
Полная версия:
Деменция
Глава 28
Пришлось тренироваться. Сначала печатал отдельные буквы, потом короткие слова, затем целые предложения. Постепенно пальцы начали запоминать расположение клавиш, хотя до нормальной скорости было ещё далеко. Мама несколько раз заглядывала в комнату и с любопытством наблюдала за моими мучениями. Димочка, ты бы хоть пальцы поберёг. Так стучишь, будто машинку ругаешь. Мы с ней пока не очень ладим, отвечал я. Ничего, привыкнете друг к другу. Она улыбалась и уходила, а я продолжал упражняться. Но была у меня ещё одна проблема. Каждую ночь, перед тем как уснуть, я старался поговорить с настоящим Димой. Не знаю, насколько хорошо он меня слышал и понимал, но я не собирался оставлять его без объяснений. Слушай, Дим, давай рассуждать здраво. У нас есть два пути. Первый искать работу. Только какую? С твоими документами и справкой о пребывании в психиатрической больнице далеко не везде возьмут. В лучшем случае отправят коровам хвосты крутить или дворником работать. Я мысленно усмехался. А второй путь писать книги. Здесь хотя бы никто не спрашивает, почему ты не прошёл медицинскую комиссию на завод. Есть голова, есть руки, есть машинка. Ну, пока руки не очень умеют с этой машинкой обращаться, но это поправимо. Я устраивался поудобнее, натягивал одеяло и продолжал: И не надо думать, что это какая-то блажь. Писательство такая же работа. Будем учиться, писать рассказы, отправлять их в журналы. Не возьмут один отправим другой. Главное, не сдаваться. А учёбу тоже не бросим. Образование никому ещё не мешало. И все свои мысли я записывал в тетрадку. Иногда мне казалось, что я пишу сам себе. Но всё равно продолжал. Мне хотелось, чтобы Дима привык к этой мысли и перестал воспринимать происходящее как чужую прихоть. В общем, выбор у нас небольшой: либо коровам хвосты крутить, либо писать. Я, честно говоря, за второй вариант. На этом обычно заканчивались мои вечерние записки. Потому что я не знал проснусь ли я или он. Я закрывал глаза, ещё раз прокручивал в голове завтрашние планы и постепенно проваливался в сон. А утром меня снова ждала пишущая машинка, стопка чистой бумаги и нелёгкая наука превращать мысли в аккуратные строки. В тот вечер я тоже закончил запись, повернулся на бок и уснул. Но писать собственный сюжет оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. В голове крутились десятки историй, но стоило сесть за машинку и положить перед собой чистый лист, как все мысли куда-то разбегались. Начало казалось банальным, герои получались картонными, а диалоги звучали так, словно их сочинил школьник на уроке литературы. После нескольких испорченных страниц я решил не мучить себя и взяться за то, что хорошо помнил. В памяти всплыл фильм «Искушение Б.». Кто его написал, я уже не помнил, да и подробности постепенно стирались. Но сама идея засела в голове крепко. Писатель Снегирёв каким-то образом узнаёт тайну секты бессмертных. Оказывается, существует эликсир вечной жизни, но посвящённых может быть только пятеро. Пять человек и ни одним больше. Если появляется шестой, он становится угрозой для остальных. Его необходимо устранить. А Снегирёв оказывается перед выбором: умереть или самому стать бессмертным. Я долго смотрел на напечатанные строки. Вот это уже было интересно! Тут имелось всё, что нужно для хорошей истории: тайна, заговор, страх смерти, человеческая жадность и нравственный выбор. Причём самое интересное заключалось даже не в эликсире. А в том, что человек, получивший возможность жить вечно, должен решить, готов ли он ради этого переступить через чужую жизнь. Я достал тетрадь и начал записывать то, что помнил. Отдельно выписал сюжет, отдельно персонажей, а затем попытался восстановить последовательность событий. Но память подводила. Некоторые эпизоды вспоминались отчётливо, другие исчезли совсем. Ладно, пробормотал я. Значит, будем восстанавливать. Я понимал, что просто переписать фильм на бумаге не самая удачная идея. Да и кто знает, насколько хорошо его помнят другие? Лучше использовать то, что осталось в памяти, как основу, а дальше развивать историю самостоятельно. Изменить героев, добавить собственные сцены, придумать другие повороты. В конце концов, я ведь собирался стать писателем. На следующий день я снова сел за машинку. Теперь передо мной лежал не пустой лист, а целая тетрадь с заметками. Я вставил бумагу, выровнял её и положил пальцы на клавиши. «Глава первая». И впервые за несколько дней у меня появилось ощущение, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Правда, до настоящей книги было ещё очень далеко. Но хотя бы теперь я знал, о чём собираюсь писать.
Глава 29
Я проснулся и сразу почувствовал запах хвои. Ёлка! Скоро Новый год, подумал я и несколько секунд лежал, глядя в потолок. Потом вспомнил. Я ведь не совсем тот, кем меня считают. Вернее, я это я, но почему-то в моей голове живёт ещё кто-то. Человек, который уже успел прожить за меня целую жизнь, побывать в других странах, повидать всякое и теперь распоряжается моим телом так, словно оно принадлежит ему. Я протянул руку под подушку, достал тетрадь и раскрыл её на первой странице. Там были записи о моей жизни. О том, что происходило со мной, пока я отсутствовал. Хотя слово «отсутствовал» звучало как-то неправильно. Ведь я никуда не уходил. Просто кто-то другой занимал моё место. Я читал страницу за страницей и чувствовал, как внутри поднимается неприятная тяжесть. Он учился, ездил в Москву, покупал какие-то вещи, собирался писать книги. А я? Я ведь хотел стать электриком. Мне нравилась техника, провода, приборы. Я представлял, как закончу учёбу, устроюсь на работу, буду разбираться в электричестве и постепенно стану хорошим специалистом. А теперь мне предлагают стать писателем! Я даже по литературе в школе еле вытянул тройку. Какой из меня писатель? Я закрыл тетрадь и сел на кровати. Самое страшное было даже не то, что кто-то проживал мою жизнь вместо меня. Самое страшное я не знал, как это остановить. Кому я мог рассказать? Маме? Отцу? Они ведь меня забрали из психиатрической больницы. У меня была справка, и если я снова начну рассказывать, что внутри меня живёт чужой человек, меня просто сочтут сумасшедшим. И ведь доказать ничего не получится. Я тяжело вздохнул. Приходилось мириться. По крайней мере, тот человек не пытался причинить мне вреда. Он заботился о моих родителях, думал о будущем, старался найти нам работу. Просто почему-то решил, что лучше меня знает, как мне жить. Я встал и подошёл к письменному столу. На нём стояла пишущая машинка. Чужая покупка, чужая затея, чужая мечта. Я осторожно нажал на клавишу. Щёлк! На бумаге отпечаталась буква. Забавно. Машинка мне даже понравилась. Механизм работал чётко, с приятным щелчком. Я всегда любил технику, и тут ничего удивительного не было. Дима, ты проснулся? донёсся из кухни мамин голос. Да, мам! Иди завтракать, пока всё горячее! Я посмотрел на машинку, потом на тетрадь. Вот и мама. Она даже не подозревает, что кто-то крадёт у её сына часть жизни. Что я иногда просыпаюсь и обнаруживаю, что за меня уже приняли решения, куда-то съездили, что-то купили и придумали мне новую профессию. Мне стало горько. Но, с другой стороны, это было лучше, чем считать себя сумасшедшим. Я ведь помнил всё, что происходило. Значит, я ещё существовал. И, может быть, однажды смогу вернуть себе свою жизнь. Я ещё раз взглянул на машинку и тихо сказал: Только писателем я становиться не собираюсь. Я электриком хотел быть. После этого убрал тетрадь под подушку и пошёл на кухню. Я с грустью посмотрел на высохшую ёлку, стоявшую в углу комнаты. Игрушки уже сняли, мишура лежала в коробке, а хвоя начала осыпаться на пол. «У меня украли Новый год», подумал я. Получалось, что пока кто-то другой жил моей жизнью, я пропустил праздник, которого ждал целый год. Не сидел с родителями за столом, не слушал поздравления, не загадывал желание под бой курантов. И даже не помнил, как всё прошло. Ничего. Старый Новый год я обязательно отмечу! Это уже моё, и никто у меня его не отнимет. Я сел за стол и принялся за мамины блины. Господи, какие же они вкусные! Неделю, наверное, не ел. Хотя постойте… Кто-то ведь ел их вместо меня? Кто-то сидел здесь, завтракал, разговаривал с мамой, а я даже не знал об этом. От этой мысли аппетит пропал. Что с тобой, Дима? мама внимательно посмотрела на меня. Ты какой-то грустный. Переживаешь из-за курсов машинописи? Тебе же сегодня вечером на занятия. Я поднял на неё глаза. Вот как ей объяснить? Что мне не нужны эти курсы? Что я не собираюсь становиться писателем? Что все эти покупки и планы придумал другой человек, который почему-то решил, что имеет право выбирать за меня? Мама ведь ни в чём не виновата. Она искренне радуется, что сын нашёл себе занятие, строит планы, думает о будущем. Нет, мам, всё нормально, ответил я, стараясь улыбнуться. Тогда доедай. А то опять остынет. Я послушно доел блины, но решение уже созрело. Хватит! Если я буду просто сидеть и ждать, пока тот человек снова возьмёт управление в свои руки, ничего не изменится. Мне нужна собственная жизнь. Своя работа, свои деньги, свои решения. И пусть у меня есть справка из психиатрической больницы. Я всё равно попробую устроиться. Я поднялся из-за стола, оделся потеплее и вышел в прихожую. Ты куда собрался? спросила мама. Пройдусь. Дела есть. Только не пропадай надолго. И на курсы не опаздывай! Я ничего не ответил, только кивнул и закрыл за собой дверь. На улице было холодно. Под ногами поскрипывал снег, прохожие торопились по своим делам, а из окон домов тянуло запахами готовящейся еды. Обычный зимний день, обычная жизнь. А я шёл по улице и чувствовал, как внутри закипает упрямство. Работа мне нужна. Самая обычная, настоящая работа, которую я выберу сам. Не книги, не машинопись и не чужие фантазии о моём будущем. Я хотел стать электриком. И начинать собирался именно с этого. Я обходил конторы одну за другой. Сначала зашёл в небольшую мастерскую, потом в жилищную контору, заглянул в отдел кадров одного предприятия. Везде примерно одно и то же. Работать хочешь? Это хорошо, парень. А документы есть? Я протягивал паспорт, рассказывал, что умею, что готов учиться, что руками работать не боюсь. Нам бы медицинскую справку. И вот тут начинались проблемы. Я уже знал, что там написано. Но каждый раз надеялся, что вдруг прокатит, что никто не обратит внимания. Однако справку внимательно изучали, переворачивали, перечитывали и возвращали мне. В ней отдельной строкой красовалась надпись о психиатрическом диспансере. После этого лица кадровиков менялись. Ещё минуту назад они разговаривали со мной как с обычным парнем, а теперь смотрели с осторожностью, будто перед ними стоял человек, от которого неизвестно чего ожидать. Понимаешь, Дима, у нас ответственность. Ты не обижайся, но без допуска мы тебя оформить не можем. А если я просто учеником электрика? Всё равно медицинская комиссия. К обеду я уже перестал считать, сколько дверей открыл и сколько раз услышал одно и то же. Я шёл по улице, сжимая в кармане справку, и чувствовал, как злость постепенно превращается в отчаяние. «Он специально это сделал! думал я. Всё предусмотрел. Сделал так, чтобы я не мог устроиться на нормальную работу. Чтобы у меня не осталось выбора, кроме его писательства. Он хочет меня поработить!» Я остановился возле витрины и посмотрел на своё отражение. Молодой парень, обычная зимняя одежда, немного усталое лицо. Никто бы не догадался, что внутри этого человека идёт борьба, о которой нельзя рассказать даже самым близким. Но как его убрать из моей головы? Я не знал. Не знал даже, можно ли вообще отделить его от себя. А если попытаться рассказать врачу, меня снова положат в больницу. И тогда я окончательно потеряю возможность распоряжаться собственной жизнью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

