Драконы Актофироса

Их доставили в столицу клана Сан Стефано. Город, что снаружи казался крепостью, внушающей трепет, внутри выглядел тюрьмой без решеток. Стены вздымались к небу, словно исполинские надгробия былой свободе. Глаза камер, холодные и не моргающие, пожирали каждое движение. Потоки людей текли по улицам, безликие и приглушенные, опустив взоры в землю, словно в поисках утраченных ключей от этой клетки.

Но даже в их унынии теплилась жизнь — странная, шумная, пульсирующая. Город был организмом, больным, но не умершим. Высокие тени эльфов скользили рядом с суетливыми, коренастыми фигурами, напоминавшими древних гоблинов. Воздух, густой и тяжелый, был коктейлем из запахов жареной уличной еды и едких, металлических испарений, исходящих от фабричных кварталов. “С экологией в Ксанадесе явно большие проблемы. — мелькнула у Алисы странная, оторванная от реальности мысль, будто мозг, не в силах осознать весь ужас, цеплялся за что-то простое и понятное. - Интересно, у них есть установленные нормативы допустимых пределов загрязнений воздуха. Тут же явно все выбросы зашкаливают. Надо будет потом пожаловаться в службу контроля.” Но идея растаяла, не успев оформиться. Сейчас это было неважно. Не до того.

Платформа, беззвучно скользившая над землей, наконец замерла, опустившись перед монолитом административного здания. Его фасад был отполирован до холодного блеска, отражая искаженные лица тех, кто подходил к его подножию. Двери ждали, безмолвные и массивные. Врата в новую реальность. И она, уставшая девушка с сердцем, отягощенным долгом, сделала шаг вперед. Пора. Пора взрослеть.

Город поглотил их, как прожорливое чудовище, впустив через стальные челюсти ворот и перемолов первыми впечатлениями в липкую кашу противоречий. Алиса ощущала, что каждый ее шаг отдавался эхом в пустоте, внезапно образовавшейся внутри. “Кому мне можно верить?” — этот вопрос бился о ребра, как птица в стеклянной ловушке. Полуволки-охранники с их животной прямотой? Кель с его тысячелетней, как водоросли, скользкой мечтой о мести? Кай с душой, выжженной дотла, и взглядом хитрого стратега на детском лице? Кругом — маски, и под каждой скрывается враг. Как же Хранитель был прав... Верить нельзя никому. Даже себе. Когда страх шепчет сдаться, а усталость вынуждает обратиться за помощью к первому встречному.”

Она чувствовала себя мореплавателем, бросившим вызов самому океану. Противник — сама Стихия, безжалостная, бездушная, бесконечно могущественная. Нельзя ее контролировать, нельзя усмирить. Можно лишь, сжав зубы, поставить парус, наметить курс сквозь зыбкие туманы вероятностей и неуклонно держать его, подставляя лицо соленым шквалам, качаясь на волнах непредвиденных обстоятельств. Никаких гарантий. Только воля, холодная и отточенная, как лезвие. И необходимость выстоять. Всегда. Несмотря ни на что.

— Впечатляет, — прошептала Элис, и ее голосок, чистый и легкий, как лепесток, затерялся в гулком грохоте города. Она смотрела на острые, как иглы, башни, и в ее синих, бездонных глазах не было страха, лишь тихая, отрешенная грусть. Эта девочка, рожденная в шелках и убаюканная сказками о вечном могуществе, потеряла все в одночасье. Но ее душа, казалось, была сделала из хрусталя — хрупкая, но способная принять любой удар, не расколовшись, лишь зазвенев пронзительной, печальной нотой.

— Здесь наш новый дом? — спросил Тай, пятилетний малыш, сжимая руку Лиры своей теплой ладошкой. В его голосе звенела неистребимая, детская надежда, способная найти каплю росы в самой выжженной пустыне.

— Пока что, — ответила девушка, и ее улыбка была тонким щитом, призванным прикрыть его от суровой правды.

Их привели в стерильное помещение центра обработки. Не было ни игл, ни холодного металла, впившегося в плоть. Вместо этого воздух вдруг сгустился, наполнившись невидимыми, давящими потоками. Сканирование. Алиса почувствовала, как ее ауру, самое ее естество, вытягивают, раскладывают по полочкам, словно товар на складе. Ощущение было таким же унизительным, как если бы ее раздели догола и посадили в клетку, превратив в винтик, которому предписано крутиться только в заданном направлении. Шаг влево, шаг вправо — запрещено. Только строго в строю. И сквозь этот леденящий ужас пробивалась другая, острая игла страха: «Вычислят. Обнаружат Хаос, спящий в глубине. Узнают, кто я...»

Но ничего не произошло. Давящая волна отхлынула. Маскировка Келя, эта призрачная вуаль, казалось бы сотканная из лунного света и его воли, выдержала напор. Он и вправду был великим мастером.

— Это для вашей же безопасности, — проговорил чиновник буднично и безразлично, его голос был плоским и бездушным, как и стук клавиш. Увидев побледневшее лицо Лиры, он картинно закатил глаза. “Вот деревенщина, — ясно читалось в его презрительном взгляде. — От простого сканирования так шарахается. Это у тебя даже воспоминания кристаллом памяти не доставали... Тебе вообще повезло.”

Лицо начальника патруля, прежде каменное, теперь сияло самодовольной улыбкой. Он обернулся к своим подчиненным, и его голос, еще недавно металлический и безличный, прозвучал почти бравурно.

— Задание выполнено! Идем в «Ржавый якорь»! Я угощаю!

Его люди, точнее полуволки, ответили одобрительным рычанием, и вся группа, лязгая оружием, удалилась, оставив в воздухе шлейф возбуждения и мужского куража. Алиса смотрела им вслед с немым недоумением. Их радость казалась таким резким, почти кощунственным контрастом на фоне ее собственной неуверенности и страха за детей.

Менеджер по распределению, заметив ее растерянный взгляд, снова картинно закатил глаза, будто наблюдая за особенно непонятливым ребенком.

— Не удивляйтесь, — произнес он, щелкая файлами на своем планшете. — Ваши спутники... особенно мальчик, Кай... оказались ценным приобретением. Глубина его познаний впечатлила приемную комиссию. Его определили в класс для одаренных. За такое везение нашедшим полагается внушительная премия. Будущее у него — самое радужное. Других детей отправили в младшие группы. Без искры, конечно, но и у них есть все шансы найти свое место в жизни. Система позаботится.

Слова «система позаботится» прозвучали как приговор. И как эпитафия ее собственным надеждам. Пока менеджер вещал о светлом будущем детей, ее собственные перспективы на экране складывались в унылую, оскорбительную картину.

— Что?! — ее голос, сорвавшийся с горького осадка на дне души, прозвучал резко и громко. — Каким еще кассиром?! Вы издеваетесь?!

Чиновник Гаррик даже не поднял на нее взгляда. Его круглое лицо с вечной, застывшей улыбкой-гримасой было обращено к монитору.

— Это ваша обязанность, мисс. Все должны работать.

Ярость, горькая и беспомощная, вспыхнула в ней. Работать? Она, Хранительница Сил Мироздания, чья сущность теперь была соткана из самой материи вечности? Она, привыкшая к тому, что реальность склоняется перед ее волей? Кассиром в супермаркете?! Это было не просто падение — это была насмешка над всем, кем она являлась.

— Похоже, до прибытия сюда вы привыкли, что за вас все делают другие, — продолжил Гаррик, и его голос стал сладким, как сироп, и таким же липким. — В Ксанадесе, как и во всем цивилизованном мире, благополучие строится из осознанного вклада каждого. Здесь действует полное равноправие и свобода личности. Все имеют возможность принять участие в развитии нашей прекрасной планеты, реализовать свой потенциал на благо системы и быть полезными обществу. Даже самое слабое, неразбуженное ядро может приносить пользу на своем месте. Вы получили уникальный шанс стать частью нашего высокоразвитого общества. Не все, рожденные в захолустье, могут этим похвастаться. Так что привыкайте работать наравне со другими.

— Привыкаю, — иронично выдохнула она, и это короткое слово было наполнено такой ледяной горечью, что, казалось, могло заморозить воздух вокруг.

Гаррик покачал головой, его улыбка растянулась еще шире, обнажая слишком ровные зубы.

— Ты должна быть мне благодарна, — в его тоне проскользнула снисходительность палача, предлагающего жертве выбрать способ казни. — Система определила тебя сразу кассиром, а не уборщицей, кем ты была до этого согласно данным сканера, даже не работником зала. И не где-нибудь в трущобах, а в элитном магазине, в центре нашей столицы! Многие девушки мечтают об этой должности.

Он встал, явно считая разговор исчерпанным. Алиса же стояла, сжав кулаки, чувствуя, как ее «свобода личности» и «равноправие» оборачиваются тесной клеткой кассового аппарата, а «полезность обществу» — ярлыком с ее новым именем: «Кассир № 734-Б». Мир, который она должна была охранять, внезапно показал ей ее истинное, унизительно малое место в своем механизме. Но она быстро взяла себя в руки и ярость сменила холодная, безмолвная решимость. Если это игра, то она научится играть по этим правилам. До поры до времени.

— Спасибо, — произнесла она, стараясь звучать нейтрально, но каждый слог давался ей с усилием.

Менеджер по распределению вновь прибывших удовлетворенно кивнул и проводил ее до выхода. Но когда дверь за ней закрылась, он прошептал, обращаясь к пустоте.

— Эх, девчушка... Ты даже не понимаешь, какая удача тебе выпала.

Алиса, задержавшись в коридоре, чтобы перевести дух, невольно услышала его монолог сквозь тонкую перегородку.

— В Ксанадесе браки редкость и привилегия избранных, — его голос звучал назидательно, будто он читал лекцию себе самому, привычно себя утешая. — И в основном холодный расчет. Современные женщины стали настолько сильными, так прекрасно обеспечивают себя, что романтика... это непозволительная роскошь - долгий и невыгодный проект. Большинство пышных свадеб заканчиваются громкими разводами и войнами за имущество. Но...

Он сделал драматическую паузу.

— Правящий клан Зеленых Драконов находится в особом положении. Им позволено больше, чем нам, людям или даже их любимчикам кэмоно. Если система выявила в девушке... потенциал... клан будет готов на многое, чтобы использовать редкий ресурс и укрепить свою власть. Ведь они ценят их генофонд на вес сутриумных месторождений. Ты, милочка, вытянула счастливый билет. Эта работа — лишь формальность, пропуск в рай. Присмотрит тебя дракончик, подаришь ему наследничка, и всё - будущее усыпано лепестками роз и щедрыми кредитами. На принца из первой ветви, конечно, не замахивайся, но, с таким милым личиком, без роскошной виллы точно не останешься.

Слова доносились сквозь дверь, словно ядовитый угарный газ, заполняя легкие и вытесняя разум. Алиса не выдержала. Она резко ворвалась обратно в кабинет, ее лицо пылало, а в глазах стояли фиолетовые молнии едва сдерживаемого Хаоса.

— Что за бред вы несете?! — ее голос прозвучал как удар бича, заставив Гаррика вздрогнуть и отшатнуться от нее. — Какие еще дракончики?! Вы что, торгуете людьми, как породистым скотом? Что значит мое будущее «обеспечено»? Кем? Вашей прогнившей системой, которая видит в женщине лишь инкубатор для продолжения «благородной» крови?

В тот момент, когда ярость разгневанной волшебницы готова была вырваться наружу фиолетовым вихрем, в помещение вплыла... ведьма Урсула из мультфильма про русалочку.

“Боги, я что, в диснейленде?" — промелькнуло в голове Хранительницы с истерической издевкой над самой собой.

Нет, это, конечно, не была она, но первое сравнение земной девушке показалось на удивление точным. И настолько нелепым в данной ситуации, что ярость её попросту... лопнула, как мыльный пузырь, уступив место ошеломленному любопытству.

"Как же тяжело привыкнуть к особенностям местного населения..."

Эмоции, еще секунду назад кипящие хаосом, мгновенно утихли, сменившись остолбеневшим любопытством. Вспышка гнева погасла, словно ее задули. Перед ней была высокая, дородная женщина с кожей бледно-синего, переливчатого оттенка. Ее темные, густые волосы, напоминавшие щупальца, были уложены в замысловатую прическу, которая, казалось, слегка шевелилась сама по себе. Ярко-желтые, раскосые глаза сверкали, а голос, когда она заговорила, прозвучал раскатисто и властно. Нижняя часть ее тела представляла собой элегантно изгибающиеся щупальца.

«Прям мечта амфиксианца, — пронеслось в голове у волшебницы, и она мысленно хихикнула. — Вот куда им надо было десантироваться, а не на злополучный Ирис 2/48. Потом скажу Итеру координаты Актофироса, он ведь уже возродил их цивилизацию. Надеюсь, теперь они научились вести себя прилично?»

— Деточка моя родная! — возопила лимантар, обхватывая Алису щупальцами в театральных объятиях. — Как я рада, что успела вовремя! Бедную сиротку обижают, притесняют!

Волшебница мысленно нахмурилась: “Спорный вопрос - за кого тут стоит переживать. Да и вообще! Поаккуратней с выражениями. Мои родители живы-здоровы. Хотя… муж и мертвых воскрешать умеет в случае чего.”

При этом желтые глаза лимантары, прячась от Гаррика, метали в Алису ясные, как молния, сигналы: «Сиди тихо! Замолчи! Ты что творишь? Совсем ничего не понимаешь?!»

Менеджер, бледный и весь в поту, уже успел нажать тревожную кнопку. В кабинет ввалились охранники, но, окинув взглядом сцену — плачущую, с абсолютно сухими глазами, заведующую элитным магазином и хрупкую девушку без единого намека на магическую искру — лишь разочарованно переглянулись.

— Ложный вызов? — буркнул один. — Никакой угрозы.

— Этот сотрудник неправильно оформил премию! — тут же завопила Марина Октавия, переключая внимание на Гаррика. — Это мой дедушка пригласил гостей в Ксанадес! А он выписал вознаграждение патрулирующим стражам!

Охранник пожал плечами, его голос стал будничным, скучающим.

— Если фактическую транспортировку осуществил дежурный отряд, то их выгода законна. Но за рекомендацию вам также полагается бонус. Тем более куш солидный. Статус «высокое плодородие» по тесту совместимости сулит очень неплохие выплаты от клана всем причастным. Если конечно сделка в итоге состоится…

Тут Алиса снова не выдержала, ее лицо исказилось от возмущения.

— Да что вы все мной торгуете, как товаром на рынке?!

Лимантар резко шикнула на нее и, улыбаясь охранникам, потянула девушку за собой.

— Простите, нам нужно отойти, посоветоваться по рабочим моментам! — И, понизив голос до шепота, прошипела юной бунтарке: — Молчи, дурочка! Ты в своем уме вообще? Тебе же тут голову оторвут за такие слова!

Гаррик, видя, что инцидент исчерпан, с наслаждением вернул себе контроль.

— Прекрасно. Тогда отправляйтесь сразу в магазин на ознакомление с рабочим местом.

Алиса, чувствуя себя загнанной в угол, попыталась найти хоть какую-то отсрочку.

— Я думала, сначала заселение - мне ведь выдали ключи от общежития?

Менеджер сладко улыбнулся, наслаждаясь своей властью.

— Сначала — работа. Потом — отдых. Не наточишь коготь — не разорвешь дичь, — произнес он с притворной мудростью, вгоняя в Хранительницу очередную порцию бессильной ярости этой местной - чужой и жестокой - поговоркой, которая звучала так же дико и безнадежно, как ее новое положение, представляя собой кредо всего их мира абсурд