Дыши мной

Девушка жмёт плечами и легко садится, а я опускаюсь рядом.

Мне дискомфортно от всего. Всю лекцию по социологии я сижу будто на иголках. Кира постоянно что-то шепчет, показывает мне какие-то фотографии в своём телефоне. Но спасибо, не задаёт никаких вопросов, потому что я абсолютно её не слушаю.

Я думаю о Нём.

Вытягиваю себя насильно из этих мыслей. Где мы с ним в ванной, вдвоём. Вытягиваю и вновь возвращаюсь, ухватываю кусочек воспоминания. И снова, и снова.

Дыхание на губах.

Голос.

Больные прикосновения.

Обжигающий внутренности поцелуй.

Взгляда хватаю особенно много. Снова будто смотрю ему в глаза среди кучи студентов в этой аудитории. Вижу только их. Глубокие, синие, прищуренные, пьяные.

В желудке вновь разверзается воронка, низ живота тянет и лоно сжимается от токовых волн. И я ничего не могу с этим сделать. Готова рыдать, рвать на себе волосы от того, что ощущаю всё это. Хочу забыть, но словно проклята.

Перерыв, и только тогда я вспоминаю о Вике и наших отношениях.

И так из лекции в лекцию. С перерыва на перерыв.

Мысли и воспоминания грызутся между собой, а я в этой схватке размозженное «между».

На обеде мне звонит Вик. Я как стукнутая по голове не могу нормально связать и двух слов. А он говорит мне как любит и что дома сегодня будет очень поздно. Последние дни перед тендером особенно нервные и мучительные. Я заикаюсь о том, что приеду к нему в офис, потому что нам надо срочно поговорить, но он, естественно, просит подождать его приезда домой.

Домой…

Теперь я не чувствую, что его квартира мой дом.

Но соглашаюсь, потому что понимаю, мне нужно как следует подготовиться. Я переоценила себя, думая, что смогу вот так просто расстаться с ним. Мне нужно собраться с мыслями. С этим человеком я прожила год, он стал мне слишком близким, а потому не могу просто собраться и уйти.

Лика так и не появилась. Я звоню ей сразу после разговора с Виком. Гудки идут, но трубку она не берёт. Оставляю это и спешу на следующую дисциплину.

Кира повсюду ходит за мной, вот и на четвёртой паре она садится рядом. Но на этот раз я вырываюсь из своих тёмных мыслей не из-за перерыва, а потому что слышу имя, и почему-то оно странно отзывается во мне…

— …и вообще она такая странная, эта Сабина. Я сразу Милане сказала, что её звать смысла…

— Подожди, — обрываю шёпот Киры, схватив её за запястье. Облизываю пересохшие губы. — Ты сказала, она недавно летала в Сочи?

— Ну да. Недели две назад, — девушка недоумённо кивает и продолжает что-то рассказывать.

А моё тело в этот момент немеет от гадких предположений. Бывают такие совпадения? Насколько я знаю, Сабина тоже учится. Зачем она летала в Сочи на несколько дней?

Тру лоб и морщусь.

Нет, Вик не мог. Даже если у неё и были какие-то планы относительно него, то Вик, я уверена, не мог проводить с ней время.

Я откидываю эти предположения, но внутри всё равно неприятно зудит от новой информации. И даже противное чувство вины во мне немного гаснет на фоне этого.

Вибрация на моём телефоне заставляет тело необъяснимо покрыться испариной.

Я беру его в руки, и меня снова обдаёт жаром. На экране блокировки висит сообщение от Мика. Но я не вижу содержимого. Тяжело сглотнув, дрожащим пальцем снимаю блокировку и захожу в диалоговое окно.

Мик:

«Ты как?»

Он в сети. А я прочитала, и он наверняка сейчас это увидит.

Медленно блокирую телефон и переворачиваю его экраном вниз. Сердце стучит бешено и больно, словно его ударили.

Что он имел ввиду, спросив меня об этом? Как я после того, что натворила? Или как я после всего, что он со мной делал? И зачем он мне вообще пишет? Я явно плохо, можно догадаться.

Через минут пять телефон вибрирует снова. Через несколько ещё раз. Но я даже не переворачиваю его, чтобы посмотреть. Сижу окоченевшая и пялюсь в свою тетрадь с записями. Сегодняшний день в университете проходит впустую, ведь я ещё ничего не записала за все лекции.

Когда наступает перерыв, я буквально срываюсь с места и бегу в туалет, где меня снова рвёт. И в нём никого, что позволило мне спокойно умыться и сесть на небольшую скамейку у маленького окошка. Запах хлорки и мочи. Просто шик. Но я почему-то не могу себя заставить выйти отсюда и пойти на следующую пару. Опустошаю маленькую бутылочку с водой и вздрагиваю, когда раздаётся вибрация в сумке. Уже продолжительная. Мне звонят.

Боже, какие глупости! Может, там вообще Лика перезванивает…

Со злостью достаю телефон и впиваюсь испуганным взглядом в экран. Мик звонит. Звонок обрывается через несколько секунд моего ступора, и я успеваю заметить четыре непрочитанных сообщения в мессенджере от него, а затем экран загорается вновь от входящего.

Забрасываю телефон обратно в сумку и, вытерев откуда-то взявшиеся на щеках слёзы, бегу на занятие.

Где Лика, когда она так нужна? Уверена, с подругой день прошёл бы куда легче. Она действительно умеет отвлекать.

«Организация производства», и телефон я решаю поставить на беззвучный режим. Кира, видимо, решила уйти пораньше. И в этот раз мне наконец удаётся вникнуть в монолог строгого преподавателя.

Мозг очищается от назойливых мыслей новыми знаниями. За окнами уже темно и нет дождя. А сегодня мне бы его очень хотелось.

Не выдерживаю я у самого выхода из университета. Уже одетая в пальто, я достаю из сумки телефон и нетерпеливо снимаю блокировку.

Три пропущенных от Мика и два от Санчоса.

Хмурюсь в непонимании от второго имени, но не перезваниваю, а, задержав дыхание, читаю новые сообщения от Мика.

«Аделина?»

«Не игнорируй меня!»

«Нам надо поговорить.»

«Во сколько у тебя заканчиваются лекции?»

Представляется интонация, с которой он бы это сказал вживую. Отчего сердце стучит уже где-то в горле.

Часто дышу, быстро моргаю и убираю телефон в карман, забыв перезвонить Саше. Обо всём забываю. Совершенно. О чём он хочет поговорить? Что ему от меня нужно? Что ещё ему от меня нужно?!

Быстрым шагом двигаюсь на выход из здания и дальше по территории университета, преодолевая парковку.

Мне нужно как можно быстрее поговорить с Виком и съехать. Это невыносимо. Я больше не хочу ни видеть Мика, ни слышать. Ни думать. Потому что это бессмысленно. Все мои ненормальные чувства к нему бессмысленны.

— Аделин! — слышу знакомый голос и, резко остановившись, вскидываю голову. На парковке, в метрах пяти от меня стоит Саша и машет мне ладонью. Ярко горящие фары его внедорожника, прорезающие сумерки, слепят.

Но не от этого я приклеиваюсь к асфальту и замираю, а от того, что Мик сейчас направляется в мою сторону быстрым шагом. В тёмных джинсах, кожанке и бейсболке. И почему-то его вид внушает неподдельный страх. Я чувствую угрозу от его приближения, но не могу пошевелиться и даже моргнуть.

Он подходит, обхватывает мои плечи. Очень близко находится, и его запах почти сбивает с ног, колени вмиг подгибаются.

— Ты почему не отвечаешь мне? — говорит поверх моей головы, тяжело дыша. — Как придурок тут стою уже полтора часа… — резко выдыхает и, немного отстранившись, берёт меня за локоть. — Ладно, там у Санчоса к тебе дело, все вопросы потом. Пойдём?

Спрашивает почти мягко, и это заставляет наконец поднять на него взгляд. Секунды три мне требуется, чтобы взять себя, чёрт возьми, в руки. Говорить я с ним по-прежнему не собираюсь, но что он сказал? Хмурюсь, складывая все пазлы. Ничего не отвечаю и, с трудом взяв под контроль конечности, просто иду на ватных ногах в сторону Саши.

Он отрывается от своей машины и обнимает меня за плечи, натянуто улыбнувшись.

— Привет, киса.

Меня сразу настораживает его непривычно озабоченное чем-то лицо.

— Привет, Саш.

Он отстраняется и, сунув руки в карманы дутой куртки, усмехается. В этот момент рядом со мной становится Мик, и я снова напрягаюсь, позвоночник вытягивается.

— А где твоя подруга? — спрашивает Лебедев, заставив меня нахмуриться. — Может, я чего-то не понимаю? Вчера нормально расстались, а сегодня она целый день не берёт трубки и на сообщения не отвечает. Ты ей скажи, если что-то не так, пусть прямо мне об этом скажет. Зачем устраивать все эти игры с молчанкой?

— У них, походу, это в их девичьих генах, — вставляет своё слово Мик.

Но я и сейчас его игнорирую. Хоть и вспыхиваю как спичка.

— Подожди, — обращаюсь к Саше. — я тоже сегодня не видела её, и мне на звонок она не ответила.

— То есть её не было в универе? — тоже хмурится Саша, пока я уже обеспокоенно кусаю губу.

Мотаю головой и быстро достаю телефон из кармана.

Набираю подругу, но там лишь длинные гудки.

— Ты ездил к ней домой проверить? — спрашиваю Санчоса, не переставая набирать Анжелу.

— Да я даже не знаю номер квартиры. Забирал её, обычно, у подъезда.

— Давай съездим до неё…

— Так, брат, — обрывает меня вдруг Мик, взяв за плечо своего друга. Толкает его к машине. — Ты давай вали, а мы съездим и проверим, дома ли твоя благоверная…

Глава 3.

— Ладно, на связи, — кидает озадаченно Санчос и, закрыв дверь железного зверя, медленно выезжает с парковки.

Перевожу уже злой взгляд на Мика. Чего он добивается?! Мы не говорили и даже не здоровались почти две недели. Мик делал вид, что меня не существует. У него за это время многое изменилось в жизни. Он купил квартиру, обзавёлся девушкой. Я тем временем всеми силами пыталась сохранить отношения буквально с единственным близким человеком в моей жизни. А вчера ночью он просто пришёл и молча сыграл на моей слабости, не заботясь о том, что одним поступком оставит после себя пепелище! И теперь он тут, что-то хочет от меня. Поговорить? В Аду я видела его разговоры. Говорить надо было раньше, перед тем, как толкнул нас обоих в пропасть предательства!

— Я всё равно никуда с тобой не поеду, — цежу сквозь зубы, стараясь не задыхаться, когда он встаёт напротив, и быстро тыкаю в телефоне по окну приложения для вызова такси. Не знаю, от чего сейчас дрожат руки. От того же волнения или уже от гудящей в теле ярости. Но одно знаю точно, остаться с ним наедине в закрытом пространстве я боюсь до ужаса.

Мик обрывает мои действия, резко схватив меня за руки вместе с телефоном.

— Спокойно, Карамелька. Я свожу тебя до твоей подруги, а по пути…

— Что по пути? — выдыхаю, резко вскинув голову. — Я не хочу с тобой говорить или находиться рядом, неужели это не понятно?!

— Деля! — встряхивает он меня за плечи, прорычав.

Оба замолкаем на несколько секунд. Я растерянно хлопаю глазами. Так он меня ещё не называл, а ещё снова эти его замашки неуравновешенного, от которых меня каждый раз словно обмакивают в кипяток. А Мик, по-видимому, пытается проглотить злость, ведь через мгновение он звучно выдыхает и говорит уже спокойней:

— Ладно, я знаю, что веду себя иногда как мудак. И понимаю, почему ты не хочешь со мной куда-то ехать. Но сейчас сядь в машину, потому что на такси небезопасно. И неизвестно, сколько ты его прождёшь. Найдём твою подругу, а потом решишь, хочешь ли ты меня выслушать. Окей?

Закрываю глаза и пытаюсь себя успокоить. До чего он меня доводит каждый раз? Я никогда не была такой… тоже неуравновешенной. Никогда. Нужно мыслить трезво, спокойно. Он прав. Нужно найти Лику, это первостепенно. Мик мне в этом поможет, а потом… разберусь на месте.

Вздрагиваю от прикосновения горячих пальцев к шее и открываю глаза.

— Садись в машину, — говорит тихо, чуть наклонившись. — Не упрямствуй, Карамелька.

— Ладно… хорошо, — соглашаюсь с запинкой, убираю от себя его руки и иду к серой машине, стоящей от нас через два парковочных места.

Мик быстро идёт за мной, открывает для меня пассажирскую дверь, а затем обходит машину и садится за руль.

Пока выезжаем с парковки, я глубоко, но незаметно, втягиваю запах в салоне. Он здесь какой-то особенный. Тёплый, миндальный, кокосовый. Расслабляющий, умиротворяющий. А мне сейчас нужно это. Запах от самого Мика исходит такого же действия. Но не всегда мной воспринимается одинаково. И как, помимо этого, он действует на меня в обратную сторону, – загадка. Как можно трястись от нервного напряжения и одновременно ощущать себя в тёплом, защищённом месте? Вот сейчас я себя чувствую именно так.

— Говори адрес, — кидает быстрый взгляд в мою сторону Мик, выруливая на проезжую часть.

— Вон там поверни направо, а потом сразу налево и немного прямо. Здесь совсем недалеко. Для Лики эту квартиру сняли недавно родители, я не запомнила номер дома. Была там всего один раз недавно, — отвечаю почти ровно, ради дела пытаясь глушить в себе нежелание говорить с ним в принципе, после чего прикладываю телефон к уху для очередного звонка подруге. Результат тот же.

Уже через несколько минут мы тормозим около панельной девятиэтажки. Я тут же выхожу из машины и быстрым шагом иду к третьему подъезду. Но несколько секунд, и Мик меня догоняет, пристраивается рядом.

— Думаешь, сбегу? — спрашиваю не оборачиваясь, а про себя отмечаю, что сбежать сейчас таким образом было бы неплохо.

— Думаю, вечером во дворе тебе могут встретиться какие-нибудь пидорасы.

— А ты, как доблестный рыцарь, решил встать на защиту моей жизни и чести? — усмехаюсь, вспоминая вчерашнюю ночь.

— Ну если меня можно назвать доблестным рыцарем, почему бы и да.

— Нет! — резко торможу и поворачиваюсь к Мику. Тяжело дыша, смотрю несколько секунд на его нахмуренное лицо, высказывая таким образом всё своё мнение насчёт его доблести, а потом хочу сделать эти несколько шагов и позвонить в долбанный домофон.

Но Мик не даёт. Хватает меня за плечи, наклоняется ко мне и начинает яростно выплёвывать слова:

— Блять, я знаю, что вчера перегнул. Но если бы ты мне ответила на сообщение, звонок или выслушала меня сейчас, то поняла, что я жалею о том, как повёл себя! Весь грёбанный день мечусь из угла в угол и хочу всё переиграть, потому что крыша поехала, разозлился! — делает резкий выдох и, пока я пытаюсь не задохнуться от эмоций, перемещает ладони на мою шею. Сглатывает тяжело и продолжает говорить так же эмоционально, но тише: — Я привык к тому, что девушки мне себя предлагают, а ты… Если бы я не был уверен в том, что ты хочешь того же, не приблизился! А из-за твоих «хочу-не хочу» чувствую себя сейчас грёбанным насильником! Думаешь, мне шоколадно было всё это время?! Что братская связь с Виком для меня значения не имеет?! Или что ты из себя вся такая правильная не ковыряла мне мозг своими словами о чувствах к нему?!

— Хватит! — всхлипываю, зажмурившись и вцепившись пальцами в рукава его кожанки. — Хватит говорить всё это! Хотеть чего-то, не значит это делать! Я не хотела изменять Вику, а теперь всё кончено!

Мик впечатывает меня в себя и сжимает так сильно, что в плечах и рёбрах простреливает боль. Но в солнечном сплетении сдавливает так сильно, что я едва ли ощущаю что-то помимо этого. Прижимаюсь носом к его ключице и сжимаю челюсти, чтобы не выть в голос. Какое-то время он ничего не говорит, поглаживая меня по волосам. Но потом...

— Я тоже не хотел именно так, но терпеть больше не смог, — цедит он мне в волосы. — А сколько бы ещё продержалась ты? Я не слепой, твою мать. Между вами кончено всё уже давно, поверь мне. И уж точно не тебе испытывать чувство вины, Карамелька…

Отстраняется и вытирает большими пальцами с моих щёк слёзы. Лица его не вижу, потому что всё ещё глотаю ком в горле с закрытыми глазами.

— Прости, слышишь? За то, что разозлился и был слишком грубым. А насчёт остального... Знаешь, как говорят? «Боишься – не делай. Делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей.» Но я предпочитаю заменять «боишься» на «не уверен». Так вот, сначала я был не уверен, но сделал, и жалеть уже один хрен не получается. И тебе советую.

Разлепляю глаза и поднимаю на Мика взгляд. Его губы даже немного изогнуты в улыбке.

— Если бы ты знал, сколько значит для меня Вик, то понял, что ни одна цитата не оправдает мои вину и сожаление.

Взгляд Мика мгновенно мрачнеет, на губах появляется оскал, а руки сжимают мои плечи. И наверняка он сам не замечает, как вновь делает мне больно. Выплевывает яростно:

— Очень много, судя по всему, раз кончаешь под его братом!

Я горько усмехаюсь и скидываю с себя его руки, пока он шумно дышит, сдвинув брови к переносице.

— Твои извинения ничего не стоят, так что больше не утруждайся. Бешенство у тебя в крови.

Отворачиваюсь и быстро забегаю под козырёк подъезда под выплюнутые ругательства Мика. Всхлипывая, набираю нужную квартиру под глухие удары. Боковым зрением вижу, как ногой он бьёт мусорку у скамейки, а потом и саму скамейку.

— Сука!.. Сука!..

Вздрагиваю и вздрагиваю, пока звуки домофона смешиваются с его яростным голосом и ударами.

А через мгновение слышу быстрые шаги в свою сторону, отчего пальцы ещё отчаянней жмут на кнопки. Где Лика?! Почему она не отвечает?!

Мик прижимается к моей спине и упирается одной рукой в дверь. Зажмуриваюсь и дышу с ним в такт – лихорадочно и громко.

— Позвони в другую квартиру… позвони в другую, Карамелька, — выдыхает он, глотая воздух, а после начинает очищать мою шею от вылезших из причёски волос. Чувствую, как дрожат у него руки. Как можно чувствовать себя в опасности и одновременно защищённой?! — Давай покончим с этим быстрее… я тебя отвезу, а потом свалю в закат…

Прикусив губу и скривившись, набираю другую квартиру.

Но тут же раздаётся другое пиликанье. Дверь подъезда открывается, и оттуда выглядывает хилая, но воинственно нахмуренная бабушка в зелёном платке.

— Вы чавой тут удумали?! Двор мне разломать! Сейчас быстро милицию вызову, дебоширы этакие! А ну-ка кыш отседова!

Несколько секунд мы с Миком стоим и хлопаем удивлённо глазами. А затем он подходит к ней, берёт за руки бабусю и наклоняется.

— Бабуля, видишь вон ту девушку? — кивает головой в мою сторону.

Бабушка переводит взгляд на меня и сканирует хмурым взглядом. Но кивает.

— Ну, внучок.

— Нравится она мне, не могу, — говорит абсолютно серьёзно. — А она мне говорит: «Другого люблю.»! Ну я и разозлился, понимаешь, бабуль?

— Понимаю, внучок. Как уж тут не понять, — кивает бабушка, пока я ошарашенно наблюдаю за этим спектаклем. А потом как даст ему подзатыльника и помашет перед его носом пальцем. — Но, если ты, дурень, скамейки и мусорные баки громить будешь, да кто же на тебя такого окаянного посмотрит-то, а?

Против воли из меня вырывается смешок, но я быстро прикрываю рот ладонью, продолжая улыбаться. А Мик медленно выпрямляется и так же медленно поворачивает ко мне голову, а затем снова к бабушке.

— Точно, никто. Но какой уж есть…

— Извините нас, пожалуйста, — спешу я ворваться в их диалог, сделав шаг вперёд. — Тут моя подруга живёт, но почему-то не берёт трубку, а я очень переживаю. Не могли бы вы пропустить нас на третий этаж? Квартира 79.

— 79? — отзывается бабушка, прищурившись. — Эта вертихвостка твоя подруга, что ль? Так она ещё утром как укатила на чёрном воровском джипе и не возвращалась ещё! Я тут за всем слежу, и за этой свистулькой тоже! То один на дорогой машине подвезёт, то второй. Ездюют тут рожи наглые, я всех чужаков подмечаю!

— А может, вы тогда и номер машины сегодняшней запомнили или того, кто за рулём был, видели? — спрашиваю с надеждой. Мы с Миком переглядываемся, и кажется, нас посещает одна и та же мысль.

— Номер не запомнила, а вот водителя видела, — бабушка плюёт внезапно себе под ноги. — Тьфу! Сразу видно бандюга! С бородой он был, кавказец, среднего роста. А что больше всего запомнилось, так это его зелёные мокасины. Шлёп-шлёп по лужам в них, а я ещё думаю, кто ж в такой обуви, да в такую погоду!

— Спасибо, бабуля, вы нам очень помогли, — говорит Мик, достаёт бумажник из кожанки, вытаскивает оттуда все бумажные деньги, где несколько пятитысячных купюр, и вкладывает бабушке их в руку. — Купи себе что-нибудь.

— Да куда же мне?!

— Или выкини, но лучше купи себе что-нибудь, — обрывает шокированную бабушку Мик и, взяв меня за локоть, тянет к дороге.

Ноги меня абсолютно не слушаются, еле успеваю за его быстрым шагом. Не могу поверить, что тот, кто готов был разгромить всё вокруг себя, пугая меня этим, и тот, кто только что вёл милый разговор с бабушкой, один и тот же человек.

Язык могу отлепить от нёба только тогда, когда Мик усаживает меня в машину и сам садится за руль. Облизываю сухие губы и поворачиваюсь к нему под звук зажигания.

— Ты думаешь, Лика с Азатом?

— Уверен.

Глава 4.

— Здорова, мелкий. Слушай, ты случайно не в курсе, где сегодня Аза зависает? Знаю, что из больнички его уже выпустили, — говорит Мик в трубку, правой ладонью плавно выкручивая руль вправо, когда мы выезжаем на оживлённую дорогу.

Прикусив губу почти до крови, кошусь на него. Я переживаю за Лику, ведь она даже не знает, что этот Азат сделал и пытался сделать со мной в тот день в клубе. Не знает всех подробностей о его жизни в принципе. И, видимо, его поведения или слов о том, что мы должны ему за вход, ей было недостаточно для того, чтобы подруга держалась дальше.

Но больше я переживаю за Мика. И хоть в движениях он не резок, голос его тих, но сейчас я на физическом уровне чувствую, насколько Мик напряжён и зол. Бывают люди с настолько сильной энергетикой, что её просто невозможно не ощутить. Ты просто не можешь не попадать под влияние импульсов, исходящих от них. Если они в плохом настроении, как Мик сейчас, то кажется, будто вокруг них образовывается чёрное облако с гуляющими в нём электрическими разрядами. И находясь поблизости, я кожей ощущаю эти токовые укусы, а лёгкими спёртость воздуха. Он зол, это точно, если не в гневе, а это значит, что Азата он намерен найти, и в случае, если найдёт, неизвестно, что последует дальше. Мне очень не по себе, что снова он подвергнет риску жизнь и может заиметь проблемы с законом из-за меня.

— Понял и благодарен. Ага, ты тоже не стесняйся, обращайся, — отвечает он собеседнику и, сбросив звонок, кидает телефон в нишу под магнитолой.

Ускоряется, подаваясь корпусом вперёд и сжимая челюсти так, что кажется, зубы сейчас раскрошатся.

— Тот, кому ты звонил, — начинаю тихо, сильнее стиснув сумку на коленях от скорости, с который мы сейчас несёмся. — что он сказал?

— Сегодня пятница, и этот чёрт сейчас в одном из клубов своей семейки. А твоя подруга, по-видимому, с ним, — говорит снова деланно спокойно и переключает передачу.

Я киваю и замолкаю. Раздумываю, как бы можно было сделать так, чтобы он никуда не шёл. От одной только мысли, что может произойти драка или ещё что, меня кидает в неимоверную дрожь. А я не хочу, не хочу, чтобы Мик пострадал! Это же их клуб, и наверняка там много людей Азата, а Мик один.

Через полчаса нашего молчания и толканий в пробке мы останавливаемся у клуба, похожего на тот, где я впервые увидела Азата. Пафосное название, яркая неоновая вывеска, очередь и амбалы на входе.

Выдыхаю, когда Мик, не заглушая мотор, щёлкает ручкой двери. Конечно, он хотел оставить меня в машине, но…

— Подожди, — обхватываю его предплечье. Мик поворачивается, приподняв вопросительно бровь. — Я не хочу, чтобы ты ходил туда. Да и вряд ли те громилы тебя пропустят, наверняка им дали список тех, кого впускать не надо.

— И что ты хочешь? Силой мысли заставить свою подругу уйти оттуда?

Мотнув головой, я быстро облизываю сухие губы. Взгляд Мика мгновенно соскальзывает на них, но я сжимаю его руку сильнее, и он возвращается к моим глазам.

— Я пойду, меня пропустят точно…

— Чего?! — тут же перебивает он меня, оскалившись.

— Я понимаю, что лучше не попадаться этому Азату на глаза, поэтому я как-нибудь незаметно подзову Лику и поговорю с ней. Так будет лучше! — под конец моё дыхание совсем утяжеляется. Потому что понимаю, Мик на это ни за что не согласится. Умоляюще смотрю на него, и его лицо смягчается.