30 Ночей Разврата

Оставшись одна, я дрожащими пальцами начала стягивать через голову короткое платье. Но стоило ткани обнажить мое тело, как по лесенке на палубу неожиданно поднялся мокрый Пьер. Я испуганно вскрикнула, резко прикрывая руками грудь и пах.

— Здесь все свои, расслабься, — улыбнулся он, доставая новую сигару.

— Я к такому не привыкла...

— Хочешь цацки — придется и не такое сделать, — рассмеялся мужчина. Но вдруг его взгляд упал на мой живот и побритый лобок. Пьер замер, подошел ближе и оглушительно, во весь голос расхохотался.

— Ого! Тебя пометили! Ха-ха-ха! Ну, Жофре умеет развлекаться...

Я готова была буквально провалиться под землю от удушающего, выжигающего стыда. В этот момент в моей сумке зажужжал телефон — кузина Мила звонила уже в четвертый раз. Я физически не могла ответить ей, стоя голая на этой яхте. Быстро набрав ей смс: «Занята в гостинице, перезвоню позже», я заблокировала экран.

Пути назад не было. Сжав зубы от позора, я подошла к краю и прыгнула в прохладное море. Вода на секунду принесла спасение, смывая остатки утренней метки, но стоило мне вынырнуть, как под водой меня мертвой хваткой обхватили сильные мужские руки. Жофре.

Он грубо притянул меня к своему горячему телу сзади. Прямо в воде, удерживая меня на плаву, он резко приподнял мою ногу и без всяких прелюдий, жестко и глубоко вошел своим огромным членом в мою мокрую, соскучившуюся киску. Я вскрикнула, но он тут же зажал мне рот ладонью, а второй рукой сильно, до синяков сжал мою грудь, начиная мощно вбиваться в меня прямо на глазах у курящего на палубе Пьера и плавающих рядом близняшек...

Жофре продолжал грубо, ритмично толкаться своим огромным членом в мою киску прямо в прохладной воде. Лазурные волны смывали мои слезы, а я тщетно пыталась упираться руками в его каменную грудь и сопротивляться. Это было абсолютно бесполезно. Мои слабые толчки лишь сильнее раззадоривали его животную сущность. Вдоволь насытившись первым голодом, он наконец отпустил меня. Кое-как выбравшись из воды на палубу, я наспех накинула пляжное платье. Наверху продолжался этот хмельной праздник: гремела музыка, близняшки весело смеялись.

Пытаясь прийти в себя и спрятаться от этого безумия, я спустилась вниз, в прохладный полумрак пассажирской каюты, мечтая просто лечь и закрыть глаза. Но уединения не получилось.

Через минуту ко мне бесцеремонно зашла одна из пьяных блондинок-близняшек. Она окинула меня презрительным взглядом с ног до головы и цинично протянула:

— Откуда ты вообще взялась, простушка?

— Неважно, — тихо ответила я, отсаживаясь к краю кровати.

— Думаешь, что сможешь одурманить такого мужчину, как Жофре? — девушка зло ухмыльнулась, скрестив руки на голой груди. — Таких, как ты, у него были сотни. И я — одна из таких его бывших куколок. Так что не строй себе иллюзий о роскошной жизни. Ты для него — корм на один месяц.

— Оставь меня в покое! — выдохнула я, отворачиваясь к стене. Блондинка лишь фыркнула и ушла обратно на палубу.

В каюту спустился Пьер, держа в руках тарелку с изысканными итальянскими закусками.

— Держи, мадемуазель. Тебе нужно подкрепиться, — он протянул мне угощение.

— Я не хочу, — покачала я горько головой.

— Что случилось? — Пьер присел на край стола.

— Это всё... это всё ненормально! Я не хочу этого видеть, мне неприятно и противно находиться здесь! Жофре совсем не видит границ и делает очень откровенные и грязные вещи. — из моих глаз наконец брызнули слезы, которые я так долго сдерживала.

— Расслабься, Жезафина. Прекрати скромничать! Ты сама выбрала этот путь, — Пьер вальяжно затянулся. — Если ты хочешь жить в роскоши, тебе стоит убрать стыд. У богатых его совсем нет. Отпусти все. Наслаждайся.

Наш разговор прервали тяжелые шаги. Жофре спустился в каюту. Его глаза горели опасным, темным огнем. Не говоря ни слова, он коршуном налетел на меня, сгреб в охапку и намертво прижал спиной к стене, впиваясь в мои губы жадным, удушающим поцелуем. Пьер даже не подумал выйти — он остался стоять, лениво наблюдая за нами со стороны.

Жофре бесцеремонно затащил меня на кровать и грубо перевернул на живот, задрав подол платья. Я не успела опомниться, как он без всяких прелюдий со всей силы вошел в меня сзади. Из-за морской воды и страха естественной смазки почти не было, и его сухой, огромный член причинял мне резкую, пронзительную боль.

— Жофре, остановись! Мне больно! — вскрикнула я, утыкаясь лицом в подушку.

— Прекрати! — рыкнул он в ответ. — Ты моя шкура, моя собака и моя куколка, которая обязана выполнять любой приказ своего хозяина.

Его тяжелая ладонь несколько раз со свистом обрушилась на мои обнаженные ягодицы, оставляя пылающие красные следы. От боли и унижения я судорожно сжимала пальцами белоснежную простыню, глотая беззвучные слезы. Жофре продолжал жестоко и мощно вбиваться в мое тело, заставляя кровать скрипеть, пока Пьер с циничным интересом созерцал эту картину.

Наконец, шумно выдохнув, Жофре вышел из моего измученного тела.

— Пойду накормлю девочек, — бросил он и быстрыми шагами поднялся наверх, на палубу.

Пьер подошел ближе и сел на край кровати рядом со мной. Я сжалась в комок, тихо плача от пережитого позора. Мужчина протянул мне зажженную сигару:

— Покури, Жезафина. Тебе станет легче.

— Это было насилие... — всхлипнула я, пряча лицо в ладонях.

— Ты добровольно сюда пришла, Жезафина, — Пьер равнодушно пожал плечами, выпуская дым.

— Насладись этим и прекрати преувеличивать. Он — альфа-самец, влиятельный мужчина, и ему просто нужна дырка на этот отпуск. Ты знала, на что шла, когда брала браслет от Cartier. Используй момент и вытащи из Жофре побольше бабок. — он протянул мне сигару и я сделала легкую затяжку и начала кашлять.

— Долго тебе придется учится. — он улыбнулся уголком губ.

Тем временем через открытый люк каюты до нас донеслись громкие, порочные звуки с верхней палубы. Я подняла заплаканные глаза и замерла от отвращения и шока: Жофре поставил близняшек на колени прямо у штурвала. Девушки послушно открыли рты и вытянули языки, преданно ожидая своей порции.

— Приятного аппетита, куколки, — громко и цинично рассмеялся Жофре, изливаясь густыми струями прямо на их идеальные лица и в раскрытые рты. Близняшки слизали всё до последней капли, довольно улыбаясь.

— Да ты настоящий кормилец, Жофре! — громко крикнул Пьер снизу, наблюдая за этой сценой и весело качая головой.

И лишь внизу, в темной каюте, тихо плакала я, когда Пьер ушел. На моем брошенном телефоне без перерыва загорался экран — кузина Мила звонила уже десятый раз, но у меня физически не было сил нажать на кнопку ответа. Я окончательно осознала, что попала в глухую, глубинную ловушку невероятно влиятельного мужчины, из которой мне уже не выбраться.

Но самым страшным и пугающим было другое: эта первобытная грубость, цинизм и жестокость Жофре... они не только пугали меня. Они до безумия заманивали, возбуждали и привлекали мою скрытую темную сторону, заставляя желать продолжения этой порочной игры.

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Мне жаль Жезафину… но, как видите, поведение Жофре её привлекает🥲 значит, она от него не уйдет. Возможно, это связано как раз с тем, что с ней так подло поступил Этьен и лучшая подруга Катрин.

Давление со стороны матери и мало оплачиваемая работа. Я думаю эти факторы влияют на Жезафину и на то, чтобы она осталась рядом с Жофре…

Пишите скорее свое мнение в комментариях

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️

Глава 7. «Молочная девочка» 18+

«Разврат начинается не тогда, когда двое снимают одежду, а когда они снимают с себя запреты, позволяя своим самым тёмным фантазиям овладеть разумом»

Остаток дня на яхте превратился для меня в сплошной кошмар наяву. Я заперлась в каюте и не выходила до самого вечера, пытаясь заглушить подушкой доносившиеся сверху звуки. Пьер, Жофре и близняшки улетели в какую-то безумную, пьяную оргию, отголоски которой заставляли мою кожу покрываться мурашками. Я была опечалена, раздавлена и опустошена. Мой внутренний мир окончательно раскололся.

Когда мы наконец причалили, Жофре коротко попрощался с Пьером, и мы вернулись на виллу. Но стоило Maserati заехать в ворота, как Жофре даже не зашел в дом. Ему на телефон поступил срочный звонок от итальянских партнеров. Хмуро бросив мне: «У меня важная деловая встреча, буду поздно», он развернул машину и умчался обратно в ночь, оставляя меня наедине со своими удушающими мыслями.

Я сидела в своей просторной спальне, когда телефон в руке снова яростно зажужжал. Сестра. Скрываться больше не было смысла, и я наконец нажала на кнопку ответа.

— Хватит меня обманывать, Жезафина! — с ходу закричала в трубку Мила, её голос срывался от паники и злости. — Во что ты ввязалась?! Какая к черту работа в гостинице?! Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас бросила всё и прилетела к тебе в Италию?!

— Мила, успокойся, я тебе всё объясню... — взмолилась я, прижимая ладонь к горячему лбу.

— Когда ты вернешься в Париж? Назови мне точную дату!

В моей голове гулким набатом пронеслось властное: «Проведи со мной тридцать ночей». Сделка, которую я заключила, не оставляла мне выбора.

— Я не знаю... — тихо выдохнула я, сглотнув ком в горле. — Но я вернусь скоро. Дождись меня, Мила. Со мной правда всё хорошо, честно. Я тебя обязательно познакомлю с хозяйкой гостиницы, когда ты приедешь, она очень милая женщина...

— Не пугай меня, Жез, — голос кузины стал тише, в нем послышались слезы. — Пообещай мне. Не верь местным мужчинам, ни с кем не спи там! Они коварны, они могут легко вскружить тебе голову, воспользоваться тобой и выбросить! И второго Этьена ты уже не вытерпишь.

«Уже вскружил один... Пользуется и ломает каждую секунду», — с горькой обреченностью подумала я, вспоминая хищный взгляд темных глаз Жофре и его пальцы на моих волосах.

— Я переживаю за тебя, — добавила сестра.

— Я знаю... Береги себя. Целую.

— И я тебя.

Я отключила вызов и без сил отбросила телефон на кровать. Чтобы хоть немного успокоить нервы, я отправилась в ванную, включила теплую воду и долго смывала с себя запах морской соли, сигаретного дыма и чужого разврата.

Примерно через сорок минут после моего выхода из ванной в дверь спальни осторожно постучали. Горничная внесла огромный глянцевый пакет. Когда я открыла его, у меня перехватило дыхание. Внутри лежала коробка с культовыми туфлями на умопомрачительной шпильке от Christian Louboutin с фирменной алой подошвой. А под ними покоился комплект безумно дорогого, невесомого прозрачного белья из черного кружева, которое не скрывало вообще ничего, лишь подчеркивая мою свежебритую наготу.

В коробке также лежала маленькая записка:

«Извини за грубость»

Я слегка улыбнулась и также была в абсолютном шоке от порочных предпочтений Жофре, но выбора у меня не было. Медленно, затаив дыхание, я натянула на себя это прозрачное безумие, обула шпильки, которые сделали мои ноги бесконечно длинными, и приготовилась к его возвращению.

Жофре ворвался в спальню глубокой ночью. Он был злой, уставший после тяжелых переговоров, галстук был небрежно ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Но стоило ему увидеть меня, стоящую посреди комнаты в черном прозрачном кружеве и на огромных шпильках, как его взгляд мгновенно полыхнул первобытным, голодным огнем. Он вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло, вытащил сигару и прикурил, не отрывая от меня хищного взора.

— Кошке понравился подарок? — хрипло, с ленивой ухмылкой спросил он, выпуская струю дыма.

Мои принципы были сожжены дотла. Я посмотрела на него и тихо, с абсолютной покорностью произнесла:

— Да, хозяин.

— На четвереньки, — ледяным приказным тоном скомандовал Жофре, делая затяжку.

И я послушно, покачиваясь на высоких шпильках Louboutin, двинулась к его креслу прямо по ковру...

Я медленно опустилась на колени прямо у его ног, чувствуя, как тонкое кружево прозрачного белья едва прикрывает кожу, а шпильки Christian Louboutin удерживают мое тело в вызывающем и покорном изгибе.

Жофре лениво скользнул по мне взглядом, выпуская изо рта тонкую струйку дыма.

— Ты выглядишь бесподобно, Жезафина, — хрипло произнес он, но в его голосе не было мягкости. Только холодное одобрение хозяина.

— Ты сделал мне больно на яхте... — тихо прошептала я, поднимая на него свои заплаканные глаза.

Жофре жестко ухмыльнулся и стряхнул пепел в пепельницу.

— Я дал тебе понять, каково это — не слушаться меня. Я ясно дал тебе понять, что ты должна быть покорной. Если я захотел отодрать твою дырочку в океане на глазах у всех — значит, я это сделаю. А твои сопротивления только раздражают меня и делают хуже для тебя самой. Поняла?

— Прости меня... — сглотнула я ком в горле, окончательно ломаясь под его авторитетом.

— Принеси мне молоко из холодильника, — скомандовал он.

Я послушно развернулась и на четвереньках, покачивая бедрами на высоких шпильках, поползла на кухню. Вернувшись со стеклянной бутылкой прохладного молока, я протянула её ему. Жофре открыл её, сделал глоток и посмотрел на меня сверху вниз.

— Приподними голову и открой рот.

Я беспрекословно выполнила приказ. Но вместо того, чтобы дать мне напиться, Жофре перевернул бутылку и начал медленно выливать молоко прямо на мое лицо, рот, шею и грудь. Белые прохладные струи потекли по прозрачному черному кружеву белья, пачкая кожу и заставляя соски мгновенно затвердеть от контраста температур.

— Нравится, молочная девочка? — он порочно усмехнулся, отставляя пустую бутылку.

— К ноге!

Я подползла еще ближе. Жофре резко потянул меня за руку вверх, усаживая к себе на колени лицом к себе. Его сильные пальцы грубо оттянули чашечку моего влажного кружевного бюстгальтера, и он жадно припал губами к моим соскам, которые были густо пропитаны молоком. Мужчина долго, с рычанием сосал мою грудь, доводя меня до тихого поскуливания. А затем он резко ссадил меня на пол, поднялся, неторопливо вытащил из брюк тяжелый кожаный ремень и сложил его вдвое.

Мое сердце ушло в пятки. В следующую секунду ремень со свистом обрушился на мои бедра. Я громко закричала от обжигающей боли, намертво вцепившись пальцами в подлокотник кресла. Но Жофре не останавливался, методично наказывая меня за дневное непослушание. Ягодицы горели огнем, слезы градом катились по щекам, смешиваясь с остатками молока.

Наконец он отбросил ремень, расстегнул ширинку и достал свой огромный, пульсирующий член. Наклонившись, он начал дразняще водить горячей головкой по моей промежности прямо через влажную ткань трусиков.

— Я буду наказывать тебя каждый раз, если ты будешь непослушной девочкой, Жезафина.

— Хорошо, хозяин... — выдохнула я, полностью признавая его власть.

Жофре бесцеремонно оттянул кружевную ластовицу моих трусиков в сторону и медленно, до упора вошел в мою горячую, мокрую промежность. Я судорожно вздохнула и закатила глаза от оглушительного удовольствия, волной прошившего тело.

Он двигался внутри меня уверенно и мощно, а затем наклонился к самому моему уху и порочно прошептал:

— Я хочу войти в твою попку.

От этих слов мое сердце забилось в бешеном, паническом ритме. Ведь подобный вид интима всегда казался мне чем-то запредельным и пугающим.

— Я... я не готова... — испуганно выдохнула я.

— Я подготовлю тебя, не переживай. Надо будет разработать твою попку, я сделаю это пальцами и языком… — его низкий голос не терпел возражений.

Жофре продолжал глубоко толкаться в мою киску, а его большой палец, обильно смазанный молоком и моими соками, медленно опустился ниже и начал со всей силы надавливать на мою тугую, сморщенную анальную дырочку, пытаясь проникнуть внутрь.

Я громко, протяжно застонала, окончательно теряя над собой всякий контроль. Этот дикий, извращенный микс боли, давления и наслаждения буквально свел меня с ума. Мне это нравилось! Нравилось всё, что этот сумасшедший француз делал со мной. Кожа покрылась мурашками, разум отключился.

— Кошечка любит, когда балуются с её попочкой... — сыто рассмеялся Жофре, заметив мою реакцию.

Лицо мое вспыхнуло от стыда, но я лишь сильнее прижалась к нему.

Мужчина резко увеличил темп толчков. Стенки моей киски судорожно сжались вокруг его члена, и меня накрыл мощнейший, сокрушительный экстаз. Я задрожала всем телом, плача и крича от удовольствия, пока он продолжал безжалостно терзать мою плоть. На моем пике Жофре резко вышел из меня, схватил за волосы и поставил на колени перед собой.

— Открой рот! Живо!

Я послушно открыла рот и высунула язык. Жофре несколько раз резко дернулся и начал обильно изливать горячие, густые струи своего семени прямо на мое лицо, губы и язык. Пересилив себя, я покорно сглотнула его позор.

— Хорошая кошечка. Мне нравится твое поведение, — тяжело дыша, произнес он, поправляя одежду. — Сегодня я хочу, чтобы ты спала со мной рядом.

— С тобой? — я удивленно моргнула, вытирая лицо ладонью.

— Да. Прими душ, и я жду тебя у своей кровати.

Смыв под теплыми струями остатки молока, пота и семени, я на цыпочках зашла в его огромную спальню. На мне не было ничего. Я робко забралась под одеяло и легла голая прямо на его широкую, горячую грудь. Жофре собственнически обнял меня за талию, прижимая к себе, и закрыл глаза.

Слушая размеренный, успокаивающий стук его сердца, я неотрывно смотрела в темноту потолка. И именно в эту минуту, посреди роскошной виллы на Амальфи, я впервые за все эти безумные дни осознала самую страшную, сокрушительную правду: кажется, я бесповоротно влюбилась в своего французского мучителя по имени Жофре де Бомон…

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Вот и всё🥲 попалась Жезафина по крупному…

Пишите скорее свое мнение в комментариях

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️

Глава 8. «Нутелла» 18+

«Истинная пошлость — это не вульгарность тела, это роскошь позволить себе быть абсолютно порочным с тем, кто понимает твою темноту».

— А было ли это вообще влюбленностью? — тихо спросила я саму себя, уставленно глядя в панорамное окно, за которым шумело утреннее Средиземное море.

Я проснулась в его огромной постели в абсолютном одиночестве. Жофре уехал рано утром по делам бизнеса — об этом мне сухо сообщила горничная, когда я спустилась на веранду.

Лежа в подушках и вдыхая остатки аромата этого загадочного, пугающего мужчины — запах дорогого табака, кожи и сандала — я пыталась разобраться в собственном хаосе. Любовь? Влюбленность? Какое безумие! Ведь я, по сути, совсем не знаю этого человека. Что если он поступит со мной точно так же, как Этьен? Что если я позволила своему израненному сердцу открыться, а он просто возьмет, наиграется за тридцать ночей и растопчет меня, выбросив обратно на окраины Парижа?

Когда я сидела за столом, ковыряя вилкой остывающий омлет, горничная — та самая, что застукала нас на столе — суетливо ходила туда-сюда. Она выглядела нервной и словно была не в себе.

— Всё хорошо? — спросила я её, нарушая тишину.

— Да, синьорина... — женщина замялась, поправляя фартук, а затем не выдержала: — Просто хотела уточнить... Вы здесь надолго?

— В каком смысле? — я нахмурилась.

— Я, возможно, лезу не в свое дело, — горничная опустила глаза. — Но... кем вы приходитесь господину Жофре де Бомону?

— Я его... подруга, — выдавила я из себя, мгновенно опустив взгляд в тарелку.

— Интересно, какая по счету... — тихо хмыкнула она себе под нос.

Мое сердце пропустило удар.

— Что это значит? — я резко подняла голову.

— У него безумное количество женщин, синьорина. Я работаю здесь три года и уже совсем запуталась, кто кем ему является.

— И сколько он обычно с ними... бывает? — мой голос задрожал.

— Мало. Господин Жофре — известный любитель коротких курортных романов.

— И что, ни одна женщина не возвращалась сюда дважды? Вы никого не видели здесь повторно в Неаполе?

— Нет, — женщина сочувственно покачала головой. — Он никогда не приводит кого-то во второй раз.

От услышанного у меня мгновенно пропал аппетит. Горло сдавил удушающий ком.

«Жезафина, неужели ты не видишь очевидного?! — закричал мой внутренний голос, безжалостно добивая остатки утренних иллюзий. — Жофре просто тобой пользуется! Ты для него — очередной расходный материал на один сезон. Завтра этот контракт закончится, и он найдет себе другую, забыв твое имя!»

***

К обеду Жофре вернулся. Он был в отличном, приподнятом настроении — видимо, дела в Париже и здесь в Неаполе наконец уладились.

— И почему моя кошечка грустит? — раздался его бархатный, уверенный голос.

Он бесшумно подошел ко мне сзади, жестко схватил ладонью за шею и потянул мою голову назад, заставляя подставить лицо. Жофре жадно, по-хозяйски впился в мои губы поцелуем, забирая всё дыхание. Его вторая рука бесцеремонно скользнула под мой шелковый халат, грубо сминая обнаженную грудь и до боли скручивая торчащий сосок. Я тихо пискнула.

Отстранившись, он вальяжно подошел к бару и налил себе порцию янтарного виски.

— Сегодня мы начнем новый этап, Жеза. Этап разработки твоего заднего прохода, — как бы между прочим сообщил он, делая глоток.

— Я не согласна! — выпалила я сразу, сжимая кулаки от вспыхнувшего страха и слов горничной.

Жофре лишь снисходительно усмехнулся, глядя на меня через стекло бокала.

— Почему?

— Это... это вредно для женского здоровья! — привела я первый попавшийся аргумент, испуганно пятясь.

— Милая, для женского здоровья вредно воздерживаться и не испытывать оргазм, — отрезал этот порочный аристократ, и в его глазах зажегся опасный огонь доминанта. — Всё остальное — бред для девственниц.

— И как ты собираешься это сделать? — я сглотнула, чувствуя, как низ живота предательски начинает ныть от вожделения, несмотря на всю мою злость.

— Пойдем на кухню, кошечка. Там я тебе всё подробно расскажу и покажу... — хищно улыбнулся Жофре, отставляя виски.

***

Жофре властно перехватил меня за талию, одним легким движением подхватил и усадил на прохладную мраморную столешницу кухонного острова. Мой шелковый халат тут же распахнулся, полностью обнажая тело перед его оценивающим, голодным взглядом. Жофре подался вперед, припал горячими губами к моей груди и начал жадно, до стона посасывать чувствительные соски, плавно спускаясь поцелуями по шее к животу. На мгновение он опустился еще ниже, раскрыл сильными пальцами мою киску и дразняще лизнул самую нежную точку.

Я судорожно вздохнула, выгибаясь навстречу его губам.

— Я должен тебя расслабить, Жезафина... — хрипло прошептал он, отстраняясь на секунду. — Без этого я просто не смогу безболезненно пробраться в твое тайное, тугое кольцо.

— И как ты собираешься это сделать? — мой голос сорвался на прерывистый шепот.

— Шоколадом... — порочно улыбнулся этот безумец и, повернувшись к шкафчику, достал большую стеклянную банку Нутеллы.

— Это еще зачем? — я растерянно моргнула, глядя на знакомую этикетку.

— Я хочу обмазать твое великолепное тело Нутеллой. А потом облизать его до последнего грамма, — его темные глаза полыхнули обещанием изощренного удовольствия.

— Ты сошел с ума, Жофре...

— Возможно, — лаконично бросил он.

Он открыл банку и запустил туда пальцы. Я затаила дыхание, когда густая, прохладная паста капля за каплей начала падать на мои пальцы ног, бедра и грудь. Жофре медленно, с наслаждением размазал липкий шоколад по моей коже. Затем он бесцеремонно развернул меня на живот прямо на столе и широко раздвинул мои ягодицы. В следующий миг я вздрогнула — прохладная Нутелла коснулась моей самой запретной, тугой дырочки.

— Жофре, это полнейшее безумие... — простонала я, утыкаясь лицом в ладони.

— Расслабься, кошечка, и наслаждайся, — приказал он.

Его горячий язык коснулся моих ног. Жофре начал медленно, методично вылизывать шоколад с моих пальцев, поднимаясь выше к бедрам и спине, намеренно обходя стороной интимную зону, чтобы растянуть мою муку. Затем он перевернул меня обратно на спину и одним глубоким движением слизнул сладкую пасту с моих горящих сосков. Мое тело уже изнывало от желания.