Развод в 54: Ты предложил меня начальнику

Глава 1. За вами приедут утром

Телефон завибрировал на краю стола, когда Раиса пыталась разобрать надпись на обороте старой фотографии. Она придерживала снимок за угол, подставляя его под свет настольной лампы, и сначала хотела сбросить звонок: до конца рабочего дня оставалось меньше часа, а папку с материалами для осенних прогулок по городу следовало вернуть в хранилище. Но на экране было имя мужа. Обычно Эдуард звонил в это время с коротким вопросом о покупках или сообщал, что задержится, и Раиса, убрав фотографию подальше от края, взяла телефон.

- Ты сегодня во сколько заканчиваешь? — спросил он без обычного приветствия. В трубке негромко щёлкнуло, словно муж закрыл за собой дверь, и его голос стал отчётливее. — Я заеду за тобой. Только, пожалуйста, выйди вовремя, нам ещё нужно кое-куда попасть.

Раиса посмотрела на лежавшие перед ней снимки. На одном из них, сделанном больше семидесяти лет назад, люди ждали трамвай возле деревянного дома с двумя круглыми окнами; найти этот дом на современной карте пока не удавалось. Она уже успела привязаться к женщине в светлом платке, которая прижимала к груди большую сумку и смотрела куда-то за пределы кадра. Возвращаться к поискам после разговора с мужем, вероятно, придётся завтра.

- В пять, как всегда, — ответила Раиса, отодвигая папку. Она прислушалась к его голосу и спросила осторожнее: — Ты про тот ужин? Я ведь ещё не сказала, что поеду.

Эдуард тихо выдохнул. Раиса хорошо знала этот выдох: так он обычно реагировал на неожиданное затруднение, с которым рассчитывал разобраться за несколько минут. Однако теперь раздражения в голосе не было, и муж заговорил почти ласково, будто продолжал разговор, на котором они остановились утром.

- Рая, там будут все с жёнами. Небольшой стол, поужинаем, поговорим и поедем домой. Я специально предупредил, что буду с тобой. — Он сделал паузу, давая ей ответить, но Раиса молчала, и Эдуард добавил: — Ты же понимаешь, сейчас для меня многое решается. Мне хотелось бы, чтобы ты была рядом.

Она опустила глаза на собственную руку. На пальце осталась тонкая серая полоска от карандаша, а манжета блузки помялась, пока Раиса перебирала фотографии. Для рабочего вечера всё это было обычным, но ехать в таком виде в загородный отель, где собирались коллеги мужа, ей совсем не хотелось. Впрочем, дело было даже не в одежде. При имени Устинова она всякий раз вспоминала чужую ладонь на своей спине и собственную беспомощную злость, с которой сидела потом за столом, ожидая, когда Эдуард наконец поднимется.

- Устинов тоже будет? — спросила она, хотя ответ был понятен заранее. Раиса взяла салфетку и попробовала стереть след карандаша, только размазав его по коже. — Эдик, я после того вечера сказала тебе, что больше туда не хочу. Ты помнишь?

На прежнем ужине Устинов подошёл к ней возле окна, когда Эдуард разговаривал с кем-то у барной стойки. Сначала спросил, почему она стоит одна, затем взял за локоть, словно собирался проводить к столу, и положил вторую руку ей на поясницу. Раиса отстранилась, но он успел придвинуться ближе и сказать, что Мерцалов умеет устраиваться в жизни: такая жена, оказывается, до сих пор ждёт его дома. От Устинова пахло вином и крепким одеколоном. Она тогда сразу нашла мужа и попросила уехать, а Эдуард, посмотрев через её плечо на начальника, тихо ответил, что осталось совсем немного и сейчас будет неудобно перед людьми.

Они просидели ещё почти час. Раиса отвечала на вопросы, улыбалась, когда к ней обращались, и всё время держала сумочку на коленях, хотя раньше положила её на соседний стул. Дома Эдуард признал, что Устинов повёл себя некрасиво, но объяснил случившееся выпитым. Он даже обнял её в прихожей и пообещал впредь следить за тем, чтобы подобное не повторялось. Раиса тогда хотела сказать, что следить следовало раньше, когда она просила уехать, но муж уже снимал пиджак и жаловался на головную боль.

- Помню, — ответил Эдуард. На этот раз он не торопился и произносил слова спокойно, с той убедительностью, которой Раиса когда-то доверяла без всяких оговорок. — Я весь вечер буду возле тебя. Он и сам понял, что тогда перегнул, можешь не сомневаться. А если тебе станет неприятно, мы сразу уедем. Договорились?

Раиса провела ладонью по лбу, отодвигая выбившуюся прядь. В соседней комнате кто-то переставлял стулья; ножки глухо скребли по полу, и этот обыденный звук помогал ей не поддаться его торопливому ожиданию. Она могла отказаться. Эдуард поехал бы один, потом несколько дней ходил бы недовольный, но настоящей ссоры, скорее всего, не было бы. Только его последние слова — о том, что ему хотелось видеть её рядом, — продолжали удерживать Раису у телефона.

- Если я попрошу уехать, ты не станешь опять объяснять, что нам неудобно перед начальством? — уточнила она. За годы брака Раиса привыкла договариваться с мужем о вещах более сложных, чем один ужин, но теперь ей почему-то было важно услышать ответ полностью. — Я не хочу ещё раз просидеть весь вечер с таким лицом, чтобы ты потом говорил, что я испортила настроение.

- Конечно, уедем, — сказал Эдуард. Он ответил сразу, даже не дав ей закончить последнее слово, и мягко рассмеялся. — Рая, я тебя услышал. Не надо заранее ждать неприятностей. Я за тобой в пять, а потом выберем что-нибудь красивое. Давно я тебе платье не покупал.

После звонка Раиса ещё некоторое время держала телефон в руке. Последняя фраза удивила её сильнее, чем все его заверения. Одежду она обычно покупала сама, иногда показывала мужу обновку, а он, не отрываясь от телевизора, отвечал, что ей хорошо. Ей было достаточно собственного взгляда в зеркало, чтобы понять, подходит ли вещь, но она всё равно иногда задерживалась возле дивана, ожидая, что Эдуард посмотрит внимательнее. Теперь муж сам предложил выбрать платье и говорил так, словно ему предстояло приятное занятие.

Раиса вернула снимки в папку, подписала листок с вопросами, которые оставались без ответа, и задержалась у окна. Во дворе музея дворник собирал первые жёлтые листья в небольшую кучу возле ограды. Сентябрь только начался, днём ещё держалось тепло, но утром она уже вышла из дома в лёгком пальто. В отражении стекла виднелось её лицо: усталые глаза, тонкие складки возле рта, волосы, собранные на затылке слишком туго. Раиса поправила воротник и вдруг почувствовала то знакомое беспокойство, с которым прежде собиралась на вечер с мужем. Она уже давно перестала рассчитывать, что он заметит её старания, а сейчас всё-таки рассчитывала.

В пять часов Эдуард действительно ждал возле входа. Машина стояла чуть дальше обычного места, за невысоким клёном, и муж вышел, как только увидел её на ступенях. На нём была светлая рубашка без галстука, пиджак он оставил на заднем сиденье. Эдуард забрал у Раисы сумку, поцеловал её в щёку и задержался, рассматривая лицо, словно хотел убедиться, что она уже не сердится.

- Совсем замучили тебя эти старые фотографии, — сказал он, открывая перед ней дверь. Раиса почувствовала его ладонь на локте и осторожно спустилась с бордюра, чтобы каблук не попал в щель между плитками. — Сегодня отдохнёшь. Я даже место присмотрел, где можно спокойно поесть, без этих шумных залов.

Она села, положила пальто на колени и посмотрела на мужа, который обходил машину. В движениях Эдуарда оставалась прежняя уверенность, хотя за последний год он заметно поседел возле висков и стал чаще останавливаться, прежде чем подняться по лестнице. Раиса привыкла замечать эти перемены без страха: покупала ему удобную обувь, напоминала взять шарф, иногда молча убирала с кухонного стола слишком солёные закуски. Ей самой было пятьдесят четыре, ему — пятьдесят семь. Они прожили вместе тридцать один год, и большинство её забот о нём давно совершались без всякого решения, ещё до того, как она успевала подумать, нужны ли они мужу.

- Я нашла сегодня снимок нашего старого трамвайного маршрута, — сказала Раиса, когда Эдуард сел за руль. Она вытащила из сумки телефон, собираясь показать фотографию, которую сделала для работы, но муж уже смотрел на дорогу. — Там дом интересный. Два круглых окна под самой крышей, а на карте я его пока не нашла. Может быть, снесли, хотя...

- Покажешь потом, — перебил он, включив поворотник. Эдуард протянул руку и коротко погладил её по колену, словно хотел смягчить свою поспешность. — Нам бы сейчас успеть в магазин. Ты только не волнуйся насчёт цены, ладно? Сегодня я сам хочу тебе что-нибудь купить.

Раиса убрала телефон. Несколько секунд она смотрела на витрину аптеки, мимо которой они медленно проезжали, потом спросила, во сколько начинается ужин. Эдуард ответил, что к семи, и объяснил, что торопиться особенно не придётся: магазин по пути, а до отеля вечером дорога обычно свободная. Он говорил охотно, рассказывал, кто приглашён, называл знакомые ей имена. Раиса слушала и постепенно перестала жалеть о прерванном рассказе. Для старого дома найдётся другое время, а внимание мужа сегодня хотелось принять без постоянных поправок.

В магазине было прохладно и пахло новой тканью. Продавщица проводила их к стойке с платьями, предложила несколько размеров и оставила рассматривать вещи, лишь изредка подходя с вопросами. Раиса сначала выбрала свободное серо-зелёное платье с мягким поясом. Оно легко надевалось, подходило к её туфлям и обещало не причинять неудобств за столом. Эдуард поднял другое — тёмно-синее, с рукавом до локтя и неглубоким вырезом, — и приложил к её плечу.

- Попробуй это, — попросил он, проводя пальцами по гладкой ткани. Раиса посмотрела на узкую линию талии и взяла вешалку с сомнением, но муж уже улыбался ей. — Вспомни, как тебе шёл синий цвет. У тебя было похожее, только с маленькими пуговицами на спине. Помнишь, мы тогда ездили к твоей тёте на юбилей?

Она помнила. Платье давно стало мало, потом несколько лет пролежало на дальней полке, и Раиса отдала его при очередной разборке шкафа. Удивило её другое: Эдуард сохранил в памяти пуговицы, хотя за последние годы, кажется, ни разу не заметил, во что она одета. На том юбилее он сам застёгивал их, ругался шёпотом, что пальцы слишком большие, а Раиса смеялась и просила не дёргать ткань. В примерочной она сняла блузку, осторожно повесила её на крючок и взяла синее платье уже с большим интересом.

Ткань оказалась плотнее, чем выглядела на вешалке. Платье спокойно легло по фигуре, прикрыло колени и оставило достаточно свободы, чтобы сесть или поднять руку. Раиса повернулась боком, разгладила его на животе и придирчиво посмотрела на вырез. Затем распустила волосы, провела по ним пальцами и отвела за уши. В свои пятьдесят четыре она хорошо знала, какие вещи помогают ей чувствовать себя собранной, а какие заставляют весь вечер поправлять рукава и втягивать живот. Это платье ей подходило, и, выходя из-за занавески, Раиса уже была готова купить его.

Эдуард стоял у соседней стойки, держа её сумку. Когда она появилась, он сразу положил на место рубашку, которую до этого разглядывал, и подошёл ближе. Раиса поймала себя на том, что ожидает его обычного короткого одобрения, но муж посмотрел на неё внимательно, от лица до края подола, и его улыбка стала шире. Он поднял руку, убрал с плеча выбившуюся прядь и задержал пальцы возле шеи.

- Вот это мне нравится, — сказал он негромко. Продавщица подошла спросить, принести ли ещё что-нибудь, и Эдуард, продолжая смотреть на жену, покачал головой. — Берём это. Рая, тебе действительно очень хорошо. Только волосы оставь так, ладно? Красиво.

Раиса отвела взгляд к зеркалу, чтобы муж не заметил, как сильно её тронула эта простая просьба. Она и раньше слышала комплименты — от коллег, от знакомых, иногда от посетительниц музея, — но от Эдуарда давно хотелось большего, чем привычного согласия. Теперь ей было приятно стоять возле него в новом платье и чувствовать, что он рассматривает именно её. Раиса поправила волосы, ещё раз проверила, не тянет ли ткань возле плеч, и сказала продавщице, что останется в платье. Рабочую одежду сложили в пакет, а муж, расплатившись, забрал его вместе с вешалкой.

Возле машины Эдуард помог ей надеть пальто. Делал он это немного неловко: сначала подал рукав слишком низко, потом поправил воротник, зацепив волосы. Раиса тихо засмеялась, освободила прядь из-под ткани и сама застегнула верхнюю пуговицу. На улице уже чувствовалась вечерняя прохлада, люди спешили мимо магазина с пакетами, и всё происходящее казалось ей обыкновенным, давно забытым семейным выходом. По дороге муж спросил, голодна ли она, и велел не стесняться за столом. Раиса ответила, что обедала рано, и впервые за день подумала об ужине с удовольствием.

Когда городские дома остались позади, Эдуард заговорил о работе. Он не вдавался в подробности, только объяснил, что решение о новой должности может быть принято в ближайшее время и сейчас ему важно не испортить отношения с Устиновым. Раиса слушала, поворачивая на пальце обручальное кольцо. Муж уже несколько месяцев возвращался домой раздражённым, рассказывал, как чужие люди получают возможности, которых он ждал годами, и сердился, если она советовала не принимать каждую перемену так близко к сердцу. Сегодня у него, по крайней мере, появилась надежда, и Раисе хотелось, чтобы эта надежда оправдалась.

- Ты только за столом про это первым не начинай, — посоветовала она, когда Эдуард замолчал. Машина проходила поворот, за окном мелькнула полоса воды между деревьями, и Раиса невольно проследила её взглядом. — Если он сам заговорит, тогда и обсудите. А то ты опять будешь весь вечер ждать, пока разговор до твоей должности дойдёт.

- Я понимаю, — ответил муж, немного крепче сжав руль. Он посмотрел на неё и улыбнулся, но в улыбке чувствовалась усталость. — Просто надоело уже всё время оставаться на том же месте. Я ведь ещё могу работать, Рая. Хочется, чтобы это наконец заметили.

Она знала, насколько болезненно он воспринимал разговоры о возрасте. Эдуард никогда не называл себя старым, но раздражался, когда молодые коллеги слишком легко соглашались с ним, словно спорить уже не имело смысла. Раиса положила руку ему на предплечье, дождалась, пока машина выйдет на прямую дорогу, и сказала, что понимает. Муж накрыл её пальцы ладонью. Некоторое время они ехали молча, и Раиса смотрела на его руку поверх своей, вспоминая, как прежде он держал её за руку в автобусе, даже если ехать оставалось всего две остановки.

Отель стоял за невысокой оградой, среди сосен и берёз. К входу вела широкая дорожка, вдоль которой уже зажгли небольшие фонари, а за стеклянными дверями виднелся светлый холл. Эдуард припарковался возле других машин, забрал с заднего сиденья пиджак и обошёл автомобиль, чтобы открыть ей дверь. Раиса поставила ноги на сухой асфальт, подняла сумку и посмотрела на окна ресторана. Там уже сидели люди, кто-то поднялся навстречу вошедшим, и она узнала женщину в светлом жакете. Это была Зоя, жена одного из коллег Эдуарда; они встречались несколько раз и всегда находили о чём поговорить.

В холле муж помог Раисе снять пальто и передал его сотруднице за невысокой стойкой. Она оставила сумку при себе, пригладила платье возле бёдер и спросила, не слишком ли они поздно приехали. Эдуард ответил, что как раз вовремя. Он держался рядом, касался её спины, пока они шли к ресторану, и это знакомое прикосновение успокаивало. Перед входом Раиса ещё раз напомнила ему про обещание уехать, если ей станет неприятно. Муж наклонился к её уху и тихо сказал, что всё помнит.

За длинным столом у окна собрались девять человек вместе с ними. Зоя сразу поднялась, обняла Раису и отодвинула стул рядом с собой; Эдуард сел с другой стороны от жены. Устинов находился ближе к торцу стола. Он тоже встал при их появлении, поздоровался с Раисой и спросил, удобно ли они доехали. В его голосе не было прежней фамильярности, а рукопожатие оказалось коротким и сдержанным. Раиса ответила спокойно, хотя после прикосновения ещё несколько секунд чувствовала на пальцах тепло его ладони.

Устинов выглядел почти так же, как в прошлый раз: седые волосы были аккуратно подстрижены, рубашка хорошо сидела на широких плечах, дорогие часы выглядывали из-под манжеты. Раиса знала от мужа, что ему шестьдесят два, но он двигался уверенно и, разговаривая, редко отвлекался на то, что происходило вокруг. Её прежде раздражала эта привычка смотреть на собеседника дольше, чем было удобно самому собеседнику. Сегодня Устинов ограничился несколькими вежливыми вопросами и вернулся к разговору с мужчиной напротив, а Раиса с облегчением повернулась к Зое.

- Я уж думала, вы не приедете, — сказала Зоя, подвигая к ней небольшую корзинку с хлебом. Она посмотрела на новое платье и одобрительно кивнула. — Очень тебе идёт. Я вот тоже собиралась переодеться, но в последний момент пришлось ехать за мужем, и времени уже не осталось. Зато хоть поедим спокойно, никто ничего не требует и посуду потом мыть не надо.

Раиса рассмеялась и взяла кусочек хлеба. Зоя рассказывала о недавней поездке, жаловалась на неудобную гостиничную кровать и показывала на телефоне снимок маленького приморского дворика, где они каждое утро завтракали. Другая женщина вмешалась, вспоминая собственный отпуск, и разговор быстро пошёл сам собой. Раиса слушала, задавала вопросы, поделилась историей о том, как они с Эдуардом однажды полчаса искали нужный дом, прежде чем заметили, что стоят у его заднего входа. Муж услышал своё имя, повернулся к ним и добавил, что Раиса потом ещё неделю напоминала ему о его уверенности в правильном пути.

За столом стало легче. Официант принёс горячее, Эдуард пододвинул к жене блюдо с овощами и спросил, не хочет ли она попробовать рыбу. Он выпил только немного вина в начале ужина, объяснив, что ему ещё вести машину, и теперь наливал себе воду. Раиса тоже не торопилась с бокалом. Ей нравилось разговаривать с людьми, которых она знала достаточно, чтобы не подбирать каждое слово, и всё же недостаточно, чтобы встреча превратилась в обсуждение домашних забот. Она постепенно перестала следить за Устиновым и только изредка замечала, что он смотрит в её сторону.

Эдуард несколько раз касался её руки под краем стола. Иногда просто удерживал пальцы, иногда спрашивал вполголоса, всё ли ей нравится. Раиса отвечала, что всё хорошо, и каждый раз чувствовала смущённую благодарность, которой уже не ожидала от себя. Ей хотелось спросить мужа, почему нельзя так же разговаривать дома, но она берегла настроение вечера. Сегодня он был внимателен, и ей казалось разумным позволить ему быть таким без объяснений и упрёков за прежние дни.

Разговор о музее начался случайно. Зоя спросила, будут ли ещё прогулки по старому городу, и Раиса рассказала, что они собираются продолжить их осенью, пока позволяет погода. Она достала телефон, показала фотографию трамвайной остановки и объяснила, почему ищет дом с круглыми окнами. Мужчина через стол наклонился ближе и сказал, что видел похожие окна возле старой площади, но, рассмотрев снимок, усомнился. Раиса с увлечением стала объяснять, что на фотографии другой поворот улицы, и только потом заметила, что её слушает уже почти весь стол.

- Вы интересно рассказываете, — сказал Устинов, когда она убрала телефон. Он поставил бокал и чуть подался вперёд, чтобы ей не пришлось вслушиваться сквозь разговоры соседей. — Я столько лет живу здесь и, наверное, половины этого не знаю. Эдуард, вы бы привели нас как-нибудь на такую прогулку. С вашей супругой, думаю, никто скучать не станет.

Эдуард улыбнулся так, словно похвалили его самого. Он положил ладонь на спинку Раисиного стула и ответил, что она всегда умеет находить что-нибудь интересное в вещах, мимо которых остальные проходят. Раиса посмотрела на него с удивлением. Дома муж иногда шутил, что она слишком много внимания уделяет чужим старым окнам, но сейчас его слова прозвучали доброжелательно, и ей захотелось верить, что он действительно так думает. Она сказала, что будет рада видеть всех, и назвала ближайшую прогулку.

После горячего принесли чай и десерты. За окном совсем стемнело, и стекло отражало освещённый стол, лица гостей и белые тарелки. Зоя попросила сделать общую фотографию, пока никто не разошёлся, но её телефон оказался почти разряжен. Эдуард дал свой официанту, люди подвинулись ближе друг к другу, Раиса выпрямилась, а муж обнял её за плечи. На несколько секунд его ладонь оказалась возле её ключицы, и она, поворачивая голову к камере, улыбнулась легче, чем собиралась. Официант вернул телефон, Эдуард посмотрел снимок и показал жене.

- Хорошо получилась, — сказал он, увеличивая изображение пальцами. Раиса заглянула в экран: в отражении окна лицо было чуть светлее, чем в жизни, волосы лежали свободно, и она действительно выглядела довольной. — Я тебе потом пришлю. Надо было давно куда-нибудь выбраться, правда?

Она кивнула и вернула телефон мужу. Ответить сразу не получалось, потому что хотелось сказать слишком много: что ей понравилось выбирать с ним платье, ехать за город, сидеть рядом и чувствовать его руку на своём плече. Раиса ограничилась тем, что поблагодарила его за вечер. Эдуард наклонился, поцеловал её возле виска и тихо произнёс, что рад её согласию. Она посмотрела на оставшийся в чашке чай и вдруг подумала, что завтра утром они могли бы позавтракать вместе, без телевизора и без его привычных разговоров о работе.

Первой собралась уезжать женщина, которая сидела напротив Зои. Её муж уже поднялся, извиняясь за ранний уход, хотя часы показывали начало десятого. Потом другие гости тоже заговорили о дороге домой, стали искать телефоны и просить официанта принести пальто. Стол постепенно пустел, разговоры перемещались к выходу. Раиса отодвинула чашку и посмотрела на Эдуарда, ожидая, что он сейчас предложит собираться. Но муж внимательно читал сообщение на телефоне и лишь поднял палец, показывая, что ему нужно ещё немного времени.

Зоя подошла попрощаться. Они обменялись несколькими словами о музейной прогулке, договорились написать друг другу ближе к выходным, и Раиса проводила её взглядом до стеклянной двери. Когда повернулась обратно, Эдуард уже стоял возле стула, надевая пиджак. Она взяла сумку, поднялась следом и поправила платье, которое слегка помялось от долгого сидения. Муж посмотрел на неё, потом на Устинова, оставшегося за столом, и осторожно коснулся её локтя.

- Рая, мне придётся ненадолго отъехать, — сказал он вполголоса. В ресторане уже стало тише, и Раиса всё равно услышала, как за соседним столом официант складывает тарелки одну на другую. — Я бумаги в кабинете оставил, а они понадобятся утром. Лучше сейчас заеду и заберу, чтобы завтра не метаться.

Она не сразу поняла, почему он говорит об этом таким тоном. Отель находился за городом, офис Эдуарда был по дороге к центру, и Раиса решила, что они просто сделают небольшой крюк, прежде чем вернутся домой. Она поправила сумку на плече и сказала, что подождёт в машине, если мужу понадобится время. Но Эдуард удержал её за локоть, не давая сразу пойти к выходу, и предложил ещё выпить чаю. На её удивлённый взгляд он ответил привычной успокаивающей улыбкой.

- Зачем тебе со мной ездить? — спросил он, чуть наклонив голову. Эдуард говорил так, будто заботился лишь о её удобстве, и Раиса невольно посмотрела на пустую чашку. — Здесь спокойно, посидишь, отдохнёшь. А я быстро съезжу и вернусь. Час с небольшим, максимум. В кабинете мне всего-то взять папку, я точно знаю, где она лежит.

Раиса повернула голову к Устинову. Он разговаривал с официантом и, по-видимому, не слушал их, но оставаться после ухода всех гостей ей сразу расхотелось. Всё приятное, что было в этом вечере, держалось для неё на присутствии мужа. Эдуард это знал: она напомнила ему ещё перед рестораном. Раиса сняла его пальцы со своего локтя и сказала тише, чтобы слова не долетели до стола.

- Я поеду с тобой, Эдик. Мне совершенно нетрудно подождать в машине. — Она задержала взгляд на его лице и добавила, уже не смягчая просьбы: — Ты обещал быть рядом. Я согласилась именно поэтому.

Эдуард посмотрел на часы. Раиса заметила это движение и почувствовала раздражение: ему снова казалось, что простой вопрос занимает слишком много времени. Однако муж тут же спрятал запястье под манжетой, взял её сумку и поставил на свободный стул. Сделал он это привычно, без всякой резкости, словно они уже договорились. Потом обнял Раису за плечи и повернул чуть в сторону окна, откуда ещё можно было видеть подъезжавшие к входу машины.

- Я ведь вернусь за тобой, — сказал он. От его дыхания шевельнулись волосы возле её уха, и Раиса невольно подняла руку, чтобы убрать их. — Здесь люди, персонал, чай тебе принесут. Никто тебя не торопит. Мне будет спокойнее, если ты подождёшь в тепле, а я всё сделаю без суеты. Я на связи, позвонишь в любой момент.

Она посмотрела через плечо мужа на ресторан. У стойки двое официантов перебирали приборы, за дальним столом сидела пара постояльцев, возле дверей стояла женщина с папкой меню. Страшного здесь действительно ничего не было. Устинов вёл себя весь вечер сдержанно, Эдуард обещал скоро вернуться, и Раиса почувствовала неловкость оттого, что её отказ может выглядеть недоверием после всех его сегодняшних стараний. Ей не хотелось самой превращать приятный ужин в ссору. Она ещё раз попросила мужа не задерживаться, и он сразу кивнул.