История одной жизни

И действительно, на исходе субботы приехал папа и привез с собой страхи большого города. Мама поспешно собрала чемодан, бабушка вытащила ящик, полный банок варенья, покрытых белыми тряпочками, ящик красных яблок и две бутылки домашнего вишняка. Повозка была отличная, но в ней не было места для всех этих продуктов, и возничий с трудом затолкал наши богатства под сиденья. Дедушка стоял в дверях с таким видом, будто его с корнем вырвали из привычного мира. В глазах читались печаль и удивление. Маму он обнял очень тепло.

Повозка тут же тронулась, мы старались успеть на последний поезд.

В вагоне я снова забился в рыданиях. Мама изо всех сил пыталась успокоить меня, но слезы так и лились ручьем, залили всю рубашку. У отца кончилось терпение, он спросил, отчего я рыдаю. Печаль была остра, а боль сильна, но я не мог ничего объяснить. Раздражение отца нарастало, наконец он не сдержался:

– Если ты не прекратишь плакать, я дам тебе пощечину. Тебе уже пять лет, а пятилетнему ребенку не пристало плакать без причины.

Папа никогда не злился, он привозил мне подарки из поездок, а тут так меня напугал, что слезы разом застыли. Мама же умела чувствовать мою боль, она обняла меня, прижала к груди, я обмяк у нее на руках и заснул.

2

Дядя моей мамы, дядюшка Феликс, был высокий, тихий и сильный человек. Его поместье раскинулось среди широких полей, лугов и лесов, там даже было собственное озеро. Дом в сердце поместья окружали маленькие постройки, в которых располагались гостевые комнаты, квартира управляющего и жилье прислуги.

Весной и летом мы с мамой гостили у дяди неделю-другую. Он был абсолютно светским на вид человеком, но его библиотека была полна религиозных книг, среди них многие в первых изданиях. Прежде чем открыть еврейскую книгу, он надевал кипу на голову. Каждый день своей жизни он неукоснительно следовал двум заповедям: молиться и изучать страницу Гемары[9]. Когда он облачался в талит и тфилин[10], его светскость испарялась вмиг. Он погружался в молитву как верующий иудей. Учился он тоже как верующий иудей – нараспев. Об этом знали немногие, потому что ничто в его виде не выдавало религиозности. Он одевался как большинство владельцев поместий: костюм, белая рубашка и галстук в тон. Но, в отличие от многих, у него был тонкий вкус. Его костюмы были так элегантны, что глаз не оторвать.

Он говорил на многих языках и внимательно следил за произношением. Его немецкий был безупречен, его статьи о сельском хозяйстве печатались не только в столице и Черновцах, но и в Лемберге[11], и в Кракове и славились языковой точностью и ясностью формулировок. По профессии он был агрономом, но образование имел несравнимо более широкое. У него был целый шкаф книг по философии, еще шкаф по филологии и несколько шкафов с художественной литературой, не говоря уж о книгах по сельскому хозяйству, которые я так любил листать. В них были картинки с полями, фруктовыми садами, животными и лесами. Дядя Феликс всегда разрешал мне брать его книги, он знал, что я полистаю их аккуратно и ничего не порву.

Иногда мне казалось, что любовь всей его жизни – это лошади. В имении была конюшня с ездовыми лошадьми, рослыми и спесивыми, за которыми следили два конюха. Дядя Феликс, хотя и был немолод, без чужой помощи взбирался на лошадь. Иногда конюхи подсаживали меня к нему, и мы катались вместе. Мне было страшно, но этот страх был смешан с таким наслаждением, что вскоре развеивался. Мы скакали через поля и луга, а потом заезжали в лес. В глубине леса было озеро – очень широкое, но мне казалось, что под вечер оно сжимается и словно устремляется вглубь, становится бездонным; в сумерки черная поверхность воды поблескивала, и озеро становилось похоже на огромный глаз ужасного зверя. По возвращении мама встречала нас радостными возгласами. Мне было четыре или четыре с половиной года.

Жену дядюшки, тетю Регину, я видел нечасто. Она была женщина болезненная и большую часть времени проводила, лежа в своей просторной комнате. Служанка, ухаживавшая за ней, была похожа на нее, словно родная сестра. Разница была лишь в том, что тетя Регина лежала в постели, а та денно и нощно ухаживала за ней. Просторная комната тети Регины навевала благоговение и трепет, быть может из-за полумрака, царившего в ней даже в жаркие летние дни. Мы с тетей почти не разговаривали. Она смотрела на меня, но никогда ни о чем не спрашивала. Казалось, боли замутнили ее сознание, а может быть, она была в бреду и не видела меня. Тетя Регина считалась специалисткой по французской литературе и в молодости написала книгу о Стендале. Мама не любила ее, но уважала за образованность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Кибуц – один из видов сельскохозяйственных коммун в Израиле, характеризующийся общностью имущества и равенством труда и потребления.– Здесь и далее примечания переводчика.

2

 Русины – восточнославянский народ, проживающий в Карпатах – в Польше, Словакии, Венгрии, Румынии, Сербии и так далее. У них свой язык – русинский.

3

 Может быть (идиш).

4

 Арон-кодеш («священный ковчег») – специальное место в синагоге для хранения свитков Торы.

5

 Талит – особым образом изготовленное прямоугольное покрывало для молитвы.

6

 Кидуш – благодарственная молитва; как правило, произносится над бокалом вина по субботам и праздникам.

7

 Бима – возвышение в центре синагогального молитвенного зала со специальным столом, на который кладут свиток Торы во время публичного чтения.

8

 Парохет – декоративный занавес, которым накрывают арон-кодеш.

9

 Гемара – собрание ученых текстов, созданных в III–V веках. Представляет собой комментарии, толкования и анализ Мишны – свода устного закона.

10

 Тфилин – небольшие коробочки, содержащие отрывки из Торы. Надеваются с помощью ремешков перед началом молитвы.

11

 Лемберг – австро-венгерское название города Львова.