Загробная любовь или дело лесной девы

Оставшись одна, Милава медленно вошла в воду. Пруд встретил ее привычным теплом, и она почувствовала, как напряжение покидает тело. Здесь, в родной стихии, все казалось проще и яснее.

Но мысли о Святославе не оставляли ее. Дубрав был прав – рано или поздно придется открыть правду. Но как это сделать, чтобы не потерять того, кто стал ей так дорог?

Милава погрузилась глубже, позволяя воде унести тревоги. Пока же хватало и того, что он придет к ней вечером. А там – видно будет.

Глава 9. Ложный след

Уже смеркалось, когда над деревней настойчиво и тревожно зазвенел медный колокол. Мстислав стоял у святилища, ожидая, пока соберется народ. В руках он держал кожаный мешок, а лицо его выражало торжественную скорбь.

– Братья и сестры! – возвысил голос Мстислав, поднимая посох, когда селяне наконец собрались. – Боги даровали мне видение. Теперь я знаю, кто погубил наших девиц!

Толпа замерла в ожидании.

– Водяной! – громко объявил волхв. – Древний дух, что живет в пруду за холмом. Он возжелал себе молодых жен и утащил Дарью и Марьяну в свои подводные хоромы!

Мстислав развязал мешок и высыпал содержимое на жертвенный камень. При виде кровавых волос и мокрой одежды несколько женщин ахнули.

– Вот они, доказательства! – торжественно произнес волхв. – Водяной поиздевался над нашими детьми и выбросил останки их нарядов, словно ненужный хлам!

– Это волосы Марьяны! – всхлипнул мельник, узнав светлые пряди.

– Ее, родимой, – подтвердил Мстислав. – Водяной обстриг ее, готовя к своим темным обрядам.

– Убьем гада! – заревел кузнец, размахивая молотом.

– Утопим его в собственном пруду! – подхватил пекарь.

– Правильно думаете! – одобрил Мстислав. – Но действовать будем умно. Возьмем железо – водяной его боится. Возьмем огонь – он разгонит подводные чары. И пойдем все вместе – в единстве наша сила!

Толпа зашумела, люди побежали по домам за оружием и снаряжением. Через четверть часа у святилища собралась внушительная процессия – человек сорок с топорами, вилами, факелами и веревками.

– Вперед, к пруду! – воскликнул Мстислав, возглавляя шествие. – Покажем водяному силу людского гнева!

Милава почувствовала приближение толпы задолго до того, как показались первые огни. Пруд словно предупреждал ее – вода стала беспокойной, рыбы метались в глубине, даже камыши зашелестели тревожно.

Она быстро погрузилась на дно, где среди коряг и камней можно было спрятаться. Сверху доносились голоса, становившиеся все громче.

Вскоре весь берег пруда оказался усыпан людьми с факелами. Огни отражались в темной воде, создавая причудливые блики. Толпа полукругом окружила водоем, словно готовясь к осаде.

– Водяной! – возвышал голос Мстислав, стоя на самом краю берега. – Слышишь ли ты нас, дух подводного царства? Знаем мы о твоих злодеяниях! Видели твоих жертв!

– А ну, вылезай! – добавил кузнец, тыча в воду вилами. – Отвечать будешь!

– Может, он спит? – неуверенно предположил пекарь.

– Не спит, – уверенно ответил Мстислав. – Чувствует наше присутствие. Но прячется в глубине, надеясь, что мы уйдем.

– Тогда выманим его! – предложил мельник. – Говорят, водяные любят блестящее!

Остап снял с шеи медную подвеску и бросил в воду. Она упала с тихим всплеском и медленно пошла ко дну, сверкая в свете факелов.

– Не берет, – озадаченно сказал кто-то.

– А может, музыкой? – предложила молодая женщина. – Спойте ему что-нибудь! Духи любят песни!

Селяне затянули старинную песню про речных дев. Пели дружно, но не слишком мелодично. Милава едва сдерживала смех от этого нелепого концерта.

– Не помогает, – вздохнул кузнец. – Упрямый, зараза.

– А вы ему угрожать попробуйте! – посоветовал пожилой крестьянин. – Может, испугается!

– Эй, водяной! – заорал во всю мочь мельник. – Если не выйдешь, мы пруд твой засыпем!

– Камнями забросаем! – подхватил другой.

– Известью отравим! – добавил третий.

В этот момент Милава почувствовала, как что-то крупное движется в глубине. Вода замутилась – кто-то всплывал со дна.

Рядом с ней показалась высокая фигура с длинными зелеными волосами и чешуйчатой кожей. Водяной – настоящий владыка пруда – смотрел на суету наверху с недоумением и раздражением.

– Что за шум в моих владениях? – тихо спросил он, оглядывая Милаву. – И ты кто такая, девка?

– Я?! – удивилась Милава. – Я уже год тут живу.

– Год? – Водяной нахмурился, и в зеленых глазах вспыхнуло возмущение. – Я всего на три года отлучился в дальние озера, а ты уже успела тут поселиться. – Водяной с любопытством разглядывал Милаву. – Впрочем, если бы знал, что такая красавица поселится в моем пруду, вернулся бы раньше. Так, чего эти люди от меня хотят?

– Они думают, что ты убил их девиц, – пожала плечами мавка.

– Я столетиями живу в мире с людьми. Зачем мне их девки? У меня своих русалок хватает.

– Погодите, – послышался сверху голос Мстислава. – Видите, как вода помутнела? Это водяной волнуется от наших слов.

Водяной презрительно фыркнул.

– Волнуюсь! Орут, как безумные, покой нарушают… – И величественно скрылся в глубине, недовольно взмахнув рукой.

– Значит, слышит нас! – обрадовался кузнец. – Ну, водяной, будешь с нами по-хорошему разговаривать?

– Может, он немой? – высказал предположение молодой пастух.

– Или просто боится, – добавила баба из толпы.

– Не немой и не боится, – авторитетно заявил Мстислав. – Просто очень хитрый. Прикидывается, что нас не слышит. Но мы хитрее!

Один из мужиков решил действовать более решительно. Он снял сапоги, закатал штаны и зашел в пруд по колено.

– Эй, хвостатый! – кричал он, тыча палкой во все стороны. – Выходи, поговорим как мужчина с мужчиной!

Палка прошла прямо сквозь Милаву, не причинив ей никакого вреда.

– Ощущаю его присутствие, – торжественно объявил Мстислав. – Водяной где-то здесь, совсем близко. Чувствую его злобную силу.

– А где же он? – недоумевал мужик с палкой.

– Он сильнее нас в воде, – пояснил волхв. – Может невидимым становиться, в ил превращаться. Но мы его заставим показаться!

В это время молодой парень, стоявший на скользком берегу, потерял равновесие и с громким всплеском свалился в воду. Выныривая и отфыркиваясь, он испуганно закричал:

– Он меня схватил! За ноги утащить хотел!

– Это коряга была, Гришка, – смущенно поправил его отец. – Ты на корягу наступил.

– Не коряга! – упрямо настаивал Гриша, выбираясь на берег. – Руки были! Холодные и скользкие!

– Видите! – торжествующе воскликнул Мстислав. – Водяной показал себя! Попытался утащить одного из нас в свое царство!

– Точно руки! – подтвердил Гриша, дрожа. – Живые руки меня хватали!

Гриша растерянно пощупал амулет на груди и принялся теребить его.

– Настало время великого обряда изгнания! – торжествующе воскликнул Мстислав.

Волхв достал из большого мешка множество ритуальных предметов – железные пластины с выгравированными знаками, пучки сушеных трав, мешочки с солью, костяные амулеты и глиняные сосуды с какой-то темной жидкостью.

– Встаньте в священный круг, братья и сестры! – командовал Мстислав. – Мужчины держите железо, женщины – огонь!

Селяне послушно образовали огромный круг вокруг всего пруда. Факелы горели ярко, железо блестело в их свете. Мстислав встал в центре, у самого берега, подняв посох высоко над головой.

– Силой Перуна-громовержца! – возгласил он, ударив посохом о землю. – Силой Велеса-скотьего бога! Силой Мокоши-матушки! Изгоняю тебя, дух поганый, из этих священных вод!

Он швырнул в пруд первую горсть соли. Вода зашипела и забурлила.

– Железом тебя жгу! – Мстислав бросил в воду железную пластину. – Огнем тебя палю! – Горящий пучок полыни полетел следом. – Повторяйте за мной! – крикнул он селянам. – Водяной поганый, изыди!

– Водяной поганый, изыди! – загудела толпа.

– В преисподнюю черную вали!

– В преисподнюю черную вали!

Мстислав достал из сосуда что-то красное и жирное – похоже на кровь или печень – и швырнул в пруд.

– Вот тебе жертва последняя! – кричал он. – Насытись и уйди! Больше наших детей не тронь!

Милава с ужасом наблюдала за происходящим. Водяной давно скрылся в глубине, напуганный таким шумом, но обряд набирал силу. Селяне входили в какой-то транс, скандируя заклинания все громче.

– Железом режем! – орал кузнец, размахивая молотом.

– Огнем жжем! – вторила ему жена пекаря с факелом.

– Солью сыплем! – кричали остальные.

Мстислав тем временем продолжал свои манипуляции. Он разложил вокруг себя кости какого-то животного, поджег несколько пучков трав одновременно. Дым стал густым, едким, с непонятным сладковатым запахом.

– Вижу его! – вдруг закричал волхв, указывая на воду. – Водяной пытается скрыться! Но поздно! Круг замкнут, заклятие произнесено!

Селяне завертели головами, всматриваясь в темную воду.

– Где? Где он?

– Там, под корягой! Видите, как вода пузырится?

– А-а-а, страшный какой!

Мстислав воздел руки к небу.

– Боги-покровители! Примите нашу жертву! Дайте силы изгнать нечисть!

Он достал большой нож и полоснул себя по ладони. Кровь закапала в воду.

– Моей кровью освящаю эти воды! – торжественно провозгласил он. – Пусть будут они чисты от скверны!

– Ура волхву! – заревела толпа. – Ура Мстиславу!

Но обряд еще не закончился. Мстислав заставил каждого мужчину бросить в пруд кусок железа – гвоздь, подковку, наконечник стрелы. Каждая женщина должна была плюнуть в воду, произнеся проклятие водяному. Даже дети кидали камушки, приговаривая детские дразнилки.

– А теперь – финальное заклятие! – объявил волхв, когда все выполнили его указания. – Встаньте плечом к плечу! Поднимите железо к небу!

Селяне сомкнули ряды, образовав плотное кольцо. Железные предметы блестели в свете факелов, создавая впечатление стены из металла.

– Водяной проклятый! – начал Мстислав, и его голос разнесся над прудом. – Именем всех богов наших заклинаю тебя! Не выходи из глубины! Не показывайся на поверхности! Не трогай людей наших!

– Заклинаем! – подхватила толпа.

– А если посмеешь нарушить запрет – пусть железо тебя режет!

– Пусть режет!

– Пусть огонь тебя жжет!

– Пусть жжет!

– Пусть соль твою плоть разъедает!

– Пусть разъедает!

Мстислав три раза обошел вокруг пруда против солнца, бормоча заклинания и разбрасывая какой-то порошок. Потом встал в центре круга и воздел посох.

– Свершилось! – торжественно объявил он. – Водяной изгнан в самые глубины! Печать наложена! Теперь он не может вредить людям!

Толпа взорвалась ликованием. Люди обнимались, плакали от счастья, благодарили волхва. Кто-то затянул победную песню.

– А девиц наших освободил? – все же спросил мельник.

– Увы, Остап, – печально покачал головой Мстислав. – Души их уже в подводном царстве, к телам не вернуть. Но теперь они обретут покой. Водяной больше не будет их мучить.

– Значит, больше никого не тронет? – с надеждой спросила молодая мать.

– Клянусь богами – не тронет! – уверенно ответил волхв. – Заклятие мощное, нарушить его он не сможет. Дети ваши в безопасности.

Постепенно толпа начала расходиться. Настроение у всех было приподнятое – враг побежден, справедливость восторжествовала, деревня защищена. Мужчины похлопывали Мстислава по плечу, женщины благословляли, старики кивали с одобрением.

– Вот это сила! – говорили они.

– Не зря мы его слушались!

– Теперь спать спокойно будем!

Последними уходили родители погибших девиц. Они долго стояли у воды и шептали молитвы об упокоении. Мстислав утешал их, обещая провести поминальный обряд.

Когда все разошлись, волхв остался один у пруда. Он собрал свои ритуальные принадлежности, потушил последние пучки трав. На лице его играла довольная улыбка.

Милава лежала на дне, пока не стихли его шаги. Только когда волхв скрылся за холмом, она осмелилась всплыть.

Пруд выглядел оскверненным. На поверхности плавали остатки жертвоприношений, дно было усыпано железными предметами, а вода пахла дымом и кровью. Милава поморщилась от отвращения.

Глава 10. Внезапное предложение

Милава яростно швыряла очередной кусок железа на берег. Металл со звоном ударялся о камни, и каждый удар отдавался тупой болью где-то в глубине её существа. Пруд был частью её самой – не просто домом, а телом, душой, всем, чем она стала после смерти. И теплое железо жгло воду, словно раскаленные угли на живой плоти.

Между корнями старой ивы блеснуло что-то железное. Пальцы уже нащупали металл, как вдруг рядом чья-то большая рука подхватила железку раньше нее.

Милава вздрогнула и обернулась. Водяной. Высокий, с широкими плечами и длинными зелеными волосами, струящимися в воде как водоросли. Чешуйчатая кожа мерцала серебром в утреннем свете, что пробивался сквозь толщу воды. Красивый – надо признать. Статный, сильный.

Он молча протянул ей подковку, потом нагнулся и принялся собирать гвозди, разбросанные по илистому дну.

Милава хотела было что-то сказать, но он жестом остановил ее и продолжил работу.

«Что ж, помощь не помешает», – подумала мавка.

Они работали в тишине. Милава швыряла железо на берег, водяной подавал ей найденные куски со дна.

Наконец, когда последний гвоздь был выброшен, водяной выпрямился и посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом.

– Если б знал, что такая соседка появится, раньше бы вернулся, – усмехнулся водяной. – Хотя, может, оно и к лучшему.

– Бывает, – пожала плечами Милава.

– Смертные глупые, – продолжал водяной, оглядывая оскверненный пруд..

– Верно говоришь, – согласилась Милава.

Водяной снова посмотрел на нее, и в зеленых глазах блеснуло что-то теплое.

– Молодая ты. Красивая очень. – Он протянул руку и осторожно коснулся её волос, откуда выскользнула тонкая водоросль. – Редкость такая.

Милава замерла, чувствуя, как что-то екает внутри.

– Будь моей женой, – сказал он просто, но в голосе звучала убежденность. – Этот пруд мал для нас обоих. Я знаю озеро – большое, глубокое, с чистой водой. Далеко отсюда, в лесных чащах, куда люди не ходят. Там мы заживем как следует.

Он говорил, и слова его рисовали картину – соблазнительную и манящую.

– Русалки мои будут тебе прислуживать. Одежду сошьют из водорослей шелковых, украсят жемчугом – сколько захочешь со дна достану. Дворец построим из камня речного, узорами украсим. Будешь царицей тех вод, а я – царем. Вместе править станем.

Милава слушала, и сердце – или то, что от него осталось – затрепетало. Красивая картина. Заманчивая. Вечность в прохладных глубинах, вдали от людей, от их глупости и жестокости. Рядом с тем, кто понимает, кто не боится, кто сам – дух воды.

– А главное. – Водяной придвинулся ближе, и голос его стал тише, интимнее. – Любить буду. По-настоящему. Не как смертные – на год-два, пока молодость не пройдет. А вечно. Ты и я – мы одной природы. Нам вместе быть суждено.

Милава смотрела в зеленые глаза водяного и видела в них искренность. Он не лгал. Он правда готов был дать ей всё это – богатство, власть, вечность, любовь.

Логичный выбор. Правильный.

Но почему же в груди вдруг заныло, когда она представила лицо Святослава? Его теплые голубые глаза, мягкую улыбку, то, как он краснел от смущения?

– Я… – начала Милава и осеклась.

Что она могла сказать? Что влюбилась в смертного пастуха, который через двадцать лет начнет стареть, а через сорок умрет? Что предпочла несколько коротких лет с ним вечности с равным?

Глупо. Неразумно.

Но сердце её уже сделало выбор.

– Не могу, – тихо сказала Милава, и голос дрогнул. – Прости. Не могу.

– Почему? – недоумевающе нахмурился водяной. – Я что-то не то сказал? Мало предложил? Могу больше – янтаря достану, кораллов…

– Дело не в этом, – перебила его Милава. – Ты… ты хороший. Красивый. Предложение щедрое. Но я… – Она замялась. – Есть у меня дела важные. Убийцу ищу. Не могу сейчас ни о чем другом думать.

– Убийцу? – Водяной отпрянул, явно не ожидая такого ответа. – Какого убийцу? Смертные друг друга режут каждый день. Не наше это дело.

– Мне не всё равно, – упрямо сказала Милава. – Девицы невинные гибнут. Не могу стоять в стороне.

Водяной долго смотрел на нее, потом медленно покачал головой.

– Странная ты, мавка. Совсем странная. – В голосе его звучало непонимание и разочарование. – Вмешиваешься в людские дела, отказываешься от хорошей жизни ради… чего? Справедливости? Смертные ее не ценят.

– Может быть, – тихо согласилась Милава. – Но мне так надо.

Водяной вздохнул – глубоко, протяжно – и взмахнул рукой. Вода вокруг него завихрилась.

– Жаль, – грустно сказал он. – Жаль очень. Хорошая пара вышла бы.

Он скользнул в глубину и скрылся среди коряг, оставив за собой лишь облако взмученного ила.

Милава осталась одна. Села на знакомый камень у берега и обхватила руками колени.

Отказалась. От всего отказалась – от богатства, от вечности, от любви равного. Ради чего?

Ради Святослава.

Смертного, живого. Которого она переживет на века. Который оставит её одну – снова одну.

Но когда она вспомнила его поцелуи, его руки, его голос… разум замолкал.

Пусть недолго. Пусть всего несколько лет, может быть десятилетий, если повезет.

– Глупая, – прошептала Милава себе. – Дурная, неразумная мавка. Отказалась от вечного ради временного.

– Сестрица!

Милава вздрогнула и обернулась. Из зарослей ивняка выскочил Дубрав, и вид у него был паническим. Зеленые волосы растрепались, на лице застыло выражение ужаса, а руки дрожали.