Муза на двоих

"Ты вся мокрая", — констатирую я, и её щёки заливает румянец.

Касаюсь самого сокровенного места, уже напряжённого и пульсирующего, и надавливаю точно, без предупреждения. Она вскрикивает, бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, ища большего давления. "Не двигаться", — говорю я тихо. И она замирает, скуля от переполняющих её ощущений. Полное, добровольное подчинение — вот что доводит меня до края...»

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Дэн смотрел на друга с новым, почтительным ужасом. Я почувствовала, как горят мои щёки, а между ног пробегает предательский, тёплый спазм.

Внутри всё сжимается и тут же разжимается. Мне приходится слегка сдвинуть бёдра, чтобы ослабить внезапное, давящее напряжение.

Ткань брюк натирает взбудораженную плоть, и я чуть слышно вздыхаю, чувствуя, как по телу разливается волна жара.

— Дэн, — тихо сказала я, — теперь ты.

Дэн встал, поправил одежду, взял свой лист и начал читать:

«...Мы в метро. Поздний вечер, пустой вагон. Она стоит у двери, прислонившись лбом к стеклу, а я прижимаюсь к ней сзади. Мои руки на её талии, палец под майкой водит по горячей коже живота. Она глубоко дышит. Мы заезжаем в тоннель, и в темноте окно превращается в зеркало. Я вижу в нём её глаза — огромные, тёмные, полные такого стыдливого возбуждения, что у меня перехватывает дыхание.

Я целую шею, чувствуя солёный вкус кожи у меня на языке. Моя ладонь скользит под юбку, под тонкий шёлк, и она вся замирает. Пальцы находят дырочку, и она стонет, этот звук тонет в грохоте колёс. Она пытается сомкнуть ноги, но я не даю, моё бедро между её бёдер. Я ввожу в неё два пальца, её тело содрогается. Это агония и экстаз — знать, что на следующей станции двери откроются, кто-то войдёт, и всё может закончиться. Но именно этот риск, этот страх быть пойманными, заставляет кровь кипеть. Она кончает быстро, беззвучно, сжав мои пальцы, как вдруг вагон вылетает из тоннеля на свет...».

Когда он умолк, в воздухе все еще висело эхо страсти.

Алекс смотрел на друга, и в его глазах читался шок и... зависть?

А я... я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как описанная Дэном сцена оживает в моём теле. Мое воображение нарисовало каждую деталь — холод стекла, грохот вагона, горячее дыхание на шее.

Тот же предательский трепет, что пробежал по мне от слов Алекса, теперь разливался тёплой, томной волной.

Я была на месте той девушки в метро, и мое тело откликалось на её стыд и наслаждение.

Через несколько секунд все взгляды сосредоточились на мне. Я открыла ноутбук, не чувствуя смущения или волнения.

Я начала тихо читать. Каждое слово, брошенное в гробовую тишину кабинета, утопало, как камень в воде.

Это была самая разоблачающая моя фантазия.

— И я отдаюсь, зная, что он войдёт в меня не тогда, когда я разрешу, а когда он этого захочет, — заключила я и захлопнула ноутбук.

Границы не просто пересечены. Они стёрты в порошок.

Дэн резко вдохнул, его пальцы непроизвольно сжали край кресла. По его лицу пробежала тень почти болезненного возбуждения, будто эти слова физически коснулись его.

Алекс сидел совершенно неподвижно, но по нервному подергиванию его челюсти и тёмной, животной вспышке в глазах было видно — эти слова попали прямо в ядро его собственной фантазии.

В них была та самая полная власть, о которой он писал, но доведенная до абсолюта женским признанием.

— Сессия окончена, — объявил он, и его голос вновь обрёл стальной стержень. Но что-то в нём изменилось навсегда. — Ужин в восемь. Не опаздывай.

Глава 4. Ролевая игра

Дэн

Я наблюдал, как белые тонкие пальцы Вики с аккуратным маникюром обвивают ножку бокала.

После того, как она инициировала эксперимент с честностью, её тонкие плечи в чёрном шёлковом платье выглядели невероятно эротичными.

Алекс сидел напротив, его поза выражала идеально выверенное спокойствие. Но я-то знал его лучше.

Он накручивал макароны на вилку с неестественной концентрацией, будто пытался играть в итальянца.

Каждый раз, когда его вилка касалась фарфора, раздавался звенящий щелчок.

— Паста великолепна, — сказала Вика, поднося бокал к губам.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Я хочу встать так резко, чтобы мой стул с грохотом упал на пол, схватить её за талию и посадить на этот дурацкий стол, прямо между тарелками с недоеденной пастой.

Я хочу раздвинуть её ноги и встать между ними, прижавшись так близко, чтобы она чувствовала моё напряжение сквозь брюки.

Я хочу слышать треск ткани, когда мои руки грубо задирают платье. Я оголяю бёдра, и Алекс видит, как краснеет её кожа под моими пальцами.

Я хочу слышать, как бьётся посуда, сдвигаемая её телом под натиском моих толчков. И пусть Алекс смотрит.

Пусть видит, как её пальцы впиваются в мои плечи, притягивают меня ближе…

— Твоя фантазия, — произнесла Вика, и её слова вернули меня в реальность. — Там есть момент. Когда ты закатываешь ей платье. Опиши, как именно это происходит.

Алекс замер с вилкой на полпути ко рту. Его пальцы сжали серебряную ручку.

— Это не имеет отношения к работе, — ответил он ледяным тоном.

— Напротив, — парировала Вика. — Это имеет прямое отношение. В твоей сцене герой делает это одной рукой. Другой он прижимает её бедро. Но я пытаюсь представить механику. Ткань сопротивляется. Нужно приложить усилие. Или ты имел в виду определённую ткань? Какую-то тонкую?

Я наблюдал, как Алекс сглотнул. Его адамово яблоко резко дернулось. Эта женщина играла с огнём, и мне нравилось смотреть на это пламя.

— Может, хватит? — пробормотал я, но в голосе не было убедительности.

Вика проигнорировала меня, не отрывая взгляда от Алекса.

— Ты не ответил на мой вопрос. Как именно ты это делаешь? Медленно? Или резко, одним движением? Это важно для текста.

Алекс медленно опустил вилку.

— Если тебе так интересна механика, — сказал он, — возможно, стоит провести практический эксперимент.

Вика улыбнулась, но не той легкой улыбкой, что была раньше, а медленной, осознанной улыбкой женщины, которая получила именно то, чего хотела.

— Отличная идея, — сказала она. — Давайте проверим ваши тексты на практике. Все эти сцены соблазнения... — Её взгляд скользнул по мне, затем вернулся к Алексу, — которые вы написали.

Я вскочил. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты предлагаешь... — Я не смог закончить фразу.

— Ролевую игру, — закончила за меня Вика. Она тоже поднялась. — Мы возьмем сцену из пятой главы. Ту, где герой прижимает героиню к стене. И проверим, работает ли она.

Алекс медленно поднялся. Его движения были сдержанными, контролируемыми, но я видел блеск в его глазах.

Охотничий блеск.

— Хорошо, — сказал он. — Но по моим правилам. Я режиссер. Вы — актеры.

Я не мог в это поверить.

Мы переместились в гостиную. Алекс распахнул французские окна, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух.

Он погасил верхний свет, оставив только торшер в углу. Тёплый лучики лампы сливались с холодным лунным светом, льющимся с террасы.

— Начинаем, — сказал Алекс, занимая позицию у камина. — Дэн, твоя реплика: «Я не могу больше сопротивляться». Подойди к Вике. Возьми её за запястье.

Я сделал шаг вперед. Вика стояла у стены, её поза была расслабленной, но в глазах читался вызов. Я взял её за запястье.

Её кожа была прохладной.

— Сильнее, — скомандовал Алекс. — В тексте сказано: «Схватил, сжал так, что Бритни охнула».

Я усилил хватку. Вика, не моргнув, издала сдавленный звук.

— Теперь притяни её лицо к своему, — продолжал Алекс. — Фраза: «Ты не представляешь, что со мной происходит».

Я выполнил приказ. Я отпустил её руку, провел ладонью по её лицу и за подбородок притянул к себе. Она дышала ровно, спокойно.

Произнёс фразу.

— Неверно, — холодно сказал Алекс. — Ты выглядишь жалко, будто просишь прощения.

Я глубже вдохнул, пытаясь вжиться в роль. Повторил слова, глядя ей прямо в глаза.

— Лучше, — кивнул Алекс. — Вика, твой ответ: «Оставь меня». Но твое тело должно говорить обратное.

Она произнесла слова, но её бедра слегка подались вперед. Роскошная грудь с вздымающимися сосками почти касалась моей.

— Хорошо, — одобрил Алекс. — Дэн, следующее действие: прижми её к стене. Всем телом.

Я снова выполнил приказ. Наши тела соприкоснулись. Я чувствовал каждый изгиб притягательной женской фигуры через тонкую ткань платья.

— Теперь поцелуй её в шею, — распорядился Алекс. — Медленно.

Я наклонился и коснулся губами кожи над ключицей. Вика вздрогнула.

— Не останавливайся, — сказал Алекс. — Руку на бедро. Подними платье.

Моя рука скользнула по шелковистой ткани вниз, нашла подол и подняла его. Я чувствовал мурашки на коже Вики.

— Выше, — прошептал Алекс.

Я подчинился. Показался край тонкого черного кружева.

С новой командой, я должен был поцеловать Вику. Я наклонился, чувствуя её дыхание на своих губах. В сантиметре от цели.

Вика резко отвернулась.

— Стоп, — сказала она, обращаясь к Алексу. — Здесь ошибка.

Алекс нахмурился.

— Какая?

— Поза неверная, — объяснила Вика. — Если он прижимает меня к стене вот так... — Она взяла мою руку и переместила выше. — То у него есть свободная рука. А в тексте этого нет.

Она была права. В такой позе у меня действительно оставалась свободная рука.

— И что ты предлагаешь? — спросил Алекс, его голос звучал напряженно.

Вика улыбнулась.

— Я хочу тебе показать, как это должно быть. Подойди сюда.

Алекс замер, его лицо выражало бурю эмоций.

Он делал выбор: подчиниться её правилам или навязать свои. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

И наконец подошёл вплотную. Его плечо слегка отстранило меня, но взгляд был прикован к Вике.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказал Алекс. — Это я покажу тебе, как должно быть.

Он одной рукой взял её за запястья, поднял руки и зафиксировал над головой. Но не так, как это делал я.

Его хватка была не актёрской, а реальной.

Пальцы свободной руки впились в бедро.

— Вот так, — прошептал он ей в ухо, и в его голосе не было и тени игры. — Забудь про свободную руку. Подол закатывается вот так. — Он продемонстрировал, медленно обнажая её ногу. — Медленно. Чтобы ты чувствовала каждое движение ткани.

Вика затаила дыхание, глаза были прикованы к его лицу.

— А теперь губы, — продолжил Алекс. — Не к шее. Сначала к углу губ. Вот так.

Его губы легко, едва заметно коснулись её лица.

— Потом по линии челюсти... — губы скользнули ниже.

Я наблюдал, как завороженный. Это уже не было похоже на эксперимент

— И только потом... — Алекс наклонился, его губы оказались в сантиметре от её губ. — Шея.

Его рот нашел ту самую точку над ключицей, где я был секунду назад. Но его движение было другим — более настойчивым, требовательным.

Вика издала тихий звук, нечто среднее между вздохом и стоном.

— И вот теперь, — Алекс поднял голову, его глаза блестели в полумраке, — когда она уже готова... только теперь можно целовать.

Он не просто поцеловал. Он ворвался своим языком в её рот. Жестко, без разрешения.

Сильная рука продолжала удерживать запястья девушки, а другая скользила по обнаженному бедру, цепляясь за резинку трусиков.

Вика ответила на поцелуй с такой же яростью. Тело её выгнулось и прижалось к нему.

Я стоял в двух шагах и чувствовал себя одновременно лишним и самым вовлеченным зрителем в мире.

Вдруг Вика оттолкнула Алекса. Её дыхание было прерывистым, губы распухшими.

— Эксперимент окончен, — выдохнула она. — Текст... работает.

Она поправила платье, не глядя ни на одного из нас, и быстро вышла из гостиной.

Я остался с Алексом в полумраке. Он стоял, опершись о стену, его грудь вздымалась.

— Ну что? — проговорил я наконец. — Режиссёр доволен?

Он медленно повернулся ко мне.

— Молчи, Дэн, — сказал он тихо. — Просто молчи.

Он прошел мимо меня и поднялся наверх. А я остался в гостиной, с телом, полным нереализованного напряжения, и с пониманием, что всё только начинается.

Глава 5. Ночной поцелуй

Вика

Я захлопнула дверь своей комнаты и, прислонившись к ней спиной, пыталась перевести дыхание.

Тело горело, губы распухли от поцелуя Алекса, а внизу живота стоял тот самый влажный, ноющий ком желания.

Чёрт возьми, этот эксперимент зашел слишком далеко.

Я не могла уснуть. Воспоминания о том, как Алекс прижимал меня к стене, как его губы обжигали кожу, как Дэн смотрел на нас с таким вожделением, заставляли кровь бешено пульсировать в висках.

И не только.

С проклятием я встала, подошла к своей дорожной сумке и достала из потайного кармашка маленький черный вибратор с розовым бантиком.

Он был моим спасением последние полгода, с тех пор как я ушла от Максима. С тех пор, как его «правильные» и «техничные» ласки стали вызывать у меня тошноту.

Быстрыми движениями я сбросила с себя платье, провела ладонью от горла к груди, задержалась на сосках, уже напряжённых от возбуждения.

Я включила «пингвинчика». Тихий гул наполнил комнату. Я откинулась на подушки, зажмурилась и приложила к жаждущей ласки точке.

Резкая, электрическая волна удовольствия заставила меня выгнуться. Но этого было мало. Слишком поверхностно.

Слишком одиноко.

Я кончила быстро, с тихим стоном, но напряжение не ушло. Оно стало глубже, осело тяжёлым, ненасытным грузом в низу живота.

Я снова потянулась к сумке и достала фаллоимитатор из приятного бархатного силикона.

«Вот так, Макс?»— яростно подумала я, выдавливая смазку на любимую секс-игрушку. — «Ты никогда не смог бы довести меня до оргазма, как этот дружок».

Я вошла в себя резко, без прелюдий, стремясь заполнить ту пустоту, что разверзлась внутри после сегодняшней игры.

Это было не ласковое самоудовлетворение, а почти наказание. Я представляла их. То Алекса — его властные руки, его серые глаза, полные огня.

То Дэна — его страстный, почти отчаянный взгляд, и мускулы. Я двигала игрушкой всё быстрее, представляя, что это не я контролирую ритм, а кто-то из них.

Что мои руки связаны. Что я не могу пошевелиться.

Второй оргазм накатил более мощно, из меня вырвался сдавленный крик.

Я лежала, раскинув ноги и руки, вся мокрая, с дрожащими бедрами, но чёртово желание все еще тлело под кожей, как не потушенный уголек.

Игрушки не помогли. Они лишь подчеркнули моё одиночество в эпицентре этой сексуальной бури.

Горло пересохло, захотелось пить.

Я накинула поверх голого тела шёлковую ночную рубашку на пуговицах. Длинные рукава свисали почти до моих колен, а разрез сбоку открывал бедро при каждом шаге.

Мне было лень застегивать её полностью, я не ожидала никого встретить на кухне.

В доме стояла гробовая тишина. Только скрипели половицы под моими босыми ногами. Я спустилась на кухню, направилась к холодильнику и достала пакет молока.

Прямо из пакета, большими жадными глотками, я стала пить. Молоко тонкой струйкой полилось с подбородка на грудь.

— Молоко? Серьёзно? После такого дня?

Я вздрогнула, обернулась, пакет выскользнул у меня из рук и упал на пол на пол. В дверном проеме стоял Дэн в одних низко сидящих спортивных штанах, с голым торсом.

Его волосы были взъерошены, в руке он держал пустой бокал. Я вытерла рукой капли с подбородка.

— Черт, Дэн, ты меня напугал!

— Прости. — Он ухмыльнулся, его голубые глаза блестели в полумраке. — Не ожидал встретить тут кого-то ещё. Не спится?

— Что-то вроде того. — Я потянулась за бумажным полотенцем, чтобы вытереть лужу на полу, и ощутила его взгляд, скользящий по моим ногам.

— Дурная примета — пить молоко в одиночестве ночью, — пошутил он, подходя к стойке и доставая из шкафа почти полную бутылку красного. — Предлагаю замену.

Он налил вина в два бокала, протянул один мне. Между нами пробежала искра.

— За… интересные методы редактуры. — Он поднял бокал.

Я чокнулась, сделала глоток. Вино было тёплым и терпким. Оно разлилось по телу жаром, сливаясь с тем, что уже было внутри.

— Ты сегодня была… невероятной, — сказал он тихо, облокотившись о барную стойку. Его взгляд был пристальным, изучающим. — Когда ты остановила Алекса… когда заставила его подойти… это…

— Это моя работа, — попыталась парировать я, но голос дрогнул.

— Не ври. — Он покачал головой и сделал шаг ко мне. — Это было не про работу. Это было про власть. И тебе понравилось.

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от его голого тела тепло. Я видела линию его ключицы, изгиб мускулов плеч, каждую черточку на его лице.

И возбудилась ещё больше.

— А тебе? — прошептала я. — Понравилось смотреть?

— До чертиков, — выдохнул он, и его рука поднялась, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Пальцы коснулись кожи у виска, и по моей спине пробежали мурашки. — Я до сих пор не могу прийти в себя.

Его пальцы скользнули с виска на шею, потом под подбородок, мягко приподнимая мое лицо.

— Я все думал, какова ты на вкус, — прошептал он, и его губы коснулись моих.

Первый поцелуй был нежным. Легкое прикосновение, пробующий, мягкий нажим. Пахло вином, ночью и им.

Я ответила, позволив губам разомкнуться. Это был не поцелуй Алекса — властный, завоевывающий. Это был поцелуй-соблазн.

Через пару секунд он стал глубже, настойчивее. Его язык коснулся моего, и я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Я ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, ощущая под пальцами упругие мышцы. Его руки скользнули под рубашку, на мою обнаженную спину, и прижали меня к нему.

Я ощутила жесткость его груди и отчетливый рельеф его эрегированного члена, что упирался в моё бедро.

— Вика, — простонал он, прерывая поцелуй и целуя мою шею, мочку уха. — Я хочу тебя.

Его руки скользнули ниже, на мои ягодицы, сжимая их, прижимая меня ещё ближе к себе. Он повернул нас и прижал меня спиной к барной стойке.

Холод гранита остужал оголенную кожу ягодиц, а мужское тело спереди обжигало грудь.

Я запрокинула голову, позволяя его губам исследовать шею, чувствуя, как рубашка сползает с моего плеча.

— Дэн… — это было все, что я смогла сказать.

— Скажи «стоп», и я остановлюсь, — прошептал он в основание моей шеи, одна его рука сжала ягодицу, а вторая скользнула между ног, чувствуя, как сильно я уже возбуждена.

Я не сказала «стоп».

— Кажется, я пропустил самое интересное.

Мы резко отпрянули друг от друга, как пойманные подростки.

На лестнице в застёгнутом под самое горло халате стоял Алекс.

Он смотрел на меня, на мою распахнутую рубашку, на запыхавшегося Дэна, и в его взгляде было столько осуждения, что кровь в моих жилах застыла.

— Алекс. — Дэн попытался что-то сказать, отступив ещё на шаг. — Мы просто…

— Я вижу, что вы «просто». — Алекс перебил его, не сводя с меня глаз. — Вика. Твоя комната находится наверху. И, насколько я помню, ты приехала сюда работать.

Стыд. Острый и обжигающий, стыд охватил меня. Я судорожно застегнула рубашку, пытаясь прикрыть свою наготу.

— Я… мне нужно… — Я не закончила, отшатнулась от стойки и, не глядя больше ни на одного из них, бросилась к лестнице.

Я бежала наверх, будто за мной гнались призраки. Сердце колотилось, как бешеное. Я ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прильнула к ней щекой.

Внизу послышались приглушённые голоса. Сначала тихие, потом всё громче. Алекс и Дэн. Они спорили.

Из-за меня.

Я медленно сползла по двери на пол, обхватив колени. Запах Дэна все еще был на моей коже. А вкус его поцелуя… я будто всё ещё чувствовала его.

Я сорвала с себя рубашку и швырнула её в угол. Потом расхохоталась, почти истерически.

Всего за несколько часов я чуть не переспала с одним из них, пока другой смотрел, а теперь едва не занялась сексом с другим на кухне, но уже была поймана первым.

Это был полный, абсолютный хаос.

И самое ужасное было в том, что, когда я пыталась пальцами утолить огонь, полыхающий между ног, прямо на полу, у двери, я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы в этот момент в комнату вошёл Алекс.

Чтобы он увидел, к чему привела его холодность. Чтобы он понял, что остановить это уже невозможно.

Я сдавила грудь второй рукой, представляя, что это чужие пальцы — то твёрдые и властные, как у Алекса, то стремительные и страстные, как у Дэна.

И я поняла, что этот ад возбуждения — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой, и я готова сгореть в его пламени.

Глава 6. Три дня воздержания

Вика

Утром я вошла в столовую, залитую ярким солнечным светом. Мужчины уже сидели за столом — Алекс что-то рассматривал в планшете, а Дэн ломал вилкой яичницу.

— С сегодняшнего дня я устанавливаю правила игры, — сказал Алекс, не поднимая глаз. — Чтобы избежать повторения непрофессиональных ситуаций, мы с Дэном будем работать в кабинете. Одни. Ты будешь получать главы по электронной почте. Присылай правки туда же.

— Это наказание? — Я подошла к столу и оперлась на него двумя руками прямо возле Алекса, глядя ему в лицо.

Мой халат распахнулся, из под него показалась ночная рубашка.

Взгляд Алекса скользнул по мне, не задерживаясь, как будто я была частью интерьера — неинтересной и малозаметной.

— Это профессиональные границы, — поправил он меня. — После вчерашнего... инцидента на кухне.

Он встал, развернулся и, не оглядываясь, направился в кабинет. Дэн бросил на меня быстрый виноватый взгляд, бросил вилку и поплелся следом, как побитая собака.

— Ясно», — сумела выдавить я.

Мое достоинство требовало хоть какой-то видимости согласия, поэтому я лишь крикнула вслед:

— Не буду вам мешать!

Я поднялась в свою комнату. Меня трясло. От злости. От унижения. И, к моему вечному стыду, от возбуждения.

Холодная ярость Алекса была афродизиаком, от которого у меня темнело в глазах.

Первый файл пришел через два часа. Название: «Глава_7_Соблазн_черновик.docx».

Я открыла его с ощущением, будто разминирую бомбу. И первые же строки подтвердили мои опасения.

«Он заставил её встать на колени перед массивным дубовым креслом. "Руки на подлокотники", — приказал он. Когда её пальцы сомкнулись на резном дереве, он медленно провёл рукой по её волосам. Бритни с вожделением смотрела на него снизу вверх огромными карими глазами. Его руки опустились на ширинку. Мерный звук молнии рассёк тишину.

"Открой рот", — скомандовал он, и его пальцы вцепились в ее волосы. Он медленно отдался влажному плену её губ… Он сам задавал ритм движениям, держа в руке волосы Бритни, то вдавливаясь в её лицо до конца, то отпуская совсем и давая ей отдышаться.

Глаза Бритни наполнились слезами, тушь стекала по щекам.

"Теперь смотри на меня", — приказал он. Она снова впилась в него своим карим взглядом. Он скользнул по её губам, похлопал по ним и снова вошёл в ритм.

Резко привстав, он усилил напор, заставляя Бритни подчиниться ритму. Она стонала и задыхалась, вцепившись в его бёдра, но он не отпускал, удерживая её голову. Спустя несколько секунд он замер, прижимая её к себе, и по его телу прошла судорога удовлетворения.

Он не отпускал, пока не обмяк.

"Хорошая девочка, — наконец выдохнул он, его пальцы разжали хватку и нежно провели по её мокрым губам. — Можешь идти"».

Алекс вложил в него всю свою ярость, всю свою потребность в контроле, а Дэн, вероятно, добавил те самые чувственные детали, которые будоражили воображение.

Я читала, и слова оживали, превращаясь в образы. Каждое его движение отзывалось глубоко внутри меня.

Моя рука сама, без моего сознательного приказа, опустилась на внутреннюю сторону бедра, медленно поползла вверх и…

Дышать стало трудно. Каждая клеточка тела вибрировала, внизу живота разгорался жар, с которым невозможно было совладать.

Это было безумие. Я редактировала эротическую сцену, которую писали двое мужчин, изгнавших меня из своей комнаты, и ласкала себя, представляя себя на месте героини.

Я отбросила ноутбук в сторону, сбросила черные кружевные стринги и погрузила два пальца внутрь себя, закинув голову на подушку.

Я кончила быстро, откинувшись назад и вжавшись затылком в подушку. Стыд накатил сразу же, густой и липкий.

Но под ним, как подводное течение, пульсировало неудовлетворенное желание. Это было только начало.