Муза на двоих

Вчерашняя ночь вспыхнула в памяти — его страстные, но не те прикосновения, его полное непонимание того, чего я на самом деле хочу.

И сейчас, глядя на его голодный, наглеющий взгляд, я почувствовала, как внутри все сжимается от злости.

— Мне лучше, — строго повторила я. — Ты можешь идти.

Похабная улыбочка сползла с его лица, сменившись обидой и удивлением.

— Ой, да ладно тебе! — он попытался обнять меня, его рука потянулась к моей талии. — Не выпендривайся. Тебе же понравилось!

Эти его тупые, настойчивые попытки вменить мне несуществующие чувства стали последней каплей. Я резко, со всей силы, оттолкнула его.

— Пошёл ты! — прошипела я, и от собственной ярости у меня перехватило дыхание. — Я тебе что, кукла резиновая?!

В этот момент дверь распахнулась без стука. Алекс стоял в проёме, словно тюремный надзиратель, который явился разнять драку заключённых.

Он был всё в той же одежде, что и днём, только волосы были слегка растрепаны.

Его взгляд, холодный и быстрый, как удар скальпеля, скользнул с моего взволнованного бледного лица на застывшего в нескольких шагах от меня Дэна.

— Что здесь происходит?! — прогремел он.

Дэн резко обернулся. На его лице смешались вина и внезапно вспыхнувшее упрямство нашкодившего ребёнка.

— Ничего такого, что не случалось бы в этом доме раньше, — он бросил это с вызовом, его голос дрогнул. — Или ты теперь установил монополию на нее?

Алекс сделал шаг внутрь комнаты. Он казался выше и массивнее в этом полумраке. Его внимание было всецело поглощено Дэном.

— Я установил правило уважать слово «нет», — спокойно сказал Алекс. — Создается впечатление, что ты его не расслышал. Выйди.

— О, вот как? — усмехнулся Дэн.

Он отступил на шаг, сжимая и разжимая кулаки.

— А сам-то? Весь день ходил вокруг неё. Благородный рыцарь Алекс, гляньте на него. «Принеси, подай, иди нахрен — не мешай» — вот ты кто. Удобная позиция, не правда ли? Чтобы скрыть, что сам хочешь её точно так же, как и я!

— Это не твоё собачье дело, — голос Алекса стал угрожающим. — Ты перешёл черту. И сейчас ты выйдешь сам, или с моей помощью.

Они стояли друг напротив друга, и воздух в комнате кипел от непроизнесенных оскорблений, накопленной ревности и мужского соперничества.

Дэн дёрнулся в сторону Алекса, но тот не пошевелился. Он лишь презрительно поднял одну бровь.

Дэн что-то пробормотал сквозь зубы, его плечи опали.

С громким, театральным вздохом он бросил на меня последний взгляд — полный обиды, упрёка и отчаяния, — и вылетел из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали стекла в окне.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной.

Я стояла, прислонившись к кровати, всё ещё переводя дыхание, чувствуя, как дрожь от адреналина медленно отступает, сменяясь странным тягучим возбуждением.

Боль в копчике окончально исчезла.

В полумраке я видела лишь резкие черты лица Алекса и два горящих уголька глаз.

— Дэн переступил черту, — сказал он. — Он больше не посмеет к тебе подойти, обещаю.

Его спокойствие возбудило во мне азарт. Я мягко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Скажи, Алекс... — я помедлила. — А ведь Дэн кое в чём прав?

Он замер, и я увидела, как в его глазах мелькнула искорка интереса.

— В чём именно? — тихо прохрипел он.

— Вся твоя холодность... — я сделала шаг, сокращая дистанцию, — Это просто длинное предисловие? К той самой сцене, где ты приказываешь мне быть хорошей девочкой?

Последние два слова я произнесла намеренно тихо, бросая ему вызов. Это была прямая цитата из его самой сокровенной фантазии.

Он не ответил сразу. Вместо этого он посмотрел на меня таким прямым и обнажённым взглядом, что мне стало жарко.

— Ты действительно хочешь об этом говорить? — наконец произнёс он.

Я кивнула.

— Хорошие девочки не задают таких вопросов. Они их боятся.

— А плохие? — не отводя взгляда, парировала я.

— Плохие... — он сделал шаг ко мне. — Получают то, чего хотят.

Его пальцы медленно скользнули по моей щеке к подбородку, приподнимая его.

— Но сначала... — его губы в сантиметре от моих, дыхание горячее, — плохая девочка должна признаться. Чего ты хочешь, Вика? Скажи мне.

— Тогда накажи меня. Или награди. Я готова на всё. Докажи, что твоё предисловие стоило такого долгого ожидания, — прошептала я, опускаясь на колени.

Не сводя с него глаз, я коснулась его ремня. Я медленно расстегнула холодную металлическую пряжку, затем единственную пуговицу.

Молния расстегнулась с низким, шелковистым шорохом.

Дрожь в пальцах выдавала моё волнение, но я не торопилась, наслаждаясь тяжёлым дыханием Алекса над головой.

Я стянула с него брюки и боксеры одним движением, и передо мной предстал он.

Мои пальцы сомкнулись вокруг него — и по телу прошла дрожь. Твердый, как камень, и при этом живой — я чувствовала, как бьётся каждая мышца.

Я почувствовала исходящий от него жар и терпкий, чисто мужской запах, от которого закружилась голова.

Алекс взял его двумя пальцами и провёл им по моим губам:

— Тебе нравится?

Я покорно кивнула.

Его рука легла на мой затылок, напоминая, кто здесь главный.

— Теперь докажи, что твой рот умеет не только дерзко отвечать, — приказал Алекс, и в его тоне была та самая власть, которую я в нём искала.

Мои пальцы робко коснулись его. Под тонкой кожей бился пульс, горячий, нетерпеливый, и этот ритм отдавался где-то внутри меня самой.

Я склонилась ниже.

Медленно, дразняще медленно я провела губами по самому чувствительному месту, ощущая, как напряглись мышцы его бёдер в ответ на моё дыхание.

Он пах возбуждением, терпко и пряно, и этот запах заполнял меня, кружил голову, толкал дальше.

Я повторила движение — снизу вверх, едва касаясь, дразня, заставляя ждать. Каждый раз, когда я замирала у самого верха, Алекс вздрагивал.

Сдерживался. Позволял мне играть по моим правилам.

— Да, вот так... — рычал Алекс.

Я приняла его. Глубже. Позволяя себе чувствовать, пробовать, привыкать к этому новому, интимному ритму двоих.

Одна моя рука лежала на его бедре — каменном, напряженном до дрожи. Другая продолжала ласкать в такт движениям губ.

Я сама задавала темп. То медленно и глубоко, до самого горла, то отступая почти полностью, чтобы тут же вернуться — быстро, жадно, дразня кончиком языка.

Воздух в комнате стал густым, тягучим, как мёд. Слышно было только его прерывистое дыхание и тихий, влажный звук поцелуев.

Время от времени я полностью отпускала его, чтобы остудить влажную кожу, наблюдая, как он напрягается от контраста, и снова погрузить в тепло своего рта, уже с новой силой.

Его руки собрали моя волосы на затылке в хвост, тело чуть наклонилось ко мне, а ягодицы, на которых лежали мои руки, напряглись.

Я попыталась отстраниться, но его хватка в моих волосах стала железной.

— Не двигаться, — скомандовал он, и задал глубокий, рваный, безжалостный ритм.

Каждый толчок заставлял меня давиться, слёзы выступили на глазах, но я больше не сопротивлялась.

Мои пальцы впились в мощные бёдра Алекса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться в этом водовороте.

Звуки… влажные хлюпающие звуки, сливающиеся с моим мычанием, заполнили комнату.

Через несколько секунд он, сделав последний глубокий толчок, наконец отпустил меня, давая мне полноценно вздохнуть.

Я зажмурилась, всё ещё дрожа, и облизнулась.

Он отпустил мои волосы и посмотрел на меня сверху вниз — его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным какого-то нового, животного желания.

Пальцы, всё ещё дрожащие, мягко провели по моей щеке, стирая следы случившегося. Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и эти два слова прозвучали как высшая похвала.

Это было унизительно, отвратительно и безумно возбуждающе. Я медленно провела языком по губам, глядя ему прямо в глаза, — смакуя, дразня, показывая, как мне это нравится.

Он надел штаны и медленно опустился на колени передо мной, его дыхание всё ещё сбивалось. Большим пальцем он осторожно стер каплю с моего века, а затем поднес палец к моим губам.

— Чистый восторг, не так ли?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внезапно Алекс встал, обхватил мои бедра и он поднял меня, как пёрышко, и уложил на кровать.

Я быстро вытерла лицо одеялом.

— А теперь, — его губы вновь оказались у моего уха, — пришло время твоей награды.

Один палец, затем два, без предупреждения вошли в меня, и я взвыла от переполняющих ощущений. Он знал моё тело лучше, чем я сама, — каждую точку, каждый нерв.

Его пальцы двигались в том же безжалостном ритме, что и его бёдра минуту назад, а губы нашли самое чувствительное место — и я выгнулась дугой, теряя остатки контроля.

— Алекс... я... — я пыталась предупредить, но от перевозбуждения волна оргазма накатила слишком быстро.

— Молчать, — шепнул он, на секунду оторвавшись от меня.

Когда конвульсии наконец стихли, он лег рядом, притянув меня к себе. Его рука лежала на моем бедре, тяжелая и властная даже в этой нежности.

— Ты думала, это было сильно? — он усмехнулся, и по моей спине пробежали мурашки. — Это была только разминка. Завтра ты узнаешь, на что я действительно способен.

Он провёл ладонью по моему бедру, оставляя след из мурашек.

— И ты будешь просить ещё. Умолять. Я научу тебя получать удовольствие от боли, а боль — от удовольствия. Спи, Вика. Тебе понадобятся силы.

Глава 10. Власть и отдача

Алекс

Я проснулся мгновенно, как только открыл глаза. Не было ни привычной сонливости, ни секунды на то, чтобы прийти в себя.

Я лежал на спине, глядя в потолок, и в памяти всплыл вчерашний вечер. Глаза Виктории, полные желания и подчинения, когда я приказал лечь спать.

И она легла, даже не поужинав. Потому что я велел.

Мысль о той власти, что я теперь над ней имел, вызывала у меня странное возбуждение. Это не имело ничего общего с работой.

Это было первобытное чувство собственника. Её добровольная покорность была высшей формой обладания.

Теперь она принадлежала мне.

Я поднялся с кровати. План на утро тот же, что и в любой другой день — прохладный душ, бритьё, тёмные брюки и свежая рубашка.

Дэн уже сидел в кабинете, уставившись в экран монитора. Когда я вошел, он вздрогнул, но не обернулся.

— Доброе утро», — бросил я, занимая свое место за столом.

— Доброе, — сухо ответил он.

Мы погрузились в работу. Вернее, в её видимость. Я намеренно открыл файл с самой откровенной сценой — той, где герой, властный начальник, впервые связывает героиню.

Я начал холодно разбирать текст, слово за словом.

— Здесь не хватает сути, — сказал я, не глядя на Дэна. — Он кайфует не от её беспомощности самой по себе, а от тотального контроля. От того, что её тело, её реакции, её удовольствие — всё это теперь его собственность, которой он распоряжается по своему усмотрению. Её комфорт зависит только от его воли. В этом и есть настоящая власть. Не в том, чтобы причинять боль, а в абсолютном праве решать, будет ли ей больно или приятно. Я хочу сказать, что власть — это не садизм.

Дэн молча слушал, барабаня пальцами по столу. Он все понимал. Этот разговор был не о книге.

— Да, я понимаю, — наконец выдохнул он. — Я… я вчера перешел черту. Был идиотом.

Я откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

— Черту ты перешел не передо мной, Дэн. Твоё раскаяние должно быть адресовано не мне.

Он кивнул, сглотнув. В этот момент дверь в кабинет открылась. На пороге стояла Вика с ноутбуком подмышкой.

Роскошные рыжие волосы собраны в пучок.

На ней были простые черные леггинсы и свободная серая футболка, из-под которой не угадывались очертания стройного тела, которое покорилось мне вчерашним вечером.

Она выглядела свежей и спокойной.

— Доброе утро, — сказала я. — Ты вчера не спустилась ужинать. Всё в порядке?

— Да, всё хорошо, — ответила она и плюхнулась на гостевой диванчик.

Дэн поднялся с кресла. Его лицо залилось краской. Он сделал шаг к Вике.

— Вика, я… — он запнулся, подбирая слова. — Вчера я вел себя как последний мудак. Мне жаль. Прости меня.

Она молча смотрела на него несколько секунд, а затем коротко кивнула.

— Ладно. Забудем. Мы же все тут ради одного — книги.

— Да, — с облегчением выдохнул Дэн и сел обратно. — Ради книги.

Мы проработали несколько часов. Мы обсуждали структуру и хронологию новой главы, диалоги и действия персонажей.

Никаких экспериментов и игр. Только работа. Вика предлагала точные, выверенные правки, Дэн вносил их в текст, я утверждал.

Когда пришло время обеда, мы прошли в столовую и принялись накрывать на стол. Я заранее заказал блюда азиатской кухни.

Доев свой удон с курицей, Вика потянулась и встала из-за стола:

— Что-то меня разморило. Я, пожалуй, пойду вздремну.

Она поднялась наверх. Дэн проводил её фигуру взглядом, а затем повернулся ко мне.

— Алекс, я, пожалуй, съезжу в город. Надо развеяться. Может, в баре кого-нибудь подцеплю, — он попытался улыбнуться, но получилось неубедительно.

— Как скажет, дружище, — пожал плечами я.

Через полчаса его машина выехала со двора. В доме воцарилась полная тишина.

Я же, убрав со стола, снова отправился в кабинет, чтобы просмотреть и внести новые правки. Не отрываясь, я работал, и только через два часа меня прервал скрип открывающейся двери.

Вика стояла на пороге в тех же леггинсах, но с голым торсом.

Её аккуратная грудь с упругими, уже налитыми розовыми сосочками, покрылась мурашками то ли от прохлады, то ли от возбуждения. Между бёдер виднелось мокрое пятнышко.

Я отложил ручку и скрестил руки на груди.

— Я тебя не звал.

— Знаю. — Она подошла к столу и провела рукой по своей прекрасной груди. — Но я не могу ждать до вечера.

Вика состроила милую мордашку, выпятила губы и стала канючить:

— Мне нужно... чтобы ты взял меня. Сейчас.

— Нет, — и я, и мой член сохраняли полное спокойствие. — Мы договорились на вечер.

— Алекс, пожалуйста... — она обошла стол и опустилась передо мной на колени, её руки легли на мои бёдра.

Её ладонь скользнула по ширинке, я резко схватил её за запястье.

— Я сказал нет.

Она положила голову на мои колени, как щенок:

— Я умоляю. Сделай так, чтобы я забыла, как дышать без твоего приказа.

— Так хочешь? — мой голос прозвучал хрипло. — Прямо сейчас? На полу моего кабинета?

— Да! — Она просияла. — Здесь и сейчас. Сделай меня своей вещью.

Я резко встал, поднял её с колен, сделал пару шагов и бросил на диван. Затем силой стянул с неё леггинсы. Теперь она была абсолютно голая.

Вика встала на колени ко мне спиной, чуть раздвинув ноги, и облокотилась на спинку диванчика. Шлепок по упругой ягодице прозвучал громко и сочно.

Вика вскрикнула, тело её выгнулось.

— Ещё! — пищала она. — Накажи меня!

Я шлёпнул снова, сильнее, оставляя алый отпечаток на коже. Потом провёл рукой между её ног и легонько похлопал по тому самому местечку, которое уже горело в ожидании.

— Нет, не хочу, — спокойно сказал я и отошёл к столу.

Она удивлённо обернулась. Из ящика я достал кожаный ремешок с железной пряжкой и небольшие зажимы для сосков

Я резко пошёл и обвил её ремешком.

— Мы маленькая грязная собачонка, — шипел я, застёгивая пряжку.

Вика улыбнулась и довольно простонала:

— Да-а.

Мои руки скользнули ей под мышки, а оттуда на грудь, по белой бархатной спинке Вики побежали мурашки.

Я сомкнул на нежных сосочках сразу оба зажима, и она вскрикнула.

Я снова коснулся её внутренней стороны бедра и услышал томный вздох. Два моих пальца спустились ниже, легко и плавно вошли, и тело Вики тут же прогнулось в сладостной судороге.

Она будто горела изнутри, каждый её мускул трепетал в ожидании.

— Вот видишь, — прошептал я, — какая ты грязная извращенка.

Я начал двигать глубже и быстрее. Она застонала, упираясь лбом в спинку дивана, бёдра сами по себе начали двигаться мне навстречу.

Я добавил ещё один палец. Вика издала громкий стон.

— Молчать, — рявкнул я, утверждая свою власть с каждым новым толчком.

Вика извивалась, прикрыв себе рот ладонью. Я почувствовал, как её тело начало напрягаться, приближаясь к краю.

— А кто тебе разрешил кончать? — резко спросил я, тут же убирая руку.

Она чуть не плача простонала.

— Проси, — приказал я, хватая ошейник. — Попроси, как следует.

— Пожалуйста… — выдохнула она, вся содрогаясь.

— Пожалуйста, кто?

— Пожалуйста, хозяин! Дай мне кончить!

Голос Вики сорвался на визг, когда я снова вошёл, на этот раз решительно и властно. Через несколько ритмичных движений её тело разорвало от мощного оргазма.

Она кричала, а я, наслаждаясь её конвульсиями, притянул девушку за ремешок и прошептал на ухо:

— Хорошая собачка. Но мы ещё не закончили.

Я развернул её к себе лицом, наблюдая, как грудь вздымается от частого дыхания, а зажимы на сосках колышутся в такт.

Глаза её были стеклянными от пережитого оргазма, но в них всё ещё горела готовность подчиняться.

— На колени, — скомандовал я, дергая за ремешок.

Она послушно опустилась, запрокинув голову. Я провёл большим пальцем по её влажным губам.

— Теперь постарайся получше, не как вчера.

Я вошёл. Она послушно приняла меня, плотно смыкая губы. Я положил руку ей на затылок, нежно направляя, но не толкая.

— Вот так. — Я закрыл глаза, наслаждаясь теплотой и влажностью её рта. — Медленно. Не торопись.

Она двигалась в своём ритме, то поглощая меня целиком, то отступая, чтобы подразнить. Я слышал её сдавленные всхлипы, чувствовал, как дрожит тело, и знал, что она снова на грани.

— Хватит. — Я отстранился, видя, как по её щекам текут слёзы. — Встань. Повернись.

Она поднялась на нетвёрдых ногах и снова наклонилась над диваном. Я смочил пальцы и начал готовить к иному шагу.

Она заёрзала, когда мой палец вошёл в новую дырочку.

— Расслабься. — Я шлёпнул её по бедру, и она с облегчением выдохнула, приняв меня глубже.

Когда её тело привыкло, я приготовился войти.

— Это твоё наказание за нетерпение, — прошептал я и медленно, но неотвратимо вошёл.

Она вскрикнула, и я начал двигаться — два медленных толчка, затем несколько быстрых и жёстких.

Хлюпающий звук наших соединяющихся тел невероятно возбуждал меня, и я с силой притянул её за волосы назад, заставив выгнуть спину.

— Скажи, чья ты, — потребовал я, ускоряя темп.

— Твоя! — выкрикнула она, и тело её снова затряслось в оргазме, на этот раз более глубоком и выматывающем.

Я резко отпустил волосы, схватил её за бёдра,грубо вонзился в неё до упора и взорвался внутри.

Вика повалилась на диван, тяжело дыша.

Через несколько секунд, прийдя в себя, я расстегнул ошейник и осторожно снял зажимы, лаская покрасневшую кожу.

— Всё, — тихо сказал я. — Всё кончено. Ты была прекрасна.

— Спасибо, — прошептала она.

Позже, за ужином при свечах, Вика сидела с опущенными глазами. Её движения были плавными, немного замедленными, будто после долгого массажа.

Она украдкой касалась пальцами следов от зажимов под тонкой тканью домашней одежды, но её лицо выражало странное, почти стыдливое удовлетворение.

— Ты устала, — сказал я, наблюдая, как она отодвигает почти нетронутую тарелку.

Она молча кивнула.

— Тебе нужен отдых. Иди спать.

Она послушно поднялась и, не задавая вопросов, вышла из столовой. Её покорность была абсолютной и, черт возьми, невероятно эротичной.

Я остался один. Сидел перед телевизором, но не видел и не слышал ничего из того, что происходило на экране.

Какое-то дурацкое телешоу про битву шеф-поваров.

За окном послышался шум мотора, хлопок двери и неуверенные шаги. Через пару минут в гостиную, спотыкаясь, вошёл Дэн.

Он был пьян. Одежда помята, волосы в беспорядке, в глазах — пустота и злость.

— Ничего не вышло, — хрипло бросил он, плюхаясь в кресло напротив. — Ни одна овца не клюнула. Я что, урод какой-то?

Я молча наблюдал за ним. Он был жалок, но в его никчемности была определённая польза.

— Всё из-за неё, — внезапно выдохнул он, уставившись на меня мутным взглядом. — Из-за Вики. Я не могу думать ни о ком другом. Она свела меня с ума.

Он помолчал, сглотнув, а затем произнёс то, что приятно меня удивило.

— Алекс... Я знаю, что не заслужил. Но... я не могу так. Дай мне шанс. Дай мне... быть с ней. Хотя бы иногда. — Его язык заплетался. — Поделись ею со мной. Пожалуйста.

— Хорошо, — наконец сказал я ровным тоном, видя, как он замирает. — Но только на моих условиях. Я решаю, когда и как. Ты не имеешь права прикасаться к ней без моего разрешения. Ты не имеешь права оспаривать мои решения. Она остаётся моей. Я лишь позволяю тебе быть рядом. Понял?

Он быстро, по-собачьи, закивал. — Да. Да, конечно. Спасибо, Алекс. Спасибо.

— Теперь иди проспись. Ты мне нужен в адекватном состоянии.

Дэн поднялся и, покачиваясь, побрёл к своей комнате.

Глава 11. Муза для двоих

Алекс

Я вошёл в комнату Вики без стука ровно в семь утра. Она спала, завернувшись в одеяло, и только рыжие волосы были видны на подушке. Я сел на край кровати и положил ладонь на это бесформенный комок ткани.

— Просыпайся. Сегодня важный день.

Тело под одеялом зашевелилось, потом медленно повернулось. Вика потёрла газа, проморгалась и, увидев меня, мгновенно напряглась.

— Сегодня вечером будем работать с Дэном, — сказал я тем же ровным тоном, наблюдая за её реакцией. — Ты сделаешь всё, что я скажу. И всё, что скажу ему. Вопросы?

Она молча покачала головой, но щёки её залились краской. Её пальцы сжали край одеяла.

— Хорошо. На кухне через пятнадцать минут. Без опозданий.

Я вышел, оставив дверь приоткрытой. Принял душ, побрился и оделся. Зашёл на кухню первым, приготовил кофе. Ровно через пятнадцать минут появилась Вика — в простом халате, с влажными волосами. Затем появился мой соавтор.

Мы сидели втроём за завтраком, когда я начал говорить. Руки его тряслись в похмельном треморе.

— Сегодня проверяем одну из сцен, —