Донбасский лабиринт

Машин в округе особо не наблюдалось; стало несколько грустно, и тут в одно чудесное мгновение, как из рукава циркового факира, нарисовалась чёрная «шестёрка» с кубиками такси.

– Сто гривен за проезд и номер в частном отеле за пятьсот рублей в сутки прямо через десять минут, – быстро выложил водитель у бордюра, не оставив и капли сомнений в том, что выбор не так велик: комендантский час близок, а ночевать на нарах в военной комендатуре – вариант так себе.

Двухэтажная аккуратная гостиница на улице Пятидесятилетия СССР имела маленький дворик за высоченными воротами, освещённый уличной люстрой прямо под входным козырьком. С названием хозяева не слишком мудрствовали, присвоив источнику своего семейного обогащения наименование самой улицы.

Встретили хозяева приветливо, не взяв денег наперёд, не поинтересовавшись паспортом, лишь представившись Игорьком и Натальей, где муж являлся администратором, а супруга одновременно поваром, уборщицей в номерах и прачкой. Однако рассмотрев различные официальные сертификаты и схему эвакуации на стене, гости с удивлением узнавали, что жена администратора – ещё и директор отеля, а также ответственная за пожарную безопасность.

В номере приятно удивила горячая вода, порадовала широкоэкранная панель с парой сотен каналов, и восхитила объёмная двуспальная кровать, недвусмысленно намекавшая на возможное разделение уютного ложа с кем-нибудь из представительниц местного дамского общества.

У стойки администратора к нему подошли двое молодцев в камуфляжной форме. Парни приехали на несколько часов раньше. О данной гостинице узнали на вокзале от некоего шустрого Толика на чёрных «Жигулях» шестой модели. Это общее удивительное совпадение всех изрядно повеселило и позволило высоко оценить предпринимательскую находчивость владельцев гостевого дома.

* * *

Уже через час-другой компания свежеиспечённых добровольцев дружно вела задушевную, но малоинтеллигентную беседу о событиях в Донбассе. Все трое были в Донецке впервые, и, понятное дело, хотелось больше послушать прямых очевидцев событий. Пригласили к столу Игоря и Наталью.

Разговор запивали хозяйской горилкой, и каждый тост был посвящён скорой погибели всех врагов и славной победе России и Донбасса. Не забывали под каждый стакан произносить традиционный словесный узел славянского пожелания благополучия, достатка, лада, гармонии в семье и здоровья рода: «Быть добру!»

Администрация отеля гостеприимно накрыла стол солениями и копчёностями совершенно бесплатно, что несколько смутило гостей, весь вечер пытавшихся сунуть в карманы Игорька мятые купюры разного уважительного достоинства.

– У вас сейчас трудности, и ты не стесняйся. Мы же от чистого сердца, – сказал толстячок из Красноярска, назвавшийся Егором.

– Вроде всё у нас хорошо. Не бедствуем. Мы без клиентов не сидим. Гостиница наша, как видите, в частном секторе затерялась. Стрелять по этому району и снаряды тратить впустую противнику резона нет. Вот и приезжают пацаны с передовой отмыться, отоспаться, девчонок помять. У нас и свет, и вода всегда есть. Много и таких, как вы. Вокзал-то рядом, автобусы поздно прибывают. Это сегодня вас только трое. То, что у нас постоянно ваш брат останавливается, нам очень подходит. Сейчас вроде тише стало в ночное время, комендачи ходят, жёстко взялись. А ведь ещё полгода назад и даже раньше, когда областную администрацию брали толпой, по городу ходить и ездить было небезопасно. Сначала все банки опустошили, потом дорогие магазины поразбивали: бутики там, антикварные лавки.

Квартир вскрытых – вообще не сосчитать. Машин сколько «отжали», выбрасывая пассажиров с водителями прямо на обочине… Власти-то не было, пока Захар круто не взялся за них со своим «Оплотом», а там и полицию создали, и госбезопасность.

– Про изнасилования и нераскрытые убийства лучше и не вспоминать. До сих пор жуть в глазах от этих кадров по телевизору, – дополнила рассказ мужа Наталья.

– Всё равно чудно, – продолжил Игорь. – Везде праздники – а вы на войну. Чего не сиделось-то дома, Новый год же.

Парень из Якутска, представившийся Эдуардом, приняв слова Игоря за вопрос, ответил:

– У меня отпускных набралось за три года, а тут такое… Чего, думаю, время в Тайланде убивать? Вот приехал. Уволился и приехал. Насколько меня тут хватит? Не знаю, а там как карта ляжет. Думаю, что в «Спарте» не откажут.

– А у меня больше нет ни дома, ни жены. Никто меня в Ебурге больше не ждет. Я ещё осенью списался с батальоном «Новороссия». Так что даже адресок с телефоном уже есть.

– Есть такое подразделение. У них «КамАЗ» очень приметный. На нём название батальона прямо на тенте написано. Там Губарева Катя командиром числится, – поддержала уральского гостя Наталья.

– Меня тоже уже звали в «Сомали» к Гиви, – вставил тут же красноярский Егор. – Есть сомнения, но поеду и поговорю завтра.

– А ты чего туда спешишь, Егор, – спросил вдруг Игорь. – Ты хоть знаешь, почему они такое название дали своему батальону?

– Наверное, в честь дворовой банды с детства? У нас так районы называли, чтобы проще отличать своих от чужих.

– Ну, тогда послушай… «Сомали» пошло с Иловайска. Тогда у Гиви в подразделении было меньше ста человек. Вот к ним на помощь пришёл Моторола под сильным обстрелом по единственной дороге, которую «укропы» взять не смогли. Когда добрался и сам убедился, по какой дороге ехал он к Мише Толстых, то сказал: «Да у тебя тут Сомали целое!» Тогда жаркий август был, и пули с минами со всех сторон летали, да и люди были обряжены, как африканские пираты: кто – в обгорелой тельняшке, кто – в рваной и растянутой майке, кто – в прожжённых шортах или в бриджах; на головах у кого – кепка, у кого – бандана, кто – в фуражке советского образца. Вот Павлов и произнёс тогда историческое изречение: «Ну, натурально пираты у тебя тут бегают! Точно Сомали».

– Это ты где такое слышал? – поинтересовался Эдуард.

– Так про это по телику фильм показывали. По российскому, кстати. А вы чего же? Ехали сюда и не поинтересовались?

– А про «Спарту» что знаешь? – не унимался Эдик.

– Это название позже появилось. Где-то осенью, когда уже за аэропорт бои начались. А название? Надо полагать, из-за жёсткости дисциплины и беспощадности в боях. Тут в народе всякое рассказывают про их подвиги. Безбашенный там народец, героический. Ну, ты же туда собрался? Вот там завтра всё и узнаешь. – Игорек хитро прищурил правый глаз и с каким-то еле заметным ехидством улыбнулся, глядя почему-то на Егора.

Внезапно возникшую паузу перебила Наталья, предложив разлить по стаканам. Сошлись наполненной посудой, выпили.

– Лихие вы парни, скажу я вам, – воскликнул хозяин гостиницы. – Зря вы сразу в огонь лезете. Осмотрелись бы. С людьми пообщались. Кто знает, может, и передумаете?

Трое гостей переглянулись между собой, и тут снова начал Эдуард:

– Ну, так мы чего ехали-то сюда за тысячи километров? Решения ещё дома надо было принимать. Чего-то не пойму я тебя, Игорёк. Ты против, что ли, ополченцев?

– Упаси тебя так подумать, – тут же парировал Игорь. – Просто мы уже тут насмотрелись, как приезжают и в грудь себя бьют, а потом, глянь, уже стучатся в дверь на ночлег, а утром – обратно в Россию. Тут такая текучка летом и осенью была, что не успевали постельное белье менять.

– Дезертиры? – спросил Егор, запивая стаканом сока только что проглоченный кусок сала.

– Что значит «дезертиры»? Это раньше в городе батальонов из десятка алкоголиков и разных бригад полубандитских много было. Вот народ и шастал туда-сюда. Разброд и шатание. Никакого порядка. А вот когда в октябре корпус организовали, то многие и потекли по домам. Одно дело – романтика, другое – армия и устав. Сейчас уже нельзя просто сдать оружие и пойти домой. Сейчас всё через военкомат, военный билет, присягу и контракт на год как минимум. Просто уже не уйдёшь. Вот тогда и дезертиры появляются или, как они говорят, «СОЧ». То есть самовольное оставление части. Хотя в России тебя никто искать не станет. Мы же непризнанные, и вся наша армия как бы считается армией только внутри этой махонькой территории. В России мы как бы фейк.

Тут Эдик чуть заёрзал на стуле и почему-то обратился к уральцу:

– Как думаешь, может, действительно сходим к твоей гуманитарщице Губаревой, а потом решим? Осмотримся, обдумаем? Я и не думал, что здесь так строго стало…

– Ребята, я не знаю, за каким хреном вы сюда притащились, но у меня есть договорённость, и мне было сказано, что это подразделение войдет в состав корпуса. Ещё прошлым летом Стрелков подписал приказ. Так что я знаю, куда приехал. Чего теперь-то гадать? Меня дома никто не ждёт. Одни дети уже взрослые, а маленькие – при мамках. Баба последняя калекой ждать не захотела. Поэтому некуда мне возвращаться, а потому всё у меня только впереди. – Он выбил из красной твёрдой пачки «Хортицы» сигарету и, прежде чем закурить, задал вопрос Игорю и Наталье: – Вы лучше нам расскажите, как настроение в народе? Чего от России ждут люди? Когда и как, по-вашему, это всё может закончиться?

Хозяин разлил по стопкам горилку. Мужчины подняли стаканчики, выдохнули, чокнулись, выпили, поморщились, закусили. Всё это было проделано почти синхронно и без единого слова. Даже никто не сказал «быть добру». Игорь не стал тянуть с ответом и, поставив свой стакан на стол, ответил:

– Боюсь, пацаны, это очень надолго, и без России тут никак не обойтись. Про народ спрашиваешь? Да он здесь разный. В основном, конечно, к хохлам отношение хреновое. Мы ещё при Союзе с «западенцами» не очень дружили. Они нас «кацапами» называли, а мы их – «бандеровцами». А теперь как к ним относиться, коли они нас тут после референдума с самолётов утюжили? Детишек столько поубивали, невинных горожан без жилья оставили – не сосчитать. А главное – за что? За то, что люди не захотели под хунтой сидеть и «Слава Украине» кричать? Я вам так скажу: те, кто даже сомневался, теперь точно их ненавидит. Нам с нацистами не по пути. – Игорь потянулся за пачкой «Хортицы», вынул себе сигарету, прикурил и продолжил: – Хотя есть, конечно, и ожидающие победы Киева. Эти просто не выступают открыто. Сидят тихо и, полагаю, записывают себе в блокнотиках имена особенно рьяных, как они говорят, «сепаратистов». В принципе, надежда у них не без основания. У нас тут армия, по сравнению с ними, маловатая. Но ведь мала блоха, да кусаться лиха! Так, что ли, в старину говорили? Это им и в аэропорту показали, и под Иловайском, и на Саур-Могиле. Теперь «укры» уже реально понимают, что тут их ждут не просто шахтёры и маргиналы. Их теперь здесь ждут люди, научившиеся очень здорово воевать.

– Ну, а из России есть подразделения? – спросил Эдуард, уже засомневавшийся наутро ехать в «Спарту».

– Да кто же его знает-то? Если бы и были, то об этом никто тебе не скажет, – вдруг вставила Наталья. – Если только по говору можно отличить. А кто из вас в отпуск приехал развеяться да на блокпосте постоять или кадровый военный – иди и разбери…

– Да-а-а, – задумчиво протянул Игорь, – ждали мы, что Путин, как в Крым войска заведёт, так всё на этом закончит. Очень ждали. Зря он не сделал этого. Рано или поздно придётся. Только вот до той поры народу поубивают многовато. И чего он себе думает? На что надеется?

– Да ведь танки-то с пушками откуда? – не унимался Егор. – Автоматы, опять же, патроны и снаряды…

За Наталью ответил муж:

– Слышал я тут одну поговорку: кто решил защищаться – тот и способ найдёт. Как хочешь, так и думай…

Решили выйти во двор и глотнуть свежего холодного воздуха. С затянутого тучами неба изредка пытался пробиться лунный свет. Снега почти не было, к чему приезжие гости привыкли и чему не удивлялись. Аналогичная картина была уже на подъездах к Ростову. Всё же юг, и где-то недалеко – Азовское море.

– Раньше, в детстве, помню, сугробы до подоконников доходили, – видимо, угадав мысли гостей, произнёс Игорь. – Климат стал совсем другой. Завтра с утра увидите наш смог, который лондонскому туману не уступает. Такая серость, что хоть вой. У меня каждую зиму депрессия от этого. Поэтому мы с Наташкой в южные страны всегда зимой уезжали.

– Сейчас и не знаю, когда поедем, – грустно добавила Наталья и прижалась к мужу. – Ребята, холодно, давайте зайдём.

Где-то вдалеке послышалось грохотание артиллерии.

– Это наши, – пояснила Наталья. – Мы давно уже отличаем прилёты от вылетов. Дети даже калибр снаряда по звуку распознают. У мин – резкий треск, у фугасного снаряда – гулкий такой удар. И волны у них ударные разные. От мины меньше, но осколков тьма. А вот «градины» иногда даже не взрываются. Отсырели, что ли?

Игорь засмеялся, крепко обнял правой рукой супругу и, улыбаясь, ответил:

– Не отсырели, а взрыватели у них давно спёрли. Это же хохлы! Всё разворовали после развала СССР. Если бы не эта заваруха, они бы и не знали, что у них в автоматах мокрицы плодятся, а в танках куры несутся. Мне тут наши артиллеристы рассказывали, как гаубицы из Крыма перевозили, которые от ВСУ остались.

– В смысле? – переспросили хором Эдик с Егором.

– Ну, это вам ответ на вопрос о том, откуда оружие. Так вот, там пришлось одну пушку из трёх собирать: где казённика нет, где ствол на металлолом срезали, где колёса отсутствуют. Вот такие пироги, братва. Давайте в дом. Допьём – и будем закругляться. Завтра у вас день важный… Вам завтра историю творить. Вы хотя бы это-то понимаете?

В историю можно попасть,В историю можно влипнуть,А можно историей статьИли же в ней и погибнуть, —

прочитал вслух уральский гость.

– Твои стихи? – спросили почти хором сибиряки.

– Нет. Некий Юрий Кожанов, – ответил он.

– Какая разница, кто написал? Главное, в точку, – подвёл итог застолья Игорь. – Вы только сами заранее определитесь с вашей личной строкой в этом стишке. Потом времени на раздумья и поворотов назад без позора не будет. Спокойной ночи, парни…

Ночью новоиспечённые добровольцы снова услышали артиллерийскую канонаду, а заметное сотрясание стен и окон после серии взрывов где-то в северной части города заставило поволноваться. Это, как все позже узнали, был артобстрел того самого, известного на всю Россию аэропорта имени Сергея Прокофьева…

Глава IV

Гуманитарный батальон

Голова поутру раскалывалась изрядно, но намеченные дела не оставляли выбора, и пришлось вставать. Контрастный душ освежил, глоток зелёного сладкого чая запустил тонизирующий импульс, вдох холодного воздуха окончательно отрезвил и привёл в порядок сумбурную энтропию обеих полушарий мозга.

Как и можно было догадаться ещё с вечера, Эдуард и Егор решили повременить с походом в «Сомали» и в «Спарту». Они просто никуда не поехали, сославшись на трясучий перехмур после вчерашнего пережора.

Он же выдвинулся по адресу добровольческого батальона «Новороссия», как и обещал своему руководству в письмах из Екатеринбурга. По дороге до нужного адреса несколько раз встретились ополченцы. Кто группой, кто по одному, но каждый раз они останавливались перед человеком в «горке», протягивали раскрытую ладонь пальцами вверх, крепко пожимали вскинутую навстречу руку, чуть подаваясь правым плечом вперёд и чуть хлопнув вежливо по спине левой рукой. Так приветствуют только братьев, и весь этот ритуал проделывался с ним по пути раза три или четыре. Позже принятое на Донбассе приветствие через братание для него станет таким же привычным церемониалом, как отдать воинское приветствие под козырек вне строя своему побратиму-ополченцу. Пока дошёл до нужного места, уже полностью ощущал себя своим среди своих в этом огромном городе с широкими пустынными проспектами и улицами. Ему даже показалось, что сквозь плотные, низкие серые тучи пробилось несколько редких солнечных лучей. Это подняло настроение и укрепило дух.

Высотное здание бизнес-центра Sky City в прифронтовом городе выглядело жизнеутверждающе. Всё в стекле и ни единого осколочного попадания. Почти все этажи здания пустовали. Лишь на самом верхнем кипела бурная жизнь, напоминавшая кадры из фильмов про революционный Смольный в Петрограде 1917 года. Среди аккуратно сложенных коробок и груды мешков с гуманитарной помощью сновало много разного народа в полувоенном походном одеянии. Кто-то выдавал указания и команды, кто-то быстро бежал выполнять поставленную задачу.

Коробки и мешки разными партиями подносились к огромному лифту и отправлялись вниз для дальнейшей погрузки в машины. Вдоль стен и по углам бесконечно длинного и широкого коридора можно было наблюдать аккуратно расставленные зелёные ящики для стрелкового оружия и цинковые коробки из-под патронов. Тут же ходили взад-вперед бойцы с автоматами.

Вся эта движуха представлялась настоящим формикарием, где вместо муравьёв суетились люди. Полевая кухня, занесённая на двадцатый этаж посредством грузового лифта, реально работала и кормила народ, выпуская в несколько колен дым из трубы, выставленной прямо в окно. На самой же крыше высотки буквально с первых дней войны была развёрнута зенитная установка с боевым расчётом. Как она туда умудрилась попасть? На этот вопрос могли ответить бойцы батальона «Спарта», взявшие под свою опеку и охрану здания, и команду Кати Губаревой.

Гуманитарный батальон «Новороссия» не имел выходных и обеденных перерывов, работая с семи утра до самого крайнего грузовика, вернувшегося с передовой после доставки продуктов питания бойцам и из населённых пунктов, подвёргшихся обстрелу со стороны украинской артиллерии. Людям нужны вода и еда всегда, как и прочие вещи, жизненно важные в уничтоженных и сожжённых дотла поселках и пригородах Донецка. Доставлять обязательно нужно, несмотря на смертельную опасность. Да и кому этим ещё заниматься, кроме добровольцев-бессребреников? У молодого народного государства денег хватает далеко не на всё. А уж, если честно, то их зачастую не бывает ни в казне, ни в кармане.

Сопровождать грузы приходится обязательно с оружием для защиты не только от всяких там диверсантов, но, в первую очередь, от прочих грязных элементов из разряда мародёров, бандитов и рецидивистов разных мастей, которых в лихие времена всегда более чем достаточно.

– Так вы с Урала? – поинтересовалась Екатерина, являвшаяся одновременно и командиром батальона, и депутатом Народного Совета, и по совместительству супругой первого народного губернатора Павла Губарева.

Имена и люди известные, не раз светившиеся на главных каналах российского телевидения. Значит, можно верить, что не какая-то шарашкина контора, а уважаемая организация, несущая людям добро с настоящим риском для жизни.

– Да. Я с Урала. Это имеет какое-то значение?

– Теперь всё имеет значение, а регион с потенциальным строительным материалом вообще вызывает особый интерес. Вы готовы поехать за деловым лесом для нужд Донбасса? Мы вас уполномоченным офицером назначим и мандат выдадим соответствующий.

– Я сюда вообще-то воевать приехал, а вы меня сразу в тыловые крысы зачислить хотите? – обиделся он.

– Успеете вы повоевать ещё много раз, и героически погибнуть вам представится возможность. Но вот в Горловке перинатальный центр разбомбили месяц назад. Там роды до сих пор принимают без крыши над головой. Есть много других важных объектов, включая детские сады и школы. Подумайте. Нам это очень важно.