33 несчастья для тёмного мага

Хоть милорд и помог мне с пылью, работы в библиотеке было еще предостаточно. Собрать все книги с полок, столов и даже из-под кресел было той еще задачкой. Я беспрестанно наклонялась и выпрямлялась, ползала на четвереньках и таскала тяжелые тома на второй этаж.

Сначала я расставила на места все книги с приключенческими и любовными романами. Любовным почему-то досталось больше всех – их будто просто швыряли в разные стороны. Я потратила немало времени на то, чтобы выпрямить смятые страницы, а некоторые книги вообще пришлось отложить в сторону, чтобы потом починить порванные корешки.

Потом перешла к наукам – простым и магическим. Эти книги явно читали чаще, чем вымышленные истории. Корешки были более потрепаны, а в некоторых книгах на полях было множество заметок, сделанных аккуратным мелким почерком – совсем не как на той записке, что дожидалась меня в кастрюле.

Когда я закончила со вторым этажом, за окнами уже стемнело. Я бросила взгляд на часы – конечно же, милорд был прав, и большие напольные часы стояли у стены рядом с круглым столиком и широким, мягким креслом. Время приближалось к одиннадцати вечера. Не скажи хозяин замка, что ему не требуется ужин, я бы уже собирала вещи, уволенная за то, что опоздала трижды за день.

– Пыльсэр, пока заканчивать! – Я подозвала кролика и поспешила к выходу из библиотеки.

И лишь по пути в спальню вспомнила, что должна явиться в кабинет милорда. И чуть не споткнулась от ожидания самого плохого. Зачем он вообще меня вызвал? Все-таки решил уволить или обойдется тем, что просто отчитает за сегодняшние проступки?

Господин Грейвстоун взирал на кролика с выражением глубочайшей задумчивости, будто размышлял – стоит ли прямо сейчас превратить Пыльсэра обратно в комочек пыли или подождать, пока тот сам исчезнет.– Мисс Брайтвуд, вы решили окончательно приручить это… создание? – Маг возник передо мной так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Он научился ходить бесшумно? Или я так сильно задумалась, что просто не услышала его размеренных шагов?

– Это кролик! – воскликнула я, делая незаметный шажочек в сторону, чтобы прикрыть Пыльсэра от милорда. – И он полезный! Он… ест пыль?

Я с изумлением смотрела, как Пыльсэр склонился над клочком пыли и теперь активно запихивал его в рот, тщательно пережевывая. Расправившись с пылью, кроль сел на задние лапки и начал сосредоточенно умываться.

Это было странно, ведь Пыльсэр сам был создан из пыли. Пыли и магии. Но мне стало интересно, как много пыли он может умять за раз.

Я уже начала планировать, как можно использовать эту неожиданную способность кролика для уборки замка, когда голос милорда вывел меня из задумчивости.

– Мисс Брайтвуд, идемте за мной. – Он бросил последний хмурый взгляд на кролика, повернулся и первым пошел в сторону кабинета. Я причмокнула губами, привлекая внимание Пыльсэра и знаками указала ему оставаться на месте. Милорду еще нужно было привыкнуть к новому обитателю замка, так что не стоило лишний раз его провоцировать.

Я последовала за магом и остановилась на пороге его кабинета. Милорд прошел к своему столу, повернулся и удивленно взглянул на меня.

– Это проверка, да? – Я коснулась дверного косяка, не пересекая границы. – Сейчас я войду, и вы меня уволите?

– Не говорите глупостей! – Милорд недовольно поджал губы. – В деревне могут болтать сколько угодно, но я не настолько безумен, чтобы приглашать вас сюда, а потом считать это нарушением правил.

Я все еще не решалась войти, и мужчина сердито посмотрел на меня.

– Ну же, мисс Брайтвуд! Мне приказать вам войти?

– Не нужно, – буркнула я, переступая порог.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на скомканные бумаги, я прошла к столу. Вблизи хаос на столе показался мне довольно упорядоченным. Хоть все и было навалено грудами, среди них читалась своя система: все бумаги в одной стороне, перья, карандаши и ножи для заточки вместе с пустыми и полными чернильницами – в другой. Книги – большой стопкой посередине.

– Вы говорили, что хотите писать письма сестре, – напомнил мне милорд, копаясь в выдвижном ящике стола. Я кивнула, и он протянул мне стопку, перетянутую бечевкой: пустые листы и большие конверты. После этого я получила целый пучок перьев и карандашей и полную чернильницу. – Возьмите. Когда прибудет посыльный, просто передадите ему письмо.

– Спасибо. – Я настолько не ожидала подобного, что милорду пришлось буквально сунуть письменные принадлежности мне в руки. Но сюрпризы на этом не закончились. Когда я убрала все в широкий карман фартука, милорд выудил из глубин стола небольшую стеклянную баночку с металлической крышкой.

– И вот это. – Он протянул банку мне. Я приняла новый подарок, хоть и не понимала его назначения. Открутила крышку и ощутила резкий травяной запах. – Это для ваших ссадин. – Милорд выразительно кивнул на мои руки, на которых до сих пор темнели синяки.

– Что вы, не нужно! – Я попыталась вернуть банку ему. Не хватало еще, чтобы милорд тратил на меня ценные лекарства. – Они сами сойдут! Уже почти прошли!

– Мисс Брайтвуд. – Мужчина наклонился ко мне и быстрым движением взял меня за руку – крепко, но бережно. Чуть надавил пальцем на синяк, края которого уже начали желтеть. Я вздрогнула – отметина все еще болела. – Я могу закрыть глаза на ваши опоздания, но я не люблю, когда мне лгут.

– Простите, – тут же покаялась я. – Но вам все равно не стоит…

– Судя по тому, что было вчера, вам это точно пригодится. Просто наносите тонким слоем перед сном. И не вздумайте снова спорить со мной.

– Спасибо, милорд. – Я неловко изобразила реверанс, но маг, убедившись, что я держу банку, уже потерял ко мне интерес. Буркнул, что я свободна, и тут же уткнулся в свои книги.

В коридоре я снова открутила крышку и принюхалась. Мазь пахла слишком резко и не слишком приятно. Но я не удержалась и сразу же зачерпнула пальцем немного и растерла на запястье, где красовался след от портьерного кольца. Мазь была прохладной и немного пощипывала. Травяной запах следовал за мной до самой спальни. А я радовалась, что никто меня сейчас не видит, потому что ощущала, как с лица не сходит улыбка.

7. О пользе трав в борьбе с проклятиями

Когда я доставала из кармана все, что дал мне милорд, вместе с бумагой и конвертами вытащила скомканную записку. Замерла на мгновение, сжимая ее в руке, а потом отбросила в сторону, словно та была отравлена. Записка от темного. Я совсем забыла про нее.

Темнота за окнами и стрелки часов, подбирающиеся к двенадцати, напомнили о том, что после полуночи замок принадлежит другому милорду. Черноглазому, быстрому и очень опасному.

Вот только я не хотела все шесть месяцев трястись от страха перед ним. И собиралась сразу дать понять, что ему не удастся пронять меня своими посланиями.

Я покрутила рычажок на стене, но не сумела добиться от него достаточной яркости, так что зажгла свечу и прямо на комоде разложила чистый лист бумаги. Над содержанием долго не думала. Нужно было дать понять ночному гостю, что ему меня не испугать.

«Хоть вы и настоящий ночной кошмар, смею вас разочаровать: вы не вхожи ни в мою спальню, ни в мои сны».

Перечитала послание и улыбнулась ехидно. Потом аккуратно сложила лист вчетверо и, хоть на часах было еще полчаса до полуночи, открывать дверь не стала. Просунула записку под дверь, так, чтобы со стороны коридора торчал лишь уголок. Если настоящий господин Грейвстоун будет проходить мимо – он не заметит. А если ночной решит поискать ответ, он легко получит мое послание.

Повертела ключ, убедившись, что замок заперт на все три оборота. Придвинула комод к двери и занялась камином. По утрам до сих пор было прохладно – противные невидимки из спальни никак не собирались успокаиваться и ежедневно пытались меня заморозить. Я боролась с ними жарко натопленным камином и горячей ванной и пока что выигрывала.

Но в этот раз, кажется, я немного переусердствовала – в комнате было не просто тепло, а даже жарко. В другую ночь я бы моментально заснула от распространившегося тепла. Но сейчас лежала без сна и прислушивалась к звукам из-за двери.

Сначала были слышны обычные для старого замка звуки – нагревшиеся за день камни стен остывали и издавали тихие поскрипывания и скрежетания. Кто-то другой принял бы это за проделки призраков, но местные призраки предпочитали запугивать меня довольно прямолинейно. Хотя в этот раз они стихли раньше, чем обычно – в тот самый миг, когда в коридоре послышались шаги.

Я замерла и даже задержала дыхание. Шаги приблизились к моей двери, остановились. Шорох по двери сказал мне, что ночной гость коснулся ее. Потом до меня донеслось шуршание бумаги и тихий, довольный смех. А еще через пару мгновений все стихло. То ли ночной маг неслышно ушел, то ли я незаметно провалилась в сон.

Во время приготовления завтрака я с опаской открывала шкафы – ответ от ночного мог поджидать где угодно. Но на кухне его не обнаружилось, и завтрак прошел весьма спокойно.

– Мисс Брайтвуд, вы однажды готовили недурные блинчики.

Милорд отставил в сторону чашку и взглянул на меня. Я ответила ему взглядом, полным негодования. Недурные? Да это самые вкусные блинчики в мире!

– Могу приготовить их вам завтра на завтрак.

– Сегодня. На ужин. – Маг бесстрастно встретил мой взгляд. – Сумеете?

– Не сомневайтесь.

В библиотеку я входила в прекрасном настроении. Но как только поднялась на второй этаж, обнаружила, что там меня ждет неприятный сюрприз. Еще одна записка торчала в верхней книге из стопки, что я вчера не успела расставить по местам. Я рывком вытащила записку и медленно развернула, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

“Я уже пробрался в твои мысли и однажды проберусь и в твою постель, зайчик. Просто не запирай дверь. Обещаю – тебе понравится. Почти так же, как мне…”

Я порвала записку на мелкие кусочки и попыталась скормить ее Пыльсэру, но он лишь наморщил нос и повел усами.

– Значит, ты питаешься только пылью? – спросила я кролика, старательно делая вид, что вторая записка совсем меня не встревожила. Однако черноглазый был прав – он и правда слишком глубоко проник в мои мысли. И отчасти это было связано с тем, что я никак не могла принять, что дневной и ночной милорд – это две разные личности. А обычный господин Грейвстоун с каждым днем становился все более человечным.

По крайней мере, он больше не проходил мимо меня, как мимо пустого места. И если мы сталкивались в коридоре, он непременно кивал мне, за исключением тех случаев, когда читал прямо на ходу.

Еще несколько дней я потратила на то, чтобы вернуть все книги на свои места, и наконец, библиотека обрела приличный вид. Историю про Селену я забрала себе, предварительно уточнив милорда, могу ли брать для чтения книги.

Оставалось только как следует вымыть полы и привести в порядок банкетки и кресла со стульями. На это ушел еще целый день, но когда я закончила, библиотека сияла. Не хватало только штор на окнах, но я не могла повесить их без помощи милорда – стремянку я так и не сумела найти. Пару дней она лежала на полу будто приклеенная – как я не пыталась, я не смогла ее сдвинуть. А потом просто исчезла без следа. Я искала ее по всем кладовым, но в итоге мне начало казаться, что господин Грейвстоун просто стер ее своей магией, чтобы ему снова не пришлось ловить меня.

7.2

Синяки на руках прошли благодаря той мази, что мне дал милорд. А новых я, к счастью, больше не набила. И единственное, что омрачало мое пребывание в замке – непрекращающиеся кошмары, что снились теперь каждую ночь, да новые записки от темного. Я оставляла ему ответы с просьбой оставить меня в покое, но каждый день находила послания от него в совершенно неожиданных местах. То прямо на двери кухни, то на окне библиотеки. Я срывала их, боясь, что господин Грейвстоун заметит их раньше меня, но никак не могла удержаться от любопытства и читала каждую.

Вот и сегодня аккуратно сложенный лист белоснежной бумаги поджидал меня в банке с мукой, будто темный знал, что сегодня утром я снова буду печь блинчики на завтрак.

“Каждую ночь я слышу твое дыхание, Зайчик. Чувствую твой запах даже через запертую дверь. И знаю – однажды ты забудешь ее запереть. Так же, как господин Грейвстоун иногда забывает выпить свои зелья, чтобы запереть меня”.

Я бросила записку в огонь, решив, что больше не стану отвечать темному. Но блинчики в итоге получились совершенно безвкусными. Господин Грейвстоун съел их без единого комментария, но когда после его ухода я села пить чай, я абсолютно не ощутила вкуса, хотя, как обычно, полила блинчики растопленным маслом с медом.

Вечером я поняла, что работа в библиотеке почти закончена. Оставалась всего одна деталь.

– Милорд, простите, но мне снова нужна ваша помощь, – заявила я, осторожно заглядывая в кабинет. Маг стоял ко мне спиной и искал что-то в высоком шкафу.

– Вы все-таки решили убрать из моего замка выводок этих несносных зайцев?

– Это кролики! – поправила я его. – И я не хочу их убирать. Они же полезные!

– Я что-то не заметил от них особой пользы, – проворчал он, продолжая копаться в шкафу.

– Однажды в вашем замке не останется пыли, тогда и увидите, – пообещала я, на всякий случай отодвигая ногой в сторону Пыльсэра, который с любопытством заглядывал в кабинет, сидя возле меня. – Но вообще я собиралась повесить шторы на окна. А стремянка куда-то пропала.

– Я убрал ее. Чтобы вы больше не пытались разбиться. – Господин Грейвстоун повернулся и строго посмотрел на меня. – Надеюсь, вам хватит здравомыслия не использовать вместо нее башню из стульев.

– Я же обещала вам. – Я пожала плечами. – Но шторы все равно нужно повесить. И если бы вы согласились снова мне помочь…

– Завтра, мисс Брайтвуд. Напомните об этом завтра.

Я кивнула и, поманив за собой кролика, прикрыла дверь и вернулась в библиотеку. До полуночи было еще несколько часов. Полы сияли в свете магических ламп, идеальный порядок радовал глаз, и я решила, что могу позволить себе немного отдохнуть, прежде чем переходить к новой комнате. Тем более что близился день, когда должен прийти посыльный, а я так и не написала письмо для Дейзи.

Чтобы не сидеть со свечой, света которой хватало лишь на то, чтобы составить короткие ответы для темного, я принесла из спальни чернила и бумагу с конвертом. Сбросила туфли и с ногами забралась в большое мягкое кресло с высокой спинкой, разложила письменные принадлежности на широком столе и взялась за перо.

Долго размышлять не пришлось: Дейзи не получала от меня вестей почти две недели, и я собиралась рассказать ей почти все, что случилось со мной за это время. И непременно поделиться с ней, что я сумею вытащить ее из приюта гораздо раньше, чем обещала.

Строчки сами собой ложились на бумагу, и я не заметила, как исписала целый лист. Отложила его в сторону и взялась за второй. Пыльсэр тихо посапывал, свернувшись клубочком под столом, и я не заметила, как этот мерный звук начал пробиваться словно издалека, а мои веки отяжелели и сами собой закрылись.

А когда я открыла глаза, пробуждаясь от короткого сна, поняла, что я не одна.

Свет в библиотеке почти не горел – только одна лампа на столе. Но этого было достаточно, чтобы увидеть того, кто стоял в паре шагов от меня. Увидеть цвет его глаз – черный, непроницаемый, как ночь за окнами.

Ночной держал мое письмо, и на его лице было выражение искреннего веселья.

– Господин Грейвстоун совсем не такой, как про него говорили, – прочитал он вслух насмешливым голосом. – Он серьезный, спокойный и вовсе не страшный. А еще он такой красивый...

Ночной поднял взгляд на меня, и у меня кровь застыла в жилах. Ощерился, показав зубы и продолжил.

– Знаю, это глупо, но твоя старшая сестра почти влюбилась.

Я ощутила, как по щекам расползается жар, когда темный продолжил читать письмо, предназначенное Дейзи. Попыталась вскочить с кресла, но он оказался быстрее – его рука легла на спинку кресла, преграждая путь к отступлению.

– Не так быстро, зайчик. Мы не виделись целую неделю. – Его губы изогнулись в широкой улыбке, от которой все внутри сжалось. – Я скучал. А ты?

– Пустите меня.

– Нет.

Он наклонился, и меня окутал нечеловеческий жар его тела. От него исходил запах горячей смолы и воздуха перед грозой – когда небо темнеет и становится трудно дышать. Запах опасности.

– Знаешь, что самое забавное? – Его пальцы коснулись моей щеки, очертили линию. – Он не имеет ни малейшего понятия о твоих чувствах. Видит тебя каждый день, но не замечает. Не чувствует того, что чувствую я.

Большой палец провел по моей нижней губе – медленно, изучающе.

– А я вижу все. Даже через эту мутную пелену я вижу каждое твое движение. Каждую улыбку, которая предназначена ему.

– Но ведь вы....

– Я – лучшая его часть, – перебил он зло. – Вся страсть, весь голод, вся жизнь, которую он замуровал за стенами своего контроля. А ты влюбляешься в бледную тень, когда настоящее стоит прямо перед тобой.

Он наклонился сильнее, и его губы накрыли мои.

Перед глазами все расплывалось, а внутри скручивалась тугая пружина, заставляя забыть, что передо мной не тот, о ком я писала в письме. Не тот, кого я ждала каждое утро, чью улыбку пыталась поймать, и чьи серые глаза заставляли меня саму улыбаться.Горячий, требовательный поцелуй обрушился на меня лавиной. Рука темного оказалась в моих волосах, обхватила затылок, не позволяя мне отстраниться. Язык ворвался между моих губ, заставляя меня ответить на поцелуй.

– Милорд… – вырвалось из моей груди, когда маг отстранился. Я пыталась отдышаться, и с ужасом наблюдала, как меняется лицо темного.

Улыбка исчезла. Веселье в черных глазах погасло, сменившись чем-то холодным, опасным.

– Милорд? – Его усмешка заставила вжаться меня в спинку кресла. Сердце стучало в ушах, по позвоночнику прокатилась ледяная волна. – Так значит, ты целовала его, зайчик? Своего милорда. Господина Грейвстоуна.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, потому что он был прав. И мы оба это знали.

Его рука метнулась вперед и впечатала меня в спинку кресла, прижимая так крепко, что я едва могла дышать. Темный навис надо мной, и в его глазах мелькнула ярость.

– Отныне ты будешь думать только обо мне, – прошептал он. – Видеть только меня. Целовать меня одного.

Его губы скользнули к моему уху.

– Когда я закончу, ты будешь помнить только мое имя. Корвин. Будешь повторять его снова и снова. Станешь ждать, чтобы ночь поскорее настала, и я снова пришел.

Горячее дыхание обожгло мою кожу. Губы коснулись шеи, сменились зубами. Рука сжалась на талии, а сильные пальцы рванули ворот моего платья.