Как Елена Сергеевна просвещала Россию

Проверяющий вздохнул.

– Выделите сторожа.

– Из числа местных жителей?

– Разумеется.

– Но все местные жители являются заинтересованными лицами.

Проверяющий медленно повернулся к нему.

– Филимон.

– Да?

– Вы хотите, чтобы я назначил сторожем вас?

Филимон немного подумал.

– Нет, господин проверяющий.

– Вот и отлично.

Он повернулся к старосте.

– Поставьте кого-нибудь караулить мешки.

– Кого?

– Хоть того, кто их сюда принёс.

Староста кивнул. Наконец-то ему поручили дело, которое он понимал.

Елена впервые за утро улыбнулась.

К полудню Филимон закончил составлять доклад.

Проверяющий устроился за столом, поправил усы и велел читать вслух.

– «По распоряжению господина проверяющего сорок пудов зерна были вынесены из казённого амбара…»

– Это вычеркните.

– Но ведь так и было.

– Данное обстоятельство уже отражено в другом документе.

Филимон вычеркнул.

– «В результате проведённой проверки обнаружилась недостача казённого имущества…»

– Обнаружилась?

– Да, господин проверяющий.

– Сама?

– По результатам проверки.

– Тогда пишите: «Благодаря бдительности господина проверяющего своевременно выявлена недостача казённого имущества».

Филимон записал.

– «Для установления местонахождения пропавшего зерна к расследованию была привлечена госпожа Елена…»

– Укажите, что привлечена по инициативе уездной канцелярии.

– Но ведь это староста к ней обратился.

– А староста от чьего имени действует?

– От имени деревни.

– А деревня кому подчиняется?

Филимон задумался.

– Уездной канцелярии.

– Вот видите.

Писарь исправил.

– «Прибывшая госпожа Елена предприняла самостоятельные действия, в результате которых обнаружила двадцать мешков…»

– Хорошо. Добавьте «проявив исключительную проницательность».

Елена, сидевшая у окна, подняла голову.

– Какую ещё проницательность? Я просто…

– Мы уже установили обстоятельства обнаружения, госпожа, – сказал проверяющий. – Не беспокойтесь.

Филимон продолжил:

– «Таким образом, благодаря предусмотрительности проверяющего и выдающимся сыскным способностям госпожи Елены имущество возвращено казне».

– Но зерно и не покидало казны, – заметил староста.

Проверяющий поднял глаза.

– Что вы предлагаете?

– Ну… написать, как было.

– Как было, уже написано в другом документе.

– А здесь?

– Здесь пишется, как дело разрешилось.

Староста почесал голову.

– Так дело же ещё не совсем…

– Дело закрыто, – отчеканил проверяющий. – Зерно обнаружено, виновных нет, ущерба казне не причинено. Какие ещё у вас вопросы?

– А кто ж тогда его украл?

Проверяющий посмотрел на него с усталостью.

– Любезный, если бы мы нашли вора, пришлось бы открывать уголовное дело. Вы этого хотите?

– Нет, господин проверяющий.

– Вот и я не хочу.

Он взял бумаги у Филимона и довольно осмотрел результат.

– Нужно поощрить отличившихся.

– В частности, госпожу Елену, – подсказал Филимон.

– Безусловно.

Староста осторожно кашлянул.

– А мужикам, которые мешки таскали, ничего не полагается? Ежели бы не вынесли, так и не украли бы.

– Совершенно верно.

– Вот!

– Следовательно, и обнаруживать было бы нечего. Не будем смешивать исполнение распоряжений с выдающимися заслугами.

Староста хотел возразить, но раздумал. Зерно нашлось, и ладно. Хотя где оно лежит, он помнил прекрасно.

* * *

Награждение устроили на площади, потому что жителям так захотелось.

Елена не понимала, зачем всё это, но уйти от очереди благодарных людей было как-то невежливо. К тому же поставили столы: пироги, каша, тушёное мясо, кувшины.

Она с утра ничего не ела и решила потерпеть.

Проверяющий взошёл на помост и развернул грамоту.

– За проявленную смекалку, решительность и исключительное умение находить исчезнувшее имущество… при обстоятельствах, требовавших выдающихся способностей к установлению истины… а также за беспримерную скромность и отказ от преждевременного признания собственных заслуг…

Елена тихонько фыркнула.

– …наградить госпожу Елену десятью серебряными монетами.

– Сколько?

Перед ней поставили кошелёк.

Внутри лежали десять увесистых кружочков. Елена достала один и повертела в пальцах.

Десять серебряных за одно утро, большую часть которого она потратила на попытки сбежать. На старой работе за такие деньги пришлось бы отстоять не одну смену, объясняя людям, почему просроченный йогурт нельзя вернуть через полгода.

А тут заплатили за то, что она упала на мешок.

Мир, возможно, был не так уж плох. Начальников, которые получали больше подчинённых за меньшую пользу, она и дома встречала немало.

В конце концов, мешки нашла она. Остальные весь день стояли и спорили. Да, совершенно случайно. Но разве случайность отменяет результат?

Вопрос показался ей на удивление разумным. Она решила обдумать его позже и взяла второй пирог.

– А у вас такие дела часто бывают? – спросила она.

– О, госпожа, государственные дела весьма многочисленны, – оживился Филимон.

– И за каждое платят?

– В зависимости от важности.

– А за важное?

– Значительно больше.

Проверяющий обернулся.

– Вы интересуетесь службой?

– Просто спрашиваю.

– Весьма похвально. Казне нужны способные люди.

Филимон уже раскладывал бумаги.

– Как раз есть положение о привлечении независимых лиц к особым ревизионным поручениям. Казённое содержание, дорожные деньги, при необходимости жильё.

Жильё и деньги.

Елена задумалась.

– А работать много?

– Как возникнет необходимость.

– Не каждый день?

– Особые происшествия случаются нечасто.

Проверяющий громко кашлянул, но ничего не добавил.

– И здесь сидеть не придётся?

– Напротив, поездки по всему уезду!

Вот она, возможность уехать из деревни законно, с деньгами и никому не обязанной.

Елена взяла лист. Текст тянулся витиеватыми буквами, параграфами, подпунктами и ссылками на какие-то положения.

– А покороче можно?

– Вы соглашаетесь содействовать уездной канцелярии в случаях, требующих ваших исключительных способностей, – тут же перевёл Филимон.

– Деньги платят?

– Да.

– Возят за казённый счёт?

– Несомненно.

– Отказаться можно?

– Разумеется. Каждый служащий имеет право подать прошение об отказе от поручения.

– И всё?

– Прошение обязаны принять.

Елена удовлетворённо кивнула.

– Ну и отлично. Давай перо.

Филимон подал ей перо и перевернул лист.

– Здесь ваша подпись. Здесь дата. А здесь свидетельство о добровольном поступлении.

– Опять подпись?

– Подтверждение, что первая поставлена добровольно.

Елена расписалась.

– А это что?

– Подтверждение, что условия вам разъяснены.

– Ты же разъяснил?

– Именно.

Она поставила третью подпись.

Филимон промокнул чернила и спрятал лист с видом человека, получившего нечто бесценное.

– Поздравляю, госпожа. С поступлением на государеву службу.

Елена вдруг вспомнила о десятке серебряных.

– А когда жалованье?

– Со следующего месяца.

– А за этот?

– За этот вы уже получили награду.

Елена задумалась.

С одной стороны, это было не совсем то, на что она рассчитывала. С другой, теперь у неё имелась официальная должность, денежное содержание и возможность бесплатно путешествовать по всему уезду.

Жизнь определённо налаживалась.

* * *

Праздник тянулся до вечера.

Елена ела пироги, принимала поздравления, и жизнь казалась ей всё лучше. Подходили крестьяне и благодарили за спасение, не вполне понимая, от чего их спасли.

Один старик уверял, что без неё всё зерно сгнило бы. Другой рассказывал, что проверяющий хотел забрать амбар целиком. Третий объяснял детям, как Елена гнала разбойников через мельницу и в сушильне обратила их в бегство.

Разбойников сначала было шестеро, к закату стало двенадцать.

Елена не возражала: у неё был пирог.

За соседним столом Филимон растолковывал старосте:

– Заметьте, она ни разу не стала искать зерно обычными способами.

– Так мы ж сказали, где оно.

– Именно! Она сознательно отказалась полагаться на сведения заинтересованных лиц.

– Но она же убежала.

– Тактический манёвр.

– И упала.

– Приём непосредственного обнаружения.

Староста помолчал.

– А ежели бы шею сломала?

– Тогда расследование пришлось бы приостановить.

Староста кивнул: ответ показался ему вполне разумным.

В этот момент к столу подошёл один из крестьян. В руках он держал свёрнутую бумагу.

– Господин староста, тут распоряжение принесли.

– Какое ещё?

– Насчёт сушильни.

Староста взял бумагу, медленно прочёл и побледнел.

– Что там? – спросил Филимон.

– Велено сушильню освободить.

– Для чего?

– Для проверки состояния помещения.

Филимон одобрительно кивнул.

– Правильное распоряжение. Давно пора.

Староста посмотрел на него.

– А зерно куда?

– В амбар, разумеется.

– Так амбар тоже на проверке.

– Значит, придётся подыскать временное помещение.

Староста некоторое время молчал.

– А если в другое место перенести, опять ведь пропадёт?

Филимон задумался.

– Только если в новом месте его официально не обнаружат.

Староста аккуратно сложил бумагу.

– Пойду я, – сказал он.

– Куда?

– Искать госпожу Елену.

Филимон покачал головой.

– Не следует тревожить её по таким пустякам. К тому же у госпожи теперь служебные обязанности.

Староста вздохнул и ушёл.

Елена ничего этого не слышала.

Она как раз выбирала между пирогом с мясом и пирогом с капустой и была чрезвычайно довольна тем, что хотя бы эта проблема решалась без государственного вмешательства.

Солнце клонилось к закату, когда на площадь въехал всадник.

Он спешился, запутавшись в поводьях, и потребовал представителя уездной канцелярии.

Филимон вышел навстречу.

– Я писарь уездной канцелярии. Что случилось?

– Срочное известие из уезда.

Гонец протянул ему письмо.

Филимон осмотрел его с обеих сторон.

– Печати нет.

– Не было, – подтвердил гонец.

– Без печати это не донесение, а частное сообщение.

– Мне велено доставить срочно.

– Срочность не отменяет требований к оформлению.

– Так вы хоть прочитайте.

Филимон вздохнул и развернул письмо.

Пробежал глазами первую строку.

Потом вторую.

Лицо его изменилось.

– Чрезвычайное происшествие.

– Опять зерно? – лениво повернулась Елена.

– Нет. На этот раз исчезла казна.

Проверяющий вскочил.

– Какая?

– Уездная.

– Вся?

– Согласно письму.

Староста, вернувшийся с пустой кружкой, присвистнул.

– Вот это воры!

– Ну, ищите, – пожала плечами Елена.

– В том-то и затруднение, – сказал Филимон. – Денег в казначействе нет, но по расходной книге они там числятся. Вдобавок пропала казначейская печать, которой удостоверяют чрезвычайные происшествия.

Он снова осмотрел письмо.

– Понятно.

– Что понятно? – спросила Елена.

– Почему письмо без печати.

Она медленно поставила кружку.

– Пусть найдут печать.

– Её отсутствие тоже надо удостоверить.

– Другой печатью!

– Второй печати нет.

– Нарисуйте!

– Подделка государственной печати, госпожа, тяжкое преступление.

Елена втянула воздух сквозь зубы.

Опять эти люди, опять бумажки, опять что-то пропало, но признать этого нельзя.

Проверяющий тем временем забрал письмо у Филимона.

– А здесь что?

– Просьба направить в уезд лицо, способное содействовать расследованию чрезвычайных происшествий.

Проверяющий прочёл.

– Просьба, значит.

– Да, господин проверяющий.

– Без печати она силы не имеет.

Филимон почтительно кивнул.

– Именно.

– Стало быть, направить никого не можем.

Елена облегчённо выдохнула.

– Вот и отлично.

Проверяющий задумчиво разгладил усы.

– Впрочем, нам никто не мешает по собственной инициативе командировать служащего для проверки поступивших сведений.

Филимон просиял.

– Совершенно верно! Тогда это будет не исполнение недействительного распоряжения, а самостоятельная проверка.

– Именно.

– И никакой печати из уезда не требуется.

– Достаточно моей.

Елена застыла.

– Подождите.

Филимон обернулся.

– Да, госпожа?

– Вы хотите сказать, что отправляете меня?

– Разумеется.

– Зачем?!

– Для проверки обстоятельств чрезвычайного происшествия.

– Так вы сами сказали, что письмо недействительное!

– Совершенно верно. Поэтому и необходимо проверить, соответствуют ли изложенные в нём обстоятельства действительности.

– Пусть проверяет кто-нибудь другой!

Писарь искренне удивился.

– Но ведь сегодня вы поступили на службу именно для таких поручений.

– Я только что поступила!

– Тем удачнее.

– Я ничего не умею!

– Ваши заслуги говорят обратное.

– Я упала на мешки!

– И тем не менее обнаружили их.

Елена посмотрела на проверяющего.

Тот развёл руками.

– Служба есть служба.

– А если откажусь?

– Разумеется, вы вправе, – ответил Филимон.

Елена оживилась.

– Вот! Я же спрашивала!

– Несомненно. Ваше право предусмотрено положением. Необходимо лишь подать прошение.

– Так я подаю!

– В письменном виде.

– Давай бумагу.

Филимон достал лист.

– Следует указать уважительную причину отказа.

– Не хочу.

Писарь задумался.

– Боюсь, это не уважительная причина.

– А какая уважительная?

– Болезнь, например.

– Я больная!

Филимон внимательно посмотрел на неё.

– Чем?

Елена открыла рот.

– Голова болит.

– Это нужно удостоверить лекарем.

– А если он скажет, что не болит?

– Тогда придётся выбрать другое основание.

– Какое?!

– К примеру, непреодолимые обстоятельства.

Елена оглянулась на окружающих.

– Я не могу с вами работать. Это непреодолимое обстоятельство?

Писарь немного подумал.

– Довольно необычная формулировка. Но прошение мы, разумеется, принять обязаны.

– Прекрасно! Когда меня отпустят?

– После рассмотрения.

– А сколько рассматривают?

– Месяц. Иногда два.

– ДВА МЕСЯЦА?!

– При благоприятном стечении обстоятельств.

Елена схватилась за голову.

– И что мне делать эти два месяца?

– Исполнять служебные обязанности, пока прошение не удовлетворено.

Она медленно опустила руки.

– То есть я могу отказаться от работы, только продолжая работать?

– Разумеется. Иначе любой служащий мог бы прекратить исполнение обязанностей, просто подав прошение.

Елена посмотрела на лист, который ей протягивал Филимон.

Потом на свою новую грамоту.

Потом на кошелёк с серебряными монетами.

Ей вдруг захотелось вернуть деньги и уйти куда-нибудь очень далеко.

Но Филимон, словно угадав её мысли, добавил:

– В случае досрочного прекращения службы без уважительных причин казённое вознаграждение подлежит возврату.

Елена вцепилась в кошелёк.

– С какой стати?!

– Вы уже получили награду за содействие казне. Было бы прискорбно, если бы казна лишилась вашего дальнейшего содействия.

– Так это же награда за найденное зерно!

– Несомненно.

– Причём здесь служба?!

Филимон растерялся.

– Действительно, госпожа. Это отдельные обстоятельства. Прошу прощения, я неправильно выразился.

Елена с подозрением посмотрела на него.

– Значит, деньги вернуть не надо?

– Конечно нет.

Она облегчённо выдохнула.

– Ну хоть что-то.

– Но при самовольном оставлении должности придётся возместить расходы на оформление служебных документов.

Елена закрыла глаза.

Сколько же их было?

Три подписи. Два приложения. Грамота. Какая-то ведомость.

И всё это она подписывала, даже не поинтересовавшись стоимостью.

Утром она сбегала через огороды, днём решила, что устроилась, а к вечеру уже задолжала неизвестно сколько за право не работать.

– К тому же, – произнёс проверяющий, изучавший письмо, – дело срочное. И поступило особое распоряжение из столицы. От государя.

Вокруг стало тихо.

Крестьяне придвинулись ближе.

Вчера Елене уже рассказывали о новом Тёмном Властелине: одни говорили, что он обладает невиданной магической силой, другие, что жесток и беспощаден, третьи, что главная его особенность в непредсказуемости.

Она не придавала этому значения. Здесь вообще мало кто умел рассказывать без преувеличений.

– Государь недоволен положением в провинциях, – продолжил проверяющий. – Он требует решительных мер против волокиты, нерадивости и бессмысленного составления бумаг.

– Ну хоть один нормальный человек, – пробормотала Елена.

– Выражения, однако, необычные. Буквально: «Хватит заниматься всякой хернёй. Сделайте уже нормально».

Елена замерла.

Эту фразу она знала.

Именно так Серёжа заканчивал любую попытку чинить сантехнику. Сначала полчаса объяснял, что всё устроено неправильно. Потом, что производители ничего не понимают. Потом говорил именно это и принимался разбирать то, что до него хотя бы иногда работало.

– Повтори.

– «Хватит заниматься всякой хернёй. Сделайте уже нормально».

Живот у неё неприятно сжался.

Нет.

Мало ли кто так выражается.

Серёжа, конечно, любил поучать и никогда не сомневался в своей правоте, но чтобы целым государством…

– А как зовут вашего государя? – осторожно спросила она.

– Тронное имя пока не оглашено. Государь велел подобрать достойное, советники представили несколько, и ни одно не одобрено.

– Почему?

– Очевидцы говорят, он назвал их хернёй.

Она закрыла лицо руками.

– Покамест его величество именуется Тёмным Властелином, Повелителем Девяти Земель, Сокрушителем Престолов и Хранителем Вечного Пламени, – почтительно продолжил проверяющий.

– А сам-то как себя называет? – спросила Елена очень тихо.

– Ходят слухи, придворные слышали, как он назвал себя Серёгой. Но это, разумеется, не может быть именем столь могущественного правителя.

Елена долго смотрела в одну точку.

Потом медленно сказала:

– Я передумала.

– Простите?

– Я еду.

– В уезд? Превосходно! – Филимон выхватил книжицу. – Прикажете подготовить повозку к утру?

– К утру? Нет. Сейчас.

– Ваше рвение достойно восхищения.

Она не ответила.

Впервые в этом странном мире ей по-настоящему стало страшно.

Потому что государство, которым управляет Серёжа, объясняло слишком многое.

И ничего хорошего не обещало.

Конец второй главы.