Городские легенды

— Любовь — сложное чувство, — ответил Гриша после недолгого раздумья. — Но разве не лучше сосредоточиться на тех, кто сам проявляет к тебе любовь? Например, та девушка-бариста, о которой ты рассказывал. Ты говорил, что она всегда улыбается тебе и между вами непонятная мне «искра».

— Ну, да... — протянул Дима. — Но она ко всем так. Просто вежливая. Хотя остальным она на кофе рисует листочек, а мне сердечко. Вообще-то я не специально подсматривал...

— Или твоя бабушка. Она печёт для тебя пирожки. Ты даже сейчас ешь один из них, значит, её забота доходит до цели. — Продолжил свою речь Гриша.

Я усмехнулся, откусывая кусок пирожка.

— Вот уж не думал, что ты станешь давать мне советы по отношениям.

— Я не уверен, что до конца понял концепцию любви, но если мне когда-нибудь доведётся любить, я хотел бы, чтобы меня тоже любили в ответ. — Гриша задумался

Я было немного возразить, но вдруг Гриша продолжил:

— Впрочем, мне кажется, что в твоём случае симпатия баристы вполне очевидна. Только не спрашивай, откуда я это знаю.

Я фыркнул. Этот истукан меня заинтриговал

— Ну уж нет, теперь рассказывай. Откуда?

— Я не хотел тебе говорить, но все статуи умеют читать мысли. Даже тех. кто находится далеко. — Он сказал это максимально безэмоционально. Прямо как в первые дни нашего знакомства. Меня этот новый факт очень возмутил:

— Чтооо? И ты молчал? То есть всё это время, ты знал что я думаю? Да как ты... — Я уже готов был высказать целую тираду о том, что это мягко говоря не по-дружески, но статуя меня прервала:

— Это шутка. Мне показалось, что я понял как они работают. Нужно говорить абсурдную неправду, в которую нельзя поверить и из-за этой абсурдности становится смешно. Но ты почему-то поверил...

Я замер, ошеломлённо глядя на Гришу. И через считанные секунды меня почему-то разорвало со смеху.

— Гриша, да ты, блин, тот ещё стендапер! — я продолжил смеяться.

И тут произошло нечто неожиданное. Это был странный, скрипучий, даже немного пугающий звук, будто скрежет камня о камень. Я отшатнулся, но потом до меня дошло, что мой друг просто так смеётся и я его в этом поддержал.

— Ну ты и жуткий, конечно! Но молодец. Я горжусь тобой.

— Благодарю. Это было интересно. Возможно, я попробую смеяться чаще.

— Главное, не пугай прохожих, а то решат, что в парке водятся нечистые силы. У нас народ суеверный.

Мы ещё немного поговорили, а потом настал момент прощаться.

— Ну что, Гриш, на этом моя официальная работа окончена, — в этот момент рукой я отдал ему честь, — но, как я уже сказал, это не прощание. У меня есть план. В понедельник я снова зайду. И у меня будет сюрприз.

— Мне уже интересно, — отозвался Гриша. — Какая-то новая эмоция...

— Это я просто мастерски повесил интригу, а тебе теперь любопытно. Так сюрпризы и работают.

— Не уверен, что люблю такое, но буду ожидать.

Я кивнул, бросил последний взгляд на своего друга и, широко улыбаясь, направился домой. Впереди меня ждали выходные, новые мысли и, возможно, новые решения. В тот момент я ещё не знал. что это моя последняя встреча с Гришей.

В воскресенье с самого утра я направился воплощать свой гениальный план, а именно на мастер-класс по лепке, который проводил какой-то заезжий заграничный художник и скульптор. Первые пару часов я чувствовал себя полным неумехой — мои «пирожки» больше напоминали картошку, а один и вовсе получился похожим на смятый носок. Но потом, когда я разобрался с глиной и инструментами, дело пошло лучше. К концу дня передо мной лежали несколько довольно правдоподобных пирожков — почти как у бабушки, только из камня. Я был чертовски доволен собой, хоть пальцы и гудели от усталости. Мне показалось, что если мой друг и сможет как-то отведать это прекрасное блюдо, то именно так.

После мастер-класса я зашёл в свою любимую кофейню, где меня снова встретила та самая бариста. В зале было тихо — я оказался последним гостем. Может, действительно стоит воспользоваться советом Гриши? Вчера я помог бабушке с уборкой по дому, и она прямо засияла от счастья, а когда я её обнял, то и вовсе пустила слезу. Видимо, я слишком глубоко ушёл в мысли, потому что девушка с чёрными вьющимися волосами, проколотой правой бровью и в круглых очках сама подошла к моему столику, не дожидаясь заказа.

Когда она поставила передо мной чашку капучино, то с улыбкой сказала:

— Осторожнее, это Острочино! Капучино со жгучим перцем, новинка месяца. Вы всегда заказываете что-то необычное, и я подумала, что вам понравится!

Я скептически посмотрел на напиток, взял чашку в руки, понюхал и осторожно сделал глоток. Во рту тут же разлилось приятное тепло, а за ним пришло лёгкое жжение от перца.

— Кстати, вы знали, что «острый» на самом деле не считается вкусом? — сказал я, ставя чашку на стол.

Она удивлённо вскинула проколотую бровь.

— В смысле?

— В буквальном. Наши вкусовые рецепторы распознают всего пять вкусов: сладкий, кислый, солёный, горький и умами. А вот жгучесть, как у перца, или холодок от мяты — это реакции нервных окончаний, которые отвечают за восприятие температуры. На самом деле ты просто ощущаешь лёгкий жар на языке, но мозг привычно интерпретирует это как вкус.

Бариста задумалась, склонив голову на бок.

— То есть, когда я ем острую пищу, мой язык будто загорает на солнце, но я просто этого не осознаю?

Я усмехнулся.

— Именно. Хотя я бы скорее сравнил с маршмеллоу в костре.

Она рассмеялась.

— Это уже зависит от степени остроты. Как вам, кстати, наш Острочино?

— Хм, больше солнце, чем костёр, — я улыбнулся и добавил: — Меня, кстати, Дима зовут, а тебя?

— Вероника, — в этот момент она ткнула пальцем на бейджик со своим именем и снова улыбнулась. — Для друзей просто Ника.

Мы оба засмеялись, и разговор потёк дальше — о кофе, еде, странных вкусовых сочетаниях. Кафе постепенно затихало: кофемашина перестала урчать, а Вероника преступила к уборке. В конце концов, она вытерла руки о фартук и бросила взгляд в окно.

— Уже темно, — заметила она.

Я посмотрел на пустую улицу за стеклом.

— Если хочешь, могу тебя проводить.

Она на секунду задумалась, а потом улыбнулась:

— Было бы здорово.

Я кивнул и допил оставшийся глоток капучино, ощущая на языке приятное тепло, которое почему-то теперь казалось чем-то большим, чем просто «острый вкус».

В этот момент из кабинета участкового вышла молодая коротко стриженная девушка в полицейской форме и высоким голосом крикнула:

— Коломин Дмитрий Александрович, пройдите в кабинет участкового! — после этого Дима встал и прошёл в кабинет. Я прождал его минут 20, после чего он вышел уже без своей паки и сообщил мне:

— Придётся ещё немного подождать, мелкий. Там у них какая-то неразбериха с документами. Сказали пару минут займёт, но сам понимаешь, их пару минут может и весь час занять. Я там, кстати, краем глаза заметил, что у них чайник закипел...

— Ты мне лучше расскажи, чем история закончилась! — Мне правда в этот момент намного больше хотелось узнать о том. попробует ли Гриша пирожки, чем подать заявление на сектантов. которые завелись в нашем городе.

— Ух ты. не думал, что ты мне поверишь.

— А я и не верю. Что я, маленький что ли? Просто очень интересно рассказываешь. — На самом деле иногда я действительно ловил себя на мысли, что рассказывает он так, будто реально это пережил. но признаваться мне не хотелось, всё-таки нужно сохранять репутацию скептика.

— Ладно. У нас как раз есть немного времени. В общем слушай:

В понедельник я проснулся с каким-то лёгким волнением. Сегодня Гриша попробует пирожки — пусть и в каменном виде, но ведь это мелочи! Я даже чувствовал гордость за то, что придумал такой необычный подарок.

Дорога до парка заняла минут десять, но на этот раз она показалась мне длиннее обычного. Когда я наконец свернул на аллею, ведущую к знакомому месту, во мне проснулось странное предчувствие. Я ускорил шаг, ещё издалека пытаясь разглядеть Гришу... но его не было.

Я застыл.

Пустая площадка передо мной казалась неправильной, словно я пришёл домой и обнаружил, что стены пропали. Я сделал пару шагов вперёд, осматриваясь, потом ещё пару, будто Гриша просто спрятался от меня, будто статуя так легко могла взять и отойти в сторону. Я обошёл пустую лавочку оглянулся назад, вверх — даже не знаю зачем. Может, надеялся увидеть его на дереве? Бред. Но это всё равно не отменяло того факта, что Гриша исчез.

Я опустил рюкзак на землю, вытащил один из глиняных пирожков и сжал его в руке. Его поверхность была гладкой и холодной.

— Гриша... — тихо сказал я, как будто он мог меня услышать.

Но никто не ответил.

Чувство потери накрыло меня слишком резко. В горле встал ком, хотя я изо всех сил пытался убедить себя, что это просто глупость, что статую могли убрать на реставрацию, что я сейчас всё узнаю и пойму, что зря так напрягся. Я сглотнул, резко выдохнул и, сунув пирожок обратно в рюкзак, направился к зданию администрации.

Мой уже бывший куратор встретил меня со своей привычной отстранённой усталостью, даже не сразу узнав.

— А, Дима. Чего пришёл? Отработка у тебя закончилась.

— Куда делась статуя? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось.

Он моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

— Какая статуя?

— Гриша. Ну, то есть эта... — я замялся, не зная, как правильно объяснить. — Каменный престарелый мужик в шляпе и с тростью, который сидел на лавочке у дорожки.

Куратор поморщился, пытаясь вспомнить.

— А, этот. Без понятия. Может, убрали, может, спёрли, — он пожал плечами. — В общем, не переживай, если ты боишься, что тебя обвинят, никто даже не заметил. Всем на неё... ну, сам понимаешь.

Я смотрел на него и пытался осознать, что только что услышал. «Никто даже не заметил».

Мне стало тошно.

Я медленно кивнул, развернулся и вышел на улицу, будто в каком-то тумане.

На этот раз дорога обратно до пустого места, где когда-то был Гриша, показалась мне бесконечной.

Я стоял на пустом месте, где ещё вчера был мой друг, и смотрел в никуда. Гриша исчез, и вместе с ним ушло что-то важное, что я не успел осознать раньше. Я думал, что просто приходил сюда отрабатывать часы, убирался, болтал, жаловался на жизнь. Но теперь понял: я учился. Учился видеть в самых странных и неподвижных вещах нечто живое. Учился говорить о себе честно, не боясь, что меня осудят. Учился слушать. И, наверное, учился отпускать.

Я усмехнулся, качая головой.

— И всё-таки ты был живой... — пробормотал я в пустоту.

Ответа не было. Только ветер шевелил листву, да где-то вдалеке щебетала птица. Я глубоко вдохнул, последний раз оглядел это место, увидел белочку, которая запрыгнула в дупло, а потом развернулся и пошёл домой.

В этот момент Диму позвали второй раз к участковому. Он пробыл там ещё минут десять. Пока Дима был в кабинете. в отделение зашла девушка лет двадцати. По проколотой брови и чёрным волосам, я сделал вывод. что это и есть та самая Вероника. Когда Дима вышел, моя теория подтвердилась. Они сразу же обнялись и Дима поспешил представить меня, после чего она тоже обратилась ко мне с улыбкой:

— Тебя он тоже донимал этой историей со статуей, мелкий? — И почему они оба решили выбрать именно такое обращение ко мне? Сразу видно — парочка на одной волне. Я не успел ответить, что история мне вообще-то понравилась, как Дима поспешил попрощаться:

— В общем, удачи тебе, мелкий, мы тут запланировали переезд в Москву. Так сказать для окончательного вливания в новую жизнь. Перед законом я теперь чист, а ещё у меня наклюнулась очень прибыльная разовая ночная работа на сегодня, после которой мы как раз и сможем переехать. — В этот момент я заметил лёгкую тревогу в его взгляде. Его явно терзали какие-то сомнения. Дима продолжил:

— Финальное дельце, мелкий, ну ты понимаешь. — После этих слов он мне подмигнул, пожал руку и покинул полицейский участок. Ну а ваш покорный слуга отправился разоблачать зло, таящееся в этом городке.

***

После этих слов Кирилл встал и театрально поклонился перед друзьями. Разумеется все ему подыграли и так же театрально зааплодировали. Первый решил высказать Гоша:

— История конечно потрясающая, но она же совсем не страшная! А мы договаривались рассказывать страшилки.

— А я вот боюсь всяких статуй, кукол, манекенов... Так что я даже рад, что в этой истории Гриша оказался славным малым, — вставил Вадим. — более того, Кирилл видимо намекает, что в эту ночь и пропали Лиза с Димой из твоей истории, Гоша.

— Именно, Вадик, именно. Поэтому дальше ты должен рассказать историю про Лизу, с которой как раз и встречался твой старший брат. — Кирилл явно был возбуждён тем, что кто-то из друзей хотя бы так поддержал его идею о расследовании этого дела.

— Во-первых, они не встречались, а так разик-другой на свидание сходили, а во-вторых, сейчас очередь Алисы. Мне кажется у неё явно есть какая-то интересная история. Питер как-никак славится чем-то эдаким.

— Да, ребят, есть у меня одна питерская байка. Только обещайте не визжать от страха. Особенно после такой душевной истории от Кира. — Лиса хитро улыбнулась и поочереди перевела взгляд с Вадима на Кирилла, а с Кирилла на Гошу.

Глава Четвёртая.Тихоня

— Прелесть этой истории в том, что я сама стала её участницей. Не у вас одних в городке происходит всякая мистика. Как вы знаете, в Питер моя семья переехала из-за событий с моим двоюродным братом и мой отец очень хотел, чтобы эта история осталась в прошлом. Да и я сама всё ещё мучилась от периодически всплывающих ночных кошмаров… — Лиса на секунду замолчала, а в её глазах вот-вот должны были навернуться слёзы. Каким-то невероятным усилием воли девочка будто втянула эту не вовремя появившуюся влагу и продолжила рассказ. На самом деле ей хотелось поделиться с друзьями подробностями тех событий, но она понимала, что сейчас не самое подходящее время, чтобы грузить друзей личными переживаниями. Наступит ли оно, Алиса не знала, но сейчас ей больше хотелось отвлечься от, накатывающей вместе с воспоминаниями, тревоги.

— Честно говоря. мне очень не хотелось проходить этап вливания в новый коллектив, потому что все мы понимаем как относятся к новеньким, тем более в средней школе. Но знаете, ребят, я никогда не думала, что новая школа может обернуться таким количеством стресса. В общем началось всё со школьной столовой... Что тебя так веселит, Гоша?

— Да просто интересно какие ужасы могут быть в столовке. Представляю если бы наша буфетчица баба Люда вдруг оказалась каким-нибудь оборотнем. Или может в Питере пирожки на самом деле пекут из учеников? — В этот момент интонация Гоши стала карикатурно-мистической и он начал делать движения руками будто собирается напугать ребёнка.

— Питерские пирожки конечно не сравнятся с тем, что продаётся у бабы Люды, но история не об этом. В общем слушайте дальше...

***

В школьной столовой царил привычный хаос большой перемены. Звон вилок о тарелки, гул голосов, смех, спешка — всё смешалось в единый шумный фон. В воздухе витал запах гречки с котлетами и свежеиспечённых булочек, которые неизменно исчезали с прилавка в первые же минуты перерыва. Я, едва успев разобраться, где раздача и касса, нашла свободное место рядом с двумя одноклассницами, которых заприметила ещё на первом уроке. Это был мой первый день в школе, и мне, конечно же, хотелось как можно спокойнее и по возможности постепенно влиться в новый для себя коллектив, а эти девчонки выглядели вполне дружелюбно.

Рита была девушкой среднего роста, с длинными светлыми волосами, аккуратно сплетёнными в косу. Её голубые глаза светились теплотой, а на щеках появлялись небольшие ямочки, когда она улыбалась. В её облике чувствовалась лёгкая старомодность — аккуратный воротничок, юбка до колен, серьги с миниатюрными подвесками в виде книжек. Даша же, напротив, выглядела эксцентрично. Она была невысокая, с коротко подстриженными чёрными волосами, растрёпанными, будто после пробежки на ветру. Особенно выделялся локон, покрашенный в ярко-красный цвет (меня бы за такое точно родители убили). На носу сидели круглые очки, а в ушах поблёскивали несколько серёжек. Она носила мешковатый свитер с анимешным принтом и тяжёлые ботинки, громко стучавшие по полу.