Зверобой

– Держитесь! – велел я, снова кладя руку на рычаг тяги. – Попробуем оторваться!

Мы все еще быстрее, чем левиафан, а значит, сможем держать безопасную дистанцию, даже если нам придется от него убегать, а не наоборот…

Думал я, закладывая широкую дугу, и подавая вперед рычаг тяги.

Но подозрительно стучащий всю дорогу мотор явно был другого мнения на этот счет.

Он глухо взревел, пытаясь выйти на максимальные обороты, стук усилился, и через мгновение сменился настоящим грохотом, как будто одна из найденных Аристархом гранат случайно закатилась в один из цилиндров и там сдетонировала!

Тяга резко упала, катер замедлился, а палуба под ногами задрожала так крупно, словно под ней заработала огромная мясорубка.

– Твою мать! – не сдержался я, бросая короткий взгляд на левиафана и оценивая расстояние до него. – Внимание, у нас проблема!

Израненный, почти мертвый, левиафан все равно двигался с приличной скоростью – узлов десять, никак не меньше! Казалось бы, не так уж и много, меньше двадцати километров в час, но помножь это на массу левиафана, который даже без вырванного снарядом «Александры» куска все равно тянет тонн на пять, если не семь – и это значение уже не покажется таким уж маленьким.

Я все же смог развернуть катер кормой к левиафану и сейчас, выкрутив голову почти как сова, через плечо наблюдал, как он приближался. У меня был всего один шанс как-то сделать так, чтобы мы выжили, и я намеревался им воспользоваться – снова убрал тягу до самого минимума, заставив двигатель тихо, едва слышно, бухтеть, жалуясь на несправедливость жизни и тяжелую судьбу.

Ничего, ничего, кому вообще сейчас легко? Точно не кому-то из тех, кто оказался в этой самой лодке, так что пускай не жалуется!

Это хорошо еще, что левиафан лишился способности нырять! Если бы он сейчас ушел под воду, если бы я сейчас упустил его из поля зрения и не знал, в какой момент он атакует – у нас вообще не было бы ни шанса!

А так один шанс все же есть…

– Приготовиться к удару! – велел я, когда до левиафана осталось пять метров. – Держаться изо всех сил!

А когда остался все лишь метр – резко дернул штурвал в сторону, и одновременно снова дал полный газ, толкнув рычаг до упора от себя.

Двигатель взвыл, загрохотал, захлебнулся и смолк окончательно, но свое дело он сделал – катер резко дернул кормой, уходя по дуге, и из-за этого оскаленная пасть левиафана, полная зубов в ладонь длиной, пролетела мимо, вместо того, чтобы перекусить нашу скорлупку пополам.

Пасть пролетела, а вот все, что за ней – нет, и как следует ударило катер в борт, закручивая его вокруг своей оси еще сильнее! Я вцепился в штурвал и в рычаг тяги – единственное, что попало мне под руку, но полуржавое железо предательски хрустнуло под пальцами, и развалилось прямо в руках!

Я едва успел сгруппироваться, чтобы не переломать ноги о борт катера, и все равно получилось болезненно. Удар в спину – винтовка хрустнула, но приняла на себя почти всю энергию! – потом по стопам, и меня вышвырнуло за борт, перевернув в воздухе несколько раз, да так резко, что я окончательно потерял ориентацию в пространстве! Я инстинктивно набрал в легкие воздуха, готовясь упасть в воду, и уже приготовился активировать «акулу»…

Но в воду я так и не упал.

Я упал на что-то твердое. Твердое, холодное, мокрое и скользкое. Пальцы, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, процарапали по мелкой, в ладонь размером, плитке непонятного происхождения. Щели между плитками мелкие, даже пальцы не запустишь, но через секунду я все же нашарил что-то торчащее вертикально вверх, и ухватился обеими руками. И только после этого, нащупав хоть что-то стабильное в этом мире, смог окончательно успокоить вестибулярный аппарат и вернуть себе возможность ориентироваться в пространстве.

И, когда я увидел, что плитка – это на самом деле чешуя, а то, за что я держусь – это торчащий вертикально вверх из этой чешуи острый шип, я понял все, что произошло.

Из катера меня не просто выбросило в море, попутно приложив несколько раз о борт!

Меня выбросило прямо на спину гребаного мокрого и скользкого левиафана!

Глава 3

Чудовище, кажется, тоже поняло, что что-то пошло не по плану – левиафан ощутимо замедлился, и слегка дернулся несколько раз, будто пытался понять, что такое появилось у него на макушке. Строение черепа, конечно же, не позволяло ему посмотреть на себя сверху-вниз, а чешуя, судя по всему, обладала не лучшей чувствительностью, как и положено уважающей себя чешуе. Поэтому зверь никак не мог понять, что же изменилось.

Но потом он резко дернулся, разворачиваясь обратно к лодке, да так резко, что я едва удержался за плавник. Дернулся – и замер на мгновение, будто подсчитывал, сколько на борту осталось вкусных людей и сравнивал получившееся количество с тем, сколько их, нас, было изначально.

А потом он понял, что две цифры не сходятся.

Левиафан утробно зарычал—загудел, совсем как недавно умерший дизель лодки, развернулся, и резко рванул вперед и вниз! Нырнул под воду вместе со мной!

Все-таки он умеет нырять, тварь такая! Даже в своем нынешнем состоянии!

Меня резко дернуло назад, острый край плавника больно врезался в руки, но я лишь еще сильнее вцепился в него, и применил «акулу».

Может, тварь и достаточно умная для того, чтобы использовать свою родную стихию против меня как оружие… Но она явно недостаточно умна для того, чтобы понимать, что у меня есть чем ответить!

«Акула» успешно активировалась, давая мне возможность свободно дышать под водой…

Но оказалось, что это и не нужно. Левиафан, может, и не утратил способность нырять, но зато утратил способность находиться под водой хоть сколько-то долгое время. Мы не опустились и на метр – при желании я мог бы легко толкнуться от спины чудовища и всплыть, даже без всяких там «акул», – и не проплыли и пяти метров, как левиафана снова вынесло на поверхность. И, судя по недовольному утробному ворчанию, это было не то, чего левиафан ожидал!

Он снова попытался уйти на глубину, и меня опять захлестнуло набегающей волной, чуть не сорвав со спины! Правую руку свело судорогой, пальцы скрючились, царапая плотную чешую, и слетели с плавника, но каким-то чудом, приникнув к башке чудовища и изо всех сил цепляясь левой, я удержался! Удержался, зацепил скрюченные в спазме пальцы за край плавника и потянул в обратную сторону, разгибая их через боль, через стиснутые зубы и непроизвольно просачивающиеся сквозь них проклятья!

А когда мышцу отпустило, и я снова обрел контроль над пальцами, я не стал снова цепляться за плавник. Уже очевидно, что такими темпами я не продержусь достаточно долго для того, чтобы левиафан вконец обессилел. Мои силы закончатся раньше. Еще два раза он попытается нырнуть – и холодная вода вкупе с максимально возможным напряжением мышц сделают свое дело. Мои конечности перестанут меня слушаться, и меня просто сметет с головы твари!

А значит, у меня остался только один вариант. Только один шанс обратить эту ситуацию в свою пользу!

Поэтому, когда левиафана снова вынесло на поверхность, я схватился не за его плавник, а за свою кобуру с револьвером. Расстегнул клапан, вынул оружие, резко взмахнул, вытряхивая из ствола воду, кое-как взвел курок, чтобы не перенапрягать не до конца вернувшиеся в норму пальцы, и практически воткнул ствол в чешую левиафана, прямо рядом с плавником!

Только бы патроны не намокли…

Бам!

От чешуи полетели мелкие обломки, и, кажется, осколки рубашки пули тоже полетели – чуть ли не в глаза мне!

И это все, чего я смог добиться. В чешуе образовалась небольшая вмятина с неровными краями, а под ней в свете солнца явственно виднелся еще как минимум один слой чешуи!

А потом левиафан снова нырнул. Он как будто даже не заметил, что я только что пытался прострелить ему голову – бронированная чешуя делала свое дело.

А левиафан делал свое. У него явно была какая-то тактика, и он ее придерживался – нырять до тех пор, пока наглого, но вкусного человека не сорвет с головы и его можно будет сожрать.

Ну уж нет, тварь, ни хрена ты не угадал!

Я выбросил назад ноги и буквально лег на чешую, стараясь слиться с левиафаном, стать с ним одним целым, чтобы минимизировать площадь контакта с водой, и это сработало. Несмотря на то, что я цеплялся всего лишь одной рукой, удержаться оказалось намного проще, хотя и все равно было очевидно, что я не выдержу больше двух таких погружений – пальцы уже начали неметь.

Поэтому, как только левиафана снова вынесло на поверхность, я снова подобрался, подтягивая под себя ноги, прицелился в ту же точку, куда стрелял в первый раз, отвернулся, чтобы сберечь глаза, и выпустил один за другим все оставшиеся в барабане патроны!

И этого тоже не хватило. Курок сухо щелкнул, извещая о том, что капсюль под ним уже пуст, а чешуя так и осталась непробитой. В ней появилась глубокая, в два пальца, дыра, но этого все еще было недостаточно для того, чтобы ранить левиафана!

Никогда бы не подумал, что буду жалеть о том, что у меня в кармане не завалялось орудие главного калибра «Александры»!

Да что там – у меня вообще больше никакого орудия не осталось, только этот бесполезный револьвер, который я даже не могу перезарядить, потому что для этого нужна вторая рука!

Зато у меня есть кое-что другое…

Левиафан снова нырнул, я снова растянулся вдоль его головы, позволяя потокам воды аккуратно и мягко огибать мое тело, не бороться с ними – попробуй поборись с миллиардами миллиардов тонн плотной жидкости, это даже левиафану не под силу. Нет, я практически покорился воде, расслабил все тело, позволяя ему следовать за потоками и стелиться по ним, как стелятся водоросли… И только пальцы левой руки оставались напряженными, цепляясь за плавник левиафана.

А пальцы правой неторопливо и без спешки убрали в кобуру уже бесполезный револьвер, и сжались на рукояти клинка.

И, когда левиафан снова вынырнул, я подтянул под себя ноги, резко подпрыгнул, занося над головой клинок, взятый обратным хватом, и обеими руками, прибавляя к удару еще и собственный вес, вонзил его в голову твари!

Прямо в ту самую выбоину, что проделали выстрелы из револьвера!

Раздался отчетливый хруст – надеюсь, что чешуи, а не стали! – и клинок провалился в череп твари по самую рукоять!

И вот это уже левиафан почувствовал! Он моментально вскинулся, вставая на хвост, мои ноги скользнули по чешуе, и я буквально повис на рукояти клинка, как скалолаз на карнизе! Подтянулся, перехватился левой рукой за плавник, за который держался раньше…

А потом левиафан снова рухнул в море! Мое тело сперва приподнялось, а потом наоборот – ударилось о чешую, но я успел подтянуть под себя ноги, и смягчить ими удар!

А потом левиафан рванулся вперед! Просто поплыл вперед, да с такой скоростью, что иная торпеда позавидует! Весь вытянулся, прижал все плавники, даже тот, за который я держался, чуть не прищемив мне пальцы, и ринулся вперед, заставляя воду расходиться кипучими бурунами!

Меня резко дернуло, как дергает в машине при резком старте, и, лишившись зацепа в виде плавника, я соскользнул по чешуе в сторону.

От падения меня спас только воткнутый в голову левиафана клинок. Цепляясь за него, как за последнюю надежду, я практически повис на левиафане, по колено в воде. Совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки, – злобно косился на меня уцелевший глаз твари, и скалилась полная зубов пасть.

Эх, знал бы – оставил в револьвере один выстрел, как раз для этой удобной круглой, с узким зрачком, мишени!

Впрочем, возможно, тогда я не смог бы выщербить чешую достаточно для того, чтобы пробить ее клинком.

Уходить под воду левиафан больше не собирался, поэтому я ухватился за рукоять клинка второй рукой, подтянулся…

И в этот момент тварь резко пошла в сторону. Изменила курс, как будто я клинком, как румпелем, направил ее на другой курс!

Так, а если…

Я забрался обратно на голову твари, уселся, насколько позволяла ее форма, и потянул рукоять засевшего на манер какого-нибудь волшебного меча, клинка, вправо.

И левиафан послушно повернул вправо, да так резко, что меня мотнуло в обратную сторону и я снова чуть не слетел с головы, только в другую сторону!

Интересно получается! По ходу дела, длины клинка оказалось достаточно для того, чтобы поразить что-то в мозгу твари, и, судя по всему, это «что-то» имеет отношение к ориентации и движению! И теперь я могу управлять тварью… как катером?

Ага, размечтался! Сколько бы я ни пытался потянуть клинок на себя, чтобы замедлить тварь – ни хрена это не сработало, он как пер вперед на приличной скорости, так и продолжал переть! Чем черт не шутит, вдруг в этом случае все работает наоборот! – подумал я, и попробовал толкнуть рукоять клинка от себя, но результат остался все тем же – чудовище просто игнорировало все мои попытки замедлить или хотя бы ускорить его!

Зато как только я ради пробы покачал клинок влево-вправо, левиафан утробно взревел и послушно вильнул влево и вправо…

А потом снова нырнул, к чему я оказался совершенно не готов!

Повезло еще, что обе руки в этот момент лежали на рукояти, и что клинок так надежно застрял в чешуе, что даже ударивший в меня поток воды не смог вырвать его из головы!

Я не успел снова лечь вдоль чешуи, поэтому прилично наглотался воды, которая стремилась проникнуть во все физиологические отверстия, но хотя бы удержался на голове.

Нет, так дальше продолжаться не может – у твари явно еще до хрена сил, и даже если я действительно поразил ее мозг, умирать от этого она не собирается. Точно не сейчас.

Неплохо было бы стянуть со спины винтовку и попробовать пробить башку левиафана из нее, но это утопия. Слишком уж очевидно она хрустнула, принимая на себя удар фальшборта и уберегая тем самым мою спину. Не знаю, что там именно сломалось, но хорошо понимаю, что не важные для стрельбы детали с таким звуком не ломаются.

А что, если…

Я развернулся, бросил через плечо взгляд на дрейфущую «Водомерку», которая уже превратилась в маленькое пятнышко на горизонте, и налег на рукоять, заставляя левиафана развернуться. Тварь снова утробно заурчала, но подчинилась, и вот мы уже на всех парах несемся обратно к лодке, рассекая легкое волнение, как нож – масло, и оставляя за собой кипучие буруны!

– Вот так и держать. – прошептал я, слегка подкорректировав курс. – Сейчас до ребят доберемся, и уж они-то нам точно помогут, вот увидишь!

Не знаю, хотел ли левиафан, чтобы ребята нам помогли, но курс держал уверенно – пер вперед на катер, как будто собирался врезаться прямо в него, и протаранить насквозь!

Но я ему этого, конечно же, не позволил. За десяток метров до борта я резко потянул рукоять вправо, и, хотя клинок не шевельнулся в чешуе, шевельнулся сам левиафан. Круто, почти под прямым углом, повернул, поднимая волну, и пошел вдоль борта, на расстоянии метров трех от катера.

– Гранату! – что есть мочи крикнул я выглядывающим над бортом изумленным курсантам. – Быстро!

Крис Кросс отреагировал первым – рванулся назад и тут же вернулся, сжимая в обеих руках по гранате. Размахнулся правой – и швырнул ее прямо в меня! Я поднял правую руку, чтобы ее поймать…

И оставшаяся на рукояти левая, видимо, слегка нажала на рукоять управления левиафаном, потому что он внезапно вильнул в сторону, и граната, пролетев в считанных сантиметрах от моей руки, булькнула в воду.

– Что б меня… Акулы сожрали… – выругался я, разворачивая левиафана обратно к лодке. – Еще!

Кросс кинул еще одну гранату, в этот раз не прямо в меня, а слегка с упреждением, чтобы нивелировать мое движение…

И внезапно левиафан, который, кажется, подслушивал нас, вскинул голову, и носом отбил гранату прочь! Он явно понимал, чем ему это грозит, и готов был сделать все, чтобы этого не произошло! Он даже явно вильнул к лодке после своего мастерского блока, но я налег на рукоять, заставляя его вернуться на прежний курс, и пронестись мимо борта.

– Вслед! – крикнул я, проносясь верхом на чудовище мимо «Водомерки». – Кидайте вслед! Тогда он не сможет отбить!

Повернувшись через плечо, я глядел, как у меня за спиной к Крису подбегает Аристарх, держа в руках еще две гранаты. Крис взял одну из них, широко замахнулся над плечом, швырнул…

И граната булькнула в воду в двух метрах позади меня. И это при условии, что Крис швырял со всей силы – я даже разглядел, как его лицо исказила гримаса боли, когда рука устремилась вперед, как хлыст!

Левиафан движется слишком быстро, просчитать, где он окажется через секунду – очень сложно! А докинуть тяжелую гранату в эту точку – еще сложнее, сродни невозможному!

Как бы тебя замедлить, тварь ты морская?!

Крис поднял над плечом последнюю гранату…

Но внезапно ее у него прямо из пальцев выхватил Аристарх!

Крис уже развернулся было к нему, но Волков – неуверенный в себе мямля Волков! – толкнул его прочь, да так, что Крис попятился и упал на задницу, а потом переложил гранату в другую руку, резко вскинул ее над плечом и длинным резким движением дернулся вперед весь разом, как будто собирался полететь следом за гранатой!

Над морем раздался сухой резкий щелчок, такой громкий, что я услышал его даже тут, в двадцати метрах от лодки.

А потом рядом со мной оказалась граната. Она стремительно преодолела разделяющее нас расстояние, и я едва успел подставить руку, чтобы поймать ее!

Ну как «поймать»…

Кажется, захрустевшие косточки в моей кисти подобрали бы для этой ситуации другое определение…

Плевать! Сейчас не до боли и не до жалости к себе! Это все потом, а сейчас!..

А сейчас я уперся ногами в чешую и изо всех сил потянул на себя клинок! Он шел туго, едва-едва, по сантиметру, но, едва только он сдвинулся, как левиафан тут же воспрял духом и ускорился еще больше!

Хотя, казалось бы, куда еще!

– Рано радуешься, тварь! – прошипел я, вырывая клинок из чешуи и отбрасывая его прочь. – Мы еще не закончили!

Левая рука цепляет кольцо гранаты и вырывает его, а правая тут же, ни секунды не медля, засовывает гранату в пробитую в чешуе дыру! Граната, конечно, не хочет лезть – дыра слишком маленькая, но правая нога поднимается в воздух и с силой опускается, втаптывая боеприпас в отверстие!

Левиафан что-то чувствует, снова яростно ревет, выпрыгивает из воды, скидывая меня с головы, как надоедливую блоху, и я лечу в морскую пучину с высоты пяти метров. Левиафан разворачивается, ловя меня взглядом единственного уцелевшего глаза, оскаливает зубы…

И я улыбаюсь ему.

И улыбаюсь до тех самых пор, пока водная гладь не принимает мое тело в свои холодные, но мягкие объятия.

Вот теперь мы закончили.