Рой украл свет

Константин ничего не сказал. Только смотрел на Таисию с Земли так, будто уже прикидывал цену и её решения, и своей будущей злости.

Тучин продолжил:

— До этого момента действуют ограничения. Рой не подходит к жилому сектору, медблоку, кислороду, силовому сердцу и внутренним шлюзам. Любая попытка — и мы режем его без обсуждения. Внешние вылазки — только по моему разрешению. Любое изменение режима — через меня.

— Принято, — сказала Таисия.

— И ещё одно, Ярова. — Он слегка наклонился к ней. — С этой минуты я исхожу из того, что вы отвечаете не за красивую гипотезу, а за всё, что рой сделает до отключения.

— Я и до этого отвечала.

— Теперь это оформлено.

Константин заговорил снова:

— Павлу пока не сообщайте лишнего. Только окно и работу по коридору.

Таисия кивнула.

— Поняла.

Он смотрел на неё ещё секунду. Потом добавил, и это было почти хуже прямого приказа:

— Не перепутай смелость с импровизацией.

Связь с Землёй погасла.

В диспетчерской стало тише, чем до канала. Будто даже насосы решили экономить звук.

Тучин отошёл к соседней консоли, но не далеко. Он не собирался оставлять её одну с этой задачей и этим сроком.

Таисия снова вцепилась в карту.

Шесть часов.

Не до посадки. Не до спасения. До отключения.

Она сняла лишние слои и оставила только движения роя. Без обозначений модулей, без цветов, без подписей. Просто линии. Иногда, чтобы понять систему, нужно было вынуть из неё имена и оставить одни отношения.

Линии ползли по схеме станции, как нервные волокна на медицинской картинке. От света — в тень. От радара — в тень. От теплообмена — в тень. От разрядных гребёнок — в тень. Но не в любую. Не в чёрный склон вообще. В один конкретный карман у западного борта.

Она приблизила.

Там не было ни сервисного узла, ни склада, ни технологической ниши. Только кромка, сыпучий спуск и тень.

Таисия вывела проектную модель Южного Предела и наложила её поверх реальных маршрутов. Белые линии упрямо сходились в пустом месте.

— Роман, — сказала она.

Он подошёл сразу. Не потому, что доверял ей, а потому, что с этого момента не имел права не подходить.

— Смотрите.

Она ткнула в западный борт.

— Все изъятия сходятся сюда.

Тучин сузил глаза.

— Что там?

Таисия увеличила ещё на шаг. Карта показала тот же ответ, только крупнее. Ничего. Пустота стояла на самом краю кратера, там, где по проекту вообще не должно было быть ничего.

Глава 3. След в тени

Пустота на карте не была ответом. Она была только местом, где все ответы исчезали.

Таисия ещё секунду смотрела на белые линии, упиравшиеся в западный борт кратера, потом открыла складской аудит. Если рой действительно не ломал, а собирал, он должен был брать не только то, что видно по внешнему контуру.

Логи подтянулись быстро. Сервисные батареи. Две кассеты с оптоволоконной нитью. Три рулона гибкой токопроводящей сетки. Стандартно. Далее пошли вещи, которых снаружи вообще не должно было быть: питательные соли из биолаба, две матрицы роста, контейнер с реголитной суспензией, лабораторный разгонный блок.

Таисия почувствовала, как в голове что-то село на место. Не полностью, но уже не вслепую.

Она вызвала биолаб.

Мирена Коваль медлила. На экране сначала мелькнул потолок, появилось лицо, слишком белое на фоне лабораторного света, и только после этого — голос:

— Если это не пожар, говори быстро.

— Проверь третью секцию роста. Матрицы «РТ-4» и питательные соли.

Мирена нахмурилась, отвернулась от камеры. Таисия слышала, как где-то за экраном двигаются ящики, щёлкают фиксаторы, коротко пищит лабораторный терминал.

— Одна матрица на месте, — сказала Мирена. — Вторая... нет. И соли нет. Что ты у меня украла?

— Не я.

Она перебросила ей фрагмент маршрутов.

Мирена замолчала. Потом сказала уже совсем другим голосом:

— Тая, это ведёт к тени?

— Да.

— Мне нужен наружный комплект.

Тучин, стоявший у соседней консоли, услышал и ответил раньше Таисии:

— Нет.

Таисия обернулась к нему.

— У меня нет способа подтвердить это отсюда.

— У вас есть камеры.

— У меня есть чёрный провал и маршруты. Если там биоматрица, камеры дадут мне силуэт, а не причину.

— Причина уже есть, — сказал Тучин. — Неконтролируемая автономия.

— Нет. Это название страха. Мне нужна фактура.

Он скрестил руки на груди. Таймер над левым монитором отсчитывал: 05:41:12.

— Наружу не пойдёте.

Таисия открыла складской лог и молча вывела на общий экран пропавшие кассеты Мирены, питательные соли и сервисные батареи. Затем наложила это на маршруты роя. Белые линии, синие маркеры биолаба, красные точки демонтажа легли друг на друга так точно, что на секунду даже Тучин ничего не сказал.

— Если это то, что я думаю, — произнесла Таисия, — мы имеем дело не с поломкой, а с новым контуром. Если вы хотите потом отключать — отключайте. Но сейчас мне нужно понять, что именно он строит.

— Мне не нравится слово «строит».

— Мне тоже.

Из динамика связи, который всё ещё был открыт на внутреннюю аварийную шину, тихо сказал дежурный по жизнеобеспечению:

— Агро семьдесят четыре. Падение стабилизировалось, но резерв уходит.

Тучин посмотрел на цифры, потом на Таисию.

— Двадцать минут от шлюза до шлюза, — сказал он. — Ни секундой больше. Трансляция на мой канал. Один страховочный дрон. Любое отклонение от маршрута — разворачиваетесь.

— Мне нужен кто-то, кто отличит полимер от живой матрицы, — сказала Таисия.

— Мирена Коваль допущена как технический специалист. И если я увижу хоть намёк на попытку контакта с роем вне протокола, я режу канал и закрываю створки.

— Принято.

Тучин уже тянулся к своему планшету, оформляя разрешение, когда добавил:

— И ещё. Это разведка, а не героизм.

— На Луне разница обычно выясняется потом, — сказала Таисия.

— Я не люблю выяснять потом.

— Я заметила.

Мирена пришла к шлюзу быстрее, чем успел подготовиться скаф-комплект.

Она не выглядела человеком, которого выдернули из лаборатории в аварию. На ней уже был нижний термокостюм, волосы убраны под сетку, в руках — узкий диагностический кейс, который биотехнологи берегли так же ревниво, как пилоты — свои таблицы захода.

— Покажи пропажу, — сказала она вместо приветствия.

Таисия перебросила ей логи прямо на визор.

Мирена просмотрела список на ходу, пока технический рукав подтягивал к ним два наружных комплекта.

— Они взяли не только матрицу, — сказала она. — Они вынесли разгонный блок и суспензию. Это уже не кража образца. Это развёртывание.

— Вот и я так подумала.

— Ты знаешь, что такое «РТ-4» в форсаже?

— Поэтому ты здесь.

Мирена задержала на ней взгляд. Не испуганный. Скорее, собранный.

— Если это действительно «РТ-4», мы в лаборатории зовём её светотканью. Она должна была жить в пластине размером с ладонь, не больше. На ней хорошо держатся разряд, сигнал и тепло. Но только в контролируемой среде.

— А без контроля?

— Без контроля она обычно умирает.

— Обычно?

— Обычно, — повторила Мирена и первой шагнула к креслу скаф-комплекта.

Шлюз проглотил их быстро и равнодушно. Техник помог защёлкнуть грудные панели, проверил уплотнения, прогнал короткий тест связи. Мирена двигалась в скафандре чуть медленнее, чем в лабораторном комбинезоне, но без суеты. Таисия заметила, что руки у неё не дрожат. Это почему-то успокаивало сильнее любого приказа.

— Канал чистый, — сказал Тучин в ухо. — Двадцать минут пошли.

Внутренняя створка закрылась. Шлюз перешёл в откачку. Мир на секунду сузился до цифр давления и собственного дыхания.

Когда открылась наружная дверь, Южный Предел встретил их тем, чем всегда встречал честнее всего: светом и пустотой.

На кромке кратера свет не лился — он резал. Белый, жёсткий, без воздуха, без рассеяния. Дальше, за гребнем, лежала тень. Не ночная. Не временная. Настоящая полярная тьма, похожая не на отсутствие света, а на отдельное вещество.

Таисия ступила на наружную решётку и сразу увидела следы роя. По реголиту тянулись десятки аккуратных параллельных линий — от опор маяков, от сервисных ниш, от бокового отражателя вниз, к западному склону. Если бы не авария, рисунок показался бы почти красивым.

— Визуальный на маршрут, — сказала она в канал.

— Веду, — ответил Тучин. — Держите гребень. Ниже восьмой метки не спускаться.

Таисия не стала спорить. Пока.

Они двинулись вдоль края. В пониженной луной гравитации каждый шаг был длиннее, чем хотелось, и каждый приходилось гасить корпусом, чтобы не уйти в ненужный скачок. Мирена шла чуть позади, экономно, как ходят люди, которые привыкли работать не скоростью, а точностью.