Харп

Швец замолкает, и в какой-то момент мне кажется: связь прервалась, но я слышу сигналы других автомобилей, что доказывает его присутствие на линии.

— Давайте я обдумаю этот момент и чуть позже выдам вам решение.

— Договорились. Вы направляетесь ко мне?

— В офис, но если моё присутствие необходимо…

— Нет, — отрезаю слишком уверенно. — Вы не обязаны меня нянчить. Тем более я планирую посетить банк, чтобы вообще понять, как устроено хранилище и на месте ли все кейсы, а потом назначу встречу товарищу мэру.

— Вы можете звонить мне в любой момент. Уверен, вы справитесь.

Убеждаю себя, что Швец улыбался, произнося последнюю фразу. Не верит в меня? Слишком плохо знает, потому что с некоторых пор я мало чего боюсь, часто открыто заявляя, что мне не нравится. Но всё это результат ошибки, стоившей мне слишком дорого как в физическом, так и в моральном плане. Многие обвиняют меня в чёрствости, но это лишь защитная реакция, не позволяющая людям испытать симпатию в отношении меня.

Откладываю телефон и направляюсь к входной двери, чтобы распахнув, увидеть охранника.

— Доброе утро, — проявляю вежливость, — можем через сорок минут съездить в одно место?

— Я всё устрою, — короткий ответ, и я возвращаюсь в квартиру, чтобы собраться.

Осознаю, что у меня слишком мало вещей для того, чтобы задержаться на неопределённый срок. Изначально была запланирована поездка на пару дней, так что теперь стоит подумать о пополнении гардероба по причине изменения температуры на улице.

Спустя полчаса выхожу, и охранник, крупный мужчина лет сорока, активизируется, открывая передо мной двери. На улице ожидает чёрный кроссовер, и я просто сажусь на заднее сиденье, не уточняя, откуда машина и принадлежит ли она мне. А может, у отца был автопарк, предназначенный для деловых поездок? За рулём приятный мужчина лет тридцати, от которого исходит аура спокойствия, а охранник занимает место впереди.

Озвучиваю адрес, и судя по реакции водителя, он понимает, куда мы направляемся. Забирать кейсы в квартиру не планирую, потому что не могу обеспечить их сохранность. Может, действительно стоило остановиться в доме за городом? Точно нет. Напоминаю самой себе, что не прониклась этим местом сразу, ощутив неприятную пустоту и безжизненность.

Интересно, почему отец не устроил личную жизнь? У него было достаточно времени, чтобы создать что-то новое и организовать для меня брата или сестру. Даже на похоронах я не услышала каких-либо упоминаний о близких людях — будь то женщина или мужчина, — а о любовных связях тем более. При наличии хоть кого-нибудь, сейчас мне бы не пришлось «отрабатывать» условия завещания в одиночку.

И пока размышляю о действиях отца, водитель подъезжает к банку, но останавливается не у главного входа, а огибает здание. Вероятно, ещё один вход для особых клиентов. На ступенях мнётся представительный мужчина в строгом костюме, всем видом показывая, что кого-то ожидает. Меня? Охрана успела оповестить о визите, или же Швец постарался?

— Добрый день, Регина Эльдаровна, — мужчина произносит приветствие, и лишь спустя несколько секунда оказывается рядом, чтобы подать руку и помочь выбраться из машины.

— Здравствуйте.

— Меня зовут Виталий Андреевич. По всем операциям Эльдар Рэмович контактировал со мной.

— Индивидуальное обслуживание?

— Можно и так сказать, — практически кланяется, вероятно, теперь желая угодить дочери Эльдара Рэмовича. — Какой у вас вопрос?

— Мне нужно кое-что забрать их хранилища.

— Магнитная карта и ключ у вас имеются?

— Да.

— Прошу вас.

А затем следую за мужчиной, чтобы пройти по коридору, спуститься по лестнице этажом ниже и оказаться перед стальной дверью, рядом с которой электронное окошко. Прикладываю карту, вероятно, обозначив в системе вход клиента, и дверь открывается. И пока я осматриваюсь, проходя мимо стены с банковскими ячейками, оказываемся у второй двери, где опять требуется подтвердить вход. И здесь расположены десять сейфов высотой примерно метра полтора, а посредине расположен стол.

— Пожалуйста, — Виталий останавливается напротив одной из стальных коробок, — сейф Эльдара Рэмовича. Я вас оставлю. Буду ожидать за дверью.

— Спасибо.

И если в моменте проскользнул вопрос, почему не ячейка, то, вставив ключ и отворив тяжёлую дверь, мгновенно понимаю — кейсы с деньгами туда элементарно не влезут.

— Итак, посмотрим, что ты мне оставил…

Все кейсы одинакового размера и цвета, из толстого пластика с одинарной широкой ручкой. Отличаются лишь по толщине, так что определить, какой и кому предназначен будет проблематично. Вытаскиваю самый верхний, ощутив приличный вес, перемещаюсь к столу и открываю, а затем несколько минут просто смотрю на пачки с долларами, уложенными рядами. Сколько здесь? Чтобы понять, нужно посчитать. Закрываю кейс и осматриваю со всех сторон — ничего. Швец сказал, что они подписаны, но я ничего не наблюдаю.

Снова открываю и внимательно осматриваю, найдя справа небольшую бумажку с надписью Радулов. Фамилия мне знакома, потому что это человек значится в одной из расписок. И когда принцип идентификация понятен, осматриваю другие кейсы, наконец, найдя нужный — самый тонкий. Забираю, закрываю сейф и выхожу, наткнувшись на Виталия.

— Я всё. Пока, — обозначаю, что ещё наведаюсь в банк.

— Регина Эльдаровна, будем рады вас видеть. Кстати, я уточню, что аренда сейфа оплачена на год, как и ячейки.

— Какой ячейки? — Останавливаюсь, и Виталий едва не сносит меня, но успевает затормозить.

— Желаете посмотреть её содержимое сейчас?

— Да.

Оказываемся у той самой стены, и он указывает на ячейку с номером двести двадцать пять.

— Вы можете открыть её с помощью магнитного ключа. Я подожду за дверью.

— Ага… — небрежно бросаю в спину Виталию, который удаляется.

Прикладываю карту, открываю и достаю металлический ящик, прикидывая, куда поставить. В банках я бывала, но хранилища устроены по-разному. Замечаю откидной стол у противоположной стены, и, воспользовавшись им, открываю ящик. Деньги. Пространство заполнено пачками. И если с назначением кейсов всё понятно, то содержимое ящика вызывает вопросы. Несколько минут на размышления, а затем складываю пачки в свою сумку, размеры которой позволяют их вместить. Закрываю ящик, заталкиваю обратно и, закрыв дверцу, покидаю хранилище.

— Проводите меня? — Обращаюсь к мужчине, который всё это время заметно нервничал.

— Прошу.

Та же дверь и машина, ожидающая снаружи. Кладу кейс и сумку на заднее сиденье, чтобы тут же оказаться рядом.

— До свиданья, Виталий Андреевич.

— Возьмите мою визитку, — протягивает карточку, чуть склонив голову. — Для таких клиентов, как вы, я всегда на связи.

— Спасибо. — И его предложение кстати, потому что наведаться сюда придётся ещё не раз. — Домой. — Оповещаю водителя, что моё путешествие окончено.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день: кейсы с конкретными суммами для исполнения обязательств и наличные средства неопределённого характера. Спросить у Швеца для понимания, или содержимое ячейки — личные средства? Возможно, адвокат о них не знает. Да, он был близок с отцом, но вряд ли в курсе всех действий.

Посматриваю на кейс и вспоминаю, с какой целью его забрала.

— Остановитесь, пожалуйста, планы изменились.

Водитель тут же паркуется, а я набираю номер мэра, который так остро переживает за свои денежные средства.

— Алексей Евсеевич, я готова вернуть вам долг, — сразу определяю тему беседы, чтобы невоспитанного мэра не занесло на путь хамства, которое я однозначно поддержу.

— Я свободен послезавтра с часу до двух. Могу принять, — официальный тон и установление рамок от человека, который жаждал вернуть долг, меня злит.

— А я свободна только сейчас. Завтра я уеду, и свои деньги вы получите через месяц. Устраивает?

— Нет. Через полчаса буду ждать у ворот кладбища.

Звонок завершается, а я осмысливаю странный выбор места для встречи. Кладбище? Это намёк? Хотя, если учесть его должность, не самое плохое место: немноголюдно, нет камер, и территория хорошо просматривается.

— Едем на кладбище.

Водитель лишних вопросов не задаёт, разворачиваясь и направляясь в другую сторону. Обязательно нужно забрать расписку, как говорил адвокат, и в списке задач можно будет поставить галочку. А вот как справиться с остальными, я пока не поняла. Точнее, алгоритм понятен: встреча, деньги, расписка, — непонятно, как исполнить.

Неожиданно быстро оказываемся в нужном месте, и я просто сижу, ожидая появления Якуткина. Смотрю на вывеску, где крупными буквами выбито «Центральное кладбище», и по какой-то причине едва сдерживаюсь, чтобы не сходить на могилу отца. Странное ощущение, которое я гоню прочь, не желая срываться в несвойственную мне тоску в самый неподходящий момент.

Мэр не заставляет себя долго ждать, появившись на пять минут раньше озвученного срока. И я-то планировала увидеть кортеж, говорящий о статусности данного персонажа, но появляется лишь один автомобиль. Скорее всего, не хочет привлекать внимание и тащить с собой ненужных свидетелей.

— Мне пойти с вами? — Заботливо интересуется охранник.

— Нет. Я сама.

Не жду приглашения и выхожу из машины, прихватив кейс. С интересом жду появления Якуткина, а когда он вываливается из авто, внимательно оцениваю: представительный мужчина в тёмно-синем костюме довольно приятен внешне. Если бы не его хамский выпад, возможно, я бы даже прониклась к нему симпатией. Но невозможно произвести первое впечатление дважды, а он своё появление в моей жизни уже изгадил приступом невоспитанности.

— Да, сходство с Эльдаром имеется, — хмыкает, демонстративно осматривая меня. — Глаза только не его.

— Мамины, — отвечаю коротко, но не желаю переходить к обсуждению личных моментов. — Расписка.

Якуткин достаёт из кожаной папки лист, предъявляя мне, а после осмотра содержимого кейса, делает пометку о возврате долга. Довольный мэр едва слюной не капает на пачки с деньгами, пока я проверяю правильность пометок.

— В расчёте, — сухо бросаю и направляюсь к машине.

— Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью, — слова летят в спину, вызывая злой смешок.

— А вы всегда можете прислать ко мне людей, которых я подстрелю. — Улыбка сползает с его лица, напоминая о необдуманных действиях. — Козёл, — произношу, оказавшись на заднем сиденье. — А теперь домой.

Итак, первый в списке наипротивнейший экземпляр выбыл. Хотя не факт, что остальные более приятные люди. Кто-то когда-то мне сказал, что среди состоятельных людей вообще мало тех, кто вызывает симпатию. Вероятно, поэтому они и состоятельные: шли к своей цели, не задумывались о чувствах других, не переживали об ущемлении чужих интересов. Интересно, отец переживал? Вряд ли, если смог внести в завещание такое количество пунктов.

Чем больше я думаю о наследстве, тем активнее задаюсь вопросом: а что с этим делать? Я исполню обязательства, вступлю в права наследования и? Продолжать деятельность родителя не планирую, проживать в этом городе тоже, значит, стоит выставить всё на продажу и спокойно укатить в старую жизнь, где всё понятно и привычно.

— Мне кажется, они ждут вас, — из размышлений меня выдёргивает голос охранника, который указывает куда-то в сторону.

— Уверены? — Протискиваюсь между сиденьями, отмечая, что мужчина за шестьдесят в белоснежном костюме прохаживается перед вереницей чёрных внедорожников, выискивая кого-то взглядом. — Я его не знаю.

Хотя для меня в принципе все лица новые, и их появление по три штуки за день начинает раздражать.

— Сулейманов, — откликается тот, кто провёл в моей компании полдня.

— Кто такой? Какой-нибудь очередной мэр?

— Бизнесмен. Хозяин заводов и пароходов. В прямом смысле.

— Какие отношения его связывали с отцом?

— Никакие. Общих дел не имелось, изредка пересекались на мероприятиях.

— Что ж, — подхватываю свою сумку и открываю дверь, — сейчас узнаем, действительно ли он по мою душу.

В салоне автомобиля было тепло и спокойно, но как только оказываюсь на улице, прохладный осенний ветерок пробирается сквозь тонкий тренч, заставляя съёжиться. Мечтаю о большой кружке кофе и тишине.

— Приветствую, Регина Эльдаровна, — губы мужчины растягиваются в широкой, но дежурно-показной улыбке.

— И я вас. Мы знакомы?

— Ещё нет, но прямо сейчас познакомимся. Сулейманов Эдем Валиевич, друг вашего отца.

— Друг? — Изображаю удивление, чтобы он сразу понял: друг — слишком громкое заявление. — У меня другие сведения.

— Хороший знакомый, — тут же исправляется.

— И что же хороший знакомый хочет от меня?

— Поговорить.

— На тему? — Склоняю голову набок, сканируя мужчину, который не вызывает у меня доверия.

Симпатии, кстати, тоже, потому что лицо неприятное, а ядрёный парфюм вызывает желание отойти подальше и не дышать.

— В более тихом месте. — Касается моего плеча, и я тут же отстраняюсь, делая шаг в сторону.

— Трогать меня не нужно.

Секунда и я уже в оборонительной позиции, оповещающей мужчину, что я готова к любому развитию событий. Плюсом сигналы моего тела считывает охранник, встав между мной и Сулеймановым, сопровождение которого тут же активизируется, выскочив из машин.

— Регина Эльдаровна, я вам не враг, — поднимает руки, — я лишь прошу десять минут вашего времени. Уделите мне их, пожалуйста.

Перевожу взгляд с Эдема на своего охранника, ожидающего распоряжений. Я даже не спросила его имени, а сейчас хотелось бы обратиться к нему с просьбой. Не знаю, что нужно мужику передо мной, но поговорить стоит хотя бы для того, чтобы понять, какие ещё претензии выкатят в мой адрес.

— За углом есть кафе. Десяти минут будет достаточно, чтобы я выпила кофе, а вы сказали чего хотите. Устроит?

— Вполне.

Сулейманов отходит, позволяя мне остаться наедине со своим охранником.

— Как вас зовут?

— Максим.

— Максим, пусть водитель отнесёт сумку в квартиру, а вы со мной.

Забираю телефон и кошелёк, не желая, чтобы новый знакомый оплачивал мой заказ. Не хочу тащить с собой сумку, под завязку набитую деньгами, поэтому, избавившись от неё, не спеша следую за Сулеймановым в компании Максима. Его нахождение рядом успокаивает.

— Так о чём вы хотели поговорить? — Как только от столика отходит официант, перехожу к сути.

— Когда-то давно у нас с Эльдаром состоялся интересный разговор. Немного странный, и вы, возможно, посчитаете это бреднями…

— Эдем Валиевич, — перехожу на шипение, — я напоминаю, что у вас десять минут, поэтому давайте обойдёмся без воспоминаний и пространных рассуждений, и перейдём сразу к делу. Чётко и желательно кратко.

Он немного обескуражен, что дополняется снисходительной ухмылкой, но слушать рассказы из серии «давным-давно» я не планировала.

— Кратко так кратко, — откидывается на спинку кожаного дивана и ждёт, когда официант поставит передо мной напиток. — Я хочу, чтобы вы рассмотрели моего сына в качестве мужа.

И чёрт, именно в момент, когда я делаю большой глоток долгожданного кофе, Сулейманов выдаёт то, чего я меньше всего ожидала. Предполагала, что передо мной очередной требовательный кредитор, но не вероятный будущий свёкор.

— Нет. Выходить замуж я не планирую. Ни за вашего сына, ни за кого-либо другого. Всё? Если беседа окончена, я хочу насладиться своим кофе в одиночестве.

Видимо, мужчина не ожидал такого ответа и следующей за ним просьбы покинуть помещение, потому что прокашливается и, сократив между нами расстояние, тихо произносит:

— Я советую вам подумать и дать другой ответ, — в почти чёрных глазах проносится угрожающий блеск.

— А я советую вам не опускаться до уровня угроз и стойко принять отказ.

— У меня есть, что вам предложить, — отдаляется, устранив повисшее в воздухе напряжение. — Точнее, моему сыну. Недвижимость, активы, ценные бумаги, акции…

— Акций у меня хоть жопой жри, — фыркаю и отпиваю кофе, пока он не остыл и не превратился в нечто неприятное, — недвижимости тоже, ценные бумаги и активы я вообще не считаю чем-то особенным. Так что, Эдем Валиевич, я достаточно обеспеченная женщина, которой, к счастью, не требуется выгодный брак.

— Пока нет. Для получения всего этого вы должны получить наследство, но предварительно выполнить обязательства.

А дядя в курсе, что завещание с условиями. Кто проговорился? Адвокат, охрана или нотариус? Никого из этого списка исключать нельзя. Хотя есть ещё мэр, который час назад получил кейс с тремя миллионами долларов.

— С их выполнением я справляюсь без чьей-либо помощи, если вы вдруг планировали её предложить.

— Мой сын мог бы помочь вам с решением. — Смотрит в окно, около которого мы сидим, и я, проследовав за его взглядом, вижу с десяток мужчин, столпившихся у машин. — Парень в белой кожаной куртке.

На вскидку отпрыску Сулейманова лет тридцать, так что он давно перерос категорию «парень». К тому же чёрная густая борода почти по грудь лишает возможности корректно оценить внешность, оставляя открытыми лишь нос и глаза. Да, ещё смоляные волосы, зачёсанные назад чем-то вроде геля или воска. Белая куртка в общем контексте смотрится странно и даже нелепо, или папа прививает сыну вкус, исходя из собственных предпочтений?

— Во-первых, я справлюсь сама. Во-вторых, ваш сын не в моём вкусе. В-третьих, я допила свой кофе, а ваши десять минут истекли. — Поднимаюсь, прихватив тренч и оставив деньги рядом с кружкой. — Надеюсь, вы меня больше не побеспокоите. Всего доброго.

Ответных расшаркиваний не жду и, кивнув Максиму, направляюсь к выходу, чтобы оказаться на улице и перебить отвратный «аромат», исходящий от собеседника. Толпа гогочущих мужчин замолкает в момент моего появления, но я, не задерживаясь, направляюсь к дому.

— Это было смело, — робкий комментарий охранника. — Сулейманов отказов не принимает.

— Всё когда-нибудь происходит впервые, — пожимаю плечами, вызывав его улыбку.

Но с Максимом согласна: мне поступило предложение, от которого, по мнению Сулейманова, я не могла отказаться. Расчёт на девушку, оказавшуюся после смерти отца без существенной поддержки, не сработал, и теперь, скорее всего, он зайдёт с другой стороны. Знать бы с какой. Он может применить всё, что угодно, вот только я точно не стану женой его сыночка.

И почему в качестве желанной невестки была выбрана я? Или Эдем стремится женить сына на девушке определённой национальности? Да, мой отец был татарином, но мама русской, так что о чистоте крови речь не идёт, а о единой вере тем более. Я больше склоняюсь к заинтересованности в имуществе, наследницей которого я стала. Но если Сулейманов состоятелен, то собственность отца существенно не поправит его финансовое состояние.

Максим остаётся за дверью, я же вхожу в квартиру и плюхаюсь на диван, тут же по нему растекаясь. Так и лежу, сжимая тренч и телефон, который начинает вибрировать, а я мысленно стону, не желая появления очередного нового лица.

Глава 4

Телефон замолкает, но на смену ему приходит звонкая трель, оповещающая о госте за дверью. С трудом перемещаюсь в вертикальное состояние и ползу на звук. Именно ползу, потому что моя эмоциональная копилка почти переполнена. Слишком много нового для той, что привыкла исключать неожиданности в жизни.

— Я не вовремя? — На пороге Швец, и, вероятно, на моём лице отображается максимальная степень недовольства.

— Проходите, — отхожу, пропуская его внутрь. — Всё нормально.

— Знаете, Регина, я контактирую с вами третий день, а уже могу читать субтитры на вашем лице.

Выгибаю бровь, мгновенно вызвав его улыбку и кивок, доказывающий правдивость сказанного.

— И что же в данный момент на моём лице?

— «Я хочу тишины, покоя и домой».

— Да, Владлен Маркович, всё именно так.

Готовлю кофе и ставлю на стол две кружки, ожидая, с какими новостями ко мне нагрянул адвокат.

— Охрана сказала, что вам нанёс визит Сулейманов.

— Он нанёс мне психологическую травму своим отвратным одеколоном, — закатываю глаза, показательно фыркая, чем вызываю смешок мужчины.

— Что говорил? — Отпивает из кружки, кажется, как и я, наслаждаясь напитком.

— Предлагал стать его невесткой.

— Чего-то такого я ожидал.

— Ожидали? Почему меня не предупредили?

— Считал, что все желающие немного повременят с предложениями.

— Все? — Собравшись, сканирую взглядом Швеца. — То есть, кто-то ещё притащит за шиворот своего сыночка для торжественной презентации?

— Не уверен, но исключать не буду.

— А вот скажите мне, Владлен Маркович, зачем? Вряд ли у того же Сулейманова проблема с деньгами или имуществом. — Швец смотрит сквозь меня, постукивая пальцами по столу. Отвечать не торопится, нагнетая напряжение. — Так зачем?

— Я могу лишь предположить, но, возможно, из-за акций.

— Так пусть дождётся, пока я вступлю в наследство и продам их ему. По-моему, всё просто.

— Зачем покупать, если можно просто получить? — Адвокат ухмыляется, словно объясняет элементарные вещи.

— А, то есть он хочет женить на мне своего сыночка, чтобы моё стало общим? Вот же хитрый жук. — Фыркаю, мысленно склоняя Сулейманова словами похуже.

— Что вы ему ответили?

— Что замуж не собираюсь: ни сейчас, ни вообще. И сын его мне не нравится.

— Регина, — стонет Швец, — я вас очень прошу быть сдержаннее, иначе до вступления в наследство вы не доживёте.

— Не умею я сдерживаться, — тихо произношу, отвернувшись от мужчины.

Сдерживалась и жизнь огрела меня лопатой по затылку, показав, что молчаливое согласие может кем-то считываться, как слабость.

— Регина, — окликает меня Владлен Маркович, — я лишь прошу вас сбавить обороты и не так рьяно разносить всё, что построил ваш отец.

— Всё, что он создал, я сохранять не планирую.

— Но планируете продать. Не стоит исключать того же Сулейманова, который хочет, а главное, может, заплатить за пакет акций.

— По-вашему, я должна согласиться стать его невесткой?

— Нет, но отказ может быть более корректным.

— Каким, например?

— Например, вы можете сказать, что помолвлены.

— Помолвлена? Старомодно как-то… — Поднимаюсь, отойдя к окну и осматривая двор, где стоит знакомая машина, а рядом крутится водитель. — Сейчас пары предпочитают жить вместе и не регистрировать брак вообще. Или встречаться восемь лет, чтобы пожениться и через полгода развестись.

— Оповещение о наличии жениха ни к чему вас не обязывает, но в некоторых ситуациях может дать отсрочку или причину, не позволяющую согласиться, например, на брак с сыном Сулейманова. Понимаете, о чём я?

— Понимаю, — возвращаюсь на место, включаясь в беседу и затолкав неприятные воспоминания подальше. — Обещаю сдерживаться. Насколько это возможно. — Замолкаю, уговаривая себя не так остро реагировать на типов, вроде Эдема. — Вы только за этим приехали?

— Нет. Вы спрашивали, как безопасно перевезти деньги… — мнётся, словно готовится выдать нереалистичный вариант, который я тут же отклоню. — Есть такая структура — Организация, а люди, работающие в ней — Перевозчики. Занимаются перевозками особых людей и грузов. Стоимость услуг от тридцати тысяч за один маршрут.

— Им можно доверять?

— Их услугами не пользуются простые смертные, если вы понимаете, о чём я. Водители с определённым набором навыков, способствующих сохранению пассажира и груза.

— Вопросов о большом количестве наличности не возникнет?

— Регина, они не задают вопросы. Пассажир, как и груз, может быть любым.

И я пока плохо представляю, о чём говорит Швец, но наличие такой структуры уже является шансом доставить кейсы нужным людям. Единственное, что меня смущает — незнакомый человек, с которым я останусь один на один.

— Владлен Маркович, насколько это безопасно? Во всех смыслах. Я так понимаю, водитель, скорее всего, мужчина.

— Регина, эта структура существует для решения определённых задач, значительная часть которых может иметь добавку «незаконная». Никто из них не будет уничтожать свою репутацию из-за необдуманных действий с неконтролируемыми последствиями. — Тяжело вздыхает, вероятно, не понимая моих опасений на фоне важной задачи. — К тому же у вас есть оружие, которым вы, не задумываясь, воспользуетесь, — мягко ухмыляется, намекая на мою горячность.

— Да, точно… Как с ними связаться?

— Позвоните по этому номеру.

Передо мной появляется визитка: потёртая и совсем несовременная. Жёлтый фон, надпись «Все виды перевозок» и номер. Такие делали лет пятнадцать назад в каком-нибудь бесплатном редакторе с одним-двумя шрифтами.

— То есть, они берут тридцать штук и печатают вот это? — кручу в руке клочок картона.

— Они не занимаются продвижением. О них знает только тот, кто должен знать.

— И что мне сказать?

— Как только вам ответят, скажите: «Я хочу оформить доставку нестандартного груза».