Тень из прошлого

Его нашли спустя неделю.

Точнее, то, что от него осталось.

Полицейский, который нашел тело в подвале, вышел оттуда серым и его тут же стошнило в кусты. Бена не просто убили. Его растерзали. Словно дикий зверь или… демон, игравший с едой, разобрал его на части.

Хоронили в закрытом гробу.

Кладбище тонуло в сером тумане. Люди в черном казались безликими тенями. Священник бубнил какие-то пустые слова о «ангелах на небесах». Мать не могла стоять, её держал отец, сам почерневший от горя.

Арина стояла в стороне. Она не плакала. Её лицо превратилось в каменную маску. Внутри неё, там, где раньше была любовь к брату, теперь бушевал адский огонь. Она смотрела на маленький гроб и понимала: в этом мире нет Бога. Есть только хищники и жертвы. И она больше никогда не будет жертвой.

Настя рыдала, уткнувшись в плечо отца. Ник и его дружки стояли поодаль, опустив головы, боясь поднять глаза.

Когда всё закончилось и все разошлись, Арина осталась одна у свежего холмика земли.

– Я найду того, кто это сделал, Бен, – прошептала она. – Человек это или тварь – мне плевать. Я вырежу их всех.

В ту ночь в доме было тихо. Все спали под действием успокоительных. Арина собрала рюкзак. Только самое необходимое: нож, деньги, которые она нашла у мужа тети в кошельке, и старая фотография, где они с Беном смеются.

Она не оставила записки. Прощания – для тех, кто планирует вернуться. Она не планировала.

Арина вышла в ночь, и тьма приняла её как родную. Детство закончилось. Началась охота.

Утро пришло не с солнечным светом, а с тяжелой, липкой тишиной. Дом казался склепом. Действие успокоительных заканчивалось, и реальность начинала просачиваться в сознание обитателей, как ледяная вода в трюм тонущего корабля.

Настя открыла глаза. Голова гудела. Первой мыслью было: «Это сон. Бен жив. Арина спит в соседней комнате».

Она спустила ноги на холодный пол и, кутаясь в одеяло, поплелась в комнату сестры. Ей нужно было увидеть Арину. Ей нужно было услышать хоть что-то живое, кроме собственного хриплого дыхания.

Дверь в комнату Арины была приоткрыта.

– Арина? – тихо позвала Настя. – Ты спишь?

Тишина.

Настя толкнула дверь.

Кровать была заправлена. Идеально ровно, без единой складки. На подушке не было вмятины от головы. Шкаф был приоткрыт, и даже отсюда было видно – там пусто.

– Арина? – голос Насти дрогнул.

Она вошла внутрь. На столе не было ни телефона, ни любимой расчески сестры. Исчезло всё, что делало эту комнату живой. Осталась только пыль, танцующая в лучах холодного солнца.

Настя почувствовала, как пол уходит из-под ног.

– Мама! – закричала она, и этот крик был полон паники. – МАМА! ПАПА!

Родители вбежали через минуту. Отец – в мятой футболке, мать – с красными, опухшими глазами.

– Что? Что случилось?! – мама схватила Настю за плечи.

– Её нет! – Настя тыкала пальцем в пустую кровать, её трясло. – Арины нет! Вещей нет! Она ушла!

Мать осела на пол, закрыв рот рукой, чтобы не завыть. В этом доме только вчера похоронили сына. А сегодня исчезла племянница.

Полиция приехала быстро. Те же лица, те же машины, те же протокольные вопросы, от которых хотелось лезть на стену.

– Когда вы видели её в последний раз?

– Были ли ссоры?

– Может, она просто пошла прогуляться?

– Она забрала вещи! – кричала тетя, впервые потеряв самообладание. – Она не гуляет с рюкзаком посреди ночи! Мой сын мертв, а теперь племянница… Найдите её!

Начались поиски.

Полицейские собаки взяли след до трассы, но там он оборвался. Шел дождь, смывая запахи, смывая надежду.

Фотографии Арины Блэквуд – с холодным, пронзительным взглядом – висели на каждом столбе, в каждом магазине, мелькали в новостях.

«Пропала девочка. 12 лет. Особые приметы: темные волосы, карие глаза, шрам на костяшках правой руки».

Настя смотрела на эти листовки и ненавидела их.

– Почему ты бросила меня? – шептала она ночами в пустоту. – Почему ты оставила меня с ними одну?

Прошла неделя.

Месяц.

Поисковые отряды прочесали каждый метр леса, каждый подвал в радиусе ста километров. Ничего. Арина словно растворилась. Или, как шептались соседи, «её забрала та же тьма, что и Бена».

Спустя три месяца дело переквалифицировали.

Статус: Пропавшая без вести.

12 ЛЕТ СПУСТЯ…

Время не лечит. Оно просто накладывает швы, которые ноют в плохую погоду.

Настя выросла в доме-музее скорби. Родители так и не оправились. Отец ушел в работу и алкоголь, мать превратилась в тень, которая каждый вечер ставила на стол четыре тарелки вместо двух.

Для Насти эти двенадцать лет стали пыткой.

Она ненавидела Арину. Ненавидела за то, что та оказалась трусихой и сбежала. Ненавидела за то, что та выбрала свободу, оставив Настю разгребать руины их семьи.

И в то же время… она скучала. Скучала до боли в ребрах.

Настя стояла у зеркала, поправляя волосы. Теперь она была взрослой. Красивой, но с надломом в глазах. Она научилась улыбаться фальшивой улыбкой, чтобы люди не задавали вопросов.

На тумбочке стояла та самая фотография: Арина и Бен. Два призрака.

– Надеюсь, ты сдохла где-нибудь в канаве, Арина, – сказала Настя своему отражению. – Потому что если ты жива и не вернулась… я тебя никогда не прощу.

Она взяла сумку и вышла из дома. Сегодня был очередной день в этом сером, пустом мире.

3 Глава. Двенадцать лет тишины

Двенадцать лет. Настя жила в этом аду каждый день. Сердце сжималось так, что казалось, оно сейчас лопнет, грудь будто засыпали камнями. Каждый звук – скрип лестницы, звонок, шаги за дверью – заставлял её прыгать, а потом падать обратно в пустоту, потому что это не она. Арины нет. Никогда нет.

Смех Арины, её голос, привычки – всё цеплялось за мозг и рубило, как ножом. Настя пыталась дышать, но воздух будто прилипал к горлу. Каждое воспоминание разрывало на куски. Она ходила по улицам, проверяла адреса, звонила, писала – всё без толку. С каждым разом пустота росла, внутри как будто что-то трескалось, ломалось и медленно умирала.

Настя чувствовала себя пустой, как ободранная кукла, которой выбили душу. Каждый день был пыткой, каждое движение давалось через боль. Надежда умирала ещё до того, как могла появиться. Она жила с этим камнем внутри, который тянул вниз, не давая дышать, не давая спать, не давая быть собой.

И боль была везде. Она была в сердце, в груди, в жилах, в мозгу. Она была в воздухе, который Настя втягивала, и в стенах, что сжимались вокруг. Настя знала – это навсегда. Никто не спасёт, никто не вернёт, никто не исправит. Она была одна, и эта пустота сожрала её так, что от неё почти ничего не осталось.

Зима в этом году была не просто временем года. Она напоминала болезнь. Снег падал тяжело, словно пепел, засыпая город, который и без того задыхался в серости. Вечер субботы должен был принести облегчение, но для Насти любая вечеринка была лишь сменой декораций для её персонального ада.

Она стояла у окна в гостиной, сжимая в руке бокал с вином, к которому едва притронулась. Стекло запотело от её дыхания. В отражении она видела не себя, а размытый силуэт. Тень. Такую же, какой стала её мать.

После того, как случилось с Беном… жизнь Насти превратилась в сплошной ад. Мать утонула в алкоголе, с каждым глотком пытаясь заткнуть ту пустоту, что разорвала её изнутри. Отец ушёл, хлопнув дверью, и больше их не касался – словно его и не было вовсе. Настя тащила всё на своих плечах: работа, счета, забота о маме, которая всё больше превращалась в тень самой себя.

Когда пропала Арина, её родители ворвались в дом, как буря с обвинениями. Ссора с матерью Насти вылилась в настоящий шторм – слова летели, как лезвия, режа прямо по сердцу. Ни одного шанса на мир, ни одного взгляда, который бы смягчил боль. Конфликт разрастался, и казалось, что всё вот-вот рухнет окончательно.

Мать Насти жила под гнётом собственной вины. Она винила себя за всё: за Бена, за Арину, за каждый момент, когда могла что-то сделать иначе. Каждый звук, каждый вздох Насти возвращал её к тем дням, когда всё пошло наперекосяк. Она знала: время не исправить, а ошибки – как тлеющий костёр, который жжёт изнутри.

Настя чувствовала, как на неё давит этот мир: чужая злость, своя ответственность, безысходность, что прилипает к коже. Кажется, что стены сжимаются, а воздух становится густым от боли. И нет никого, кто мог бы снять этот груз.

– Эй… – тихий голос Полины вырвал её из оцепенения.

Настя даже не вздрогнула. Нервы давно перегорели, оставив после себя только оголенные провода. Полина подошла ближе, её светлые волосы казались единственным ярким пятном в этом полумраке.

– Ты опять где-то не здесь, – констатировала Полина, вставая рядом. – Есть новости? Хоть что-то?

Настя сделала глоток. Вино показалось кислым, как лимон.

– Нихера, Поль. Вообще нихера, – выдохнула она, чувствуя, как горло сжимает спазм. – Телефон молчит двенадцать лет. Я каждый раз думаю, что вот сегодня… сегодня кто-то позвонит. Скажет, что нашли тело. Или что она жива. Хоть что-то, понимаешь? А там – тишина. Словно её стерли ластиком.

– Насть, надежда – это такая…, – тихо сказала Полина, глядя на улицу. – Она убивает медленнее всего.

– Я ненавижу её, – прошептала Настя, и в этом шепоте было больше яда, чем в лимоне кобры. – Ненавижу за то, что она свалила. Но, блять… я чувствую, что она жива. Я не могу это объяснить. Это как фантомная боль. Руки нет, а пальцы чешутся.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, впуская шум музыки и запах дешевых сигарет. Артем влетел внутрь, как ураган, не замечая повисшего в воздухе напряжения.

– Девчонки! Ну вы чего тут киснете? – он обнял Настю за плечи, притягивая к себе. От него пахло морозной свежестью и парфюмом, который Настя выбирала ему на день рождения. – Там народ уже разогрелся.

Настя попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Артем заметил её взгляд, направленный в пустоту, и его лицо на секунду стало серьезным, но тут же вернулось к привычной маске беззаботности.

– Опять ты про Арину думаешь? – его голос стал чуть жестче. – Зай, мы это обсуждали. Сотню раз.

– Я не могу просто взять и выключить это, Артем. Это моя сестра.

– Это прошлое, Настя! – он чуть сильнее сжал её плечо, словно пытаясь встряхнуть. – Прошлое должно оставаться там, в могиле или где оно там есть. Ты себя сжираешь. Забей ты уже. Живи настоящим, посмотри вокруг. Я здесь, мы здесь. А её нет.

Его слова резали по живому. «Забей». Как легко ему говорить. Для него Арина была просто именем, страшилкой из детства, а для Насти – кровоточащей раной.

Они вышли в общий зал. Музыка долбила по ушам, басы вибрировали в полу. Люди смеялись, пили, танцевали. Настя чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Ей хотелось забиться под одеяло и выть.

И тут входная дверь открылась.

Вместе с клубами ледяного пара в дом ввалился Егор.

Настя замерла. Внутри всё похолодело. Это был не тот Егор, которого она помнила. Он выглядел потрепанным, словно жизнь его не просто пожевала, а выплюнула на обочину. Куртка грязная, под глазами – черные круги, взгляд бегающий, лихорадочный. Но хуже всего была ухмылка – кривая, злобная.

Он окинул комнату мутным взглядом и, увидев Настю, направился прямо к ней. Люди расступались, чувствуя исходящую от него угрозу.

– О-о-о, – протянул он, его голос срывался на хрип. – Настенька… Маленькая копия нашей пропавшей сучки.

Настя сделала шаг назад, упираясь спиной в стену. Сердце колотилось где-то в горле.

– Что тебе надо, Егор? Уходи. Тебя сюда не звали.

Егор подошел вплотную, нарушая все границы. От него разило перегаром и чем-то затхлым.

– Не звали? А я соскучился, – он оперся рукой о стену рядом с её головой, отрезая путь к отступлению. – Ну что, где твоя сестричка-психопатка? Сдохла уже? Или всё еще бегает, играет в солдатики?

– Заткнись, – прошипела Настя. Страх сменился яростью. – Не смей говорить о ней.

– Да ладно тебе, – Егор наклонился к её уху, его дыхание было горячим и мерзким. – Она нас всех кинула. Тварь. Но ты… ты осталась. Знаешь, я всегда думал, что ты даже лучше. Не такая отмороженная. Может, повторим? М? Я сейчас свободен, ты вроде тоже скучаешь…

Его рука потянулась к её талии. Настя дернулась, как от ожога, но Егор вцепился в неё мертвой хваткой.

– Руки убрал, урод, – голос Артема прозвучал как выстрел.

Артем возник рядом мгновенно. Он грубо схватил Егора за плечо и дернул на себя.

– Ты не понял? Она занята. Вали отсюда, пока цел.

Егор пошатнулся, но не упал. Он расхохотался, и этот смех был похож на лай больной собаки.

– Занята? Этим щенком? – он сплюнул на пол, прямо на ковер. – Настя, ты достойна большего, чем этот детский сад. Иди к папочке.

В углу комнаты, стараясь не привлекать внимания, стояли Полина и Максим.

– Какой же он мерзкий, – тихо сказала Полина, сжимая стакан так, что побелели костяшки.

Максим, высокий парень с добродушным лицом, покачал головой.

– Ему лечиться надо. Он же помешанный. Слышал, он после исчезновения Арины совсем с катушек слетел.

– Больной, – отрезала Полина

В центре зала воздух можно было резать ножом.

– Я сказал, пошел вон, – прорычал Артем, делая шаг вперед.

– А то что? – оскалился Егор.

Удар был резким и грязным. Егор, не дожидаясь приглашения, ударил Артема головой в нос. Раздался тошнотворный хруст. Артем отшатнулся, закрывая лицо руками, сквозь пальцы брызнула кровь.

– Ах ты сука! – взревел Артем и бросился в ответ.

Начался хаос. Они сцепились, как два бешеных зверя, сметая всё на своем пути. Столик с напитками перевернулся, звон битого стекла смешался с матом и глухими звуками ударов.

– Прекратите! – закричала Настя. Её крик потонул в шуме.

Она видела, как кулак Артема врезается в челюсть Егора, выбивая из него дух. Видела, как Егор, изворачиваясь, бьет Артема коленом в живот. Кровь капала на паркет, пачкая белоснежный ковер.

Настя бросилась к ним, пытаясь разнять.

– Артем, хватит! Егор! Перестаньте, блять!

Её оттолкнули. Она упала на диван, больно ударившись локтем. Страх сковал её. Она ненавидела насилие. Ненавидела этот запах крови, этот звериный оскал на лице Артема, который сейчас ничем не отличался от тех чудовищ, которых она боялась в темноте.

С десятой попытки, когда оба уже едва стояли на ногах, задыхаясь и сплевывая кровь, их растащили Максим и еще пара парней.

– Звери… вы просто звери… – прошептала Настя, её трясло.

Дверь спальни открылась, и на пороге появилась Аманда. Она выглядела безупречно даже сейчас: идеальный макияж, высокомерный взгляд, презрительно поджатые губы. Она перешагнула через осколки бокала, словно это был мусор, недостойный её внимания.

– Браво, – её голос был холодным и звонким. Она захлопала в ладоши. – Просто цирк уродов. Настя, ты как всегда в центре внимания.

– Заткнись, Аманда, – огрызнулась Полина, подбегая к Насте.

– А что я не так сказала? – Аманда обвела взглядом разгромленную комнату и остановилась на Насте. – Посмотри, что ты натворила. Это всё из-за тебя. Ты притягиваешь дерьмо, как магнит. Сначала твоя чокнутая сестрица, теперь ты стравливаешь парней. Тебе нравится, когда из-за тебя дерутся? Тешит самолюбие?

– Я ничего не делала… – Настя подняла на неё глаза, полные слез и ужаса.

– Конечно, – усмехнулась Аманда. – Ты просто стояла и смотрела. Бедная овечка. Ты такая же, как Арина – приносишь одни проблемы. Только она хотя бы была сильной, а ты – просто жалкая копия.

Слова Аманды были как пощечина. Болезненная, унизительная правда, вывернутая наизнанку.

Настя перевела взгляд на Артема. Он стоял, вытирая кровь с разбитого носа, и тяжело дышал. В его глазах всё еще горел адреналин драки. Он выглядел довольным собой. Он «защитил» её.

И это стало последней каплей.

– Пошли вы все… – тихо сказала Настя.

– Насть, ну ты чего, я же этому уроду… – начал Артем, шагнув к ней.

– НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! – заорала она так, что в комнате повисла мертвая тишина.

Настя вскочила, её трясло от рыданий, переходящих в истерику.

– Ты идиот, Артем! Ты просто гребаный идиот! Я просила тебя не лезть! Я ненавижу это! Ненавижу, когда вы ведете себя как животные!

– Я защищал тебя! – огрызнулся он, обида проступила на его разбитом лице.

– Ты тешил свое эго! – выплюнула Настя. Ей было больно дышать. Грудную клетку сдавливало от отвращения и ужаса. – Вы все… вы просто не понимаете…

Она схватила свою сумку, чувствуя, как стены давят на неё. Ей нужно было на воздух. Подальше от крови, от Аманды, от Егора с его безумными глазами, от Артема, который не понимал её боли.

– Настя, стой! – крикнула Полина.

Но Настя уже выбежала в коридор, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Она бежала куда глаза глядели, глотая слезы, а в голове билась только одна мысль: «Где ты, Арина? Почему ты оставила меня одну в этом аду?»

Она не заметила, как дошла до трассы. Одна. Ночь. Лес позади, пустота вокруг. Только она и дорога, холодная и длинная, как сама жизнь. Всё остальное исчезло.

Она шла, медленно, бессмысленно, и слёзы катились по лицу, но ей было плевать. Всё было одинаково – всё теряло значение. Холод, темнота, пустота – это всё, что осталось. Ничего не держало, ничего не спасало. Только дорога и ночь.

4 Глава. Незнакомка

Трасса была похожа на глотку чудовища – темная, бесконечная и ледяная. Ветер не просто дул, он резал кожу, стараясь содрать её живьем. Настя шла по обочине, не чувствуя ног. Слёзы давно высохли, оставив на щеках соленую корку. Ей было все равно, собьет ли её машина или загрызут волки. Внутри была пустота размером с вселенную.

Рев мотора разорвал тишину, как треск ломаемого дерева. Звук нарастал, низкий и утробный, словно предвестие того, что вот-вот произойдет нечто ужасное. Из темноты вынырнули хищные фары, ослепляя своей жестокостью. Темно-зеленый Porsche Cayenne Coupe Turbo, 2022 года выпуска, выглядел как инопланетный корабль, готовый захватить душу, не оставляя следов.

Визг тормозов. Porsche замер в метре от Насти, словно угрожающее чудовище, которое может в любой момент ринуться на жертву. Стекло плавно поползло вниз, открывая доступ к миру внутри, где пахнуло дорогим табаком, кожей и чем-то металлическим – холодом, впитавшимся в кровь. Настя подняла глаза и встретилась с взглядом водителя. Девушка за рулем была странной. В её глазах плясали черти, как будто влитые в адскую сущность.

– Чего застыла? – голос незнакомки был низким и хриплым, как шёпот мертвецов. – Приключения ищешь на свою задницу? Или клиентов ждешь?

Настя вздрогнула, в сердце бурлил гнев, обида комом встала в горле.

– Иди к черту, – прошептала она, отворачиваясь.

Девушка в машине усмехнулась – это был не добрый смех, а оскал волка, почувствовавшего страх своей жертвы. Жестокая улыбка, полная пренебрежения, заставила Настю почувствовать, что она в ловушке.

– Грубая. Мне нравится, – произнесла незнакомка, барабаня пальцами по рулю с таким зерцалом, словно искала волнение. – Ну так что? У тебя два варианта: либо превратишься к утру в ледышку, либо садишься. Я не служба спасения, ждать не буду, – добавила она, и казалось, что мороз пробирался в самую душу.

Настя колебалась секунду, но холод пробирал до костей, угрожая сделать её своей последней жертвой. Она дернула ручку двери и плюхнулась на кожаное сиденье, как брошенная кость. Внутри было тепло, но от водителя веяло могильным холодом, пробирая до глубины сердца.

Машина сорвалась с места, словно демон, выбравшийся из ада, и Настю вжало в кресло. Скорость перевалила за 150, а незнакомка вела агрессивно, рискованно, играя со смертью в гляделки. Сквозь ветер и шум мотора раздавалось лишь её насмешливое:

– Че такая кислая? – бросила она, не глядя на Настю. – Мужик не дает? Или бросил кто? Обычно с такими лицами либо топятся, либо вешаются.

Настя сжала кулаки, желание ударить эту высокомерную стерву переполняло её. Но вместо того чтобы сорваться, она выдавила:

– У меня сестра пропала, – голос её стал дрожащим. – Двенадцать лет назад. Довольна? Это веская причина, чтобы не улыбаться?

Улыбка сползла с лица незнакомки мгновенно, как тень в темной аллее, и в машине воцарилась тишина, угроза витала в воздухе, как туман. Лишь нервные руки водителя скользили по рулю. Когда Настя достала телефон и показала ей фото, в воздухе раздался треск, как от сломанной ветки под давлением.

– Убери, – резко бросила она, словно отстраненное заклинание, что было многим больше, чем просто просьбой.

Девушка послушно замолчала. Остаток пути прошел в тяжелой, давящей тишине, наполненной неразрешимыми вопросами и глухими предчувствиями. Ветер и путь слились в один ритм, зловещий и угрожающий.

Когда Porsche затормозил у дома Насти, незнакомка даже не повернула головы, словно завершила некую жуткую игру.

– Вали, – тихо сказала она, словно произнося последнюю приговор. – И хватит ныть. Это не поможет.

Настя вышла из салона, её ноги слегка подкашивались от пережитого напряжения и безумной скорости. Она бросила быстрый взгляд на профиль водителя и тихо произнесла:

– Спасибо…

Но Арина даже не повернула головы. Её руки в черных перчатках спокойно лежали на руле, а взгляд был устремлен вперед, сквозь лобовое стекло, словно Настя уже перестала для неё существовать.

К машине тут же подбежали друзья. Артем, Максим и Полина, видимо, ждали на улице, волнуясь из-за долгого отсутствия Насти.

– Настя! Ты где была?! – Полина подлетела первой, хватая подругу за плечи. – Мы места себе не находили!

Настя вздрогнула, не желая сейчас объяснять, через какой ад прошла её душа за этот час.

– Ничего. Просто… меня подвезли, – пробормотала она, стараясь не смотреть на темные окна Porsche.

Артем, увидев дорогую машину и незнакомую фигуру за рулем, мгновенно напрягся. В нём взыграла ревность смешанная с желанием показать силу. Он шагнул к водительской двери, которая была приоткрыта.

– Слышь, ты! – рявкнул он, наклоняясь к окну. – Ты мою девушку пальцем не трогала?

Арина медленно повернула голову. Никаких украшений, никакого страха. Только ледяной, оценивающий взгляд, от которого у нормального человека по спине побежали бы мурашки. Она смотрела на Артема не как на угрозу, а как на назойливое насекомое.

– Привет, я Макс. Это Артем и Полина, – попытался разрядить обстановку Максим, с любопытством разглядывая салон и водителя.

Арина молчала. Она даже не моргнула. Тишина затягивалась, становясь плотной и удушающей.

Артема это молчание взбесило окончательно. Он чувствовал себя идиотом перед этим ледяным спокойствием.

– Ты что, немая? – выплюнул он. – Или слишком крутая, чтобы с людьми разговаривать? Я вопрос задал!

Арина лишь слегка скривила губы в усмешке – едва заметной, полной презрения.

Полина, чувствуя, что Артем сейчас нарвется на неприятности, дернула его за рукав:

– Тёма, оставь её! Пошли уже, Настя с нами. Не лезь.

Арина не стала ждать развязки. Она нажала на газ. Двигатель Porsche взревел, выплевывая мощь, и машина сорвалась с места, оставив компанию в облаке выхлопных газов и снежной пыли.

Тишина, повисшая после её отъезда, была тяжелой.

– Психованная какая-то, – прошипел Артем, глядя вслед удаляющимся красным огням. Его кулаки были сжаты. – Видели, как она смотрела? Как будто мы грязь.

– Почему она не ответила? – спросил Максим, почесывая затылок. – Странная она. И тачка эта… Непростая девица.

– Может, у неё свои причины молчать, – тихо произнесла Настя.

Артем резко развернулся к ней. В его глазах читался страх, замаскированный под агрессию. Он нутром чуял угрозу, исходящую от Незнакомки.

– Причины?! Настя, ты видела её глаза? Там же пустота! Она опасна, говорю тебе. Она не уважает никого. Такие люди приносят только беды.

– Хватит, Артем, – устало выдохнула Полина. – Главное, Настя дома. Пошли в тепло.

Но Артем не унимался.

– Нет, не хватит. Я это так не оставлю. Если она еще раз появится… я узнаю, кто она такая.

Настя молчала, глядя на пустую дорогу. Она понимала то, чего не понимали они: Артем был прав. Незнакомка действительно была опасна. Но именно эта опасность и тянула Настю к ней магнитом. Впервые за двенадцать лет в её жизни появилось что-то настоящее, пусть и пугающее.

– Мы еще увидимся с ней, – прошептала Настя так тихо, что никто не услышал. – Обязательно увидимся.

Где-то вдалеке завывал ветер, и казалось, что город затаил дыхание перед грядущей бурей. Тайны прошлого начинали просачиваться наружу, и остановить этот процесс было уже невозможно.