Развод в 54: Ты Сам Попросил Без Скандала

— Я не говорила этого, — произнесла она. Елена посмотрела на Дениса, потом на лист, словно ему было достаточно показать очевидную ошибку. — Ничего из этого. Ни одного слова. Я не хотела маленькую квартиру, не предлагала тебе разводиться и не благодарила за честность.

— Именно поэтому это заготовка. Мы сядем, спокойно обсудим, уберём то, что тебе не подходит. — Он протянул руку к странице, но Елена удержала её у себя. Денис помедлил и положил ладонь на стол. — До запуска десять недель. Сейчас у тебя шок, а через какое-то время ты посмотришь иначе. Я не прошу завтра же выходить перед людьми.

— Ты просишь меня сказать, что я рада, — ответила Елена. Она положила лист поверх фотографий квартиры, и на секунду чужая зелёная кухня закрылась её собственным напечатанным именем. — Ты уходишь к другой женщине, а я должна помочь тебе рассказать, как хорошо ты со мной поступил. Это она написала?

Денис не ответил сразу. Впервые за весь вечер он посмотрел в сторону, на маленький пакет, который стоял на соседнем стуле, и Елена заметила, что он всё-таки прочитал название магазина. Ей захотелось убрать подарок, спрятать подальше от этой папки, но она не двинулась. Было слишком унизительно торопливо спасать запонки, которые она ещё недавно разглядывала у калитки, представляя, как обрадуется муж. Она оставила пакет на месте и дождалась, пока Денис снова посмотрит на неё.

— Милена готовила материалы, да, — сказал он. Денис провёл ладонью по затылку, пригладил волосы, хотя они и так лежали аккуратно. — Но содержание мы обсуждали вместе. Я отвечаю за то, что предлагаю. Не нужно сводить всё к ней, это мой проект и мои решения.

Елена смотрела на приписку о тёплой улыбке. Милена сидела где-то за столом и подбирала слова, которыми жена её любовника должна поблагодарить мужа за уход. Денис читал эти слова, исправлял, соглашался, потом распечатал и принёс домой. Елена попыталась представить, в какой момент он решил, что она это произнесёт, и не смогла; зато очень ясно вспомнила, как сегодня он помогал ей снять пальто, а она старалась повернуться так, чтобы поцеловать его в щёку.

— Нам не обязательно сейчас всё решать, — сказал Денис, когда молчание затянулось. Он достал телефон, разблокировал его и открыл календарь. — Давай хотя бы договоримся, когда вернёмся к разговору. Завтра у меня свободно до обеда. Ты могла бы немного задержаться дома?

Елена посмотрела на экран, но цифры и цветные полоски встреч ничего ей не сказали. Она не хотела выбирать время, удобное для обсуждения её благодарности, и не знала, как объяснить это ещё проще. Денис положил телефон между ними, поверх края папки, будто предлагал ей самой найти подходящее место в его расписании. Чай давно остыл; на лимоне, оставленном возле её чашки, подсохла мякоть.

Экран коротко осветился новым уведомлением. Елена увидела имя Милены и две строки сообщения: «Денис, можно уже заказать новую кровать? Я в вашей спать не собираюсь». Наверху, в спальне, на Елениной стороне лежала раскрытая книга, а под подушкой — ночная рубашка, которую она утром не стала убирать в комод. Денис потянулся к телефону, но Елена уже прочитала всё.

Глава 2. Улыбнитесь здесь

Утром Елена долго не могла застегнуть манжету. Пуговица была маленькая, плоская, обтянутая той же тканью, что и блузка; ещё неделю назад она собиралась заменить её на более удобную, но всё откладывала. Теперь петля выскальзывала из пальцев, и Елена сердилась на эту нелепую задержку сильнее, чем следовало. Пришлось сесть на край кровати, положить руку на колено и заняться пуговицей так, как она занималась чужими сценическими костюмами: спокойно, не дёргая ткань, пока наконец не удалось продеть её насквозь.

Денис спал в кабинете. Накануне он сам унёс туда подушку и одеяло, сказав, что не хочет мешать ей отдыхать, а Елена даже не ответила. Она лежала на своей половине кровати, слышала, как внизу закрываются шкафчики, как работает вода, как муж кому-то негромко говорит по телефону, и несколько раз порывалась встать. Ей казалось, достаточно спуститься, задать ещё один вопрос, заставить его посмотреть на неё — и выяснится что-нибудь, что изменит весь вчерашний разговор. Потом она вспоминала сообщение о новой кровати и оставалась лежать.

На тумбочке стоял стакан, который Денис принёс перед тем, как уйти в кабинет. За ночь на воде осела маленькая пылинка, и Елена посмотрела на неё с непонятным раздражением: он даже здесь успел позаботиться, всё сделать аккуратно, оставить после себя убедительное свидетельство внимания. Она взяла стакан, отнесла в ванную и вылила воду. В зеркале над раковиной лицо выглядело усталым, но вполне обычным, и это немного успокоило её: по крайней мере, на работе не придётся сразу объяснять, почему она такая.

Когда Елена спустилась, Денис уже был одет. Он стоял в прихожей, проверял карманы пиджака и, увидев её, спросил, удалось ли поспать. Она кивнула, не желая рассказывать ни о бессоннице, ни о том, как под утро задремала на несколько минут и проснулась с привычной уверенностью, что рядом лежит муж. Денис сообщил, что ненадолго выйдет, и попросил её пока не торопиться.

— У меня работа, — ответила Елена, остановившись на последней ступеньке. Она держалась за перила, чувствуя ладонью гладкое дерево, которое сама когда-то выбирала по образцам. — Я к девяти собиралась выходить. Мы вчера ничего не решили про утро.

— Я помню. Долго не займёт, — сказал Денис, уже открывая дверь. Он обернулся так, словно хотел добавить что-нибудь ободряющее, но ограничился коротким кивком. — Выпей кофе. Я скоро вернусь.

На кухонном столе больше не было папки. Посуда была вымыта, лимон убран, даже стулья задвинуты, и только маленький пакет с запонками остался у стены, возле её сумки. Елена переставила его на подоконник за занавеску, чтобы не видеть название магазина, и включила чайник. Есть не хотелось, но предстоял рабочий день, поэтому она достала хлеб, отрезала сыр и принялась жевать, стоя у столешницы. Хлеб казался сухим, хотя Денис купил его только вчера.

Она уже допивала кофе, когда услышала машину у ворот. Потом хлопнула дверца, за входной дверью раздался голос мужа и ещё один, женский, незнакомо бодрый в этой утренней тишине. Елена поставила чашку на стол прежде, чем успела понять, кого он привёл. В прихожей зашуршала одежда, и женщина негромко спросила, куда можно положить пальто.

Милена вошла на кухню с тонкой сумкой для ноутбука. На ней был светлый пиджак, под ним мягкая блузка без застёжки, волосы убраны за уши; на одной мочке качнулась маленькая золотая серьга, когда она повернула голову к окну. Елена заметила всё это с той ненужной сейчас точностью, с какой привыкла оценивать чужую одежду. Милена выглядела собранной, свежей, слегка торопящейся, будто приехала на обычную встречу, начало которой могли задержать бытовые мелочи.

— Елена, доброе утро, — поздоровалась она и улыбнулась. Милена остановилась у свободного стула, ожидая скорее разрешения положить сумку, чем приглашения остаться. — Мы ненадолго. Денис сказал, утром вам удобнее, пока вы ещё не уехали в театр.

Елена посмотрела на мужа. Он стоял возле холодильника, снимал часы и снова застёгивал ремешок, который, видимо, перекрутился под манжетой. Никакого смущения на его лице не было, только знакомая сосредоточенность человека, у которого несколько дел подряд. Елена перевела взгляд на Милену и поняла, что та уже отодвинула стул.

— Зачем вы приехали? — спросила она. Голос оказался ниже обычного, и Милена на мгновение перестала улыбаться. Елена не стала повторять приветствие, потому что не могла заставить себя произнести ничего вежливого. — Денис, я тебя спрашиваю тоже. Что здесь происходит?

— Мы договаривались вернуться к разговору утром, — ответил он. Денис наконец поправил часы и подошёл к столу. — Милене нужно понять, как двигаться дальше. Не пугайся, сегодня никто ничего не снимает. Просто посмотрим материалы, обсудим, что тебе не подходит.

— Мы не договаривались, — сказала Елена, глядя на него. Она помнила вчерашний календарь, телефон на краю папки и сообщение, которое он поспешил убрать. — Ты предложил. Я тебе не ответила. И я не приглашала её в дом.

Милена опустила сумку на стул и чуть повернулась к Денису. Это было короткое движение, почти незаметное, но Елена увидела, как она ждёт пояснения. Муж положил ладонь на спинку соседнего стула, словно приглашая всех сесть, и произнёс, что вчера разговор получился тяжёлым. Он говорил Милене о Елене, хотя та стояла в двух шагах и прекрасно всё слышала.

— Разумеется, за один вечер такие вещи не принимаются, — отозвалась Милена. Она посмотрела на Елену уже внимательнее, но сумку не подняла. — Поэтому я и приехала, чтобы мы могли спокойно поговорить. В переписке всё выглядит жёстче, чем на самом деле. Можно я здесь расположусь?

Елена не ответила, а Милена приняла молчание за согласие. Достала ноутбук, несколько распечатанных страниц, аккуратно сложенную карточку с цветными фотографиями и положила всё на стол, подвинув Еленину чашку ближе к краю. Чашка оказалась там, где обычно стояла сахарница, и Елена зачем-то сразу вернула её на прежнее место. Милена отняла руку и сказала «извините» так легко, будто единственная неловкость утра состояла именно в этом.

— Я убрала часть текста, — сообщила она, раскрывая распечатку. На верхнем листе Елена снова увидела собственное имя. — Денис сказал, вчера вас смутили некоторые формулировки. Мы можем сделать ответы короче, оставить больше живого разговора. Вообще вам не нужно ничего учить наизусть.

— Мне нужно идти на работу, — ответила Елена. Она всё ещё стояла и чувствовала себя странно: будто пришла на чужую кухню и никак не может добиться, чтобы её выслушали. Милена подняла глаза, но Денис уже выдвинул для жены стул. — Я не собиралась обсуждать съёмку. Ни сегодня, ни вчера.

— Сядь на пять минут, пожалуйста, — попросил муж. Он не повышал голоса, даже отступил, чтобы не загораживать ей проход. — Ты сейчас стоишь над нами, и разговор сразу получается какой-то напряжённый. Давай хотя бы попробуем нормально.

Елена села, сердясь на себя уже в тот момент, когда опускалась на стул. Спорить о том, стоять ей или сидеть, было унизительно, а Денис умел превращать именно такие мелочи в доказательство её нежелания разговаривать. Милена тут же придвинула карточку с фотографиями. На одной из них была женщина в светлом жакете, сидевшая возле окна, на другой — улыбающаяся пара за небольшим столом.

— По одежде лучше что-нибудь мягкое, светлое, — начала она. Милена говорила спокойно и быстро, водя пальцем по нижнему краю фотографии. — Без чёрного. Не потому, что вам не идёт, просто получится слишком печально. У вас наверняка есть светлая блузка, такая, в которой вам самой приятно на себя смотреть.

Елена опустила глаза на свои застёгнутые манжеты. Она почти полчаса собиралась утром, расчёсывалась, выбирала одежду, старалась выглядеть так, чтобы выдержать обычный день, а теперь любовница мужа объясняла ей, в чём приятнее смотреть на себя. Возразить можно было множеством способов. Елена могла сказать, что всю жизнь работает с одеждой, что не нуждается в советах, что пришла на кухню выпить кофе, а не понравиться этой женщине. Но из всех этих мыслей ни одна не показалась достаточно простой, чтобы быть услышанной.

— Вот здесь, — продолжала Милена, перелистывая страницу, — мы спрашиваем, что вы почувствовали, когда наконец приняли решение. Ответ можно вашими словами. Не обязательно говорить «облегчение», если оно вам пока не близко. Можно сказать, что появилась ясность. А после этого — улыбнитесь здесь, немного, не широко.

Она показала сама: чуть приподняла уголки губ, смягчила взгляд и задержала выражение на секунду. Елена смотрела на неё, не отрываясь. Милена, кажется, решила, что объяснение оказалось удачным, и обвела карандашом короткую пометку на полях. Денис при этом сидел рядом и молчал, наблюдая за женой с осторожной надеждой.

— Какое решение я приняла? — спросила Елена. Она положила ладонь на лист, останавливая его движение. Милена посмотрела сначала на её руку, потом в лицо. — Вы сейчас о чём меня спрашиваете? Я узнала вчера, что мой муж хочет уйти к вам.

— Елена, я понимаю, что это болезненно, — ответила Милена, медленно откладывая карандаш. В её голосе появилось терпение, от которого Елену сразу передёрнуло. — Но ведь такие вещи не возникают за один день. Денис говорил, что между вами уже давно всё изменилось. Наверное, вы оба это чувствовали, просто не сразу смогли назвать.

— Он вам говорил? — Елена повернулась к мужу, но тот смотрел на распечатку. Она снова обратилась к Милене, стараясь произносить слова раздельно. — А меня вы спросили? Я вчера пришла и предложила ему поехать отмечать годовщину. У нас в субботу тридцать лет свадьбы. Это похоже на то, что я давно решила с ним расстаться?

Милена на мгновение прикусила губу. Денис поднял руку, собираясь вмешаться, но Елена не дала ему заговорить и попросила подождать. Ей было страшно, что, если он сейчас произнесёт своё привычное объяснение, разговор опять уйдёт куда-то в сторону, а она останется с собственным возмущением, которое никто не считает ответом. Она смотрела на Милену и ждала, пока та перестанет искать глазами Дениса.

— Когда у вас начались отношения? — спросила Елена. Чашка мешала руке, и она отодвинула её, не замечая, что кофе плеснул на блюдце. — Не когда у нас что-то изменилось, не когда мы якобы всё поняли. Когда вы начали встречаться с моим мужем?

— Я не думаю, что сейчас полезно разбирать даты, — ответила Милена. Она выпрямилась, положила обе руки на стол, и голос стал суше. — Я не приходила разрушать вашу семью. Денис объяснил мне, в каком состоянии ваши отношения. Он взрослый человек и сам принимает решения.

Елена вспомнила светлый свитер, в котором Милена приезжала зимой, её носки на кухонном полу, похвалу занавескам. Вчера эти воспоминания причиняли боль сами по себе, а сейчас хотелось наконец понять, что тогда происходило. Елена не требовала рассказа о чужой постели и не собиралась слушать признания в любви. Ей нужна была простая граница между временем, когда она жила с мужем, которому верила, и временем, когда он уже приводил домой любовницу.

— Когда вы приезжали зимой, вы уже были вместе? — уточнила она. Милена отвела взгляд к окну, и Елена заметила, как сжались её пальцы возле карандаша. — Вы здесь сидели, ели мой пирог. Я вам чай носила в кабинет. Вы тогда уже с ним встречались?

— Лена, достаточно, — сказал Денис. Он произнёс это негромко, но так, что обе женщины повернулись к нему. — Милена пришла работать, а ты устраиваешь ей допрос. Я понимаю твою обиду, но не надо унижать человека, которого я пригласил в дом.

Елена посмотрела на него с таким изумлением, что на несколько секунд забыла вопрос. Он сидел в том самом месте, где Андрей когда-то делал уроки, пока она готовила ужин, и объяснял ей, что она недостаточно бережно обращается с его любовницей. Милена ничего не сказала, только убрала карандаш с края стола. Елена почувствовала, как под манжетой дрожит кисть, и прижала ладонь к колену, чтобы скрыть это хотя бы от неё.

— А со мной сейчас как обращаются? — спросила Елена. Она смотрела только на мужа, потому что ещё один спокойный взгляд Милены уже не выдержала бы. — Ты привёл её без предупреждения. Она выбирает мне одежду и учит улыбаться, когда я буду благодарить тебя за уход. Это нормально, Денис?

— Никто не заставляет тебя благодарить, если ты не готова, — ответил он. Денис потянулся к её чашке, заглянул внутрь и встал. — У тебя руки трясутся. Давай я воды налью. Мы можем сделать перерыв, никто никуда не гонит.

Он достал стакан из шкафчика, включил кран и подождал, пока вода станет прохладнее. Елена слышала этот ровный шум и ненавидела себя за то, что ей действительно хотелось пить. Милена отодвинула бумаги подальше от мокрого блюдца, аккуратно промокнула каплю салфеткой. Пока Денис ставил перед женой стакан, они оба были заняты вполне разумными, полезными делами, и только Елена сидела между ними, не в силах перестать дрожать.

— Не ставь передо мной воду вместо ответа, — сказала она. Елена взяла стакан и переставила на середину стола, поближе к мужу. — Я спросила, почему ты решил, что можешь привести её сюда. Почему сказал ей, что я согласилась?

— Потому что рассчитывал на разговор, — ответил Денис. Впервые за утро в голосе у него послышалось раздражение. — Я заранее организовал всё так, чтобы нам было проще. Ты сама вчера говорила, что не понимаешь, чего я от тебя хочу. Сейчас Милена объясняет. Если тебе не нравятся формулировки, их можно поменять.

Елена посмотрела на Милену. Та больше не могла считать, что перед ней женщина, согласившаяся после ночи размышлений: отказ был произнесён уже несколько раз и достаточно ясно. Однако ноутбук оставался открытым, бумаги лежали между ними, а Милена, помолчав, снова взяла карандаш. Елена увидела это движение и поняла, что любовница услышала всё, просто не собирается придавать услышанному решающее значение.

— Давайте уберём благодарность совсем, — предложила Милена. Она зачеркнула строчку так ровно, будто исправляла обычную неточность. — Оставим только, что вы сохраняете уважение друг к другу. Это же правда? Всё-таки тридцать лет вместе. Невозможно, чтобы за один вечер от них ничего не осталось.

— Не вам мне это объяснять, — ответила Елена. Она забрала лежавшую перед ней страницу, перевернула и положила чистой стороной вверх. — Вы не знаете, что от них осталось. И я не просила вас находить за меня слова.

Милена поджала губы и повернула ноутбук к Денису. На экране мелькнули фотографии, несколько лиц, знакомая лестница их дома; Елена узнала снимок раньше, чем успела рассмотреть его целиком. Они стояли возле перил, Денис обнимал её за плечи, а она смеялась, потому что Андрей за кадром что-то говорил про отцовскую серьёзность. Сын снял их несколько лет назад перед семейным ужином. Елена помнила даже, как после снимка поправляла мужу воротник, который загнулся под её рукой.

— Откуда у вас это? — спросила она. Елена наклонилась, чтобы лучше видеть экран, и Милена невольно отодвинула ноутбук. Денис перестал листать бумаги. — Это наши домашние фотографии. Зачем они вам?

— Денис прислал для оформления, — ответила Милена. Она открыла снимок целиком, словно его хороший вид должен был снять вопрос. — Здесь вы оба очень естественные. Такие фотографии лучше постановочных, сразу видно, что у людей была настоящая близость. Мы хотели начать с нескольких кадров из семейной жизни.

Елена смотрела на собственное лицо. На снимке она не пыталась выглядеть счастливой и не выбирала выражение, которое будет уместно перед чужими людьми. Денис стоял рядом, тепло и привычно прижимая её к себе, а она верила, что вечером они поужинают с сыном, проводят его, поднимутся наверх и лягут спать вместе. Милена подвинула изображение на экране, чтобы показать следующий кадр, и Елена резко выпрямилась.

— Закройте, — сказала она. Голос прозвучал достаточно громко, чтобы Милена убрала руку от ноутбука. Елена посмотрела на Дениса, затем снова на неё. — Я не давала вам фотографии. Не разрешала рассказывать обо мне. И участвовать в этом не собираюсь.

— Хорошо, фотографии пока уберём, — ответил Денис. Он достал телефон, быстро провёл пальцем по экрану. — Я создам нам общий разговор, Милена скинет материалы, ты посмотришь сама, без спешки. Сейчас ты просто не можешь всё воспринять. Никто не требует немедленного ответа.

Телефон Елены завибрировал в сумке. Она достала его и увидела новый разговор с коротким названием «Встреча»; кроме её имени, там были Денис и Милена. Почти сразу муж отправил сообщение, что здесь они смогут обмениваться замечаниями. Елена прочитала его, не садясь обратно. Ей снова предлагали ещё подумать, ещё посмотреть, ещё подобрать другое слово вместо уже произнесённого отказа.

— Ответ уже есть, — сказала она. Елена положила телефон на стол рядом со своей чашкой. — Милена, соберите вещи и уходите. Сегодня я вас не приглашала. Больше приезжать ко мне для таких разговоров не нужно.

Милена посмотрела на Дениса. На этот раз он не сразу нашёл, что сказать, только чуть приподнял брови, будто жена позволила себе что-то совсем неожиданное. Елена стояла возле собственного стула и чувствовала, как мокрая от кофе салфетка липнет к краю ладони. Она убрала её в сторону и дождалась, пока Милена начнёт закрывать ноутбук.

— Можно было сказать это спокойнее, — заметила та, складывая страницы. Её движения стали резкими, карандаш упал на пол, и она не сразу смогла его поднять из-за тесно придвинутого стула. — Я пришла не ссориться. Денис сказал, вы готовы обсуждать, а теперь получается, будто я навязалась.

— Теперь вы услышали меня сами, — ответила Елена. Она не помогла отодвинуть стул, хотя ещё минуту назад наверняка сделала бы это машинально. Милена выпрямилась, положила карандаш в сумку и посмотрела на оставшуюся возле чашки страницу. — Этот лист оставьте. Здесь мои слова, которых я не говорила. Я хочу его сохранить.

— Это рабочий вариант, — вмешался Денис. Он потянулся к листу, но Елена положила на него ладонь, и муж остановился. — Лена, не нужно придавать ему такое значение. Мы ещё ничего не утвердили.

— Я тоже ничего не утверждала, — сказала она. Елена подняла страницу и сложила пополам, стараясь не смять влажный край. Ей было важно унести её с этого стола, где каждое ясное слово почему-то превращалось в предложение ещё немного поговорить. — Поэтому не говори больше, что я согласилась.

Денис проводил Милену в прихожую. Елена слышала, как открывается шкаф, как любовница просит передать пальто, а потом негромко, уже без прежней деловитости, говорит, что всё можно было организовать иначе. Ответа мужа она не разобрала. Елена посмотрела на часы и обнаружила, что давно должна была выйти, а кофе так и стоит недопитый, рядом с папками и стаканом воды.

Она открыла новый разговор в телефоне. Сначала написала длинное сообщение, объясняя, что вчера только узнала о намерении мужа развестись и не может обсуждать публичные выступления. Потом перечитала и убрала всё, что звучало как просьба дать ей время. Время здесь опять превратили бы в ожидание согласия, а она не хотела ни репетиции, ни другой блузки, ни собственной фотографии между рассказами Дениса о хороших отношениях.

В итоге осталось несколько фраз: «Я не согласна участвовать в интервью и съёмках о нашем расставании. Не разрешаю использовать моё имя, фотографии и вымышленные ответы. Согласия на участие я не давала. Прошу больше не представлять меня участницей этого проекта». Елена перечитала сообщение ещё раз, убрала лишний пробел и отправила. Затем положила телефон на стол, чтобы не начать немедленно исправлять тон, извиняться за резкость и объяснять, что вовсе не хотела никого обидеть.

Когда Денис вернулся, его телефон уже был у него в руке. Он остановился у дверного проёма, дочитал и поднял на жену глаза. На этот раз спокойное выражение удержалось с трудом: Елена увидела, как напряглась нижняя челюсть, знакомое движение, которое раньше замечала только после неприятных рабочих звонков. Она застегнула сумку и положила внутрь сложенный лист.

— Зачем ты это написала? — спросил Денис. Он подошёл к столу и показал ей экран, словно она могла не знать, какие слова только что отправила. Елена посмотрела, затем вернулась к сумке. — Мы здесь всё обсудили. Для чего эта официальность между близкими людьми?

— Милена мне не близкий человек, — ответила она. Елена проверила, на месте ли ключи, и впервые не стала ничего добавлять, чтобы смягчить сказанное. Денис по-прежнему ждал, поэтому она подняла голову. — А ты сегодня несколько раз сказал, что я согласилась. Теперь можешь прочитать, что я действительно сказала.

— Ты делаешь из нормального разговора неизвестно что, — произнёс он. Денис положил телефон на стол чуть сильнее, чем собирался, и сразу отодвинул его от края. — Милена потратила утро, я изменил планы. Мы оба приехали, чтобы тебе было понятнее и спокойнее. Можно было просто выслушать и потом решить.

Елена посмотрела на карточку с фотографиями, которую Милена всё-таки оставила возле сахарницы. Женщина в светлом жакете улыбалась с точно таким же выражением, какое ей предлагали повторить. Елена подняла карточку, положила на место Дениса и взяла сумку. Она уже действительно опаздывала, и впервые за это утро необходимость уйти на работу показалась спасительной.

— Я выслушала, — сказала она. Елена поправила ремень на плече и направилась в прихожую, не дожидаясь, пока муж разрешит закончить разговор. Он пошёл следом, остановился возле лестницы. — Сейчас мне нужно в театр. И сообщение я удалять не буду.

— Хорошо, иди, — ответил Денис. В его голосе снова появилась та уступчивая мягкость, от которой ей захотелось остановиться и закричать. Он открыл шкаф, достал её пальто и протянул, стараясь встретиться взглядом. — Только не принимай больше решений сегодня. Ты сама видишь, в каком ты состоянии.