Заноза в сердце Киборга. Убрать нельзя оставить

Ведь он видел всё. Видел, как её там… тогда… те ублюдки…

Ведь она сама себе противна после этого. А ему? Ему разве не противно? И ему должно быть противно! Не может не быть…

Тогда почему память отличницы и всезнайки упорно раз за разом подсовывает ей другую сцену?

Ту, где они с Тихоном уснули в больнице на её кровати.

Ту, где она прошептала ему в грудь, в его бьющееся молотом сердце всего два слова. Прошептала, будучи уверенной в том, что он не услышит: “Киборг. Мой”.

А он услышал и ответил, заставив покраснеть её до кончиков ушей, разомлеть, и счастливо, как распоследнюю дурочку, улыбаться. Ведь ей же не приснились его слова: “Твой, Заноза моя, твой. Давно уже весь твой.”

А потом, утром, проснувшись, ей стало противно от себя самой. Она грязная. Её, развратную и широко раздвинувшую ноги, видели сразу несколько мужиков. В том числе и Тихон.

Не может такая, как она, вызывать серьезные чувства. Только жалость, только похоть.

Зачем она такая ему? Забыл он её уже. Давно забыл. За все три года ни разу не написал и не позвонил.

Так что нет, не ждал и не вспоминал он её. Не вспоминал…

— Наташка, ты? — отвлек её от грустных мыслей вопрос, прозвучавший совсем рядом.

Глава 8

Наталья повернулась на голос и с трудом, но узнала в говорившей свою бывшую одноклассницу.

— Инга? Леснова? Ты?

Подругами они не были. Так, общались, и то только потому, что учились в одном классе. Инга вообще мало с кем дружила из класса. Нет, мажоркой она не была. Скорее, наоборот. Семья Инги была самой обычной, как Наталья помнила со школы.

Стоявшая перед Наташкой молодая женщина была слишком ярко, если не сказать — кричаще, накрашена. И это с учетом ночного вылета!

Одета, правда, бывшая одноклассница была более чем скромно и во всё чёрное. У Натальи даже мелькнула мысль — у Инги кто-то умер. Но слишком хорошее настроение девушки говорило об обратном. Значит, у неё просто стиль в одежде такой.

Но что с макияжем? Зачем так нарочито ярко?

Инга, поймав оценивающий взгляд Натальи, отмахнулась:

— С работы я. Отработала, шмотки натянула и рванула в аэропорт. Всё равно ж лететь почти три часа. Вот как раз и будет, чем заняться. Сотру всю эту красоту! — пояснила, показав на собственное лицо.

В этот момент объявили регистрацию на их рейс.

По невероятному стечению обстоятельств у девушек оказались соседние места.

— Ох, Григорьева, ну теперь-то ты от меня не отвертишься! — Инга была настроена решительно. — Всё о себе расскажешь: где ты, что ты, как ты. Считай, со школы же с тобой не виделись.

Это была правда. В последний раз они с Ингой общались на выпускном.

— Да нечего особенно рассказывать, Инга, — попыталась было уйти от рассказа о себе Наташка.

— Погодь! Брату сообщение скину, что я в самолете, — Инга, не особо вслушиваясь в слова Натальи, оборвала её и достала из сумки телефон. Отбивая сообщение брату, пояснила: — Встретить меня обещал. Вот, напоминаю. А то знаю я его! Забурится опять к какой-нибудь шмаре и про сестренку свою младшую забудет.

Сама Наталья не стала никому писать сообщение. Да и некому было. Тем более ночь на дворе. Дубову она скинула номер рейса ещё вчера утром. Получила подтверждение, что её встретят, а раз так, то можно было не переживать и не сомневаться — её точно встретят.

Перевела телефон в режим “в самолете” и убрала в сумку. Закинула ручную кладь в отсек для багажа над головой, туда же пристроила куртку и заняла свое место у иллюминатора, даже сразу пристегнулась.

Инга проделала всё то же, за исключением того, что свою объемную сумку оставила на коленях.

Стоило им взлететь, она её открыла, вытащила косметичку, и, не переставая болтать, приступила к снятию с лица боевой раскраски.

Наталья не выдержала, спросила:

— Инга, раскрой тайну такого яркого макияжа. Кем работаешь? С какого бала ты на этот корабль приехала?

— Ой, да стриптиз я работаю. Стриптиз! — ответила легко и нимало не стесняясь. — Забыла, что я танцами занималась?

— Забыла, — зачем-то соврала Наташка.

Хотя на самом деле и не знала такой подробности о бывшей однокласснице.

Та, снимая накладные ресницы, продолжила:

— Зря я, что ли, столько лет современному танцу училась? Ну вот и пригодились умения.

Ингу, казалось, нисколько не смущало то обстоятельство, что она раздевается напоказ. Уловив Наташкино напряжение, перевела взгляд от зеркала на неё и поспешила добавить:

— С клиентами не сплю. Приват не танцую. Только на сцене, для всех. Смотреть можно, трогать нельзя! — и, дождавшись кивка от Натальи, вернулась к снятию макияжа.

Наташка же, услышав, кем работает бывшая одноклассница, решилась спросить:

— Не смущает, что они все смотрят на тебя?

— Пф! Ну ты смешная, Наташ! Да они не только смотрят, они еще и дрочат. И это, скажу я тебе по секрету, подруга, нереальный кайф!

— Что именно? — не поверила Наташка своим ушам. — Что они, глядя на тебя, дрочат?

— А то! Я аж прям сама завожусь, когда вижу. Клуб закрытый. Кто попало с улицы не зайдет. Там только за вход десятку платят. Так что там все мужики солидные. С баблосиками.

— Сколько-сколько за вход?

Инга, услышав неподдельное удивление в голосе Натальи, усмехнулась:

— А ты думала! Получают свой стакан вискаря за эти бабки и смотрят. Если танец нравится, кидают чаевые. Опять же, не мне. Официанту. Чем больше я их заведу, тем щедрее оплата. Потом уже, доведенные до нужной кондиции, заказывают себе девочек, что у нас же и работают. Вот те да, раздвигают ноги, а я так, хоть и раздвигаю, но лишь на сцене, — легко пожала плечиком. — График не напряжный, сама выбираю, сколько ночей в неделю работать. Вот сейчас домой на три дня лечу. Бабки матери везу. Малого она моего воспитывает.

— У тебя сын есть?

— Есть. Три года вот летом будет, — Инга, смыв боевой раскрас, стала похожа на себя. Рассмеялась невесело: — Ну что, Григорьева? Теперь-то уже узнаешь бывшую одноклассницу?

Наташка смутилась, а та лишь усмехнулась:

— Думаешь, я не видела, что ты меня не узнала?

Сейчас, без косметики, на её лице стали заметны и круги под глазами, и даже первые морщинки. Нет, Инга могла сколько угодно бравировать, но её выдавал потухший взгляд и, да, эти, чтоб их, морщинки.

Одноклассница тем временем с тоской в голосе вздохнула:

— Эх, винишка бы бокальчик накатить после трудовой ночи, да не хочу, чтоб мать унюхала. Орать будет, что я бухая к сыну приехала. Она у меня не знает, чем я на жизнь зарабатываю. Думает, что я там в офисе жопу просиживаю.

— Инга, а почему, кстати, и правда не найдешь нормальную работу? — задала Наташка вопрос, который давно крутился у неё на языке. — Ты же в школе хорошо училась.

— Да где ж ты её там найдешь-то без образования! Не всем же так, как тебе или той же Слободской, с родаками повезло! Это вы у нас золотые девочки! Илечка вон и муженька себе богатенького отхватила. Слышала ж, небось? Или она и с тобой теперь не общается?

— Общается. Слышала, — не стала отрицать Наталья.

— Сама-то ты чем на жизнь зарабатываешь? — переключилась Инга на Наталью. — Так и не рассказала ничего о себе. Чего в столице делала? Замуж вышла? Дети есть?

— Да я всё там же, где и работала. В банке, в отделе кредитования.

— А, людей на бабки разводите, — сделала вывод Инга. — Ну-ну.

— Замуж не вышла.

— Всё принца ждешь? — опять хмыкнула Инга.

Почему-то сейчас, без своего боевого раскраса, она каждое слово Натальи принимала в штыки.

— Ой, слу-у-у-ушай! — Инга, что-то вспомнив, даже повеселела. — Ты про Маринку-то Яковлеву слышала новость?

Наталье новость про ту, кто её когда-то заманила в тот клуб, слушать не хотелось, но Инга, не дождавшись ответа, всё равно продолжила:

— Она ж совсем с катушек слетела! В дурке даже лечилась. Это всё после того, как её ненаглядный Гарик в колясочку присел.

— Гарик? В коляске?

— А ты и этого не знала? — Инга недоверчиво посмотрела на Наталью.

— Нет.

— Так его ж какие-то отморозки избили! Неужели не слышала? Он же сох по тебе. Со школы еще вроде, — видя, что Наталья молчит, Инга продолжила, хохотнув: — Он по тебе, а Маринка по нему. Говорят, они с моим братцем в какую-то историю вляпались. Не то наркота, не то драка по пьянке в клубе. И его, и Славку там нехило приложили. Кто? За что? Славка молчит, как партизан, на допросе! А потом, едва они оклемались, на каких-то отморозков в подпольном казино напоролись. И вот там уже по-взрослому их отделали. Думаю, на силовиков они нарвались. Наверняка те зачистку делали, ну и оторвались по полной.

— Правда, что ли? — этой истории Наталья уже на самом деле не знала.

— Да! Гарик вот теперь с мешком для анализов и на коляске катается. Славке больше повезло. Ему только пальцы в крошево переломали. Хотя ему, с его-то работой, получить перелом сразу всех десяти пальцев — тоже тот еще треш! Говорила же ему тёть Нина, чтоб не связывался с этим паскудой Гариком! Нет! Куда там! Как был мой двоюродный братец с детства дураком, так дураком и остался, даром, что умный.

“Так Сява — брат Инги??” — ахнула мысленно Наталья.

Пока она переваривала эту информацию, стюардесса объявила, что их самолет идет на посадку, и всех попросили пристегнуть ремни.

— О! Ну наконец-то! — обрадовалась Инга. — Ладно, как сядем, я сразу из самолета стартану. Багажа у меня нет, на три дня всего лечу, а Славка ждать не любит. Как пальцы перестали толком сгибаться, совсем психом стал.

— А кем он работает, что ему так пальцы важны? — спросила всё-таки, чтобы совсем не вызывать подозрение Инги. — Пианистом?

Инга расхохоталась:

— Ой, ну насмешила, мать! Проги компьютерные он писал и пишет. Крутым программером был. До всего этого. Там же быстро надо по клаве стучать. А куда ему теперь быстро-то? Хорошо хоть член свой может обхватить несгибающимися пальцами.

Инга, едва самолет сел, подорвалась с места, вытащила свои вещи из отсека над головой и, махнув на прощанье Наталье, вылетела из салона самолета.

Наталья же, наоборот, не спешила. Меньше всего она хотела сейчас столкнуться с Сявой.

О том, что Сява, увидев Киборга с огромным букетом белых роз, всё равно догадается, а потом ещё и получит подтверждение своей догадке от Инги, она в тот момент не знала.

Глава 9

Дубов ушел, оставив Тихона в охреневании от принесенной им новости.

— Как же достучаться до тебя, глупышка моя… — прошептал в оглушающую тишину собственного кабинета.

Очнулся, разблокировал телефон, прочитал инфу, что скинул Отшельник, и набрал Рокотова:

— Мне тут птичка интересную новость начирикала. Не хочешь ничего добавить? Почему я не от тебя это узнаю?

— Какие там у тебя интересные птички в округе летают, а! Вот что значит хорошая экология! — пошутил Богдан и подтвердил: — Да, возвращается домой твоя принцесса.

— Почему?

— Потому что с понедельника она у меня больше не работает.

— Почему не работает? Что не так?

— Всё так, дорогой. Всё так! Только вот теперь она у тебя не просто принцесса. Теперь она королева! — продолжал туманно изъясняться бывший сослуживец.

— Богдаша, скажи, у тебя две жизни? — Тихон начинал медленно, но верно заводиться. — Нет? Тогда сделай милость, не искушай.

— А спорим, я тебя на спарринге уделаю? — тут же ухватился Рокотов, мечтая получить реванш.

— Рокотов! Иди в задницу! — всё-таки завелся Киборг. — На спарринг он меня тут разводит! Да не вопрос! Только потом не ори, что я тебе морду лица подрихтовал, а у тебя совет директоров, аудиенция с министром и прочая деловая жизнь.

— Ой, да это еще кто кому чего подрихтует, Киборг! Испугал ежа голой жопой! Ставлю бутылку шотландского вискаря из личной коллекции на то, что с ринга вынесут тебя! — продолжил гнуть свою линию потенциальный побежденный.

— Ну всё, Богданчик! Считай, что нет у тебя больше ни жизней запасных, ни бутылки вискаря, — Киборгу ничего больше не оставалось, кроме как принять вызов друга. — Где и когда? У тебя или у меня?

— У тебя. Хотя это ж теперь, уже с этого понедельника, и у меня, — принеслось что-то невразумительное в ответ.

— Рокотов, ты там не в адеквате? Перетрах с очередной претенденткой на твое сердце, печень и прочие органы? Несешь какую-то хрень.

— Увы и ах, мой друг, прав ты до обидного! — Рокотов притворно вздохнул. — Всех женщин интересует только мой толстый кошелек. Не всем же так, как тебе, в жизни везет! Единственный чистый цветок, и тот твой!

— Ну всё? Насладился триумфом? Я ведь мог и не звонить тебе, мог и сам всё узнать, — Тихон вздохнул и откинулся на спинку своего кресла.

Рокотов, конечно, этого не видел, но несложно было догадаться.

— Мне из тебя по слову вытягивать, за что ты её уволил, или уже сам расскажешь, что там у вас случилось? Какое, к чертям, у тебя, “с понедельника у меня”?

— Ой, нет! Ну её, эту любовь!! Не было и не надо! Не хочу я так же вот, как ты, мозги потерять! — Богдан не отказал себе в удовольствии и всё-таки еще потянул резину так долго, как мог.

Услышав в трубке телефона рык зверя, сдался:

— Да всё! Всё! Понял тебя, Киборг! Отвечаю на поставленные вопросы! Ольга на повышение пошла. Сюда. К нам. На мое место. Наталья твоя возвращается, потому что её поставили на место Ольги. А я уволился. Дела вот Ольге сдам и тоже на родину возвращаюсь. Отдохнуть хочу, с семьей время провести. Не молодеем мы все, старики вот мои сдавать начали, ко мне ни в какую не хотят переезжать, так вот я и решил…

Киборг не дал Рокотову договорить, перебив его:

— Что? Наталья теперь будет возглавлять твой филиал? Здесь? У нас?

— Тиша, друг, скажи, ты давно у эскулапов проверялся на предмет скорости восприятия и полноты усваивания большого объема информации? Может, уже пора сходить, провериться, как считаешь? Я ему тут душу изливаю, жалуюсь, что теперь безработный, никому не нужный, а он, вместо того чтобы друга выслушать и поддержать, перебивает.

— Пошел на хрен, Рокотов! — огрызнулся Киборг и с усилием растер шею. — Банкиры безработными не бывают. Телочкам вон своим лапшу на уши развешивай. Глядишь, останутся самые верные и преданные.

— Да? Думаешь? — сделал вид, что задумался, Рокотов, опять перебив друга.

Тихон же, пропустив мимо ушей слова прибедняющегося банкира, продолжил свою мысль:

— Спарринг проведем в любой день, как скажешь. Ставлю против твоего шотландца из личной коллекции бутылку своего односолодового четырнадцатилетнего, тоже, кстати, шотландца.

— Замётано! — обрадовался Рокотов. — Вот так бы и сразу!

— Ладно, Богдан, спасибо за инфу. Буду нужен, звони. Да и вообще, звони, как переберешься и устроишься. Посидим, молодость повспоминаем.

— Договорились, Киборг. До встречи. И давай, друг, удачи тебе. Жду приглашения на вашу свадьбу.

На пожелание друга Тихон лишь вздохнул, рука сама потянулась к центру груди — что-то у него сегодня второй раз за день там тянет и давит.

Поговорив с Рокотовым, Тихон встал, подхватил пиджак и вышел из кабинета. Приезд его любимой Занозы — это хорошо. Просто отлично! Но дела сами себя не переделают.

Заодно, раз уж будет в городе, и цветы купит. Розы. Белые и крупные. Такие, как любит Наталья.

А спустя несколько часов Тихон въехал на парковку аэропорта.

Вошел в зал прилёта, проверил на табло нужный ему рейс и отошел в сторону. Самолет приземлился, значит, скоро начнут выходить самые нетерпеливые и те, у кого нет багажа.

Едва стоило ему устроиться в сторонке, как к этому же табло подошел Сява. Брови Киборга взметнулись вверх.

— И какого хрена тебе тут понадобилось? Тоже кого-то встречаешь? И кого, интересно знать?

Сява проверил расписание и, не глядя по сторонам, отошел от табло. И надо ж было такому случиться, что встал он неподалеку от Киборга. Встал, кое-как сложил свои переломанные и непослушные пальцы в кулаки и убрал их в карманы куртки. И тут он обернулся в сторону Тихона.

Неожиданно для себя самого напоролся на взгляд того, кого боялся до усрачки и кого ненавидел всеми фибрами своей гнилой душонки.

Тихон видел, как побелело лицо подонка — узнал, значит. Не мог не узнать. Взгляд заметался по сторонам, Сява отступил на шаг, потом еще на один, подальше от Тихона. Киборг не двигался. Стоял изваянием и лишь смотрел на метания перепуганного парня.

Сява явно подумывал о том, как бы отсюда сбежать.

На его счастье, ровно в этот момент распахнулись двери, выпуская первых пассажиров.

Сява дернулся на звук, резко отвернувшись, и ровно в ту же секунду мгновенно стартанул навстречу кому-то. Киборг перевел взгляд на выходящих людей и неожиданно для себя узнал в одной из женщин сестру подонка.

— Да черт же тебя дери! — выругался, еще не зная точно, но уже предчувствуя проблемы.

Наталья и Инга учились в одном классе. Значит, была огромная вероятность того, что сестра сейчас расскажет брату о том, с кем она вместе летела.

— Заселение в дом к Дубовым отменяется. У меня будет жить! — принял решение Киборг, провожая взглядом Сяву и его сестру Ингу. — Дело за малым — убедить.