Люблю. Целую. Босс

— Пойдёмте, — покидает машину, я тороплюсь следом, а когда оказываемся внутри, босс командует: — Снимайте юбку.

— Зачем? — оторопело смотрю на него.

— Чтобы избавиться от пятна. Снимайте.

— А как я… — осматриваю себя. — Не буду же я голой. Наполовину.

— У вас пальто по колено. Достаточно, чтобы прикрыть критические зоны.

Ухмыляюсь странному словосочетанию. Мог бы сказать «голую задницу». Не голую, конечно, потому как на мне есть трусы, и всё же. Расстёгиваю юбку, а затем стягиваю по ногам, стараясь аккуратно обойти обувь и одновременно поправить пальто. Передаю Маркову, который отдаёт вещь сотруднице с дополнением «нам очень срочно».

Не знаю, сколько предстоит провести в ожидании, но босс отходит к окну и застывает, всматриваясь в поток машин и пробегающих людей. Уверена, он размышляет о встрече в ресторане. Подхожу, остановившись рядом, но соблюдая дистанцию.

— Прошу прощения за сцену в ресторане. Юля бывает несдержанной. Особенно со мной.

— Будем считать, что я не слышала вашего разговора.

— Зато слышали все посетители ресторана. — Короткий смешок, показывающий, что он и сам всё понимает.

— Не можете договориться?

Марков словно не слышит моего вопроса, не сводя взгляда с людей, стоящих на пешеходном переходе. Я не ждала ответа, лишь попыталась поддержать беседу, которую он сам начал.

— Форма организации моей компании — закрытое акционерное общество. Акции распределены между мной, сестрой, отцом и Юлианной. В случае желания продажи пакета акционер обязан уведомить остальных и уже после их отказа предлагать кому-то на стороне. Но она хочет обойти этот пункт и продать их третьему лицу.

— Почему?

— Вы и ответьте мне — почему? — Переводит на меня взгляд, а я теряюсь, словно должна быть в курсе планов жены Маркова. — С женской точки зрения. Доставить мне как можно больше проблем?

— Возможно. Если она обижена. Я же не в курсе причины вашего развода.

— А нет причины. — Босс меня удивляет. — Восемь месяцев назад Юлианна объявила мне, что подала на развод. Да, проблемы в отношениях у нас были по разным причинам, но разводиться я не планировал.

— Спросить не пробовали?

— Пробовал, — пожимает плечами. — Только ответа не получил.

— Вы ей не изменяли? — спрашиваю осторожно, зная ответ на этот вопрос, но решаю проверить, готов ли босс к откровенности.

— Нет. Что бы она там себе ни придумала, за десять лет подобного себе не позволял.

И теперь моя очередь усмехнуться. Откровенная ложь. А как же Лена и ласковое «капибарчик», которым она именует возлюбленного? Он, конечно же, не может знать, что женщина, в постели которой он проводит время, приходится мне подругой.

— А она?

— Надеюсь, что нет.

— Знаете, Александр Алексеевич, чтобы женщина подала на развод без объяснения причин, как вы выразились, причины всё же быть должны. Может, что-то другое? Унижали, били или пили?

— Нет. По всем трём пунктам.

— Финансовые трудности? — Вопрос глупый, учитывая, на каком автомобиле мы приехали, но вдруг Марков просто жмот.

— В средствах не ограничивал.

— Может… — формулирую вопрос, чтобы не показаться бестактной. — Проблемы в интимном плане?

Он резко переводит взгляд на меня, откровенно удивляясь и заставляя чувствовать себя некомфортно, а после тяжело вздыхает.

— Нареканий с её стороны никогда не было.

— Возможно, проблемы в отношениях с вашими родственниками? Или с её родными.

— У неё только мать, которая давно живёт за границей. И неплохо живёт, если честно. С моей… Как у всех. Даже если отцу и матери она не нравилась, никогда не говорили. Моя жизнь, моя жена, моя семья — мне принимать решения. Несколько раз спрашивали о внуках, но палку не перегибали.

— Простите за вопрос, но, может, дело в детях?

— С самого начала мы решили, что торопиться не станем, но и в случае беременности будем рады. Всё случится само, когда нужно. Но так и не случилось.

— А вы хотели детей?

— Наверное. — Взгляд Маркова всё ещё устремлён в окно. — Да и пора уже.

— Может, дело в этом? Вы особого рвения не проявляли, а она не осмелилась сказать.

— Не осмелилась? — Сдавленный смех мужчины вводит в ступор. — Вита, если бы вы чуть лучше знали мою жену, никогда не произнесли бы подобную глупость. Иногда её смелость откровенно переходит в беспардонность. Но меня это устраивало. А потом…

— Ваш заказ готов.

Нас отвлекает работник химчистки, у которого в руках моя юбка. Чистая и готовая оказаться на мне. Беседа прерывается, и, оказавшись в машине, не решаюсь её продолжить.

Да и зачем? Вообще, неясно, по какой причине Марков решил поделиться с чужим человеком своими переживаниями. Или это компенсация за оскорбление Юлианны? Всё сложно, напряжённо, поэтому она не стеснялась в выражениях. В любом случае, работая второй день, я собрала информацию, которая пригодится Лене.

Но вот что странно: передавать слова босса совсем не хочется. Когда он сказал, что не изменял супруге, я почему-то ему поверила. Да, я в курсе, что их отношения с Леной длятся два года, но развод — дело решёное, и он может не стесняясь говорить, что в его жизни появилась другая женщина. Но Марков выглядит так, словно действительно расстроен случившимся и совсем не походит на мужчину, который вот-вот воссоединится с любимой, опять же по словам подруги, женщиной.

Возвращаемся в офис практически под конец рабочего дня. Моего. Потому что босс, видимо, привык задерживаться и за временем не следит. Уточняю о встрече в Томске и оказывается, мы летим не вдвоём, что радует. А точные данные мне сообщат позже.

— Александр Алексеевич, вам что-нибудь нужно перед тем, как я уйду? — Приоткрыв дверь, вижу, как босс склонился над столом.

Избавился от пиджака и галстука, который заботливо висит на стуле, и расстегнул верхние пуговицы не рубашке. Пелена серьёзности улетучилась, явив человека, от которого исходит тепло. Почему-то хочется принести две кружки чая и, усевшись напротив, просто говорить с ним.

— Нет, — отвечает, не поднимая головы и, как только собираюсь закрыть дверь, произносит: — Хотя да. Скорее всего, я останусь в офисе на ночь, но у меня нет чистой рубашки. Не могли бы утром заехать в мою квартиру и взять чистую?

— Да, конечно.

Выражаю согласие и тут же задаюсь вопросом: а насколько это нормально? Он знает меня второй день и позволит побывать в его жилище? Так просто? А вдруг я не та, за кого себя выдаю и нацелена обокрасть его?

— Вот адрес, — протягивает мне листок, на котором секундой ранее написал несколько строк. — Ключи. Вещи в гардеробной. Спальня, дверь слева.

— Какую взять?

— На ваш вкус. — Попытка улыбнуться провалена, и он возвращается к тому, чем был занят до моего появления.

— До свидания.

Спускаюсь в лифте, сжимая листок, и борюсь со странным чувством — я однозначно симпатизирую Маркову. И пусть он всё же изменил жене с Леной, в моих глазах он хороший человек. По каким критериям я для себя это определила, не могу прояснить. Просто иногда на каком-то подсознательном уровне мы чувствуем светлое в людях и, несмотря на мнение окружающих и собственные знания, не можем себе позволить думать о них плохо. Или в моём случае симпатия подкрепляется тем фактом, что Марков платит мне зарплату? Неплохую, даже по меркам испытательного срока, а если говорить о полной сумме…

Завтра позвоню подруге и оповещу, что работаю в «Марал Групп». Однозначно это лучше сделать перед выходным, чтобы до ночи делиться впечатлениями, а в субботу иметь возможность выспаться.

И я уже прикинула, что начнётся после: отчёт в онлайн-режиме куда пошёл, с кем встречался, что говорил. Как-то мерзко докладывать кому-то о жизни другого человека. К тому же я планирую сохранить работу, хотя бы на время, пока не подыщу другое место с равнозначной оплатой. А искать придётся, потому что как только Лена и Марков воссоединятся, он узнает, что мы давно знакомы, и вполне может подумать, что я устроилась в его компанию исключительно для слежки. Нет, мы, конечно, можем изобразить удивление, отметив череду случайностей, которая привела меня в его компанию, но, как по мне, это будет выглядеть глупо.

Но я всегда могу устроиться к Зыкову. Вряд ли кто-то добровольно согласится терпеть его ядерный парфюм, поэтому место останется вакантным. Не самый плохой вариант в критической ситуации, но далеко не лучший.

Погрузившись в мысли, доезжаю до своей станции и не задумываясь заворачиваю в кондитерскую, чтобы купить два эклера. Не могу удержаться, да и я сегодня нуждаюсь в маленьком поощрении.

Глава 6

Элитный дом, в котором проживает босс, встречает меня в лице охранника, оказывающегося в курсе, что я помощник Маркова и направляюсь в его квартиру. Поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь и попадаю в светлое, но по ощущениям холодное пространство.

Интерьер в бежевой гамме и мебель в тон смотрятся приятно, но не вызывают желания задержаться в помещении. Настолько много места, что кажется, крикни — и эхо разлетится по квартире. Осматриваю гостиную, затем кухню, на которой, видимо, никогда не готовили, несколько маленьких помещений и лишь потом вижу лестницу на второй этаж. Квартира двухуровневая. Поднимаюсь, отметив ещё несколько дверей, и вспоминаю слова босса «спальня, дверь слева».

Открываю первую левую и действительно попадаю в спальню. Здесь всё в тех же бежевых тонах: лаконично, стильно, но скучно. Как по мне, не хватает яркого пятна, которое разбавит тоскливую цветовую умеренность. Быстро нахожу гардеробную и, застыв, рассматриваю мужские вещи. В большинстве своём классические костюмы в тёмных цветах, галстуки, обувь, верхняя одежда и аксессуары. Из последнего широкий выбор запонок и совсем нет часов. Неужели те, что он носит, единственные? Открываю один за другим ящики, рассматривая содержимое гардероба Маркова, и в последнем нахожу обручальное кольцо, одиноко устроившееся в квадратном бархатном отсеке.

В этот момент пронизывает неприятным ощущением: будто я подглядываю за кем-то, чуть больше, чем остальные, погрузившись в личную жизнь чужого человека. Он снял его, но сохранил. Не поступают так люди, которые стремятся к разводу, чтобы воссоединиться с любовницей. Может, Лена его не так поняла? Или не поняла вовсе?

Заставлю себя отлипнуть от лицезрения украшения и поднимаю голову, решая, какую рубашку выбрать. Вчера Марков был в тёмно-синем костюме, значит, возьмём нежно-голубую. Снимаю со штанги вешалку и обдумываю, как повезу её. Взгляд падает на чехлы для одежды, сложенные в отдельном отсеке, и уже через пару минут уверенно покидаю квартиру босса, чтобы не соблазниться на осмотр остальных помещений. Мне это ни к чему, а подруге я не скажу, что побывала в его квартире.

А может, она в курсе, как выглядит жилище Маркова изнутри? Встречаются они в отелях, но это не значит, что он её не приводил в гости или хотя бы показывал фото. Его жена попросила развод восемь месяцев назад. Вряд ли она живёт с ним на одной территории, да и зачем, если в средствах Юлианна не ограничена. И снова возникает вопрос: зачем скитаться по отелям? А может, у босса есть ещё квартира, где он проводит время с любовницей?

Мысли вновь уносят меня не туда, и я отгоняю их, приготовившись написать подруге о работе с её Капибарчиком.

Капибарчик… Вспоминаю Маркова, применяя шуточное прозвище, и не клеится. Вот совсем. Даже «заей» язык не поворачивается его назвать. Дорогой? Более подходящий вариант для босса. Юлианна демонстративно называла его по фамилии. Как по мне, подобное обращение применимо к человеку, который тебе безразличен или же неприятен. Но он внимания не обратил или же привык?

Вхожу в здание, кивнув охране, и спешу на нужный этаж. Оказавшись в приёмной, осторожно подхожу к двери кабинета Маркова и стучу, чтобы услышать шаги и щелчок замка.

— Рубашка, — выставляю перед собой чехол, показывая, что задание выполнено.

— Доброе утро.

Предлагает войти, почёсывая затылок и разминая шею. Вновь помятый и ещё более уставший. Расстёгивает пуговицы и стягивает рубашку по плечам, являя мужское тело: в меру подтянутое и крепкое. Нет, о выдающихся рельефах речи не идёт, но внимание однозначно притягивает. Рассматриваю дорожку тёмных волос, исчезающих под поясом брюк, а подняв взгляд, сталкиваюсь с вопросительным мужским.

— Простите, — отворачиваюсь, позволяя ему одеться, и чувствую, как горят щёки.

Я настолько откровенно его рассматривала, что могут возникнуть ненужные вопросы. И первый: почему замужняя женщина пялится на полуголого мужчину? Потому что у этой женщины несколько месяцев не было секса и денег, чтобы куда-то сходить и познакомиться с тем, от кого можно этот самый секс получить.

Но теперь я вижу перед собой множество мужчин, часть из которых заслуживает внимания и желания познакомиться поближе. Стоит избегать работников компании, которые могут поделиться с боссом, решившим, что замужняя секретарша является гарантией продолжительной работы. Но ведь никто не запрещает присмотреться к кому-то вне компании. Например, к представителям других фирм. Кстати, этот момент несёт в себе только плюсы: отношения и смена работы.

— Вита?

— Да, — оборачиваюсь, столкнувшись с Марковым, который стоит прямо у меня за спиной.

— Диалог с самой собой?

— Простите?

— Я даже со спины определил, что вы ведёте очень эмоциональную беседу, — указывает на меня и улыбается.

Впервые с того момента, как я оказалась в этом здании. Это не вымученная улыбка, приготовленная для кого-то — момент его действительно веселит.

— К сожалению, думать «тихо» не умею. Близкие и друзья уже давно привыкли.

— И муж? Кажется, Вадим?

— Он тоже. Особенно он.

«Вита, ты замужем», — напоминаю себе, прикасаясь к обручальному кольцу. Вспоминаю такое же, лежащее в ящике гардеробной квартиры Маркова. И его цена раз в сто больше. Вряд ли жена босса согласилась на самое дешёвое.

— Кстати, у вас очень простое кольцо. — Указывает на мою руку. — Хотя цена не имеет значения, если чувства настоящие. И брак не спасёт, если их нет.

— Ваш не спас, — произношу утвердительно и тут же корю себя за несдержанность. Сейчас он решит, что я рылась в его вещах с особой тщательностью. — Я искала галстук и случайно увидела ваше.

— Хотел от него избавиться, а потом… Кстати, Вита, а как избавляются от обручальных колец?

— Сдают в ломбард. Наверное, — пожимаю плечами, не понимая, какого ответа ждёт мужчина.

— А что сделали бы вы?

Затягивает галстук и надевает пиджак, чтобы устроиться в рабочем кресле и приготовиться к рабочему дню.

— Просто выбросила бы. Конечно, при условии, что оно вызывало бы во мне неприятные ассоциации. Странно хранить вещи, связанные с отрицательными эмоциями. — Кстати, именно так я и поступила несколько дней назад, когда решила, что собеседование провалено, а потом копалась в мусоре. — Но это при условии, что колечко стоит немного. Могу предположить, что у такого, как вы, стоимость исчисляется десятками тысяч.

— Сотнями, — тут же поправляет меня, ввергая в замешательство. Мне в принципе всё равно, сколько стоят вещи у людей. — Юлианна настаивала на пышной свадьбе, большом количестве гостей и дорогих кольцах от известного бренда. Я же хотел скромное торжество.

— Но её пожелание исполнили.

— Потому что любил. Мужчина готов сделать многое, если женщина для него действительно важна.

Его слова приправлены прошедшим временем и сожалением в голосе. Марков отводит взгляд, проваливаясь в собственные мысли, но спустя минуту собирается и начинает перебирать бумаги на столе. Показатель того, что разговор окончен, а я могу вернуться на своё рабочее место.

— Вам что-нибудь нужно, Александр Алексеевич?

— Нет.

Опускает голову, а я покидаю кабинет, чтобы оказаться в уютной приёмной. Есть ещё двадцать минут, чтобы сделать бодрящий напиток и насладиться тишиной, потому что уже скоро помещение превратится в проходной двор.

Что и происходит спустя полчаса, когда напротив, устроившись на диванчике, щебечут две женщины средних лет.

— Он освободился? — Одна из них, с высоким пучком на голове и очках в ярко-розовой оправе, показывает взгляд на дверь кабинета босса.

— Пока нет, — шепчет вторая, чуть наклонившись к собеседнице и прикрыв рот ладошкой, но всё же держа её на расстоянии, чтобы не коснуться губ, на которые плотным слоем нанесена красная помада. — Кеша не любит вдаваться в подробности, но всё же проговорился. Юлианна стоит на своём, не хочет продавать акции ему или родственникам.

— А так можно?

— Нет. Сначала она должна предложить пакет акционерам и в случае несогласия искать покупателя.

Так, женщины говорят об акциях, которые жена Маркова не хочет отдавать ему, точнее, только не ему или членам семьи. И тут действительно попахивает местью оскорблённой женщины, которая стремится насолить по максимуму.

— И? Она предложила?

— Предложила, — ухмыляется та, что с красными губами, — только стоимость запредельная. Марков не потянет.

— Даже так?

— Только так. Она хочет развод, он хочет акции, а вместе они хотят подгадить друг другу.

— Марков?! — восклицает та, что в очках. Слишком громко, потому как обе косятся в мою сторону, прикидывая, слышу ли я. — Ты что-то путаешь, Свет. Не поверю, что он, — повторно указывает на дверь, — опустится до подобного.

— Ну знаешь, — шепчет собеседница, активно жестикулируя, — когда тебя бросает жена, и не до такого опустишься. Хотя, говорят, он уже утешился.

Смотрю на монитор, но всё моё существо сосредоточено на беседе сотрудниц компании, которые по глупости решили обсудить личную жизнь босса в присутствии его секретаря, наивно полагая, что у меня проблемы со слухом.

— И кто она?

— Не из наших.

— Правильно, не стоит плодить служебные романы. Чтобы другим неповадно было.

— Это ты о себе? — подтрунивает «красная помада». — Прекращайте зажиматься по углам. Как подростки, ей-богу.

— Просто Виктор Романович — мужчина нетерпеливый. — Женщина в очках смущается, видимо, не планируя делиться подробностями, а после показывает собеседнице, что пора замолчать.

Десять минут проходят в тишине, разбавляемой щелчками клавиатуры и телефонными звонками. А когда из кабинета босса вылетает зам, «красная помада» подскакивает и громко объявляет:

— Светлана Викторовна Лесовая, глава юридического отдела.

Поднимаю взгляд, позволив себе несколько секунд исследовать женщину, а затем оповещаю Маркова, который тут же принимает сотрудницу. Та, что осталась на диванчике, достаёт телефон и отвлекается, не обращая на меня внимания.

Я же думаю о том, что в компании не прочь обсудить личную жизнь Маркова, не стесняясь посторонних. Нет более интересных тем? По какой-то причине я всегда была равнодушна к офисным сплетням, да и мой предыдущий коллектив был немногочисленным. Мы общались больше как хорошие знакомые, чем коллеги, но даже когда возникали спорные ситуации, старались не доводить до абсурда, улаживая конфликт сразу. Да и спросить можно было прямо и получить такой же ответ. Интересно, знает ли босс, что тема его развода интересна подчинённым настолько, что обсуждается даже в собственной приёмной?

День пролетает незаметно, и сегодня на кухне никто ко мне подсаживается, позволяя спокойно употребить обед. Маркову заказала тот же набор, что и ранее, оставив в кабинете.

Прощаюсь с ним, предварительно оповестив, что ухожу, забегаю в отдел кадров и бухгалтерию, чтобы предоставить документы. Нервничаю, ожидая, что в меня прилетят вопросы об отсутствии штампа в паспорте, и уже мысленно готовлюсь произнести версию Лены, но на удивление никто не делает на этом акцент. Что ж, либо сотрудники невнимательные, либо я не столь значимая фигура, чтобы меня исследовать.

Первая короткая рабочая неделя окончена. Выходные кажутся спасением. В планах отдых, чистка костюма, который так и лежит на балконе, звонок маме и, конечно же, разговор с подругой. И, чтобы не передумать, достаю телефон и пишу короткое.

Я: Я прошла собеседование. Работаю с Марковым.

Интересно, через сколько секунд Ленка перезвонит и забросает меня вопросами? Но звонка не поступает, а сообщение остаётся непрочитанным. Странно… В некоторой степени даже радуюсь, надеясь, что подруга решила не играть в шпионские игры, а поговорила со своим мужчиной через рот.

Выхожу на своей станции, поднимаюсь, заглядываю в магазин, а когда оказываюсь в арке дома, на меня кто-то налетает.

— Витка, привет.

Передо мной запыхавшаяся и растрёпанная Лена, которая согнулась пополам в попытке отдышаться.

— Ты что, бежала?

— Ага, — выставляет руку, показывая, что ей нужно ещё немного времени, чтобы прийти в норму. — Рванула после твоего сообщения. Смахнула верхнее меню, прочла и сразу к тебе.

— Могла бы дождаться вечера.

— Нет. Ты что, не понимаешь, чтопроизошло?

Иду в направлении подъезда, а Ленка, повиснув на моей руке, семенит рядом.

— А что произошло?

— Ты теперь с ним работаешь! — пищит, задыхаясь от радости. — Ты можешь всё-всё про него выяснить, понимаешь? Даже то, что он мне не рассказывал.

И пока поднимаемся в лифте, мне проговаривают список того, что, по мнению Лены, я должна узнать о её мужчине. Такое количество пунктов я вряд ли осилю…

— Вы что, вообще не разговариваете? — Подруга смотрит непонимающе, ожидая продолжения. — Ты хоть что-то о нём знаешь?

— О его работе всё. То есть с кем встречается, куда едет, какие встречи проводит, а вот о семье… — мнётся, ожидая, пока я сниму верхнюю одежду и пройду на кухню.

— Кстати, о семье. Хочу извиниться перед тобой и твоим Капибарчиком.

— За что?

— Обвинения с моей стороны были необоснованными — он действительно разводится.

Глава 7

— Правда? — произносит на выдохе подруга и медленно опускается на стул, не сводя с меня взгляда.

— Сначала об этом мне рассказала сотрудница, а после я имела честь познакомиться с его женой. Знакомство было не из приятных, — пресекаю рвущийся из Лены поток, сразу оповестив, что к жене Маркова симпатией не прониклась. — И да, проблема в разделе имущества, точнее, в акциях компании.

— Ты всё это узнала за три дня?

— Информация пришла ко мне независимо от моего желания. — Закатив глаза, разбираю продукты и обдумываю, что приготовить на ужин с учётом возможности не готовить и завтра.

— И какая она?

— Кто?

— Его жена.

— Ты же её видела, — удивлённо смотрю на Лену, которая год назад рыдала на этой кухне сразу после разоблачения Капибарчика.

— Да… Нет… Не совсем так…

— В смысле? — Подруга нервно мнёт пальцы, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Ты же говорила, что жена Маркова посещала вашу клинику.

— Посещала, — кивает в подтверждение своих слов. — Я увидела фамилию Маркова в графике, а вечером сказала об этом. В шутку спросила, не его ли жена была на приёме, а он подтвердил…

Осмысливаю сказанное, понимая: Лена могла до сих пор находиться в неведении просто потому, что Марков не планировал рассказывать о своём семейном положении. Она его подловила, а он, не успев сориентироваться, выдал правду. Мыслями возвращаюсь к боссу, вспоминаю его слова о супруге и причинах разводах, и снова не вяжется.

— Вит? — Перевожу взгляд на Лену. — Я здесь, — размахивает перед моим лицом руками. — Я уже привыкла, что там, — указывает на мою голову, — происходит активный мыслительный процесс, но он явно отражается на твоём лице.

Действительно, подруга как никто знает, что моя мимика напрямую связана с мыслями, и это, в принципе, всегда меня и выдаёт.

— А он фото жены не показывал? — Отрицательно мотает головой. — А имя называл? — Снова «нет». — Она была записана на приём, там же имя стоит?

— Нет. Фамилия и инициалы, но я не запомнила, — пожимает плечами. — А после не смотрела, потому что он всё подтвердил. А зачем тебе?

— Да так, — отмахиваюсь и подхожу к столу, чтобы начать чистить картошку, погружаясь в собственные мысли, и всё же хочу прояснить спорные моменты. — А он почему такой уставший?

— В смысле? — Ленка воодушевляется, встряхиваясь и сосредоточившись на мне.

— Глаза красные, движения заторможенные, говорит через силу — будто на последнем издыхании и вот-вот свалится от перенапряжения. И да, я работаю со среды, и Марков дважды ночевал у себя в кабинете. Как-то объяснял этот момент?

— Сказал, много работы, но я бы не сказала, что он устал. Мы виделись позавчера: много говорил, делал комплименты, смеялся, был очень активным в… — Ленка прокашливается, и я понимаю, в каком именно месте босс был активным.

— Смеялся? Ты ничего не путаешь? — Вопросительно смотрю на Лену. — Я сегодня впервые увидела его улыбку. Да и полноценной улыбкой это сложно назвать.