Маленький секрет Кэтти

Аня Солнечная

Маленький секрет Кэтти

– Нэнси, ты спишь?

– Да.

– А я не могу уснуть. Мне так грустно. И так одиноко. Очень плохо. И дождь по крыше тарабанит. От него еще хуже делается. Как будто внутри что-то надувается и вот-вот лопнет.

– Я хочу спать.

– Прости, что я тебя отвлекаю. Но мне так хочется с кем-нибудь поговорить, а рядом никого. Как будто всем наплевать на меня. Понимаешь?

– Нет.

– Прости меня, Нэнси, прости. Я больше не буду тебе мешать. Спи, малышка.

1

За старым садом, в котором росли не только плодовые деревья, корявые и уродливые, как чудища из детских сказок, находилась широкая лужайка. Летом отец семейства регулярно косил ее с помощью дребезжащей тележки с колесиками, отчего стекла окон ближайших домов тряслись и звенели. Иногда он вызывал на помощь мальчишку Шелдона, сына местного почтальона, которому всегда требовались деньги на чипсы и сигареты. И Шелдон с «нескрываемым» удовольствием одалживал газонокосилку соседа, новую, с контейнером для сбора срезанной травы и листьев. Обычно сын почтальона справлялся с лужайкой за сорок минут. Отец же посвящал этому занятию добрую половину дня. Сначала он доставал свой тарантас из сарая, находившегося в отдалении от остальных зданий. Можно было подумать, что сколоченную наспех постройку специально соорудили так, чтобы в ней вечерами могли собираться криминальные элементы района. Там бы их точно никто не обнаружил. Но отцу нужно было где-то находить уединение и покой, а заодно хранить садовый инвентарь, ведь он был ярым фанатом клумб, грядок, альпийских горок, цветников, парников. Так что сначала мужчина не спеша выволакивал темно-красную газонокосилку с слегка погнувшейся ручкой, протирал ее тряпкой, проверял исправность основного ножа и бензобака. Потом наливал бензин, потом вытаскивал тачку для скошенной травы, убеждался в надежности колеса и ручек управления, потом приносил из сарая грабли… Словом, все эти манипуляции могли довести до белого каления кого угодно.

Девочки пару раз пробовали помогать отцу в кошении лужайки, но они постоянно везде лезли, крутились под ногами, баловались, хохотали, хватали ведра и лейки, кидались травой. Им становилось скучно от отцовских рассуждений по поводу чистоты ножа и правильной постановки пальцев на рукояти. Он сердился, они расстраивались и начинали ныть. Особенно младшая Нэнси. Ей было всего пять, и ее невозможно было унять. Она была гиперактивной, капризной, шумной, постоянно требовала внимания. А еще самостоятельной до безобразия. Нэнси могла уйти, если хотела, в любом нужном ей направлении, никого не предупредив. Ее не смущали ни высота, ни ширина, ни глубина. Если была потребность, маленькая шкодница лезла куда заблагорассудится, не подумав и секунды, что с ней будет потом.

Старшая Кэтти, напротив, была чересчур опаслива и рассудительна, и необоснованно тревожна. Нельзя брать шоколад без спроса – живот обязательно заболит. Нельзя бегать по дороге – можно упасть и попасть в больницу. Или машина собьет, или велосипед, или самокат. Нельзя кататься на качелях полчаса кряду – голова закружится, упадешь в обморок, получишь сотрясение мозга, впадешь в кому и останешься инвалидом. Мама частенько просила старшую приглядеть за младшей, и Кэтти хорошо справлялась. Однако следить за маленьким чертенком было то еще приключение. Кэтти нравились ответственность, которую на нее возложили, и доверие, которое ей оказали.

Кэтти было девять, она ходила в школу и на кружок рисования. Учительница, правда, считала, что особого таланта у девочки нет, но усердия и прилежания – хоть отбавляй. Поэтому продолжала заниматься с Кэтти и иногда вывешивала ее работы на стенд почета.

Нэнси же, напротив, ничем не увлекалась. Разве что путешествиями по разным местам и играми с другом Томом, который был похож на Нэнси по характеру как две капли воды.

В тот солнечный теплый вечер Ненси и Том гонялись по лужайке друг за другом и заливисто смеялись. В руках у девочки было зеленое незрелое яблоко, слегка подгнившее с одной стороны. Она нашла его в саду еще до игры в догонялки и теперь раздумывала, сможет ли попасть по спине Тома или нет. Яблоко улетело далеко в сторону, мальчик сбежал, оставшись довольным своей проворностью.

– Что, съела? Косая! – закричал он, гордо задрав курносый нос.

– А ты глупый, – Нэнси внезапно решила прекратить бессмысленную беготню, тем более что под деревом, которое стояло с краю лужайки, она только что видела серо-голубые грибы. Несколько раз девочка наблюдала, как мама готовит грибы, и даже пробовала их с картофелем в белом сметанном соусе. И по воспоминаниям это было обалдеть как вкусно. Поэтому, бросив на произвол судьбы Тома с его воплями, Нэнси зашагала по направлению к дереву. Огромных размеров поганки поразили ее своими шляпками и юбочками. Девочка сняла с головы панамку, в которую мама зачем-то нарядила ее днем, и стала собирать грибы.

– Что делаешь? – Том подошел сзади и стал следить за подругой.

– Грибы собираю. Что, не видишь? – Нэнси рассердилась. Она еще не отошла от своей неудачи с яблоком. Чего доброго, он тоже захочет собирать, и тогда ей меньше достанется.

– Зачем? Они ядовитые. Их нельзя есть, – Том все не уходил, только тер свой курносый нос грязными руками, отчего лицо его украсили темные полосы.

– Откуда тебе знать? – Нэнси подняла панамку с поганками, но не удержала, и половина грибов высыпалась в траву. – Видишь, это все из-за тебя!

Попытавшись поднять, девочка переломала тонкие грибные шляпки, и они крошками остались лежать в густой траве. Нэнси насупилась, крепко схватила панамку как кулек и побежала в сторону дома.

Мама сидела на скамейке под старой вишней и болтала с подругой по телефону. Она не заметила, как младшая дочь налетела на нее ураганом, с криками и плачем залезла на колени и липкими, гадко пахнущими руками впилась ей в голову.

– Мама, он мне надоел. Пусть он уходит. Я не хочу больше с ним дружить никогда-никогда!

Женщина обняла дочь, чтобы та побыстрее успокоилась, и попросила объяснить, что произошло. С младшим ребенком у нее не очень получалось: Нэнси требовалось слишком много внимания, а ей так хотелось просто посидеть и попить чаю в одиночестве, или сходить на концерт, или выехать на барбекю чисто взрослой компанией, чтобы не пришлось постоянно быть настороже и следить, и успокаивать, и развлекать.

Том опасливо выглянул из-за дерева.

– Я ухожу домой, – сказал он сердито. – Мама пришла и зовет меня. Пока, Нэнси.

Нэнси на секунду высунула хитрую мордашку из длинных волос матери, но тут же снова нырнула обратно.

– А теперь объясни мне, что у вас произошло? И где Кэтти? Разве вы не играли вместе? Разве она не должна была за тобой следить?

2

Вечером за ужином мама была серьезнее обычного, словно утомилась дневными заботами. А потом, будто между прочим, сообщила девочкам, что завтра они идут с Джейн в зоопарк.

Джейн была племянницей отца девочек, ей было семнадцать. Она не горела желанием возиться с малышней, но тут почему-то предложила им прогуляться. Единственным условием было отсутствие взрослых, что вызывало некоторые подозрения. Наверное, Джейн собиралась встретиться в зоопарке с парнем без свидетелей. А поскольку родители ее держали в строгости, она выдумала хитроумный план. Вроде и сестричек прогулять, побыть полезной и услужливой, а с другой стороны – молодость есть молодость.

Нэнси чересчур оживилась. Она вертелась на стуле, сучила ногами и без умолку тараторила, и сыпала вопросами. Где находится зоопарк, кто там живет, а почему звери в клетках и могут ли ее посадить в клетку, если она начнет рычать и скалиться. Так что отец забрал свою кружку и тарелку с бутербродом и демонстративно удалился в кабинет. Сейчас он работал над новым фантастическим романом «Посланники из будущего», и процесс шел туго. Нужно было поднажать, так как рукопись ждали к середине октября. А вокруг, как назло, все кому не лень заделались писателями. И писали в основном фантастический бред: про воображаемые миры, волшебников с дюжинами дюжин учеников, про тварей, монстров, зомби, улетающих на звездолетах в открытую галактику, вирусы, пришельцев, обитающих в недрах канализации.

Когда за отцом неожиданно громко захлопнулась дверь, в доме воцарилась секундная тишина. А затем все снова зажили обычной жизнью.

– Не волнуйся, Нэнси, – успокаивала Кэтти сестру, пока они лежали в кроватях вечером. – В зоопарке тебе понравится. Там никто не ругается, если ты бегаешь или громко смеешься. И есть много разных животных. К сожалению, их нельзя гладить, но можно купить морковку или галеты в автомате и покормить лошадку. Или ослика. Ты любишь осликов?

– Нет. Они вонючие, – сморщилась Нэнси.

– Там в отдельном вольере сидят курочки, и их тоже можно покормить зерном. Они очень смешно клюются, если протянуть им семечки на ладони.

– Курицы – это другое дело, – согласилась Нэнси.

– Но ты должна мне обещать вот что. Джейн вряд ли будет за нами следить, пока мы будем гулять. Пожалуйста, не убегай. Потому что иначе мы тебя не найдем и ты потеряешься в зоопарке. И на ночь тебя могут запереть где-нибудь по ошибке. А это очень страшно – провести ночь в зоопарке в одиночестве. Обещаешь?

– Обещаю, – прошептала Нэнси. Ее глаза блестели в темноте.

* * *

Наутро Джейн явилась раньше оговоренного времени при полном параде, приняв предварительно ванну из духов, что в очередной раз вызвало у родителей девочек подозрения.

– Куда это ты так нарядилась? – процедил отец, открыв племяннице дверь. Он не любил внеплановые мероприятия. Жизнь должна идти в четко установленном режиме, а иначе кругом творится бардак.

– Хотела понравиться девочкам, – солгала Джейн. Она наивно наморщила нос, чтобы казаться проще и глупее, но окружающим было все равно. Главное, что она изъявила желание погулять с кузинами и немного разгрузить утомленных взрослых. А что за бредовые мысли у нее в голове – не их проблема.

Мама на кухне собирала детям в дорогу бутерброды и фрукты.

– Я прошу надолго не задерживаться, и проследи, пожалуйста, чтобы перед едой девочки вымыли руки, – сказала она ласково племяннице, когда та уселась со стаканом ледяной воды за стол. – Я дам вам денег на сахарную вату или карусели, или что вы там еще придумаете.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – Джейн нехотя взяла нелегкую полотняную сумку из рук матери, осознавая, что теперь ей целый день придется таскаться с поклажей. А может, и не целый. В любом случае, это мелочь по сравнению с «бонусом» от прогулки.

Через десять минут Кэтти и Нэнси стояли перед входной дверью в изящных туфлях и голубых платьях в мелкий белый цветочек – мать специально заказала у портнихи праздничные наряды из одинаковой ткани. Кэтти была красиво причесана, ее светлые волосы аккуратно заплели в косу-колосок вокруг головы. А Нэнси презирала расчески и любые заколки, поэтому она надела старую отцовскую бейсболку, на которой был вышит разинувший пасть медведь. Ей показалось уместным подчеркнуть, что она не боится медведей.

Когда все попрощались, мать с облегчением закрыла за детьми дверь. Нечасто ей удавалось провести день в одиночестве и тишине. Поначалу она предложила мужу сходить прогуляться, но он сообщил, что клумба с цинниями сама себя не прополет и романы сами себя не напишут, так что гулять они пойдут в лучшем случае в конце октября.

Ничего страшного, она сама в состоянии себя развлечь. Книга о маньяке не читана, ногти не накрашены, фильм про модельера из глухой деревни не посмотрен, маска на лицо не наносилась полмесяца, есть пара подруг, которые только и ждут, чтобы поболтать. И куча барахла в шкафу, которое давно пора отдать на благотворительность.

* * *

Тем временем девочки успешно уселись в автобус и покатили по веселым солнечным улицам, разглядывая небольшие магазинчики, невыспавшихся прохожих, мамочек с колясками, собачонок, поднимающих заднюю ногу на столбики вдоль дороги, и мужчин в костюмах, вонзивших взгляды в телефоны.

Нэнси трясла ногами и все крепче обнимала Пиглю – старую страшную куклу, с которой она практически не расставалась. За пару лет Пигля пережила многое: она падала, ныряла, исполняла цирковые номера, пугала галок. Чуть не сгорела в костре, лишилась половины волос и глаза, а также большого пальца на левой руке, потому что он мешал надевать на нее платье. И Нэнси его отгрызла.

Но Пигля была стойкой и неповторимой. Она принимала с Нэнси ванну и спала, собирала камни на пляже, рисовала и шлепала по лужам в ярко-голубых резиновых сапогах. И вот теперь в первый раз в жизни ехала в зоопарк.

Кэтти старалась не думать о предстоящей прогулке, потому что это усиливало ее тревогу. К горлу подкатывал неприятный ком, похожий на приступ рвоты, и сердце билось неестественно быстро, периодически пропуская удары. Джейн – не очень большой специалист в обращении с детьми, вряд ли у нее с собой есть пластырь или йод. Но Кэтти всегда держала в сумочке пластырь и йодную мазь в удобном тюбике, антибактериальные салфетки и специальный карандаш от мозолей. А еще жвачку от укачиваний. Главное, чтобы никто из диких зверей не вырвался на свободу, пока они будут гулять. Потому что тогда йодом и пластырем не помочь.

Джейн все время переписывалась с кем-то и только пару раз спросила у кузин, все ли в порядке, потому что Нэнси прилипла носом к окну, чтобы лучше рассмотреть огромную ворону, которая потрошила мышь на тротуаре.

Наконец автобус пересек широкий проспект, объехал старинную церковь и полицейский участок и остановился на длинной улице, которая шла в горку, без единого светофора. Девочкам предстояло выйти, свернуть во дворы и прошагать еще минут десять.

Джейн вела себя странно. Она то и дело озиралась и заглядывала в телефон в ожидании новых сообщений. Но вдруг ее лицо озарила сумасшедшая улыбка, так как из-за угла вышел Дик. Высокий, широкоплечий, с татуировкой на правом предплечье и улыбкой как у гангстера. И, конечно же, на нем были темные очки.

– Какой-то бандит! – громко сказала Нэнси, но в этот момент незнакомец подошел к ним, схватил Джейн за руку и поцеловал ее в щеку.

– Привет, красотки, – сказал он. – Ну что, идем гулять?

Кэтти знала, что старшие иногда ведут себя странно и надо принимать это как данность. Но Дик ей совершенно не понравился. Если бы он обратился к ней в магазине или на улице, она предпочла бы сбежать или позвать кого-нибудь на помощь. Разговаривать с посторонними было небезопасно.

– Ты кто вообще? – Нэнси, наоборот, пыталась познакомиться с незнакомыми сразу, чтобы потом можно было не волноваться.

– Я – друг Джейн и тоже собираюсь в зоопарк, – сказал парень с улыбкой, которая больше напоминала оскал.

– А у тебя есть билет? А тебя пустят в зоопарк в таком виде? А ты не боишься, что тебя запрут по ошибке в клетку с дикими зверями?

* * *

В парке было многолюдно: в хорошую погоду трудно усидеть дома и хочется развлечений. Поэтому, отстояв в очереди за билетами, компания вошла в огромные ворота и смешалась с толпой. Кэтти держала Нэнси за руку, так как решила, что сестрица сразу же предпримет попытку удрать. Но девочка безропотно шла рядом, сунув под мышку Пиглю и разглядывая огромные вольеры с животными. Джейн с Диком шли сзади и глупо смеялись. Он забрал у девушки сумку с провизией и теперь норовил схватить что-нибудь еще.

Возле вольера с медведем Нэнси остановилась и стала рассматривать хищника, который валялся кверху мохнатым пузом в лучах солнца.

– Почему он не рычит? – спросила Нэнси. – Он должен пугать всех, чтобы никто не подходил.

Ей страшно хотелось показать медведю, как должен вести себя настоящий грозный убийца, и поговорить с ним на медвежьем языке, но она побоялась, что ее могли бы отправить к нему, приняв за опасного зверя.

* * *

Осмотрев больше половины коллекции животных, компания решила передохнуть и уселась за столик в импровизированном уличном кафе. Дик предложил Джейн кофе, и она согласилась, Нэнси потребовала добавить два шарика мороженого: клубничного и шоколадного. Глупо было покупать один – все равно пришлось бы за добавкой бежать.

Пока приятель Джейн ходил за кофе, Кэтти с интересом рассматривала девушку. Что веселого обниматься с дядькой и хихикать, как дурочка, на любое его замечание? Он некрасивый, не веселый, от него пахнет сигаретами, но, к счастью, он не ругается неприличными словами в их присутствии, хотя у девочки были подозрения, что в других местах он с удовольствием говорит что похуже.

– Давайте обсудим, кому что понравилось сегодня? – неожиданно спросил Дик, когда они покончили с бутербродами. Нэнси, измазавшая лицо, волосы и половину стола мороженым, затруднилась ответить. По ее мнению, животные были ужасно грустными, их следовало вывести погулять и дать им витамины. Она помнила о чудодейственном средстве, которое назначил доктор, когда она неделю подряд грустила и не хотела играть.

– А мне понравился волк, – сказал Дик, претендуя на крутость характера и взглядов.

– Тот самый облезлый, у которого не было половины хвоста? И в ухе сережка? – рассмеялась Нэнси.

– Он не облезлый! У него сейчас линька, – мужчина в мгновение ока сделался сердитым, всю веселость как ветром сдуло. – А половины хвоста у него нет из-за того, что он сражался со свирепым противником. С тигром из соседнего вольера. И победил.

Нэнси расхохоталась в голос.

– С этим толстым добряком? Он же мухи не обидит. Только спит и ест. И закапывает, когда… – Кэтти дернула сестру за руку. – А что! Это правда.

– Знаете, девочки, – очень серьезно начал Дик, – не пойти ли вам покататься на карусели? Там есть как минимум три вида.

– Чур я первая! – закричала Нэнси и молнией рванула в сторону каруселей.

* * *

Джейн потратила все деньги, что дала ей мать девочек. Дик тоже вложился, чтобы побыть с подружкой наедине. Кэтти уже мутило от кружащихся лошадок, самолетов и огромных кружек на блюдцах. А еще от музыки, которая орала из динамиков на каждом столбе одни и те же песни. Но Нэнси была неудовлетворена – ей хотелось еще.

– Можно я больше с ней не поеду? – жалостно спросила Кэтти. – Меня может стошнить.

Джейн нахмурилась: ей почему-то казалось, что отпускать младшую несносную девицу одну – плохая идея. Но Дик настоял – Нэнси уже совсем взрослая и в состоянии прокатиться один последний разок без надзора. Он лично усадил ее в карету, запряженную парочкой вороных лошадей с ярко-красными попонами и бантами, велел сидеть смирно и ушел.

Нэнси была счастлива. Только сидеть в карете ей не хотелось, поэтому она вылезла с другой стороны и пересела в черную машинку с круглыми фарами.

И, пока Кэтти рвало за деревом, а Дик и Джейн, ничего не замечая вокруг, болтали и обнимались, Нэнси неслась вперед на собственном автомобиле, счастливая и самостоятельная.

3

Поиски Нэнси длились уже двадцать минут. Дик и Джейн бегали по парку в надежде отыскать маленького чертенка, который каким-то чудом исчез с карусели в неизвестном направлении. Кэтти заставили сидеть рядом с аттракционом на лавочке, чтобы, если Нэнси все-таки вернется, ее было кому встретить. К тому же Кэтти тошнило – не стоило есть сразу бутерброд и два шарика мороженого и запивать холодной газировкой.

Но когда Джейн с красными щеками и выпученными от ужаса глазами вернулась к кузине, та все еще сидела одна, а Нэнси и след простыл. Дик позвал полицейского, который записал приметы девочки в блокнот, попросил скинуть ему фотографию ребенка и отправился на поиски, важно вышагивая и что-то бормоча в рацию на плече.

Если бы Кэтти чувствовала себя лучше, она бы впала в настоящую истерику. Еще утром у нее была сестра. А теперь – нет. Вероятно, Нэнси украли торговцы детьми и увезли ее в наглухо тонированном фургоне в пригород, чтобы перепродать. Или маньяк, которыми кишат города, явился в зоопарк в поисках наживы и увидел совершенно ничейного ребенка. Или Нэнси вернулась и полезла в объятья к медведю. Или упала с моста в речку, которая находится неподалеку. Могла же она перелезть через забор? Безусловно, могла.

Джейн вернулась через некоторое время и уселась рядом на лавочку, тяжело дыша.

– Это ужасно, – выдавила она и схватилась за голову. – Я так и думала, что добром это не кончится. Мелкая пакостница! Я бы ей всыпала от души!

И вдруг она увидела в кустах сирени около карусели знакомые очертания. Это была Пигля. На ней были носки и туфли Нэнси.

* * *

Спустя еще полчаса полицейский привел Нэнси к родным, босую, в мокром платье, с растрепанными волосами, но абсолютно невозмутимую. Ей было жарко и захотелось освежиться в фонтане. А поскольку Пигля с утра кашляла, девочка надела на нее носки и туфли и оставила ждать в кустах, чтобы ее не украли, потому что зоопарки кишат маньяками и охотниками за детьми. А потом Нэнси увидела монетки на дне фонтана. Они так привлекательно блестели в воде, что ей захотелось собрать их, ведь денег на дорогу домой у них не было. Но полицейский не разрешил унести мелочь и велел выкинуть обратно. А еще девочка ободрала ладонь, потому что один раз поскользнулась, но удержалась за бортик – эти фонтаны такие скользкие!

Дик стоял рядом, скрестив руки на груди. Не так он представлял себе этот день. Пока Джейн впихивала Нэнси в туфли и тщетно вытирала платком ее лицо, а Кэтти безучастно глядела вдаль, Дик отвел полицейского в сторону, что-то шепнул ему и удалился.

Домой девочек привезли на полицейской машине. Сирену, правда, не включили, несмотря на громкие просьбы Нэнси. Ей хотелось, чтобы все знали, что она – важная персона. Мама казалась бледной и ужасно злой. Она сухо попрощалась с Джейн и, хотя племянница пыталась что-то сказать, захлопнула перед ее носом дверь. Конечно, маме все уже объяснили полицейские. Конечно, сделали выговор, что не стоит отпускать двух маленьких детей без денег в компании не совсем взрослой барышни и подозрительного субъекта.

Девочек отправили спать без ужина, а мать закрылась в ванной и, кажется, завывала. Так сказала Кэтти сестре, когда вернулась ночью в комнату.

Наутро обстановка в доме стала чуть более спокойной. Кэтти ела крутое яйцо с поджаренным кусочком хлеба, так как после вчерашнего опасалась завтракать плотнее. Нэнси же пыталась донести до рта ложку с шоколадными хлопьями. Ее постоянно отвлекали рассказы о вчерашнем дне. Как оказалось, ничего дурного в своем поступке она не находит. Все прекрасно знали, где ее искать. Когда она вышла с карусели, крикнула Джейн, что будет гулять около фонтана. Она всех предупредила. Она знала, что убегать плохо, и ее просили так не делать.

– Почему ты не следила за ней? – обратилась мать к Кэтти, отчего по спине девочки пробежали неприятные мурашки. – Джейн – понятное дело, у нее ветер в голове. Но ты-то куда смотрела?

Кэтти положила остатки яйца на блюдце и серьезно взглянула на мать. Она была готова заплакать. Она не справилась с единственной задачей, которую ей ставили. Как глупо Кэтти позволила себя уговорить на мороженое. Этот Дик, вместе с Джейн, не умеют обращаться с детьми, она же знала. Но все равно пошла у них на поводу.

– Мамочка, мне было очень плохо, – опустив глаза в пол, тихо сказала девочка.

– Ну не настолько, чтоб не увидеть, куда Нэнси пошла. Ты же не потеряла сознание. Ты сидела там. И вообще, как могло получиться, что Нэнси каталась одна, без тебя?

– Джейн разрешила ей, – пожала плечами Кэтти, все еще не поднимая глаз. – А меня тошнило.

– Джейн ей не мать! Почему она решает, кому что можно? Меня вы не слушаетесь, а какую-то бестолковую Джейн – с радостью! Потому что она разрешает вам творить что хотите?! – мама кинула скомканную салфетку на стол и тут же растерла ей пятно от кофе. Губы ее сложились в отвратительную злую гримасу. – Почему тебя тошнило?

Кэтти знала, что, если сейчас расскажет про газировку, ее отругают за это. То же касается и мороженого. И долгих катаний на карусели. И уж точно влетит за все вместе, поэтому она молчала и сопела, не зная, какой вариант ответа будет более безобидным. На что мама рассердится меньше всего?

– Хватит молчать! – закричала женщина, отчего Кэтти вздрогнула. – Я кого спрашиваю? Говори сейчас же!

Но Кэтти не могла выдавить ни слова. Ее снова замутило, теперь от переживаний и страха.

– Отправляйся в комнату. И чтоб я тебя до обеда не видела! – рассердилась мать.

Девочка побежала к себе и тихонько закрыла дверь. Она побоялась, что если сильно хлопнуть, прибежит рассерженный отец. Он всю ночь не спал из-за вчерашнего происшествия, что-то выяснял с родителями Джейн по телефону, а потом пытался дописать главу, где инопланетяне нападают на человеческий корабль. Но, сколько бы он ни пытался, инопланетяне убивали всех главных героев, а этого никак нельзя было допустить.