скачать книгу бесплатно
Она вдруг бросила ножницы и, закрыв лицо руками, выбежала за ширму. Я остался один, сидя в кресле, с повязанным на шее фартуком, весь в волосах и не до конца подстриженный. «Довел до слез бедную женщину!», – говорил я про себя, раскаиваясь в содеянном. Вскоре появился очередной клиент, интересуясь, где же мастер, а я не знал, что ему ответить. Потом женщина, вытирая рукавом слезы, появилась из своего укрытия, чтобы закончить начатое дело. В тот день мы расстались, больше ни слова не сказав друг другу.
Глава вторая. Надпись на стене
В начале марта, кажется, случилось это происшествие, которое, по большому счету, ко мне никакого отношения не имело, но, так уж вышло, что я оказался вовлеченным в его расследование… Была середина недели. В то будничное утро хлестал косой дождь (такая погода держалась уже несколько дней подряд), и я под зонтом шел на работу, но все равно промок до нитки. Настроение – под стать погоде, а тут, как назло, с самого утра надо лекцию читать перед большой аудиторией!
Стоя у трибуны и подглядывая в свой конспект, я проговорил минут пятнадцать или двадцать, после чего, по своей привычке, начал перекличку, – с целью контроля посещаемости. Зал тотчас же пришел в движение, – как всегда, заводилами выступили задние ряды. Но едва я приступил к списку с фамилиями студентов, как увидел вошедшую в аудиторию девушку – это была секретарь из приемной нашего учебного заведения. Она поднялась к трибуне и тихо сказала мне:
– Вас вызывает директор…
Я на мгновенье растерялся:
– Прямо сейчас?
Она кивнула в ответ.
– Это и в самом деле так срочно, или может подождать до перерыва?
Эта девушка ничего мне не ответила, однако, ее лицо приняло столь серьезное выражение, что я сдался и последовал за ней, – прямиком в кабинет начальницы (директором вуза была женщина). Оказавшись в этом кабинете, где в последний раз мне доводилось быть во время своего трудоустройства, я поздоровался с этой женщиной и сразу же заметил, что она не одна – в помещении находился какой-то незнакомый человек. Он поднялся мне навстречу, на ходу открывая свое удостоверение.
– Капитан полиции Иванов, – представился он.
– Я оставлю вас, – сказала директриса, проходя мимо меня. Я же с недоумением рассматривал удостоверение сотрудника правоохранительных органов и, возвращая его назад, осведомился:
– Чем обязан вам?
– Мне говорили, что вы большой специалист в области мировой истории, а, кроме того, знаете несколько языков. Это так? – спросил капитан по фамилии Иванов, и в его пристальном взгляде я прочел какое-то недоверие.
– Ну, не будем преувеличивать! Не такой уж я и большой специалист, а что касается языков, – мои успехи еще более скромные. Английский и китайский – на среднем уровне, и совсем немного…
Я не докончил, он перебил меня:
– А как насчет старославянского?
В первый миг я несколько растерялся, но потом нашелся:
– Как вам сказать? Мне доводилось изучать древнерусские летописи, и я, конечно же, со старославянской лексикой знаком. Впрочем, там нет ничего такого сложного… А к чему этот вопрос?
– Да, вы садитесь, господин Арсеньев, – обратился он ко мне как-то совсем неучтиво. – Нам с вами долгий разговор предстоит!
Тогда я сел на стул, а он пододвинул свой чуть ли не впритык к моим ногам и заговорил так, как, наверное, ведут допрос подозреваемого в совершении преступления.
– Где вы были в этот понедельник около десяти часов вечера?
Его выражение лица и грубость произнесенной фразы заставили меня вздрогнуть.
– А к чему этот вопрос?
– Отвечайте! – вдруг резким тоном проговорил он.
– Где я был в понедельник? – я запнулся, с трудом соображая. – Как и всегда, по вечерам в это время дома – смотрел телевизор…
– И кто-нибудь это может подтвердить?
– Ну, не знаю… Я живу один.
– Стало быть, алиби у вас нет.
– Какое алиби? В чем, собственно, дело? – проговорил я раздраженно.
– Дело в том, что в понедельник вечером в нашем городе произошло убийство…
– А я тут причем?
– Вам знакомо имя Алексея Ледяева?
– Нет. А кто это?
– Майор ФСБ в отставке, начальник службы безопасности в банке… – говоря эти слова, капитан Иванов пристально смотрел на меня, изучая мою реакцию. (Все-таки надо отдать должное тем, кто работает в правоохранительных органах – часто среди них можно встретить тонких психологов!).
– Не припомню, чтобы я хоть где-то пересекался с этим человеком, – качая головой, отвечал я. – Да у меня вообще мало знакомых в этом городе, где я живу совсем недолгое время…
– Да, я слышал об этом. Кстати, а что вас заставило переехать сюда?
Я развел руками:
– Думаю, что это мое личное дело!
– Как сказать… – усмехнулся мой собеседник. Я долго держался, но под конец вспылил:
– Если вы меня в чем-то обвиняете, скажите прямо, а не ходите вокруг да около!
Он сделал паузу, а потом сдержанно рассмеялся:
– Никто ни в чем вас не обвиняет, господин Арсеньев! – при этом он отодвинулся от меня и заговорил уже каким-то более доверчивым тоном. – Просто сейчас мы расследуем это дело об убийстве… А вы разве не слышали о нем?
Я качнул головой:
– Новости я не смотрю, тем более, местные…
Капитан Иванов не дослушал и снова прервал меня:
– Так вот, у этого дела есть особенности, скажем так. Майор Ледяев был убит в своем доме, – его обезглавленное тело нашли на следующий день. Убийца орудовал каким-то клинком с длинным лезвием… Как говорит эксперт, это может быть сабля или острый меч. Отрубленная голова была насажена на плафон люстры, висящей в гостиной. Да-да, – он посмотрел на меня. – Можете себе представить такое зрелище? Тело, распластанное посредине прихожей, залитой кровью, и голова, висящая на люстре… Но это не все. Убийца оставил после себя еще кое-что. Вот, взгляните… – с этими словами он достал из своей кожаной папки и протянул мне фотографию.
Это был снимок с изображением стены, на светлом фоне которой чья-то рука вывела надпись буквами кириллицы (среди них были и те, что уже давно не использовались), сложенными в следующую фразу.
(Современная орфография).
Сей муж
Достоин смерти,
Поелику пришел на чужую землю
И захватил ему не принадлежащее.
Приговор привел в исполнение собственноручно.
Сама по себе уже эта надпись выглядела более чем странно – мало того, что она была сделана на старославянском языке, но еще и вещество, которое использовал автор этой надписи, было красного цвета, что сразу бросалось в глаза. Но удивительнее всего было то, что этот человек оставил не только фразу, но и свое собственное имя. Фраза заканчивалась подписью, при прочтении которой у меня мурашки побежали по коже (настолько это было неожиданно!).
Итак, после слов «Приговор привел в исполнение собственноручно» стояла подпись: Влад Дракул.
Я с трудом мог поверить своим глазам и некоторое время вглядывался и в текст, и в два последних слова. Наконец, полицейский, про которого я забыл, с увлечением рассматривая эту надпись на стене, напомнил мне о себе и громко проговорил:
– Что думаете?
Я оторвался от фотоснимка и посмотрел на него:
– Так вы говорите, что это оставил после себя убийца? Удивительно! Ничего подобного мне еще не доводилось видеть…
Я задумался.
– Что скажете про эту надпись? – мой собеседник явно терял терпение и пытался меня поторопить. Я посмотрел на него, а потом заговорил, глядя, по своему обыкновению, в сторону.
– Ведь вы, как я понимаю, ждете от меня какой-нибудь зацепки, которая привела бы вас к преступнику. Но, боюсь, я ничем не могу вам помочь. Единственное, что можно утверждать наверняка, что автор этой надписи – явно знаток старославянского языка. Он использует не только «ять», но и те символы, которые были в ходу еще в допетровское время, даже более того – во времена написания наших летописей, то есть в 14-15 века. Иначе говоря, вы ищите человека образованного… Другой вопрос – для чего он вообще оставил эту надпись? И почему – Влад Дракул?
– Это, может быть, как-то связано с историями о вампирах… – капитан Иванов, кажется, вполне серьезно обронил эту фразу. Но мне стало смешно.
– Влад Дракул, он же Влад Цепеш, что в переводе означает «Колосажатель» – это не граф Трансильвании из книги Брэма Стокера, бессмертный кровопийца, а вполне реальный персонаж – господарь и князь Валахии (ныне Румыния), который правил там в 15 веке. И, кстати говоря, здесь это прозвище «Дракул» написано совершенно правильно – без конечной гласной «а». Дракул в переводе – Дракон. Это прозвище Влад из рода Басарабов унаследовал от своего отца, который состоял в ордене Дракона. Ваш убийца, кем бы он ни был, знает подлинную историю жизни этого правителя.
– Еще что-то? – осведомился капитан Иванов, которому совсем не хотелось ни с чем возвращаться в свое отделение полиции.
– Мне кажется, что необычность этого дела должна быть вам на руку…
Он нахмурился:
– Что вы хотите этим сказать?
– Убийца, как я понял, орудовал каким-то клинком. Мечом, вроде бы, да? Но ведь в нашей стране, насколько я знаю, холодное оружие такого класса должно состоять на учете.
– Да, это первое, что мне пришло в голову – проверить всех, кто имеет лицензию, но пока безрезультатно…
Капитан Иванов не договорил, теперь уже я его прервал на полуслове – не терпелось озвучить мысли, что одна за другой стали вспыхивать в моем сознании:
– Кроме того, убийца, наверняка, был забрызган кровью, – после того, как отрубил жертве голову. Он не мог выйти из дома незамеченным. Надо только опросить местных жителей…
– Василий Иванович, – с нетерпением проговорил мой собеседник. – Вас так, кажется, зовут? Уже все сделано: опросили.
– Неужели никто ничего не видел? – удивился я.
– В прошлый понедельник весь день лил дождь: в такую погоду преступнику ничего не стоило остаться незамеченным (тем более что квартира Ледяева находится на первом этаже). А, кроме того, еще не факт, что он был забрызган кровью!
– Это почему?
Полицейский покосился на меня, а потом снова открыл свою папку и достал оттуда бумагу с нанесенным на ней планом квартиры, где было совершено убийство. Я увидел коридор, который в середине своего пролета имел две двери, ведущие в противоположные комнаты: с одной стороны, была кухня, с другой – гостиная. Как раз именно в этом проходе и лежало обезглавленное тело жертвы.
– Судя по всему, Ледяев сам впустил убийцу в свою квартиру.
– Это был его знакомый?
– Похоже на то! После чего он, ничего не подозревая, пошел по коридору, – и тогда-то преступник выхватил свой клинок, который ему каким-то образом удалось незаметно пронести, и нанес удар сзади. Бах. И голова – прочь. Но сердце еще работало, извергая потоки крови из порванных артерий на шее, а потому тело, падая, забрызгало стены коридора. Сам убийца при этом мог успеть отойти назад…
– Этот человек должен был обладать недюжинной силой, – раз ему удалось так легко справиться с бывшим офицером ФСБ! – заметил я.
– Совсем необязательно, хотя, конечно, резон в ваших словах присутствует, – мрачно качнул головой капитан Иванов. А я продолжал:
– В расследовании любого преступления, как мне представляется, важно установить мотив. Думаю, не просто так убийца оставил на стене эту надпись. Он явно хотел что-то этим сказать. Например, что значат слова «пришел на чужую землю и захватил ему не принадлежащее»? Может, в них сокрыт ключ к разгадке этой тайны?
Капитан Иванов задумался.
– Хотите сказать, что убийство может быть связано с профессиональной деятельностью жертвы?
– Наверняка. Иначе как объяснить эти слова? Убийца явно считает себя судьей и палачом в одном лице. Он вынес приговор, он же привел его в исполнение. То есть с его точки зрения это не убийство, а справедливая казнь! Он просто воздал по заслугам. Вопрос: «Что же такого натворил этот Ледяев, что его постигла такая участь?»
Я вернул фотоснимок, а капитан Иванов сосредоточенно глядел на надпись, явно обдумывая наш разговор.
– Что ж, – сказал он, поднимаясь с места. – Спасибо…
– Всегда рад помочь нашим правоохранительным органам, – вежливо и не вполне искренне отозвался я, позабыв на мгновенье о том, как этот человек немногим ранее грубо допрашивал меня.
– А вы, – усмехнулся он, – кажется, несколько знакомы со спецификой розыскной работы. Откуда?
– В свое время я получил юридическое образование, а, кроме того, являюсь автором нескольких детективных произведений…
– Вот как! – он состроил удивленный вид и протянул мне руку. – Рад был с вами познакомиться… На тот случай, если мне снова понадобится ваша консультация, вы не могли бы оставить свой номер телефона?
Уже на выходе из кабинета этот господин-полицейский обернулся и напомнил мне о необходимости хранить в тайне содержание нашего разговора.
И этот разговор длился больше часа, так что, когда я вернулся в аудиторию, мои студенты уже расходились…
***
Что касается моей новой знакомой, – той, которую в прошлый раз я невольно довел до слез, – в последующие дни, когда установилась, наконец, теплая погода, я несколько раз видел ее на бульваре, в сквере, среди художников. Весной, во время сессии они практиковались в живописи, изображая на своих полотнах природу, отходящую от зимнего сна. Я не заговаривал с ней, а она была погружена в работу с головой или просто делала вид, что не замечает меня. Во всяком случае, я испытывал чувство жалости к этой женщине, – каждый раз, вспоминая ее слова, сказанные с надрывом, и ее лицо с глазами, полными слез, ее неподдельное горе, – да и зачем было врать? Все, в том числе седина волос, замеченная мною в прошлый раз, свидетельствовало, что она и впрямь пережила многое в своей жизни. Да, Владислава не оставила меня равнодушным, – это была любовь, но, скорей, в христианском смысле, то есть любовь брата к сестре. Плотского влечения не было, – по крайней мере, в то время…
Так, пролетели еще два месяца. И пришло время мне наведаться в парикмахерскую. На этот раз я несколько колебался, прежде чем решиться на звонок той, которая вызывала во мне столь противоречивые чувства…
Я пришел в назначенное время и тотчас же сел в кресло. Она, не глядя мне в лицо, принялась за свое дело. А потом вдруг остановилась и спросила:
– Что вы знаете о Норд-Осте? Это правда, что я прочла на вашем сайте?