Читать книгу Боец ОМОНа по кличке Киллер. (Арсен Викторович Лавров) онлайн бесплатно на Bookz
Боец ОМОНа по кличке Киллер.
Боец ОМОНа по кличке Киллер.
Оценить:

4

Полная версия:

Боец ОМОНа по кличке Киллер.

Арсен Лавров

Боец ОМОНа по кличке Киллер.

АРСЕН ЛАВРОВ


БОЕЦ ОМОНа ПО КЛИЧКЕ КИЛЛЕР


Кинологам всех силовых структур

Российской Федерации посвящаю…


Кинологи – народ особой профессии, в которой не может быть случайных людей. Они уникальны. Но более уникальны питомцы, с которыми работают кинологи. Этими божественными созданиями являются четвероногие друзья человека – собаки.

Особое отношение требуют к себе люди, посвятившие свою жизнь работе с собаками. Их называют – проводниками служебных собак, инструкторами служебного собаководства, кинологами. А что является самым главным в жизни этих людей? Конечно же их собаки, выполняющие различные служебные функции, направленные на: охрану Государственной границы, общественного порядка, борьбы с терроризмом и контрабандой, распространению наркотических средств и оружия. Без кинологов и их подопечных не проходит не одна спасательная операция, вне зависимости от того, где она не проходила – на воде, земле или в горах. Одним словом, кинолог – это очень трудная, требующая высокого профессионализма, работа. Для обычного гражданина и обывателя, возможно, она не видима. И далеко не каждый человек знает о том, что благодаря нашим четвероногим друзьям, спасены тысячи и тысячи человеческих жизней, возвращены государству сотни и сотни тысяч раритетных экземпляров и шедевров искусства, представляющих огромную историческую и культурную ценности; уничтожены, находящиеся в незаконном обороте, тонны наркотических средств; ликвидированы несколько десятков, а возможно, сотен каналов по контрабанде оружия и морских ресурсов, а так же многое-многое другое.

Мировая история служебного собаководства насчитывает сотни реальных примеров того, как «работают» служебные собаки. Обычному обывателю не известно, сколько сил, терпения и выдержки требуется кинологу для того, чтобы вырастить и воспитать умного, способного адекватно оценивать обстановку и правильно действовать в экстремальных ситуациях, служебного пса. Мало кто знает, какими чертами характера должен обладать кинолог в своей трудной, но очень важной, работе…


* * *


У входной двери в дирекцию питомника, где находился личный кабинет прапорщика ОМОНа Круглова разлёгся, греясь в утренних солнечных лучах, огромный пёс. Это место было самым излюбленным для немецкой овчарки, потому что напротив кабинета прапорщика размещалась ещё и огромная кухня, на которой солдаты отдельного батальона ВВ МВД, от которого отряд ОМОНа разделял только лишь забор, готовили пищу для питомцев. Солдаты заступали в наряд по питомнику по договоренности командиров отряда милицейского спецназа и батальона ВВ, таким образом помогая друг другу.

Киллер лежал как раз напротив своего вольера, который находился через дорожку от входной двери дирекции. На массивной стальной калитке вольера висела стандартная табличка с порядковым номером и необычным именем его хозяина, на которой жёлтыми буквами на красном фоне была написана кличка пса - Киллер. Но все сотрудники питомника звали его простым и ласковым именем - Кирюша.

Внешне он ничем не отличался от остальных своих сородичей, за исключением только двух особенностей, которые говорили о том, что его жизненный путь был очень непростым – это возраст и шрамы. О его зрелости говорил и окрас. Киллер от рождения имел чепрачный оттенок шерсти, но с годами седина покрыла большую часть его тела, начиная от носа и заканчивая кончиком хвоста, поэтому по своему внешнему виду он больше походил на старого пирата, чем на немецкую овчарку, имевшую за своими плечами огромный боевой опыт. А огромное количество шрамов на теле собаки, которые не могла скрыть даже густая шерсть, настолько они были большими и глубокими, являлись прямыми доказательствами его боевой биографии. Его правое ухо висело, как у собаки «гончей» породы, свисая немного вперёд, что сразу наводило на мысль о его травме, свидетельством которой был розовый шрам, разделявший ухо на две части, как раз на месте сгиба. Через огромный нос проходил другой, кривой и очень безобразный, шрам. Зубов почти не было, поэтому его никто не боялся, даже в моменты, когда своим громким и сердитым басовитым голосом этот старый, но очень грозный с виду пёс, высказывал какие-то недовольства или информировал своих о приходе чужака. Звуки, которые он издавал, нельзя было назвать лаем. Скорее это был окрик какого-то монументального и очень грузного человека.

По своему характеру Киллер был очень спокойным и уравновешенным. Он никогда не показывал агрессию к чужим людям, если те не проявляли в отношении его излишней навязчивости. Единственное, что он терпеть не мог, так это жалостливого отношения к себе, что выражалось в тоне и излишнем внимании в его адрес со стороны работников питомника. Но если всё-таки такое иногда происходило, то Киллер сразу же вставал и, урча что-то себе под нос, прихрамывая, уходил в огромную конуру, которая располагалась на территории вольера. Все, кто неплохо знал этого старого, всего в шрамах пса, испытывали к нему чувство искреннего уважения. Ведь он являлся не только легендой питомника, но ещё и носил звание «сержант ОМОНа». Да и имя, полученное им в щенячьем возрасте, являлось полной противоположностью будущей деятельности отважного "немца", отображённой впоследствии его смелостью и мужеством в борьбе с терроризмом и остальными видами преступности, сыграло в его жизни добрую шутку. После того, как он «заработал выслугу лет», его отправили в отставку. И как полагается всем силовикам, Киллеру был начислен полный пенсион, с пожизненным содержанием его на территории питомника отряда. Такой чести удостаиваются далеко не все, а те, кто верой и правдой всё свою сознательную жизнь служил Родине. Но этого ещё мало. Необходимо так же иметь свой отдельный послужной список и уйму боевых наград, которые хранятся в специальном месте у кинолога. В нашем случае, все документы и награды Киллера хранились в отдельном сейфе, который стоял в кабинете прапорщика Круглова. Там же, помимо «Личного дела» Киллера, находились все остальные документы и награды питомцев. К ним относились такие немецкие овчарки, как полуторагодовалый Цезарь, который уже пришёл на смену легендарному Киллеру или двухлетняя Даша, имевшая не только прекрасную генетику, но и приличный боевой послужной список, а также «дела» многих-многих других.

В питомнике ОМОНа Киллер появился случайно. Его, имевшего прекрасное «генеалогическое древо», подарили одному мужчине-юбиляру, который никогда в жизни не имел собак. Но, так как «дарёному коню в зубы не смотрят» виновник торжества, дабы не обидеть своего друга, дарящего «живой подарок» в виде маленького щенка, принял его. Прошло несколько дней после торжества. Малыш, не получая должного внимания от своих новых хозяев, одиноко ползал по квартире. Первые две ночи он пищал, ища свою маму, что очень раздражало хозяйку дома. На почве тоски щенок отказывался кушать и пить. В итоге, на пятый день жена устроила большой скандал мужу и потребовала любыми путями избавиться от нежеланного четвероногого крохи. Мужчине стало очень жаль его. Он сидел на диване и смотрел на мохнатый комок, ползающий по комнате. Просидев так два часа, мужчина решил всё-таки отдать щенка вместе со щенячьей карточкой в питомник ОМОНа, который располагался через два квартала от их дома.

- Что Вы хотите? – спросил прапорщик Круглов, когда к нему в кабинет провели мужчину со щенком на руках.

- Товарищ прапорщик, тут такое дело, - начал рассказывать о сложившейся ситуации мужчина.

- Его же даже сквозняком из стороны в сторону носит. Посмотрите сами… - выслушав гостя, сказал кинолог, глядя на ползающего по полу щенка, который еле стоял на дрожащих лапах, к тому же, изрядно шатаясь. – Вы его хоть кормили когда-нибудь?

- Да, мы давали ему еду, но он отказывается, - оправдывался мужчина. – Но Вы поймите, товарищ прапорщик, что меня жена из дома выгонит, если я не пристрою его в хорошие руки. Люди у нас, сами знаете какие. Мало ли, сначала возьмут, а потом выбросят на улицу. А силовики – есть силовики. Вы же профессионалы. Да и щенок-то, тоже не дворняжка.

- То есть, я так понимаю, что если бы это была дворняжка, то Вы её со спокойной душой на улицу бы выкинули? Что ж вы за люди-то такие, - строго ответил на слова гостя Круглов. – Это же не подарочный чайный набор, а живое существо. Вы своего грудного ребёнка, небось, другу на юбилей бы не подарили.

- Что Вы говорите? Как можно такое сравнивать?

- Да! Такое и говорю! Это тоже ребёнок, пусть даже и не человеческий! – повысил тон Круглов, взяв дрожащее мохнатое тело на руки. – Уходите отсюда!

- Извините, - виновато повесив голову, ответил незнакомец.

Так малыш остался в питомнике.

Своё грозное имя он получил буквально на второй день своего пребывания в питомнике. Рыча и оскаливаясь, щенок набросился на начищенный до блеска берц замполита отряда, когда тот вошёл в кабинет прапорщика. Это не вызвало никакого негодования с его стороны, а, наоборот, замполит и Круглов громко засмеялись, увидев такую сцену.

- Слушай, Сань, он у тебя настоящий киллер! – взяв на руки мохнатого зубастого злодея, поцеловав его в маленький холодный и влажный нос, произнёс заместитель командира по воспитательной работе.

- Кстати, Вы мне помогли решить задачу. А я всё голову ломаю, - хлопнул ладонью по своему письменному столу Круглов.

- Какую задачу?

- Да у него в карточке имя сложное стоит – «Кифер Парзифаль фон Блюм». Не буду же я его называть Кефир, например. Посмотрите, какой он Кефир? Он же, действительно, никто иной, как – Киллер!

- А! Ну, понял! Вот видишь, не зря к тебе заглянул, - вновь засмеялся замполит, опуская на пол щенка.

С того самого момента новый постоялец питомника обрёл своё имя – Киллер.

Ещё, будучи щенком, Киллер прошёл школу служебного собаководства, которую должен пройти любой представитель таких пород. В ходе её прохождения ряд его сородичей были забракованы и исключены из обязательной программы обучения. Причин этому было много – физическая недостаточность, непослушание, болезни, категорический отказ выполнять те или иные команды. По окончании школы некоторые питомцы не прошли экзаменационную аттестацию. Но Киллер превзошёл все ожидания своего воспитателя и друга - прапорщика Круглова. После проведения аттестации и получения свидетельства об окончании школы, кинологу и его воспитаннику поступило предложение пройти курсы специальной подготовки в отдельном антитеррористическом кинологическом центре, который находился в Подмосковье. Суть обучения заключалась в том, что в период его прохождения, питомец осваивал узкопрофильную программу по ряду конкретных специальностей, применяемых в работе с собаками. Обычно, показав отличные результаты на экзамене по общей подготовке, собаку обучали в центре специальной подготовки только лишь по одной специальности, например, «миноискатель». В отличие от всех остальных собратьев, Киллер был отмечен, как очень перспективный пёс в работе на запахи, умение подбираться к цели без шума, показав при одном из обязательных тестирований высокий уровень сообразительности. А главное, в характеристике аттестационной комиссии было отмечено, что у него «очень развита интуитивная способность - предчувствовать события», что очень редко встречается в природе - умещение всех качества в одной особи.

В процессе обучения в центре, которое проходило на протяжение шести месяцев, Киллер успешно освоил такие сложные дисциплины узкой специализации, как: «антиснайпер», «миноискатель», «поиск взрывных устройств», «антинаркотическая подготовка», на что получил отдельные свидетельства и сертификаты.

При выпуске из центра ему была вручена первая медаль - «За охрану правопорядка». Эту медаль он получил за своё первое в жизни задержание вора-домушника, когда они со своим наставником прапорщиком Кругловым были в патруле по городу. Кроме медали, так же за время обучения молодой четвероногий боец получил четыре Почётных грамоты: «За отличную учёбу», «За активное участие в спортивно-прикладных мероприятиях», «За отличные показатели» и «За 1 место в соревнованиях по служебному собаководству среди учащихся».

Но без казусов в период пребывания в центре не обошлось.

После завершения процедуры вручения званий, дипломов и наград, прапорщик Круглов и Киллер, в ожидании своего автомобиля, который должен был прибыть за ними из их отряда, остановились на один день в гостинице, которая располагалась на территории учебного центра. Их разместили на третьем этаже. Александр собрал все вещи, а документы и награды положил на тумбочку, которая стояла в углу, слева от входной двери.

- Кирюша, ты сиди в номере, а я пока добегу до штаба. Забыл отметить командировку, - объяснил питомцу причину своего ухода Круглов.

Выходя из номера, прапорщик не стал закрывать входную дверь на ключ, не видя в этом какой-либо необходимости. Но по дороге к штабу он встретил одного из своих коллег, который тоже, как и сам Александр, со своим псом проходил обучение в центре.

- Сань, я сейчас уже уезжаю, автобус через час. Скажи, а ты не прихватил случайно характеристику на моего Дэна? Мне в строевой части так сказали. Где я могу её забрать?

- Толян, забеги в 212 номер. Дверь открыта. Там на тумбочке лежат все документы. Одним словом, там и найдёшь. Извини, брат, тороплюсь, - на ходу бросил прапорщик.

Коллега, по имени Толян, бегом направился к гостинице. Забежал в номер, порылся в документах и, найдя характеристику на свою собаку, так же быстро покинул помещение. За всем этим, развалившись на кровати, внимательно наблюдал Киллер. Он знал, что Толян являлся хорошим товарищем его хозяина. Да и с Дэном он очень крепко сдружился за время обучения. «Но, почему, в отсутствии хозяина этот самый Толян копался в их с прапорщиком документах?». Эта мысль взбудоражила мозг пса. И пока он размышлял, дверь открыл Круглов. Не успел прапорщик промолвить даже слова, как Киллер, вскочил с кровати, в два прыжка оказался на балконе номера, перемахнул через перила и пропал за балконными перилами. У Александра на лбу выступила холодная испарина: «Что же он делает? Это же второй этаж!». Но когда прапорщик выбежал на балкон, то внизу увидел лежавшего на земле и, звавшего к себе на помощь, Толяна. Сверху на нём, агрессивно ощетинясь, и, рыча, оголив свой белозубый оскал, лежал огромный Киллер.

После того, как Толян был освобождён, Александр составил серьёзный разговор с Киллером, который так подействовал на хвостатого бойца, что тот ещё несколько дней ходил вокруг Круглова и просил прощения, жалостно поскуливая, опустив вниз свои карие получеловеческие глаза.

Кирюша всегда очень любил лежать на дощатом полу у входной калитки в вольер, вспоминая различные моменты из своей долгой, сложной, но в то же время, очень интересной, жизни, одновременно наблюдая за всем тем, что происходит внутри питомника, контролируя за всеми действиями, проживающих здесь своих сородичей и работающих сотрудников.

Утро в питомнике начиналось с общего подъёма в батальоне ВВ МВД. Только прозвучит утренняя команда «Подъём!», разносящаяся по всей территории части, сопровождаемая сигналами радио «Маяка» и мелодией марша, как солдаты подразделения с шумом выбегали на утреннюю зарядку. В эти же самые минуты обитатели питомника, толи, ощущая какую-то внутреннюю ответственность, толи, готовясь к привыкшим учениям, начинали, сонно потягиваясь и зевая, лениво покидать свои ночлежки. Щенки тоже не отставали от своих мамочек и, толкаясь, кряхтя, а зачастую, даже рыча, переползали друг через друга, торопились из своих жилищ, готовясь крепко подразмяться перед вкусным и всегда свежим завтраком, в котором они каждый день находили что-то новенькое.

Каждый день, через полчаса после окончания утренней зарядки, на территорию питомника приходили три солдата из батальона ВВ МВД, которые немедленно приступали к приготовлению завтрака для всех его обывателей.

В число питомцев входило, ни много, ни мало - полтора десятка взрослых немецких овчарок, а также их щенков, общее число которых, порой, доходило до двух дюжин. Но, помимо «немцев» в составе отряда входили несколько доберманов, хасок и по паре собак других пород, применяемых бойцами в конкретных случаях в процессе своей правоохранительной деятельности. Так как питомник был открытым, то щенков разбирали постоянно. В основном, это были силовые структуры - инкассация, милиция, военизированные клубы и другие организации. Частные лица так же, без лишней волокиты могли приобрести в семью хорошую немецкую овчарку из питомника отряда милиции особого назначения, где на руки выдавались щенячьи карточки, которые свидетельствовали о чистоте породы, в связи с чем, в дальнейшем при желании новый хозяин мог получить на своего юного питомца настоящую родословную РКФ.

Солдаты, которые проходили службу непосредственно при питомнике, всегда отбирались очень тщательно. Для того чтобы работать со служебными собаками, молодому бойцу необходимо было пройти очень сложное тестирование, которое проводил лично прапорщик Круглов. Для этого было мало одной любви к животным. Даже если боец прошёл все требуемые пункты теста, а при первом контакте с собакой та его не восприняла, то солдата Круглов сразу же отправлял обратно в батальон, а о его службе в питомнике вопрос закрывался раз и навсегда, до конца его службы. Особое внимание обращалось на тех солдат, которые были призваны из северных регионов страны, в частности, из сельской местности. Легче и быстрее всех общий язык с четвероногим существом находил тот боец, который до армии серьёзно занимался охотой, либо тот, у кого дома были охотничьи или служебные собаки. Прапорщик всегда считал, что опыт работы со служебными собаками доходит до должного уровня только после долгих лет упорства и настойчивости. В первую очередь, по его твердому убеждению, проводник служебных собак, заводчик, кинолог, а также любой другой человек, работающий с собаками, должен научиться работать над собой. Сам Александр, по общему мнению командования части и своих сослуживцев, уже достиг высокого уровня в своей служебной деятельности. Одним из таких доказательств являлось то, что он мог не только с первого взгляда определить достоинства и недостатки новорождённого щенка, но, а также, увидев глаза человека, понять: кто перед ним стоит и что он из себя представляет. Прапорщик в ходе своей кропотливой и сложной работы, особенно, что касалось самоподготовки, стал высококлассным психологом. И перед тем, как допустить солдата к собаке, он задавал сам себе очередной вопрос, глядя в глаза бойцу: «Ну, что, прапорщик, есть сомнения в парне?». И через несколько секунд сам же себе отвечал: либо - «Да», либо - «Нет».

Так, раз в полгода, проходил отбор солдат из соседнего батальона внутренних войск в питомник отряда ОМОН.

Сегодня утро для кинолога и инструктора служебного собаководства прапорщика ОМОНа Александра Круглова наступило значительно раньше, чем для всех остальных бойцов отряда. Ночью начались роды у немецкой овчарки Джозефы Хилдебранд-Вим Гранд. Даша, как ласково на сокращённый русский манер называли её работники питомника, имела первую беременность и поэтому, требовала к себе особого внимания. Еще накануне вечером Круглов заметил, что будущая мамочка ведёт себя не так, как обычно и решил остаться в питомнике на ночь. Принятое им решение оказалось верным, потому что в четвёртом часу утра Даша начала рожать.

Круглов пользовался огромным уважением не только среди сослуживцев и подчинённых, главное, что его уважали и по-настоящему очень любили все обыватели питомника, без исключения. Они с нетерпением ожидали его каждый день. Когда Александр открывал огромную металлическую входную дверь питомника, то все девочки встречали его громкими взвизгами, стараясь показать тем самым всю свою любовь, а мальчики, наоборот, немногословным, но в то же время громким басовитым лаем приветствовали своего друга и наставника в одном лице, как и подобает настоящим мужчинам.

По традиции, начальник сразу же проходил вдоль всех вольеров, здороваясь с каждым хвостиком персонально. Кого-то теребил за нос, кого-то чесал по животу, а кого-то просто хлопал слегка по холке. В ходе этого традиционного прохождения, Александр перебрасывался двумя-тремя фразами с каждой собакой. Он мог спросить:

- Привет, Цезарь! Как спалось? Вижу, дружище, сегодня ты выспался по полной.

А, например, с «мамочкой» он разговаривал так:

- Мара, доброе утро! Я хочу поговорить с тобой серьёзно. Почему ты не следишь за детьми? Вчера вечером они залезли опять к Кирюше и съели весь его ужин. Ведь, если он щедрый и прощает им все их пакости, то это не значит, что они должны объедать старика-ветерана. Я думаю, что ты проведёшь с ними беседу. Я могу на это рассчитывать?

На что немецкая овчарка по кличке Мара виновато отпускала глаза, тихо скуля, давая понять, что шестерка ее шустрых карапузов уже большие и вполне самостоятельные. Ведь, как-никак, а им недавно исполнилось полтора месяца от роду и ей за ними усмотреть теперь стало делом не реальным. Александр, прекрасно понимая, что немного переборщил с воспитанием такой зрелой и опытной «мамы», как Мара, улыбнувшись, ласково почесав её за ушами, продолжал свой утренний осмотр.

После того, как обход по вольерам был окончен, прапорщик проходил в свой кабинет, который находился в небольшом кирпичном здании и представлял собой небольшую комнату – три на пять метров. Как это положено любому начальнику, в кабинете находился письменный стол, на котором стоял старенький компьютер, хранивший всю подробную базу данных о собаках. У другой стенки стоял скромный диванчик, на котором отдыхал дежурный по питомнику. Но гордостью кабинета были кубки и дипломы, заработанные собаками на различных выставках и соревнованиях силовых структур всероссийского уровня. Чистота и блеск царили в комнате. Там был создан домашний уют силами самого прапорщика и его прикомандированных бойцов. Весь этот порядок поддерживался каждодневно, два раза в сутки – утром и вечером.

В этом же здании, через самодельную тонкую стенку располагалась небольшая кухня, где готовилась пища для собак. В ней стояла до блеска начищенная электрическая плита, металлический разделочный стол, кастрюли различного объёма, а на стенке в стеклянных рамках были вывешены рационы для собак, начиная от маленьких щенков и заканчивая взрослыми особями. Кухня по чистоте и порядку ни в чём не уступала кабинету. У того, кто был здесь впервые, складывалось впечатление, что за всем этим следит очень строгий и хозяйский глаз женщины. Но если бы этот питомник не был милицейским, то, возможно, так оно бы и было. Порядок царил не только на пищеблоке и в кабинете прапорщика, он царил на всей территории, которая была закреплена за питомником.

Зайдя в свой кабинет, Александр традиционно занимал своё место, садясь на крутящийся стул. Включал старенький компьютер. Следом за своим командиром входили солдаты. Все трое, сняв головные уборы, молча, рассаживались на стареньком диване, напротив Круглова. Пока проходила загрузка компьютера, прапорщик проводил небольшую планёрку с личным составом. На ней он высказывал свои замечания, без которых, естественно, не обходился ни один утренний обход. Самыми частыми замечаниями были такие, как: плохо вычищен какой-то угол, какого-то вольера; не совсем чисто отмыта тарелка у какой-нибудь собаки; не плотно докрыта калитка и ещё ряд стандартных, не совсем значимых, замечаний. Это мог заметить только строгий глаз опытного кинолога, каким являлся прапорщик Круглов. Комфорт для собаки, а тем более для «рабочей», от профессиональной деятельности которой зачастую зависела жизнь человека, был для него принципиально важен. Он считал, что собака будет в своей работе предельно ответственна только в том случае, если в быту она не будет нуждаться ни в чём. Будь это питание или чистота вольера, вежливость человека в обращении с ней или полноценный отдых после тренировок на площадке. И об этом всём Александр напоминал своим подчиненным каждое утро, хотя каждое его слово солдаты знали уже наизусть.

После окончания планёрки, на которой ставился план работы на день, все расходились по своим рабочим местам. Кто шёл готовить площадку к очередной тренировке, кто направлялся на продовольственный склад, чтобы получить какой-то вид продуктов по продовольственному аттестату, а кто-то начинал готовить обед на определённое количество собак, потому что, чем старше был возраст подопечного, тем реже был у него приём пищи. Кого-то кормили четыре раза в день, кого-то – три, кого-то – два, а самых старых обитателей – один раз. Для этого учёта вёлся специальный журнал. Вся документация хранилась в письменном столе прапорщика. Согласно, утверждённого командиром отряда, режима работы питомника, до обеда должны проводиться тренировки на площадке, которая находилась по соседству с плацем. Их разделяла друг от друга только сетка–рабица. Зачастую можно было наблюдать такую картину. Собаки тренировались на площадке, отрабатывая полосу препятствий, а рядом, на плацу, бойцы занимались строевой подготовкой или рукопашным боем. И те и другие, выполняя поставленные задачи, краем глаза наблюдали друг за другом. В эти моменты солдаты думали о собаках: «Какие всё-таки они молодцы! Ведь Круглов одними жестами, без слов, показывает, что от них хочет, а они в свою очередь, с полужеста понимают, что им надо делать. Ай - да, молодцы!». А питомцы прапорщика, выполняя очередные элементы, бросали свои взгляды на ОМОНовцев и точно так же размышляли: «Какие же смешные и глупые эти люди. Дрессируют друг друга так же, как нас».

bannerbanner