Главред: Назад в СССР. Книга 4

А еще… Весной в Ленинграде начнутся протесты против сноса гостиницы «Англетер», которые и станут началом культуроохранной деятельности в северной столице. Кстати, мы в маленьком Андроповске уже их в этом опередили… Пойдут первые рок-фестивали – и здесь мы опять пионеры, ведь мои ребята из «Боя с пустотой» уже выступили на Дне комсомола официально как рокеры. Разве что политические деятели западных стран вроде «Железной Леди» Маргарет Тэтчер к нам не приезжают. В остальном же провинциальный Андроповск мчится быстрее всего СССР. А сколько еще всего впереди!

– Надеюсь, что все будет на пользу, – на сей раз паузу прервал Виталий Николаевич. – Время, Жень. Скоро планерка начнется.

* * *

– Поздравляю с очередным успехом, коллеги! – эти слова были первыми, что услышал от меня коллектив обеих газет. – Выпуск, с которым мы вчера так намучились, произвел настоящий фурор.

– А я, Евгений Семенович, не соглашусь, – когда стихли крики «ура», смешанные с аплодисментами, Хватов поднялся со своего стула и шутливо погрозил мне пальцем, сверкая зубами. – Не соглашусь, что сдача номера была мучительной. Да, она была трудной, мы задержались, но результат того стоит. Это первое. А второе – это то, что каждый из нас, я уверен, испытывал удовольствие от процесса. Каким бы сложным он ни был.

– Спасибо, Богдан Серафимович, – улыбнулся я. – Справедливо меня поправили. А теперь, коллеги, давайте планировать следующий номер «Андроповских известий». Но для начала… Короткое подведение итогов.

Я оглядел замершие в напряжении заинтригованные лица. Молодые и старые, женские и мужские, светящиеся от энтузиазма и взвешенно-мудрые. Заматеревшая на расследованиях Соня Кантор, которая больше не была забитой мышкой, стесняющейся своих именитых предков. Обретшая уверенность Зоя Шабанова, самый молодой редактор газеты в нашем районе, если начинать с НЭПа. Жизнерадостный Виталий Бульбаш и угрюмый Арсений Бродов. Старички вроде Шикина, Метелиной и Гориной. Еще одна добрая старушка Мирбах. Девчонки Люда, Катя, Анфиса и теперь уже постоянный член нашей команды Юлька Бессонова. Парни-корреспонденты – Аркадий Былинкин, Никита Добрынин. Фотографы Леня и Андрей, их коллега Федор Данилович Трунов, отставник-внештатник, которого я уговорил выйти на оклад. Художник Ваня, которого мы с Аглаей называли между собой Бужем. И Клара Викентьевна, которая теперь была полностью на моей стороне, более того помогала с клубом «Вече», а потому ставшая желанным гостем на каждой планерке.

Я смотрел на них, и в мозгу билось неоном словосочетание «команда мечты». Да, забитое и неоригинальное, вот только не становящееся от этого менее подходящим для моей редакции. Все эти люди со своими амбициями и особенностями стали мне бесконечно дороги за последние месяцы. И это здесь еще нет корректоров, водителей, машинисток, поваров, уборщиц, верстальщиков, бухгалтеров, кадровиков, секретарши в приемной, завгара с завхозом… Всем тем, кто вместе со мной делает газету в это непростое переходное время.

– Вот уже несколько номеров мы с вами накапливаем обратную связь от читателей, – начал я. – Напомню, оценивается как работа журналистов, так и конкретные темы, рубрики, материалы. И вот результаты. Меньше всего читателей стали интересовать сообщения об удоях, собранном урожае и прочем таком. Восемьдесят девять процентов высказались в пользу того, чтобы давать эту информацию кратко, в виде небольшой справки на развороте второй и третьей полос – там, где у нас новости. Людмила Григорьевна, Евлампия Тимофеевна – ваша задача полностью перейти на новый формат. Цифры остаются за вами, но даете их короткой строкой с отдельным оформлением. Это уже к верстальщикам, я их проинструктирую. А вы сами основной упор теперь делаете на аналитику. Дискуссии с опровержением ведутся все чаще, и газете необходим ваш опыт.

Метелина, еще недавно бывшая для меня вредной старушкой, важно кивнула. Видно было, что она не просто довольна моей похвалой, она больше радуется применению своих талантов и знаний. Вот Гориной, ее подружке, пока еще не хватает цепкости и свободы мышления. Сразу несколько читателей прямым текстом назвали ее «инертной», другие оказались чуть более дипломатичными. Но смысл все равно тот же.

– Отдельно для вас, Евлампия Тимофеевна, – я с обезоруживающей улыбкой посмотрел на пожилую корреспондентку. – Вы очень вдумчивы и скрупулезны, многие читатели это отметили, – Горина улыбнулась. – И, зная об этом, будьте смелее. Боритесь со штампами, их в ваших текстах пока что хватает… Если что – всегда рад помочь. Остальные коллеги, уверен, тоже.

Гул одобрения. Теперь можно продолжать.

– София Адамовна, – я посмотрел на приосанившуюся Соню. – Ваши расследования бьют рекорды популярности, и все же… – я внимательно посмотрел на нее, и девушка заметно смутилась. – Работайте над формулировками, читатели пишут о том, что вы стали злоупотреблять специфическими выражениями сыщиков. Признаю, это и моя недоработка – я это видел, но не придал значения. Будем исправляться вместе.

Соня моментально расслабилась и даже улыбнулась, когда я оттянул на себя часть недоработок.

– Марта Рудольфовна… – я перевел взгляд на Мирбах. – От вас читатели ждут интервью не только с деятелями искусства, но и с другими интересными людьми. Расширяйте свои горизонты. Вас уже смело можно называть виртуозом, порой вы знаете гораздо больше о предмете, чем ваши собеседники. Представьте, каких высот вы добьетесь в любой другой сфере!

– Но я… – интеллигентная театралка встала, взволнованно теребя шарфик. – Понимаете, переключаться с одной сферы на другую довольно проблематично. Помните, что было с моим репортажем из продуктового магазина? Мне… если можно, Евгений Семенович, хотелось бы остаться на театральных подмостках…

– Нельзя, – мягко, но в то же время категорично ответил я, и Мирбах опустила глаза в пол. – Вы талантливый человек, Марта Рудольфовна, и я не позволю вам затухнуть в болоте однотипных статей. Вылезайте из скорлупы, мы ждем возвращения Марты Мирбах, молодой и смелой, не боящейся нового.

– Я постараюсь, – театралка покраснела, ее руки слегка дрожали.

– Я в вас верю, Марта Рудольфовна, – с улыбкой сказал я. – А вы, коллеги?

Простой прием, но насколько эффективный! Иногда хорошего человека достаточно просто подтолкнуть, напомнив ему о талантах и показав уважение окружающих. Вот и товарищ Мирбах, потонув в аплодисментах и возгласах одобрения, пустила слезу и села, но все оставшееся время держалась уверенно и храбро. А я пошел дальше, сообщив каждому журналисту его плюсы и минусы, исходя из общественного мнения. В целом нельзя было сказать, будто кто-то стрельнул, а другой невероятно деградировал. Скорее журналисты были стабильными. Общей проблемой оказались разве что излюбленные штампы и боязнь экспериментировать в непривычных жанрах. Но был один уникум – Виталий Бульбаш. Его тексты, по-прежнему интересные, значительно уступали его же прошлым опусам. И я еще утром, отследив временную шкалу, пришел к неутешительному выводу: с тех пор, как Виталий Николаевич бросил пить, он стал хуже писать. Говорить ему я об этом, конечно же, не стану, пока просто понаблюдаю. А заодно, как и обещал, выплачу премию – он ведь и впрямь не употребляет алкоголь уже давно. Вот только не верю я, что человек способен творить исключительно в объятиях зеленого змия. Нет, дело в другом, и я выясню корень проблемы.

– По материалам, – продолжил я. – Читателям очень нравятся наши топы… То есть хит-парады. Просят ставить почаще. Рубрика «Человек труда», к сожалению, теряет позиции, будем ее сокращать…

По кабинету пронесся разочарованный гул. Журналисты отрывались на этих текстах – побывать в шкуре человека другой профессии было для них сродни временной смены работы, как это изначально и подразумевалось. По этой причине статьи получались хорошими либо отличными, причем без особой разницы в возрасте корреспондентов и их опыте. Просто каждый вносил в профессиональную рубрику что-то свое. Но рейтинг неумолимо показывал устойчивое падение интереса к рубрике. Что ж, рано или поздно этого следовало ожидать. И нужно уметь вовремя остановиться. Всегда можно вернуться к теме через некоторое время, когда пресыщение забудется, а более популярные рубрики начнут так же опускаться в рейтинге читательского интереса.

– Теперь к плану следующего номера, – я перешел к следующему вопросу повестки. – Основной момент: продолжаем успокаивать холерный шторм.

– Но как? – подала голос Горина. – У вас ведь, Евгений Семенович, уже вышла прекрасная статья. И доктор Ямпольская, которая вам помогала… Разве этого недостаточно?

– Увы, Евлампия Тимофеевна, – я покачал головой. – Как говорится, беда не приходит одна, и всплеск интереса к определенной теме может породить ответвления…

Я хорошо знал, о чем говорил. В две тысячи двадцатом году на фоне коронавируса мировые СМИ писали по большей части о нем и о том, что крутилось вокруг новой болезни. Прогнозы, новости рынка лекарств и вакцин, подробности. История эпидемий от древних времен до наших дней, вытряхивание из шкафов памяти забытой пандемии «свиного гриппа» 2009–2010 годов: писали, что от нее по всему миру погибло от ста пятидесяти до пятисот семидесяти пяти тысяч человек. Потом общественность принялась следить за появлением новых штаммов ковида. А когда и это надоело, то по Земле принялись гулять истории о новых рисках – то хантавирус, о котором все быстро забыли, то оспа обезьян, то труднопроизносимый «Аляскапокс». В 2024-м все и вовсе начали опасаться гипотетической «болезни X», предположительно в двадцать раз более смертельной, нежели ковид. Наконец, журналисты и обыватели выучили новые понятия – твиндемия, то есть две параллельные эпидемии-пандемии, и даже тридемия, она же циркулирование сразу трех независящих друг от друга инфекции. И вот чего-то подобного я ждал здесь, в этом времени, от своих конкурентов.

– Подготовим упреждающий удар, – продолжал я. – Вам лично, Евлампия Тимофеевна, задание. Возьмите направление в архив и изучите заболеваемость в нашем районе в прошлые века. Если что, не стесняйтесь связываться с Александром Глебовичем Якименко, он поможет. Его номер я вам дам после планерки. Только ищите уже не холеру, а тиф, испанку и прочую дрянь. И обязательно – слышите? – обязательно делайте упор на защитные меры. Как город встретил болезнь, как справился… Понимаете?

– Я поняла, – кивнула Горина, хотя голос ее чуть заметно дрогнул.

– А на себя я беру еще один спецматериал в соавторстве с докторами, – резюмировал я тему болезней. – Будем расписывать несостоятельность страхов возвращения инфекций прошлого. Екатерина?

– Да! – моментально отозвалась Катя Голушко.

– Ваше задание – вакцинация, – сказал я. – Помогать будет Строгова Варвара Афанасьевна, врач-инфекционист. Напишите, что такое прививки, почему их важно делать, от чего они защищают, всякие мифы-стереотипы разбейте… Можно как раз подверсткой дать пользуху: календарь прививок.

– Поняла, – кивнула девушка.

– Отлично, – я улыбнулся и перешел к другим темам. – Арсений Степанович, с вас, как обычно, партийные полосы…

Которые тоже перестают интересовать читателей, добавил я уже про себя. Но которые пока еще остаются обязательными. А потому протянем еще немного по инерции и потихоньку сведем на нет.

Экономика от Шикина, кино от Добрынина, мода от Бессоновой, спорт от Анфисы… Часть материалов, как обычно, шла по накатанной, от нас требовалось только добавлять свежую струю, уходя от привычных рамок. Например, Анфиса теперь писала не только репортажи с соревнований и интервью со спортсменами, но и готовила авторскую аналитику. Как развивается спорт в районе, каковы перспективы, что ждет хоккей, лыжи и фигурное катание, нужны ли нам новые виды вроде сноуборда. Последний привезут в СССР только в следующем году, восемьдесят восьмом, и Прометеем в этом плане выступит известный футбольный комментатор Владимир Маслаченко. Но знания, а вернее в большинстве своем слухи о «монолыже», прототип которой, кстати, сконструировали еще в 1970-х на заводе Всесоюзного института легких сплавов, уже давно циркулируют по Союзу. И мы, я имею в виду газету, опять должны стать первыми.

– Итак, коллеги, а теперь слово Зое Дмитриевне, – я закончил выдавать задания своим журналистам и передал эстафетную палочку редактору «Вечернего Андроповска».

Когда девушка вышла и начала планировать номер, загорелась лампочка коммутатора. Я поднял трубку и спросил вполголоса, чтобы не сбивать Зою:

– Валечка, что случилось? У нас еще планерка…

– Я понимаю, Евгений Семенович, – извиняющимся тоном ответила секретарша. – Но с вами очень хотят пообщаться. Говорят, это очень важно. Звонящий представился как товарищ Набоко.

Глава 5

Чтобы не смущать коллег, я тихонечко вышел из кабинета и взял трубку в приемной.

– Слушаю.

– Евгений Семенович? – Сивый пытался звучать по-деловому, но даже в голосе чувствовалось, что ему это чуждо. – Есть разговор. Срочный.

– Это о том, что я думаю?

– Да. Жду вас в качалке.

– Буду в ближайшее время.

Я ответил и положил трубку. Мелькнула привычная мысль попросить Валечку организовать мне машину, вот только я вовремя себя одернул. Черную представительскую «Волгу» сразу срисуют, и не только чекисты, которые за мной присматривают. Нет, я лучше на такси. Тем более что у меня там есть хороший знакомый.

Вызвав «шашечки» с Петром, который, к счастью, как раз оказался свободен, я на минуту заглянул к себе в кабинет, где Зоя продолжала планерку. Кажется, все хорошо, напряжения нет, даже сейчас посмеялись над чем-то.

– Коллеги, прошу прощения, срочное дело, – сказал я. – Заканчивайте без меня, Зоя Дмитриевна.

В глазах девушки мелькнул было испуг, но тут же пропал. Все правильно, подумал я, ты теперь сама руководишь отдельной газетой, и постоянное присутствие наставника в моем лице не требуется. Вот и коллеги, похоже, это оценили – вновь повернулись к Зое и спокойно продолжили обсуждение нового номера. Кстати, любопытный момент: не все наши журналисты относились к «Вечернему Андроповску», но коллектив внимал девушке в полном составе. Интересно будет, когда вернусь, глянуть, что они придумают. С Зоей мы договаривались лишь о полосах наших колумнистах, а все остальное было уже на ее усмотрение. Вот и оценю, как она справится с задачей собрать интересный выпуск, максимально не пересекаясь с основным изданием.

Петя приехал быстро – я как раз спустился под пушистый снежок, и его «двадцатьчетверка» с выключенным зеленым огоньком остановилась у бордюра. Зима в этом году щедрая на снег, в марте, похоже, поплывем.

– Добрый день! – поприветствовал я огромного таксиста с улыбкой плакатного сталевара.

– Здравствуйте, Евгений Семенович! – он протянул широченную ладонь. – Куда едем?

Я назвал адрес, и Петя, кивнув, развернул машину. «Волга» взревела и покатила по улице, обогнав яркий оранжевый «Запорожец». Девятьсот шестьдесят шестая модель, он же «мыльница» или «ушастый». В моем будущем они исчезли с улиц Андроповска примерно в десятых годах, а до этого отдельные лихие пенсионеры еще раскатывали на них по городу. И содержали их дедушки так, что владельцы новеньких иномарок порой завидовали. Кстати, «Запорожец» ведь оказался копией западногерманской модели Prinz. Помню, когда я об этом узнал и посмотрел фотографии, получил настоящий разрыв шаблона. Я-то думал, что только «горбатого» скопировали с «Фиата-600». А тут на тебе – для следующей модели ЗАЗовцы тоже использовали машину от капиталистов. Еще и довольно симпатичную, между прочим. Даже странно, что в позднем СССР и после его развала «Запорожцы» считали чем-то позорным… Хотя у нас всегда так – сначала про те же «Жигули» говорят «тазики» и «ведра с болтами», а потом выкладывают миллионы за восстановленную «копейку». Вот и ЗАЗ-овскую продукцию после забвения начнут восстанавливать и даже делать стильные кабриолеты. Впрочем, все это уже дело будущего.

– Как дела, Петя? – я повернулся к водителю. – В милицию приходил уже? Когда уже погоны нацепишь?

– О, так вы не знаете? – таксист оживился. – После того случая, когда детей искали, меня ведь благодаря вам грамотой отметили! Да и вообще как-то присмотрелись, что ли… В комсомольской ячейке я теперь на хорошем счету, мне обещали хорошую характеристику выдать. И осенью, если все сложится, поеду учиться в школу милиции.

– Да ты что? – я вскинул брови в искреннем удивлении. – Поздравляю!

– Спасибо, Евгений Семенович! – Петя прямо-таки лучился улыбкой. – Во многом это и ваша заслуга.

– Рад, что сумел помочь, – я кивнул.

Приятно все-таки, что парень вплотную подобрался к мечте. И я действительно, выходит, в этом поучаствовал. Петя же у меня тогда был координатором среди таксистов. И странное дело… Вроде бы не думали о выгоде, просто искали детей, делали что могли, но это зачлось. Приятно, очень приятно, когда в государстве такое ценится. А в милицию-то сейчас и вправду не так просто попасть, как это станет потом, после развала СССР. Но сейчас, в восьмидесятые, абы кого не берут, и даже такому парню, как Петя, недостаточно отслужить в армии. Нужна еще и та самая характеристика, доказательство, что человек достоин носить форменный мундир и представлять советские органы правопорядка. Только перед этим еще, конечно же, обучение в школе милиции – в Калинин, наверное, Петя поедет.

А пока он крутит баранку, не исключаю, что в таксопарке ему уже повышение предложили – кем-нибудь вроде бригадира или старшего смены. Честно, не знаю, как это было устроено у советских таксистов. Кстати, я ведь давно хотел об этом написать. Даже статью запланировал, только двигать ее уже несколько раз пришлось. Поручу, наверное, Бульбашу, он у нас любит кататься. Заодно парню еще репутацию расширим, а строчка в характеристике «герой газетной статьи» – это дорогого стоит.

– Петя, дождешься меня? – спросил я, когда мы остановились у торца дома с подвальной качалкой Сивого. – По счетчику, как полагаете.

– А у меня сейчас обед, – подмигнул таксист. – Так что я сейчас мигом до кафетерия домчу, потом за вами приеду. Вы через сколько освободитесь?

– Думаю, минут тридцать-сорок, – я прикинул, что Сивый не должен на этот раз тянуть резину, и мы обо всем быстро договоримся.

Едва я вышел из «Волги», меня тут же встретил один из «младших», который и проводил меня в качалку. Да уж, здесь нравы заметно пожестче, нежели у Загораева. Настоящий клуб «не для всех». Парнишка из команды Сивого был одет в двухцветную куртку из какого-то химволокна, такая же примерно и у меня была в детстве. Темно-коричневая и кремовая, странноватое сочетание, но тогда она мне казалась красивой. А сейчас вот посмотрел на мальчишку и понял – к стране потихоньку подбирается тлен. Впрочем, как говорится, еще не вечер, а у меня еще не все ленинские планы исполнены!

– Привет, – Сивый пожал мне руку и жестом пригласил в знакомую каморку. Чай уже вскипел, и по обыкновению мрачный Мортэн заботливо разлил коньячного цвета напиток по кружкам.

Я вспомнил, что в небольшом «музее» Сивого за занавеской лежит мой подарок с подслушивающим устройством, и в душе что-то неприятно шевельнулось. Вот вроде бы обсудили мы все с Аглаей, когда она мне приводила аргументы в пользу прослушки… И все равно как-то не по себе. Очень надеюсь, что Сивый, он же в обычной жизни Леонид Набоко, все-таки встанет на прямую дорогу. Надо только помочь ему с настоящим музеем. А уже от него самого будет зависеть выбор.

– Сразу к делу, – обрадовал меня Сивый. – На меня опять вышел Пэл… Ну, помнишь, про которого я говорил?

– Помню, – кивнул я. – Предложил встретить меня в темной подворотне?

– А вот и нет, – усмехнулся лидер «хулиганов». – То ли его хозяин что-то заподозрил, то ли я для него слишком принципиальный оказался… В общем, предложил он мне мелочевку.

– Так…

– Газеты твои на городских стендах аккуратно сорвать, чтобы их не читали.

Я задумался, отхлебнул чаю. Похоже, мои конкуренты и вправду поняли, что погорячились с покушением, и решили действовать проще. Не скажу, что это эффективный ход, но эффектный – точно. Вот только у меня уже есть ответ.

– А возьми и сорви, – улыбнулся я, и Сивый удивленно поднял брови. – Больше того, я тебе еще денег дам, чтобы твои бойцы весь тираж в городе скупили.

– Зачем тебе это? – не понял крепыш, нахмурившись, и на его лице застыл мыслительный процесс.

– Понимаешь… – я заговорщицки понизил голос. – Хочу это себе на пользу пустить. А потому, когда твои орлы будут мою газету со стендов рвать, очень прошу, не трогайте «Молнию».

– Это где про аптечки написано? – понимающе закивал Сивый. – Мы тут с пацанами уже озадачились поисками…

– Даже не думай! – видимо, я сказал это слишком резко, потому что в зале вдруг притих скрип спортснарядов и пыхтение качков. А Мортэн в мгновение ока снова выскочил из-за занавески. Так что я добавил уже спокойно. – Не лезьте на рожон, там нет никакого чудодейственного лекарства. Обычный тетрациклин, который в любом аптечном пункте можно купить. Вот нашу газету, когда будете раскупать, не поленитесь, почитайте. Там все по полочкам разложено.

– Понятно, – медленно кивнул Сивый, и в зале вновь возобновилось пыхтение, а Мортэн скрылся в каморке за занавеской. – Искусственный дефицит создаешь, редактор?

Бугай поиграл мускулами и улыбнулся, а я снова подметил, что он далеко не такой тугодум, каким все время пытается показаться.

– Все правильно понимаешь, товарищ Набоко, – я протянул руку, и Сивый крепко ее пожал.

* * *

Я оказался прав, и уже через полчаса стоял во дворе дома, ожидая свое такси. Петя приехал, как и обещал, довольный и сытый. Даже пирожком меня угостил с капустой. А потом, когда я уже было направился к зданию редакции, махнув рукой отъезжающему такси, к парковке мягко подкатила еще одна «Волга». Серая и смутно знакомая.

– Здравствуйте, товарищ Кашеваров, – Евсей Анварович пребывал в хорошем настроении. – Извините, я не задержу вас надолго. Прокатимся, чтобы внимание не привлекать?

– Понимаю, служба, – улыбнулся я, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье рядом с чекистом. – Прокатимся, только потом вы меня, пожалуйста, обратно довезите. А то работа стынет, не привык я так.

– Поехали, – коротко скомандовал Поликарпов водителю, и серая «Волга» тронулась. – Я по-прежнему рад, Евгений Семенович, что у нас в городе такие преданные делу журналисты. Я же правильно понимаю, что вы решили подразнить «Молнию» с «Правдорубом»?

– Вы про скупку тиража и управляемый вандализм? – уточнил я. – Да, решил обратить их оружие против них же самих. Народ ведь у нас не слепой, сразу увидит, что остались одни боевые листки, а официальной газеты в киосках нет.

– Управляемый вандализм, – Поликарпов медленно повторил мои слова, словно распробовал вкусное ресторанное блюдо. – Интересная формулировка. Согласен, ловко вы товарища Набоко используете.

– Я бы так не стал говорить, – я покачал головой. – Он знает, для чего мне это нужно. И вы, Евсей Анварович, тоже в курсе нашего разговора.

Чекист едва слышно хмыкнул себе под нос, понимая, на что я неприкрыто намекаю.

– Как я уже говорил, Набоко не безнадежный парень, – неожиданно сказал Поликарпов. – Можете не волноваться, этот, как вы изволили выразиться, управляемый вандализм станет частью нашей спецоперации. И Леонид со своими парнями – ее участники. Подтягивать за хулиганство милиция их не будет. Я прослежу.

– Спасибо, – кивнул я. – Но чтобы вы понимали, я не потакаю хулиганству и уголовщине. Напротив, терпеть их не могу. Однако ради доброго дела иногда можно и снять белые перчатки.

– Все верно, – улыбнулся Поликарпов, затем полез в карман и достал пачку купюр, стянутых зеленой резинкой. – Возьмите, это на расходы.

– Оставьте, Евсей Анварович, я не продаюсь, – я попытался перевести разговор в шутку, хоть и, возможно, не слишком удачную. – А еще и сам зарабатываю.

– Евгений Семенович, не кокетничайте, – Поликарпов по-прежнему говорил с улыбкой, но в голосе начали проскальзывать знакомые железные нотки. – Это деньги для дела. Нашего с вами общего.

– А есть подвижки? – я не мог не прощупать обстановку.

– Есть, – кивнул Поликарпов. – Через того самого Пэла мы вышли на организатора… Точнее, не совсем – на посредника, просто более высокого уровня. Его пока не задерживаем, ждем, когда он наведет нас на мозговой центр.

– Это вы о покушении? – я внезапно почувствовал сухость во рту, и сглотнул.

– Хочу успокоить вас, Евгений Семенович, – сказал чекист. – Судя по всему, вас действительно хотели просто запугать. Но все равно не теряйте бдительности. И мы, разумеется, тоже продолжим вас охранять.

– От грузовика? – натянуто улыбнулся я.

– Да хоть от катера, – покачал головой Поликарпов. – От чего угодно.

– А «Правдоруб» и «Молния»? – водитель уже развернул серую «Волгу» в сторону редакции, но я не отступал. – Мы же не дети, Евсей Анварович, наверняка вы уже вышли на них…