Тайна парижской крови. Дневник Жерара Деверо

В тумане она казалась призраком. Бледное лицо, темное платье, черные глаза, блестящие во мраке.

– Месье Халман, – ее голос был низким, глуховатым, без тени кокетства или подобострастия. – Нам нужно поговорить.

Райт остановился, медленно опуская руку в карман пальто, где лежала тяжелая металлическая линейка – жалкое оружие, но лучше, чем ничего.

– Мадемуазель, вы ошиблись адресом, – холодно парировал он. – Я не принимаю незнакомок в столь поздний час.

– О, мы незнакомы лишь формально, – она сделала шаг вперед. Туман клубился вокруг нее. – Я знаю о вас многое. О вашем друге, Сильвано Боргезе. О трагедии его семьи. О человеке по имени Калоджеро. И о том, что случилось с ним на мосту… вернее, в переулке у моста Мари.

Ледяная струя страха пробежала по спине Райта. Он не подал вида.

– Вы говорите загадками. Идите своей дорогой.

– Моя дорога привела меня к вам, – она не отступала. – Мое имя Элоиза Деверо. Мой отец, Жерар Деверо, был компаньоном Джузеппе Риччи. Того самого, чей склад сгорел, а сам он «упал с лестницы».

Райт замер. Теперь он смотрел на нее с настоящим интересом, сквозь маску отстраненности.

– Я слушаю.

– Моего отца нашли неделю назад в Сене, – ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки, и в ее глазах вспыхнул стальной огонек. – Полиция говорит – самоубийство. Долги. Но я знаю, что это ложь. Он что-то узнал. О тех же людях, что погубили Риччи и родителей вашего друга Сильвано. Он вел дневник. Последняя запись… – она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, – в ней было всего два слова: «Ищу американца».

Райт почувствовал, как земля уходит из-под ног. Паутина раскинулась еще шире, и он, сам того не желая, оказался в самом ее центре.

– Почему вы пришли ко мне? – спросил он, и его голос прозвучал хрипло.

– Потому что вы – единственный, кто не боится. Кто действует. Полиция слепа или подкуплена. А вы… вы убили того человека. Вы знаете, с чем имеете дело.

Она сказала это без осуждения, с каменным, почти профессиональным спокойствием. Как констатацию факта.

– У вас нет доказательств.

– Мне не нужны доказательства. Мне нужна правда. И мне нужна помощь. Как и вам. Они не остановятся на достигнутом. Тот, кто отдавал приказы Калоджеро, все еще на свободе. И он теперь знает о вас.

Туман сгущался, заворачивая их в холодную, влажную пелену. Где-то в порту просигналил пароход. Звук был печальным и предостерегающим.

Райт понимал, что это новая ловушка. Возможно, более изощренная, чем на мосту Мари. Но в глазах этой девушки он видел ту же боль, то же желание справедливости, что и в глазах Сильвано. И тот же огонь, готовый сжечь все на своем пути.

– Хорошо, мадемуазель Деверо, – наконец сказал он, отступая к двери. – Проходите. Но будьте кратки. И знайте: одно неверное слово, одна ложь – и наш разговор закончится.

Она лишь кивнула и скользнула в темный подъезд за ним, как тень, рожденная самим мрачным парижским туманом. Игра только начиналась, и ставки снова росли.

Глава 10. Союз теней и чернил

Комната Райта, обычно бывшая его крепостью, внезапно показалась ему ловушкой. Присутствие незнакомки, Элоизы Деверо, нарушило его строгий, выверенный порядок. Она стояла посреди комнаты, ее темный силуэт казался инородным пятном на фоне аккуратных стеллажей и застеленной кровати.

– Садитесь, – сухо предложил Райт, указав на единственный стул у стола. Сам он прислонился к каминной полке, скрестив руки на груди. Защитная поза. – Говорите. Что вы знаете?

Элоиза села, выпрямив спину. Ее руки в потертых перчатках лежали на коленях, пальцы не дрожали.

– Мой отец был бухгалтером, – начала она, ее голос звучал ровно, словно она зачитывала отчет. – Он вёл дела месье Риччи. И некоторые другие… менее легальные предприятия. Он был честным человеком, но долги… долги заставляют идти на компромиссы. Последние месяцы он был напуган. Говорил о каких-то крупных поставках, о «сильных покровителях» из Нового Света, которые не терпят ошибок.

– Новый Свет? – переспросил Райт, и его сердце сжалось. Нить снова тянулась через океан.

– Америка, – подтвердила Элоиза. – Но не только. Здесь, в Париже, у них тоже есть люди. Он что-то подсчитал, что-то узнал. Сказал, что собирается к кому-то… к тому, кто сможет помочь. К «американцу, который разбирается в законах». Я думала, он о полиции… – она опустила глаза, и на мгновение её холодная маска дрогнула, выдав боль. – Но он пришел домой поздно, весь перепуганный. Сказал, что всё кончено, что он «нашел его». Утром его выловили в Сене.

Она посмотрела на Райта, и в её взгляде читался немой вопрос: «Это были вы?»

– Я не видел вашего отца, – честно сказал Райт. – И я не полиция. Я студент.

– Студенты не охотятся на убийц в переулках, – парировала она. – И не становятся мишенью для бандитов. Я следила за вами. Вы не ходите на лекции. Вы часами просиживаете в библиотеке, но не читаете. Вы ищете. Так же, как и я.

Райт молчал. Она была поразительно наблюдательна.

– Что вы предлагаете? – наконец спросил он.

– Обмен информацией. У меня есть дневник отца. Он написан его личным шифром. Я могу его расшифровать, но мне не хватает знаний… о людях, о связях. Вы же, судя по вашим книгам, – она кивнула на стеллажи, – понимаете в системах. В структурах. А ещё у вас есть мотив. Мы можем помочь друг другу.

Она вынула из складок платья небольшой, потертый кожаный блокнот и положила его на стол рядом с недописанным письмом Райта. Он лежал там, как обвинение, как ключ к двери, за которой скрывалась бездна.

Райт подошел к столу, взял блокнот. Страницы были испещрены столбцами цифр, странными значками, отрывочными фразами на полях. Это был почерк человека, который боится, что его прочтут.

– Хорошо, – тихо сказал он. Пойти на этот союз было безумием. Но остаться в одиночестве с призраком Калоджеро было ещё большим безумием. – Мы работаем вместе. Но по моим правилам. Вы сообщаете мне обо всем, что узнаете. Никаких самостоятельных вылазок. Понятно?

Элоиза кивнула, и в уголках её губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

– Понятно, месье Халман.

– Райт, – поправил он. – Если мы будем союзниками, хватит церемоний.

В эту ночь свеча на его столе горела до самого рассвета. Они сидели по разные стороны, склонившись над дневником. Райт выстраивал логические цепочки, искал закономерности в цифрах, в то время как Элоиза пыталась вспомнить обрывки фраз отца, его привычки, ассоциации. Они почти не разговаривали. Скрип пера, шелест страниц и завывание ветра за окном были их единственным аккомпанементом.

Впервые за долгое время Райт чувствовал, что его ум снова заточен и ясен. Не для экзаменов, а для выживания. И этот новый, странный союз с холодной, умной девушкой, чьё горе было спрятано глубже, чем его собственное, казался единственной нитью, ведущей из тупика.

Глава 11. Шепот цифр и ярость улиц

Прошло несколько дней. Райт практически перестал появляться в Сорбонне. Его мир сузился до четырёх стен комнаты, до страниц дневника и до молчаливого присутствия Элоизы. Она приходила каждый день на закате, принося с собой запах дождя и свежий хлеб.

Их работа продвигалась медленно. Шифр был сложным.

– Смотрите, – как-то утром Райт указал на столбец цифр. – Здесь везде повторяется последовательность 10-18-5. Это не дата. Это… код. Номер статьи? Номер дела?

Элоиза, протиравшая пыль с полок (она, к неудовольствию Райта, взяла на себя эту обязанность, заявив, что не может работать в таком хаосе), замерла.

– Десять… восемнадцать… пять… – она пробормотала. – «J… R… E»? По алфавиту.

Райт схватил лист бумаги и начал быстро писать. – J-R-E. Это не слово. Или… не на французском. J… может быть, это не буква, а инициал? Или название?

Внезапно в дверь постучали. Резко, настойчиво. Не почтальон – тот стучал вежливо и уходил.

Райт и Элоиза переглянулись. В её глазах мелькнул страх. Райт жестом велел ей молчать и бесшумно подошёл к двери.

– Кто там? – спросил он, не открывая.

– Открывайте, полиция! – раздался грубый голос.

Райт медленно отодвинул засов. На пороге стояли два человека в поношенных пальто, но без униформы. У одного было тяжёлое, обрюзгшее лицо, у второго – хищное, с колючим взглядом.

– Месье Халман? – спросил брюзга. – У нас к вам вопросы.

– По какому делу? – холодно осведомился Райт, преграждая им путь в комнату.

– По делу о пропаже человека. Калоджеро Корлеонези. Его видели в вашем районе в ночь исчезновения.

Сердце Райта упало. Но лицо осталось непроницаемым.