Загробная любовь или дело лесной девы

– И что с ней стало?

– Что и с теми, кто слишком крепко держится за то, что им не принадлежит, – загадочно ответила Милава. – Потерял он дочку свою навсегда.

Святослав нахмурился, словно пытаясь понять скрытый смысл притчи. Но прежде чем он успел задать вопрос, над деревней прокатился протяжный звук медного колокола.

Удар за ударом, настойчиво и тревожно. Святослав вскочил на ноги, всматриваясь в сторону холма.

– Недобрый это звон, – сказал он озабоченно. – Так зовут только в беде великой.

Колокол продолжал бить, и вскоре по тропинкам к деревне потянулись люди. Вскоре по тропинке, ведущей от деревни, показался мальчишка лет десяти. Он бежал изо всех сил, размахивая руками. Милава тут же скрылась за ближайшим кустом.

– Дядь Свят! – закричал он, еще не добежав. – Дядя! Батя к тебе послал, – кричал он. – Марьяна пропала!

– Как пропала? – вскочил Святослав.

– С утра нет! Все ищут! Батя сказал – всех мужиков звать! – выпалил мальчик, задыхаясь.

Святослав побледнел.

– Мне нужно в деревню, – решительно сказал он, обращаясь к прячущейся Милаве. – Узнать, что стряслось. Если помощь нужна…

Он погнал коров к деревне, то и дело оборачиваясь. Милава проводила его взглядом, а когда он скрылся за холмом, поспешно направилась в лес.

Дубрав ждал ее в своем любимом дупле, но вид у него был встревоженный. Обычная беззаботность исчезла без следа.

– Сестрица, – сказал он вместо приветствия, – лес весь на уши встал. Что-то худое творится.

– Еще одна девица пропала, – кратко сообщила Милава.

– Ох, корни и ветви, – застонал леший. – Кто-то ж у них там девок губит.

Милава задумалась.

– Пойдем поглядим на их поиски, – предложила она. – Может, что поймем.

Они осторожно пробрались к опушке, откуда была видна деревня. Люди собирались группами, мужики брали палки и веревки, женщины плакали и причитали. В центре толпы стоял высокий мужчина средних лет – должно быть, отец пропавшей.

– Мельник, – шепнул Дубрав. – Единственная дочка у него была.

Мужчина говорил что-то людям, размахивая руками. Даже издалека было видно его отчаяние.

– Идите к ручью! – донесся его голос. – Может, за водой пошла, да поскользнулась! А вы – в лес! Вдруг заблудилась!

Поисковые группы разошлись в разные стороны. Милава заметила среди них Святослава. Он шел впереди одной из групп, внимательно всматриваясь в заросли.

– Старательный твой пастушок, – заметил Дубрав. – Не жалеет сил.

– Добрый он, – тихо сказала Милава.

Поиски продолжались весь день. Группы прочесывали лес, обыскивали овраги, заглядывали в каждую лощину. Время от времени раздавались крики: «Марьяна! Марьяна!» Но ответа не было.

К вечеру надежды заметно поубавилось. Люди возвращались усталые, с пустыми руками. Мельник шел последним, понуро опустив голову.

Милава собиралась уже возвращаться к пруду, когда из глубины леса раздался дикий крик. Потом еще один – полный ужаса и отчаяния.

– Нашли! – закричал кто-то из поисковиков. – Нашли Марьяну!

Но в голосе не было радости. Только скорбь.

Милава и Дубрав поспешили к месту крика. В лесной чаще, среди поваленных деревьев, столпились люди. Кто-то рыдал, кто-то шептал молитву, кто-то отворачивался, не в силах смотреть.

Пробравшись ближе, Милава увидела ужасающую картину.

Марьяна лежала на опавшей листве, раскинув руки. Совсем юная, не больше шестнадцати лет. Светлые волосы разметались по земле, а на бледном лице застыло выражение ужаса.

И снова – те же странные порезы на руках и шее. Снова полное отсутствие крови. Снова аккуратно разложенная одежда, словно кто-то заботливо уложил мертвую.

– Кто же такое творит… – шептал один из крестьян.

– Нечисть, – твердо сказал другой. – Леший девку заманил да изуродовал.

– Или водяной, – подхватил третий. – У пруда ведь первую нашли.

Святослав стоял чуть поодаль, сжав кулаки. На лице его читались гнев и горе.

Милава тихо отступила в глубину леса. Дубрав дрожал от страха.

– Сестрица, – прошептал он, – они сегодня же с огнем и железом придут. Прогонят меня из родного леса.

– Я не дам тебя в обиду, – твердо сказала Милава.

Глава 6. Подозрения и страхи

Друзья спрятались в густых зарослях камыша как раз вовремя. С холма спускалась внушительная процессия – десятка три-четыре мужиков с факелами, топорами и палками. Впереди шествовал Мстислав в праздничных одеждах, торжественно неся посох. Белая рубаха его была расшита красными и золотыми нитями, а медные браслеты поблескивали в свете факелов.

– Братья! – возвещал волхв на ходу. – Сегодня мы покажем нечисти, что род людской не сломить!

– Покажем! – дружно заревели крестьяне, размахивая оружием.

Милава заметила среди толпы знакомую фигуру – Святослав шел в хвосте процессии, держа в руке обычную палку вместо грозного оружия. Лицо у него было задумчивое, не такое воинственное, как у остальных. Время от времени он поглядывал на разъяренных односельчан с выражением человека, который попал на праздник, смысла которого не понимает.

– Смотри-ка, и твой пастушок с ними, – шепнул Дубрав.

– Видела, – тихо ответила Милава, чувствуя укол беспокойства.

Правда, уже на подходе к лесу энтузиазм несколько поубавился. Мужики начали сбиваться в кучу, поглядывая на темные заросли с опаской. В свете факелов деревья казались живыми чудовищами, а каждый шорох заставлял вздрагивать.

– Эй, волхв, – неуверенно спросил один из них, – а они точно там есть, духи-то?

– Конечно есть! – грозно ответил Мстислав. – Кто же еще девок режет? Не бойся! У нас железо есть, огонь! Духи этого боятся пуще смерти!

Толпа осмелела и двинулась в лес, но шла скученно, словно стадо овец перед грозой. Милава с Дубравом осторожно последовали за ними, перебираясь от дерева к дереву бесшумными тенями.

То, что происходило дальше, превзошло все ожидания даже самого изобретательного сказочника.

Первым отличился кузнец. Размахивая тяжелым молотом и крича: «А ну, выходи, леший!», он налетел на низко висящую ветку и растянулся во весь рост, громко матерясь. Молот выскочил из рук и с глухим стуком воткнулся в землю в опасной близости от ног соседа.

– Это леший его сбил! – тут же объяснил Мстислав. – Видите, как защищается нечисть!

Кузнец поднялся, потирая разбитый нос, но спорить не стал.

Следующей жертвой собственной глупости стал мельник. Пытаясь испугать мавок демонстрацией боевого духа, он принялся яростно тыкать палкой в заросли ежевики и немедленно получил по лицу целым веером колючих ветвей. Кровь потекла из десятка мелких царапин.

– Ай! Царапается зараза! – завопил он, хватаясь за щеки.

– Мавки когтями дерутся! – торжественно пояснил волхв. – Но не бойтесь! Сила наша в единстве!

– Остап, – тихо сказал Святослав, – это обычная ежевика. Она всегда колючая была.

– Заговорила! – ахнул мельник. – Человечьим голосом заговорила!

– Это я, Святослав. Пастух.

– А… – растерянно протянул Остап. – Ну да, пастух.

Дубрав еле сдерживал смех, а Милава прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Зрелище было настолько нелепым, что даже мертвое сердце мавки веселилось.

Но самое смешное началось, когда храбрая дружина добралась до болотистой низины между старыми ивами. Темнота мешала разглядеть топкие места, факелы освещали лишь узкий круг, а перед этим несколько человек уже изрядно выпили для храбрости. Результат не заставил себя ждать – раздался оглушительный плеск, и сразу трое мужиков угодили в трясину по колено.

– Помогите! – вопил один из них, барахтаясь в грязи. – Водяной тащит!

– Стойте, братья! – заревел Мстислав, подбегая к краю болота. – Не дайтесь нечисти!

Святослав осторожно подошел к краю топи, нащупал палкой твердое место и протянул застрявшим руку.

– Хватайтесь, я вытащу, – спокойно сказал он.

Мстислав тоже попытался помочь застрявшим, но сам поскользнулся на мокрой траве и шлепнулся в ил всем телом. Праздничная рубаха мгновенно стала бурой.

– Водяной напал на самого волхва! – в ужасе закричал кто-то из толпы.

Мстислав выбрался из грязи, отплевываясь и отряхиваясь, но лица не терял.

– Видите, – хрипло произнес он, – как сильна нечистая сила! Но мы не отступим!

Святослав молча помог вытащить всех пострадавших. Один из них так активно барахтался, что потерял сапог в болоте. А когда его наконец вытащили, сапог так найти и не смогли.

– Водяной себе на память взял, – мрачно изрек Мстислав. – Метку ставит.

– Какую метку? – испуганно спросил хозяин сапога.

– Знает теперь твой дух. Будет за тобой следить.

Босоногий бедняга побледнел.

– Или сапог просто в трясине застрял, – осторожно предположил Святослав.

– Что ты понимаешь в духах, пастух? – отмахнулся волхв.

Дальше было только хуже. Пытаясь добраться до «логова лешего», крестьяне полезли сквозь густой кустарник и основательно ободрались. Факелы гасли от сырости, люди спотыкались о корни, а один особо ретивый боец умудрился зацепиться штанами за колючки и порвать их до неприличия.

– Леший одежду рвет! – не растерялся Мстислав. – Хочет нас голыми оставить!

Святослав снял свою рубаху и отдал пострадавшему.

– Не надо было, – смущенно пробормотал тот.

– Ничего, не замерзну.

К концу похода половина «воинов» была поцарапана, измазана грязью и основательно напугана. Мстислав же, несмотря на жалкий вид, продолжал объяснять каждую неудачу кознями духов.

– Довольно на сегодня! – наконец объявил он. – Показали мы нечисти нашу силу. Завтра проведем большой обряд изгнания!

Толпа потянулась к деревне. Мужики шли молча, зализывая раны и обдумывая произошедшее.

Когда огни скрылись за холмом, Милава с Дубравом выбрались из укрытия.

– Ну и представление! – хихикал леший. – Сами себя перекалечили!

– А Мстислав ловко все объясняет, – задумчиво сказала Милава. – Удобно, когда виноваты всегда духи.

– Сестрица, а что, если… – Дубрав вдруг посерьезнел. – Что, если он вовсе не глупый? А хитрый?

– Совсем не похоже на хитрость, – нахмурилась Милава. – Расскажи лучше про то место, что звери обходят, – попросила она. – Может, там разгадка.

Дубрав указал в глубь леса.

– В той стороне, за старыми елями. Раньше там ручей чистый тек, ягоды росли. А теперь даже птицы туда не летают.

– Идем, – махнула рукой Милава.

Глава 7. Ночное приключение

Тропа, по которой Дубрав вел Милаву, давно заросла папоротником и крапивой. Ветки цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку, а воздух становился все гуще и тяжелее с каждым шагом.

– Далеко еще? – спросила Милава, отводя с лица липкую паутину.

– Совсем рядом, – ответил леший.

Они вышли на небольшую поляну, и Милава ахнула. Место выглядело так, словно здесь побывал Перун. Трава была не просто выжжена, а словно высосана досуха, превратившись в серую пыль. Деревья стояли мертвые, с почерневшими стволами, а на коре виднелись странные символы.

– Корни и ветви, – прошептал Дубрав, прячась за спину Милавы.

Милава осторожно ступила на мертвую землю. Под ногами что-то хрустнуло – останки мелких животных. Птички, мыши, ежики – все лежали высохшими мумиями, словно из них высосали саму жизнь.

– Кто это мог сотворить? – пробормотала она, разглядывая символы на деревьях.

Знаки были вырезаны недавно, сок еще не засох. Острый нож оставил четкие, глубокие борозды. Милава не понимала значения символов, но чувствовала в них злобную силу.

В центре поляны виднелся большой камень, явно принесенный сюда специально. Его поверхность была испещрена темными пятнами.

– Кровь, – констатировала Милава, подойдя ближе.

– Много крови, – добавил Дубрав, принюхавшись. – Не только человеческой. Тут и зверей резали.

Вокруг камня земля была утоптана, словно здесь регулярно проводились какие-то ритуалы. Милава обошла импровизированный алтарь по кругу, замечая все новые детали. Обрывки ткани на кустах. Оплавленные свечи. Остатки странных трав.

– Дубрав, а ты не замечал, кто сюда ходит?

– Нет, сестрица. Я сам это место стороной обхожу – больно уж жуткое оно. Но недавно здесь точно кто-то был. Видишь, зола еще теплая?

Милава присела у кострища. И правда, угли под золой еще тлели. Кто-то проводил здесь ритуал совсем недавно – возможно, сегодня вечером, пока деревня штурмовала лес с факелами.

– Хитро придумано, – пробормотала она. – Пока все ищут духов, истинный злодей спокойно творит свои дела.

Внезапно из леса донесся треск веток. Кто-то приближался. Милава схватила Дуброва за руку и потащила к зарослям.

– Тише, – прошептала она. – Прячемся.

Они едва успели скрыться за поваленным стволом, когда на поляну вышла темная фигура. Высокий мужчина в темном плаще нес в руках кожаный мешок и связку сухих веток.

Высокий человек в черном плаще с глубоким капюшоном нес в руках кожаный мешок и связку сухих веток. Лица не было видно – только мрачный силуэт против звездного неба.

– Кто это? – еле слышно выдохнул Дубрав.

Милава прижала палец к губам, напряженно всматриваясь в незнакомца. Что-то знакомое было в его походке, в повороте головы, но узнать точно в темноте было невозможно.

Таинственная фигура деловито разожгла новый костер, достала из мешка какие-то предметы. В свете пламени блеснул серебряный нож.

Незнакомец начал что-то бормотать на чужом языке, водя ножом в воздухе. Голос звучал странно – то ли хрипло, то ли нарочно искаженно, словно говорящий скрывал свою речь заклинанием. Слова были гортанными, зловещими, совсем не похожими на обычную речь.

Из мешка он извлек небольшой сверток. Развернув его, достал что-то красное и мокрое.

– Демоны тьмы, – произносил он искаженным голосом, бросая сердце в огонь, – примите мою жертву. Дайте силу довершить начатое. Дайте мне власть над жизнью и смертью.

Пламя вспыхнуло зеленоватым светом, и в воздухе запахло серой. Темная фигура продолжала свой ритуал, доставая из мешка новые жертвы – мышей, лягушек, птенцов.

– Две девицы уже отданы вам, – бормотал он. – Их кровь напитала алтарь, их души укрепили союз. Но нужна особая жертва.

Тревога сжала душу Милавы.

– Покажите мне путь к ней, – продолжал незнакомец, разбрасывая какие-то кости вокруг костра. – Укажите, как выбрать достойную. И тогда ритуал будет завершен, а я получу обещанное бессмертие.

Дубрав дрожал от ужаса, вцепившись в руку Милавы. А она сама пыталась переварить услышанное.

Таинственная фигура закончила ритуал, потушила костер и собрала свои принадлежности. Перед уходом она оглядела поляну довольным взглядом.

– Скоро, – пробормотала хриплым голосом. – Очень скоро все будет готово.

Когда звуки его шагов стихли, Милава и Дубрав выбрались из укрытия.

– Сестрица, – прошептал потрясенный леший, – что же нам теперь делать?

– Возвращаемся к пруду, – решительно сказала Милава. – Нужно все обдумать и найти способ остановить его.

Они поспешили прочь с проклятого места, унося с собой страшную тайну. Когда добрались до пруда, луна уже высоко стояла в небе.

Милава устроилась на своем любимом камне у воды, размышляя о находках. Кто-то творил темные ритуалы в сердце леса, планируя новое убийство. Связь была очевидной, но как доказать это селянам, готовым винить во всем лесных духов?

– Что будем делать, сестрица? – тревожно спрашивал Дубрав, заметавшись по берегу.

– Подумаю, – пообещала Милава, но тут по тропинке от деревни показалась знакомая фигура. – Прячься, – быстро шепнула она лешему. – Это Святослав.

Дубрав поспешно скрылся в кустах, а Милава приняла человеческий облик.

Святослав спускался к пруду неторопливо, неся в руках узелок. При виде девушки на камне он остановился, словно не веря глазам.

– Милава? – позвал он осторожно. – Что ты здесь делаешь?

– А ты кого-то другого ожидал тут увидеть? – улыбнулась она, хотя душа еще была полна ужаса от увиденного в лесу.

– Не знаю, – честно признался Святослав, подходя ближе. – Но весь день думал о тебе. Даже еды принес, вдруг встретимся.

Он, завороженно глядя на девушку, протянул ей узелок. Милава почувствовала, как давно забытое тепло разливается в груди.

– Садись, – похлопала она ладонью по траве рядом. – Расскажи, как прошел твой день.

Святослав устроился рядом, развязал узелок. Внутри оказались свежие лепешки, мед в глиняном горшочке и горсть орехов.

– День выдался тяжелый, – вздохнул он, ломая лепешку пополам и протягивая ей кусок. – Ходили в лес, искали… ну, ты знаешь, что искали. Деревня до сих пор гудит.

– И как, нашли нечисть? – не удержалась от иронии Милава.

Святослав усмехнулся.

– Больше сами себе навредили.

– А ты что думаешь? – заинтересованно спросила Милава, макая лепешку в мед.

– Думаю, что если бы духи хотели нам навредить, то справились бы куда лучше. – Святослав задумчиво посмотрел на воду. – А эти девицы… кто-то из людей их режет, я думаю.

Милава едва скрыла удивление. Неужели он видел то, что другие не замечали?

– Почему ты так думаешь?

– Порезы слишком ровные, аккуратные. Животное бы рвало когтями, а тут словно ножом поработали. И потом, зачем лешему или русалке такие жертвы?

Этот человек был умнее всех остальных селян, вместе взятых.

– Значит, ты не боишься духов? – игриво спросила она, придвигаясь ближе.

– Боюсь, – честно ответил Святослав.

– Хочешь искупаться? – неожиданно предложила Милава. – Ночь теплая, вода приятная.

Кажется, даже в темноте Милава видела, как Святослав покраснел.

– Я… то есть… вместе?

– А чего стесняться? – рассмеялась Милава, поднимаясь. – Темно же, ничего не видно.

Она скинула легкую рубашку и вошла в воду. Пруд принял ее, как родную дочь. Вода была идеальной температуры, мягкой и ласковой.

– Ну же, – позвала она, обернувшись. – Не заставляй девицу купаться одной.

Святослав долго не решался, но в конце концов разделся и осторожно вошел в воду. При первых же шагах он замер – вода была удивительно приятной, не такой холодной, как ожидалось.

– Как это возможно? – удивился он. – В других прудах вода ночью студеная.

– У этого пруда есть свои секреты, – загадочно ответила Милава, подплывая к нему.

Они оказались совсем близко. Лунный свет играл в ее мокрых волосах, а глаза блестели каким-то особенным светом. Святослав протянул руку, коснулся ее щеки.

Он притянул ее к себе, и их губы встретились в поцелуе. Сначала робком, осторожном, а потом все более страстном. Милава прижалась к нему всем телом, наслаждаясь забытым ощущением близости с человеком.

Они целовались, обнимались, ласкали друг друга в теплой воде под звездами. Милава давно забыла это ощущение. Святослав был нежен и страстен одновременно, его руки дрожали от волнения, когда он гладил ее спину, плечи, лицо.

– Милава, – прерывисто дышал он, прижимая ее к себе, – я знаю тебя всего несколько дней, но…

– Но что?

– Но уже не могу представить жизни без тебя.

Эти слова отозвались болью в груди. Как же хотелось ей открыть правду, рассказать все!

– Я тоже… – прошептала она. – Я тоже думаю о тебе.

Когда они наконец выбрались из воды и устроились на берегу, Святослав крепко обнял ее.

– Ты прекрасна, – прошептал он, проводя пальцами по ее плечу.

Милава улыбнулась и наклонилась к нему, целуя шею, ключицы. Святослав застонал, когда ее губы коснулись его груди. Руки его скользнули по ее спине, стягивая мокрую ткань.

– Милава… – прерывисто дышал он.

Она помогла ему снять с себя сорочку, и лунный свет заиграл на ее обнаженной коже. Святослав замер, любуясь ею, а потом притянул к себе, жадно целуя губы, шею, плечи.

Их тела сплелись на теплой траве. Милава наслаждалась каждым прикосновением его рук, каждым поцелуем. Давно забытые ощущения вспыхивали в ней живым огнем. Святослав ласкал ее с нежной страстью, заставляя забыть обо всем на свете.

Когда он вошел в нее, Милава прижалась к нему всем телом, утопая в блаженстве близости. Они двигались в едином ритме под звездами, теряясь друг в друге, и весь мир сузился до этих драгоценных мгновений.

– Милава, – прерывисто шептал Святослав, покрывая поцелуями ее лицо, – ты словно колдовство какое. Очаровала меня с первого взгляда.

– Значит, не зря старалась, – ответила Милава, целуя его в ответ.

Потом они лежали в объятиях друг друга, слушая плеск воды и ночные звуки леса. Святослав крепко прижимал ее к себе, словно боясь отпустить.

Глава 8. Дилемма

Милава проснулась от легкого дуновения утреннего ветерка, что играл в ее волосах. Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Святослав крепко спал рядом, обнимая ее одной рукой, и лицо его в утреннем свете казалось совсем юным.

Она осторожно повернулась к нему, любуясь правильными чертами, русыми волосами, что растрепались за ночь. На губах его играла едва заметная улыбка – должно быть, приятный сон снился. Милава провела пальцем по его щеке, и Святослав шевельнулся.

– Доброе утро, красавица, – прошептал он, открывая глаза и улыбаясь. – Думал, что все это мне приснилось.

– Не приснилось, – тихо ответила Милава, наклоняясь к нему для поцелуя.

Их губы встретились в нежном утреннем поцелуе, полном тепла и нежности. Святослав притянул ее ближе, зарываясь лицом в ее волосы.

– Пахнут речной водой и цветами, – пробормотал он. – Как же ты прекрасна…

Милава улыбнулась, прижимаясь к его груди. Хотелось остановить это мгновение, заморозить его навсегда. Но солнце поднималось все выше, а значит, начинался день.

– Святослав, – осторожно сказала она, – тебе не пора ли к стаду?

Он нехотя поднял голову, оглядываясь по сторонам.

– Пора, наверное, – вздохнул он. – Коровы без присмотра далеко уйдут. Хотя очень не хочется тебя оставлять.

– Иди, – мягко настояла Милава.

Святослав неохотно поднялся и начал одеваться. То и дело оглядывался на Милаву, словно боялся, что она исчезнет.

– Увидимся вечером? – спросил он, застегивая рубаху.

– Конечно, – пообещала она.

Он наклонился, крепко поцеловал ее и направился к тропинке. На середине пути обернулся, помахал рукой. Милава помахала в ответ, проводив его взглядом до тех пор, пока он не скрылся за холмом.

Едва Святослав исчез из виду, как из прибрежных зарослей раздался знакомый смешок.

– Ох, корни и ветви, какие страсти! – протянул насмешливый голос.

Из кустов появился Дубрав, ухмыляясь во все лицо. Зеленые волосы его растрепались, а в глазах плясали веселые огоньки.

– Дубрав! – возмутилась Милава, быстро натягивая рубашку. – Сколько ты там торчал?

– Достаточно, чтобы насмотреться на твои… хм… человеческие забавы, – хихикнул леший, садясь на траву. – «Ох, Святослав, ты так прекрасен! Ох, Милава, ты как цветочек!» – передразнил он, изображая томные вздохи.

Милава покраснела.

– Дурак!

– Сама дура! И сама так громко охала! – Дубрав закатил глаза. – Думал, тебя кто-то режет. Чуть не выскочил защищать.

– Ты… ты невыносим! – Милава схватила комок мокрой травы и швырнула в него.

Дубрав ловко увернулся, продолжая хихикать.

– А потом эти ваши нежности… – пропищал он тонким голосом. – Тьфу, прямо тошно было слушать!

– Дубрав!

– А самое смешное, – продолжал леший, не обращая внимания на ее возмущение, – как ты глазки строила! Прямо как деревенские девки на Купалу. Только они хоть замуж выйти мечтают, а ты что? В воду его затащить планируешь?

Милава метнула в него еще один комок, но леший и на этот раз увернулся.

– Замолчи немедленно! – рассердилась Милава, но в голосе ее уже слышался смех.

– Или лучше всего расскажи ему, как своего отца топила, – продолжал Дубрав, входя в раж. – Романтично получится! «Дорогой, а знаешь, я убийца!»

– Дубрав! – не выдержала Милава и рассмеялась. – Ты ужасен!

– Зато честен, – довольно заявил леший. – Не то что некоторые, кто притворяется простой крестьянской девицей.

Милава вздохнула, садясь рядом с ним.

– А что мне делать? Сразу все рассказать? Он же сбежит, едва увидит мою истинную природу.

– Может, и сбежит, – пожал плечами Дубрав. – А может, и не сбежит. Пастушок-то не из робких, раз ночью к пруду один приходил.

Он поднялся, отряхивая с себя траву.

– Ну, я пошел. Мне еще белок покормить надо, да убраться в дупле. А ты тут со своими человеческими делами разбирайся.

– Иди, – улыбнулась Милава. – Увидимся вечером?

– Если твой пастушок рано уйдет – увидимся, – подмигнул леший. – А если опять до утра провозитесь, то я лучше подальше спрячусь. Еще раз такой концерт слушать – уши завянут.

Милава покраснела и швырнула в него последним комком травы, но Дубрав уже растворился между деревьями, только смех его долго еще звенел в утреннем воздухе.