когда я вернулась, он стоял, разглядывая коридор общежития. Стены были выкрашены в бледно-зеленый, местами облупившийся. На полу — старый линолеум. Пахло хлоркой и чем-то жареным.

— Ты здесь живешь? — спросил он.

— Да. А что?

— Ничего. Просто… — он не закончил фразу. — Пойдем.

Мы вышли на улицу. Уже стемнело. Горели фонари, пахло осенью — сырой листвой и дождем, который только что прошел. Он открыл передо мной дверцу своей машины — черной иномарки, которую я видела на парковке у универа. Я села внутрь. Кожаный салон, запах дорогого парфюма, приглушенный свет. Я почувствовала себя неуютно. Слишком не мой мир.

— Куда мы едем? — спросила я, когда он завел мотор.

— В «Синема Парк». Там сейчас идет новый фильм. Что-то про апокалипсис. Говорят, неплохо.

— Я не люблю апокалипсис.

— А что ты любишь?

Я задумалась. Никто никогда не спрашивал меня об этом. Просто предполагали, что я должна любить. Мелодрамы. Комедии про любовь. Что-то «для девочек».

— Документальное кино. И старые фильмы. Тарковский, Феллини…

Он усмехнулся.

— Ну конечно. Филологичка.

— А что, это плохо?

— Нет. Просто предсказуемо.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие огни города. Нервничала. Не знала, как себя вести. Это было странно — сидеть в машине с самым популярным парнем университета и чувствовать себя при этом абсолютно чужой.

В кинотеатре он купил билеты, попкорн и две колы. Я попыталась заплатить, но он отмахнулся.

— Я пригласил — я плачу.

— Это же не настоящее свидание.

— Какая разница? — он посмотрел на меня. — Люди не знают, что это игра. Для них мы — пара. А в паре платит тот, кто пригласил.

Мы сели на последний ряд. Свет погас, начались трейлеры. Я сидела, сжавшись, стараясь занимать как можно меньше места. Он, наоборот, развалился в кресле, закинув руку на спинку моего сиденья. Я чувствовала его близость. Это было… странно. Не неприятно, но непривычно. Я никогда не сидела так близко с парнем.

Фильм оказался именно тем, что я ожидала — громким, пафосным, с кучей спецэффектов и минимумом смысла. Я смотрела вполглаза, больше думая о том, что происходит. О том, что я сижу в кино с Максимом Орловым. Что завтра об этом узнает весь универ. Что я теперь «девушка» самого красивого парня.

В середине фильма он наклонился ко мне.

— Скучно?

— Немного.

— Хочешь уйти?

Я удивленно посмотрела на него.

— Мы же только пришли.

— И что? — он пожал плечами. — Если тебе не нравится, зачем мучиться?

Мы вышли из зала. На улице было прохладно. Он предложил пойти в кафе. Я согласилась. Мы нашли маленькую кофейню неподалеку, сели у окна. Я заказала чай, он — еще один американо.

— Расскажи о себе, — сказал он неожиданно.

— Что? Зачем?

— Ну, мы же «встречаемся». Люди обычно что-то знают друг о друге. Если нас спросят, я должен уметь ответить.

Это был логичный аргумент. Но что я могла ему рассказать? Что я — толстая девочка, которая всю жизнь пряталась за книгами? Что у меня никогда не было парня? Что я боюсь, что меня отвергнут, и поэтому даже не пытаюсь?

— Я родилась в маленьком городе. Приехала сюда учиться. Живу в общаге. Люблю книги. Не люблю внимание. Все, — сказала я.

— Слишком мало, — он отпил кофе. — Любимый цвет?

— Зеленый.

— Любимая еда?

— Паста. С сыром.

— Любимая книга?

— «Мастер и Маргарита».

— Предсказуемо, — он улыбнулся. — А я люблю «Три товарища». Ремарк. Читала?

— Конечно.

— И как тебе?

— Грустно. Красиво. Про настоящую дружбу и любовь, которая сильнее смерти.

Он кивнул.

— Согласен.

Мы просидели в кафе почти два часа. Говорили о книгах, о музыке, о фильмах. Оказалось, что он неплохо разбирается в литературе — не так, как филологи, но с интересом. Он рассказал, что в детстве много читал, потому что родители постоянно были на работе, а он оставался один. Что книги были его друзьями.

— А сейчас? — спросила я.

— Сейчас некогда. Баскетбол, учеба, дела отца… — он поморщился. — Иногда хочется просто побыть одному. Но не получается.

Я впервые увидела его с другой стороны. Не самодовольного красавчика, а уставшего парня, который несет на себе груз ожиданий. Может, поэтому он и придумал эту игру с фиктивными отношениями? Чтобы сбежать от реальности?