Леди и Медведь

– Найди, пожалуйста. Я правда хочу все исправить.

И разве что хвостом не виляет!

– Посмотрим, – процедила я.

Вернувшись за свой рабочий стол, я еще долго пялилась бездумно в экран, пытаясь отвлечься от чувства тошноты, которое оставил разговор с Вадимом. Меня разбирало от злости.

Исправить он все захотел…

Козел!

Гад!

Я тебе устрою «исправить»…

Кое как сосредоточившись на работе, я снова потеряла счет времени. Мобильник пиликнул, когда за окном совсем стемнело.

«Аль, ты далеко? Через полчаса приедет твой телохранитель на собеседование».

– Черт! – подскочила я с кресла.

Совсем забыла о маме и собеседовании!

Быстро собравшись, я вылетела из кабинета.

И предсказуемо встала в вечернюю пробку специально для тех, кто не уехал вовремя с работы.

«Аль, он очень крут, – писала мне мама, пока я гневно посапывала, сжимая руль. – Мне очень нравится. Спокойный такой, сдержанный, скромный. На вопросы отвечает уверенно, и веет от него уравновешенностью».

«Может, ты без меня его примешь на работу?»

«Ему с тобой время проводить. Я хочу, чтобы ты приняла решение. Кстати, он еще и стильный очень! Костюм с иголочки, а сам брутальный весь такой. Тебе должен понравиться».

«Мы точно МНЕ телохранителя выбираем?»

«:)))))»

Слишком долгий день. Вадим с этим разговором, вечеринка эта дебильная, еще и брутал у меня на кухне. Да не абы какой, а уравновешенный! Эка невидаль! Интересно, а справки от нарколога у него есть? А от психиатра? Надо будет потребовать.

Когда я едва не выпала из машины в подземном гараже, было уже девять вечера.

– Черт! – вскричала я, когда вместо меня на землю выпала сумка, да не абы как, а притрусив грязный асфальт своим самым сокровенным содержимым – разнокалиберными тампонами, носовыми платками, монетами и карточками. – Вот же дерьмо!

Эмоций за день накопилось столько, что я, слетев с катушек, принялась топтать сумку вместе со всем мусором, ругаясь в голос. Все равно на парковке никого нет. Ну, по крайней мере, когда я вела машину к своему месту, в округе не было ни души. И я не отказала себе в полноценной терапии.

– Твою мать! Мать твою! – ныла я жалко, выдохшись минут через пять. – Тварь ты, Вадим! Тварь!

Не видя ничего вокруг, я пялилась себе под ноги, шмыгая носом и пиная мертвую тушку сумки по парковке, когда мой взгляд вдруг зацепился за мужские ботинки в шаге…

– С вами все в порядке? – поинтересовался незнакомец низким голосом с явным раздражением.

Я резко вскинула голову, и в глазах на пару вдохов потемнело. Ну, потому что днем надо иногда что-то есть кроме айс-кофе. Взмахнув руками, я попыталась схватиться хоть за что-то, и вдруг оказалась в крепких руках.

– Вам плохо?

– Нет-нет, – замотала я головой, жмурясь. – То есть, да.

В ушах зазвенело, и я перестала слышать что-либо. Кажется, мужчина меня еще о чем-то спрашивал, потом поставил на ноги…

…и бесцеремонно загнул раком.

– Что вы делаете?! – дернулась я, моргая.

Но выпрямиться мне не позволили.

– Хочу, чтобы кровь вернулась в вашу голову, – хмуро постановил мужик.

– Пустите, – просипела я. – А то меня сейчас стошнит…

– Не поднимайтесь резко, – приказал он и помог мне присесть на корточки, опускаясь рядом.

И вот теперь я его рассмотрела. Не видела его тут никогда. Дом у нас новый, почти не заселен. Но незнакомец внешним видом идеально подходит средней стоимости здешней квартиры. Выглядит дорого и сногсшибательно, а вот смотрит раздраженно и устало – не было у него настроения со мной тут время тратить, что уж…

– Простите за дебош, – просипела я. – Я вообще не такая. Просто… навалилось. Я была уверена, что тут нет никого.

Он оглядел меня полным безразличия взглядом.

– Меня тут и не должно было быть, если бы вы не опоздали на встречу, – выдал вдруг, поднялся и направился мимо меня к большому черному мотоциклу на соседнем пустом месте.

А я округлила глаза, впадая в ступор.

– Подождите! – хрипло каркнула, кое-как поднимаясь. – Так вы – мой телохранитель?

– Очевидно, что нет, – хмуро отозвался он. – Я же ухожу.

– Вас что-то не устроило?

– Да. Вы. И ваше отношение.

– Но я же даже не дошла еще…

– Вот именно.

Я оттолкнулась от стенки и решительно направилась за ним:

– Почему вы отказываетесь на меня работать? Из-за того, что я опоздала? – Кровь, видимо, к голове вернулась не полностью. Мне же только на руку, что он сваливает! Пусть катится! Вот только мама же другого найдет, да и обижать ее не хотелось… – Не уезжайте, я не специально! Меня задержали на работе… Блин, да вся Москва попадает в пробки постоянно, а вы прямо как с Луны!

Он не собирался отвечать. Стянул пиджак, потом… рубашку? Он снял рубашку?! Да еще так сосредоточенно, расстегнув пуговку за пуговкой. И я оцепенела от того, сколько всего «уравновешивающего» предстало моему взгляду! Голова начала снова подозрительно позвякивать, не иначе, как остатками мозгов.

– Вам же даром не дался телохранитель, – усмехнулся он, скомкал пиджак с рубашкой и запихнул в боковую сумку мотоцикла. А потом достал из нее футболку и небрежно натянул, скрывая гипнотические рельефы.

– А вам, видимо, эта работа вовсе не нужна, – насупилась я. – Мне вас умолять принять предложение моей мамы? Правда? На вас что, очередь стоит?

Идиотский день и не думал заканчиваться.

– Почему вы не допускаете мысли, что на меня может быть очередь? – оскалился он и потянул из сумки куртку. – Вам такое понятие, как уважение чужого времени, знакомо?

Даже не знаю, что ему шло больше – костюм или косуха… И, видимо, не узнаю. Не каждый день видишь мужчину, который отказывает тебе с таким изяществом, что забываешь, как мечтала о его отказе!

– Знаете, а вы правы, так мне и надо, – усмехнулась я устало, опираясь задом на ближайшую машину. – И кожаная куртка вам идет больше делового костюма. Так что вы явно были не в своей шкуре весь вечер с моей мамой. Я только надеюсь, что вы были достаточно неотразимы, чтобы мама больше не смогла никого найти и близко похожего. Всего хорошего!

Он не ответил. Посмотрел на часы и запустил двигатель мотоцикла. Я же оттолкнулась от машины и уже сделала шаг в сторону трупа своей сумки, когда услышала:

– Вы правы, никого подобного ваша мама вам не найдет. Завтра в восемь буду ждать здесь. И только попробуйте опоздать – на работу поедете на автобусе.

Я обернулась, вытаращившись на него, а он добавил газу и скрылся с парковки за пару моих возмущенных вдохов.

Мобильник тем временем снова задергался в кармане курточки, и я выхватила его так резво, что он едва не лег вторым трупом рядом с сумкой.

– Аль, ты где?

– На парковке, – прорычала я.

– Аль, Богдан уже ушел. Он опаздывал на встречу, поэтому я наняла его без тебя…

– Я сейчас поднимусь, и все расскажешь, – сипло выдохнула я в трубку.

Вот же козел! Вот же гад! Повеселился, значит! Стриптиз мне устроил такой профессиональный, как в последний раз, а сам ждет, что я буду видеть его во сне?

Захотелось добить тушку сумки, усесться с ней рядом и замереть, чтобы еще чего не случилось. Но пришлось приложить усилия, собрать все, что разбросала, и поспешить в квартиру.

Идиотский день!..

Глава 2

Я все не мог стянуть усмешку. Вспоминал ее офигевший взгляд и посмеивался сам себе под шлемом. Ну что за курица? Бегает по парковке, орет благим матом, вещи топчет. Припадошная какая-то… Может, у нее диагноз какой-то есть? Эпилепсия, там. Или шизофрения? Хотя, мама ничего такого не сказала. Может, и правда день у девочки не удался. Жених очередной изменил, или от чего там девки орут на безлюдных парковках? Жаль будет, если она и правда окажется безмозглой. С виду – обычная офисная курица. Только при бабле – костюмчик деловой модный, волосы красивые блестящие, мордашка ничего. Ну, как у породистой богатой куколки. А, может, и не будет у нас проблем? Может, догадается, что при мне лучше молчать и согласно кивать на любое мое распоряжение? Было бы идеально… А потом мысли как-то свернули не туда на очередном светофоре, и я обнаружил, что представляю, как она исполняет все, что я потребую…

Входящий звонок прервал мои влажные фантазии.

– Богдан, ну ты скоро? – проскулил Капа.

– Когда я обещал отметить, не имел ввиду сегодня, – раздраженно заметил я. – Жди теперь.

– Ну кто ж знал, что ты сразу понесешься в парикмахерскую?

– Ты, смотрю, все же требуешь взбучки. Соскучился по крепкой медвежьей лапе, да, Капа?

– Пыльный ты какой-то после колонии, Богдан.

– Я устал. По пиву, и по домам. Понял?

– Стареешь, ты, БДСМ.

– Жди, Кап, приеду – натяну тебе трусы на уши.

Терпеть не мог это прозвище, но неудачное сочетание первых букв имени и фамилии приклеило его ко мне навсегда.

– Давай, пиво нагревается…

Я отбил звонок и добавил газу.

Несмотря на то, что поездка в цирюльню и магазин мужской одежды оставили глухое раздражение, встреча с работодательницей прошла хорошо. А с ее дочкой – и того лучше.

Обязанности вроде выглядели несложно. Со слов мамы курочка ее никуда не ходит, кроме как на работу и с работы. Задерживается часто, но должность у девушки какая-то ответственная. Иногда она встречается с богемными подругами. О мужчинах мама не знает, но надеется, что их там целый пучок, а ее дочка на самом деле очень разборчива и недоступна.

Видимо, она не видела, как ее деточка временами топчет свои шмотки на парковке с трехэтажным матом вперемешку с именем очередного бойфренда.

Как я сдержал штиль на физиономии, сам не понял. Но это стоило трудов – аж вспотел. И возврат в колонию к своим оторвам-беспризорникам уже не показался такой гнилой идеей. С ними все просто – нарычал, показал зубы и дал подзатыльник в крайнем случае. И все! А тут надо делать морду поинтеллегентней и учиться молчать матом…

Ладно. Всего полгода продержаться. Да и насмотрелся я сегодня на потенциал подопечной достаточно – с ее извилинами беречь ее задницу будет несложно. Главное смотреть, чтобы она не самоубилась в каком-то подобном порыве.

Весь в своих мыслях, я доехал до дома и слез с мотоцикла, бросив хмурый взгляд на слабый свет в окне. Если Капа напился сам и приснул, вышвырну его на улицу. Нет у меня сегодня настроения кого-то видеть. А вот от вида дома, погруженного в лесную тишину, внутри что-то дрогнуло и неприятно потянуло.

Я дома…

Спустя пять лет.

Поднявшись на крыльцо, я огляделся. Действительно, неплохо тут Капа за всем присмотрел. Палисадник выглядит прилично. Правда, елками заросло все да можжевельник затянул периметр плотным ковром. Но дорожки чистые, ухоженные, двор посыпан свежим гравием и на крыльце чисто. Сойдет. На выходных приведу все в порядок. Даже хорошо, что здесь есть, чем заняться. Сейчас пропущу стакан пива и наведаюсь в сарай глянуть на инструменты, а то, может, и не осталось там ничего, и придется обновлять…

Я взялся за ручку двери… и меня едва не сбило с ног многоголосым воплем:

– С возвращением! – грянул рев и визг.

Вспыхнул свет, полетели какие-то искры и блестки, а ноздри забило настоявшимися запахами выпивки, жаренного мяса и потного зверья.

«#@$»! – выругался я мысленно, стиснув зубы до такого скрипа, что даже в праздничной какофонии было слышно.

– БДСМ! МУЖИК! – повалили из дома смутно знакомые, плохо знакомые и незнакомые вовсе морды. – С возвращением!

Меня окружили, принялись жать плечи, поздравлять…

– Ну, привет, Богдан, – послышалось хриплое сбоку, и я медленно повернул голову.

– Привет, Сивый, – выдавил я в ответ.

А мой бывший подельник постарел. Но силы не потерял – морда такая же широкая и самодовольная, взгляд только немного уставший, но все такой же самоуверенный. Не порадовал. Я-то надеялся, что он сам свалил уже на пенсию, отхватив все жирные куски, о которых мечтал. Но я ошибся.

Плотность народа поредела в нашем эпицентре, зазвучали какие-то дикие организационные призывы: «Несите пиво, тащите мясо, грейте девок!» А Сивый подошел ближе и хлопнул по плечу.

– Ты не отвечал мне, – пронзил меня взглядом, хотя параллельно челюсти слабо тянулась бледная улыбка.

– Я был в тюрьме, – хмуро констатировал я. – Не до сентиментальности.

– Понимаю. Думать о тех, кто на свободе, неприятно. – Ему поднесли бутылку пива, потом попытались всучить такую же мне, но я проигнорировал. – А ты возмужал… Выглядишь отлично. Даже лучше.

– Чувствую себя так же.

Сивый усмехнулся.

– Капелло говорит, ты на работу ездил устраиваться?

– Да. Мне нужно принять предложение отдела кадров, либо вернут в тюрьму…

– Ну, чтобы вернуть, надо найти…

– Нет, – отрезал я, глядя ему в глаза. – Я не хочу, чтобы меня искали, Сивый.

На этом я развернулся и направился в дом, выискивая взглядом Капу. В голове гудело от голосов и музыки, а взгляд наливался кровью при виде гостиной, забитой народом до самой лестницы и даже выше. В груди задрожало злое рычание.

– Богдан, как дела, братан? – шлепнул кто-то лапой по плечу, но я лишь раздраженно дернулся, стараясь помнить о том, что новый срок мне точно не нужно получать.

Капу я заметил в зоне кухни, рисующимся перед какими-то громко смеющимися шлюхами. Когда я сцапал его за шкирку и прижал мордой к столу, он только глупо заржал:

– А это – виновник торжества, дамы!

Я надавил на него сильнее, пока его глаза хоть сколько-то наполнились пониманием, что я злюсь.

– Богдан, ты чего?! – побледнел он.

– Я даю тебе десять минут, – прорычал я ему на ухо. – Забирай этот балаган и уматывай к чертям, иначе у меня появится новый, но уже пожизненный срок.

И я приложил его лбом об стол, добившись достаточно громкого звука, чтобы все обратили внимание.

– Пошли все вон! – процедил я, выпустил Капу и направился к выходу из дома.

Видел, как Сивый внимательно проследил за мной, когда я прошел мимо, но было плевать. Я его не боялся. А вот прогуляться зверем и остудить голову пойдет на пользу.

Я соскучился по лесу. По этой безвременной медитации, когда на первый план выходит другая часть психики, а человеческая, забитая проблемами и планами, затыкается хоть ненадолго, погружаясь будто в туман. В тюрьме особо не погуляешь – вольеры для выгула воняли, как помойки в зоопарке. Здесь же сам случай велел переждать в звериной ипостаси, пока из моего дома не съедет весь этот цирк.

Я развесил шмотки на ближайшую ветку, замер и огляделся. Лес тут будто стал гуще, либо я от него отвык и позабыл тут все. Вздохнув глубже, я опустился на четвереньки и впился пальцами в холодную землю…

Сказать, что оборот дается непросто, – ничего не сказать. Но привыкаешь. К тому, что сердце вот-вот будто выскочит из груди, увеличиваясь в размерах за несколько вдохов. Что почти теряешь сознание, и в этот недолгий момент остаешься крайне уязвимым. И каждый раз кажется, будто застрянешь где-то между мирами. Навсегда. Но проходят секунды, и неизменно встаешь на твердые лапы, забывая о мимолетном страхе. Из раза в раз.

Обернувшись в зверя, я неспешно пошатался по поляне, выискивая более-менее широкую тропу, чтобы не ободрать шкуру, и побрел вглубь леса, ворча от восторга. Как же было хорошо – не описать! От сочных эмоций в груди расползалось тепло и довольство, нервы попускало, и все, что оставалось в моем мире – хруст веток и чавканье сырой земли под лапами…

Свобода.

Тишина.

Почти тишина.

Народ покидал мой дом с руганью, громкими криками и смехом, и я недовольно фыркал на каждый звук. Перепоганили все надежды провести тихий домашний вечер, суки!

Я тынялся по округе около часа, пока голоса не стихли. Обернувшись в человека, оделся и вернулся в дом. Действительно, все свалили. Кроме Капы. Тот встретил меня хмурым взглядом с тряпкой и мусорным пакетом в руках. Даже порядок навел, надо же! Хотя, этим же он и занимался в свободное от противоправных нарушений время – подрабатывал в кафе и магазинах уборщиком. Хоть что-то научился делать хорошее. Я же молча прошел мимо него к холодильнику, достал бутылку пива и направился на веранду.

– Прости, Богдан! – недовольно крикнул он мне в спину.

– Придурок ты, – буркнул я. – Как эту вонь теперь из дома выветрить?

– На столе пицца, если ты голоден. Свежая. – И он швырнул тряпку в ведро, расплескивая воду. – И сам ты придурок, Богдан! Думаешь, сможешь покончить с Сивым? Он от тебя так просто не отвяжется.

– Я ему ничего не должен.

– С тобой его боялись больше! И он этого так не оставит. Поэтому я и решил сгладить твое возвращение, а ты все только усугубил!

– Я ни перед кем не буду ползать и что-то сглаживать! – повысил я голос и сделал большой глоток из горла, тут же скривившись. – Что это за пойло?

– Ты забываешь, кто тебя вытащил со дна, – усмехнулся Капа презрительно, – кто дал тебе возможности. Просто так от этого не отказаться…

Я в один шаг оказался рядом и сцапал его за шиворот футболки свободной рукой.

– Ты – идиот! Думаешь, что отсидеть в вонючем загоне пять лет, это раз плюнуть?! – прорычал в его рожу. – Ты посиди сначала пойди, потом будешь мне за жизнь объяснять! Пошел вон!

И я швырнул его в двери. Капа с трудом выпрямился, схватившись за откос, развернулся и молча побрел с крыльца. А я запустил бутылку в мусорку, и та со звоном разбилась внутри ведра.

* * *

С утра мама была воодушевлена больше обычного. Чувствовала вину за то, что организовала мне Богдана, и теперь пыталась сгладить мою капитуляцию. Она еле дождалась, когда я выйду из ванной и сяду завтракать.

– Панкейки испекла, твои любимые, – вздохнула она и потянулась к вазочке со сгущенкой.

– Мам, все нормально. Я не обижена, чтобы ты сейчас так старалась меня ублажить, – вяло заметила я.

После вчерашнего чувствовала себя так, будто по мне мотоцикл проехал. Вдоль и поперек. А еще мне, кажется, снились кошмары. Ну точно! Будто я пришла с подругами на мужской стриптиз, а там – Богдан…

Я застыла с ложкой во рту, вспоминая, как он снова пуговица за пуговицей расстегивает рубашку, стягивает ее с себя и вдруг замечает меня за столиком. Я пытаюсь встать, вжаться между подругами, но он оказывается рядом и накидывает мне рубашку, свернутую жгутом, на шею…

– Аль?

– А? – моргнула я, пытаясь это все «развидеть». – Спать хочу…

– Ты не заболела?

– Устала.

– Как там дела в офисе?

– Хочешь перевести разговор?

– Ну, мы же вчера обсудили все, – растерялась она, округляя глаза.

– Ну а чего ты тогда такая нервная? – укоризненно глянула я на нее. – Уже бы сказала, что собиралась.

Мама вздохнула, судорожно кивая, и набрала воздуха, решаясь:

– Я отдам Богдану папину машину. Она надежная.

– Ладно, – пожала я плечами. Все, что было связано с моим телохранителем, замораживало мне мышцы лица, и я просто кивала, стараясь забыть ночной кошмар. – А ты на чем будешь ездить?

– Можно на твоей? Пока придет новая для меня…

Я только покачала головой на эту витиеватую рокировку. Но мы – люди не гордые – метро нам не чуждо.

– Хорошо.

– Правда? – опасливо переспросила она.

– Да.

– Аль, я не перегибаю?

– Не знаю, – снизила я градус покладистости. – Давай попробуем? Если мне будет некомфортно, я тебе сообщу.

– Хорошо, – просияла мама. – Еще сгущоночки?

– Да.

– Так что там Вадик?

– Ничего, – соврала я. – Все как обычно.

Уже тупо пялясь в шкаф, я все думала об этой вечеринке, на которую меня звал сводный брат. С одной стороны, мне нужно быть к нему поближе, и это шанс. С чего он вдруг так заинтересован в моем расположении? Лучше это выяснить, будучи рядом, а не вдруг, когда что-то уже случится. Со смерти отца прошло не так много времени. А я была уверена, что Вадим не примет так просто то, что по завещанию все перешло моей маме. Я все ждала какого-то подвоха с его стороны – разбирательств и оспаривания завещания, к примеру, или каких-то пакостей, типа, клеветы в прессе. Мама активно занимается благотворительностью, и репутация для нее значит многое.

Но, с другой стороны, слишком неприятно было погружаться в болезненные эмоции, которые вызывал Вадим одним своим присутствием рядом. Как же не хотелось с ним связываться! Я просто хочу дождаться, когда его проект отклонят, а потом и самого турнут из компании. Он получит по заслугам, а я перестану его лицезреть. Вот и все…

– Черт! – прошипела я, случайно глянув на часы в зеркале.

Без пяти восемь! Фиг знает что, но я не рискнула нарушить условие Богдана и вылетела из лифта на парковку аккурат в восемь с развязанными шнурками.

Богдан уже ждал. Он стоял у мотоцикла, изящно на него оперевшись и сложа руки на груди. Снова в костюме и блестящих туфлях, а еще вздохнул в тишине парковки так, будто бы и правда полночи танцевал стриптиз в моем сне.

– Доброе утро, – поприветствовал хрипло и осмотрел меня сверху донизу с таким видом, будто собирался грузить в багажник и прикидывал, влезу ли я целиком или придется складывать.

– Доброе. – Я протянула ему ключи от машины. – Только я бы хотела обозначить, что впредь не обязана стоять тут как штык в восемь. И не надо мне угрожать автобусом…

– Я понял, – перебил он меня и оттолкнулся от мотоцикла. – Только меня ваш свободный график не устраивает. У меня тоже есть какие-то дела. Я не буду приезжать сюда с запасом и торчать до вашего появления. Поэтому, опаздывать запрещено.

И он направился к папиному джипу.

– Вы точно имеете опыт работы в этой области? – Кровь ударила в виски, и я тяжело задышала, направляясь следом за ним.

И едва не навернулась, когда наступила на шнурок.

– Имею опыт. Полезайте. И сумочку лучше отдать мне на хранение. А то мало ли…

Джип мигнул, и Богдан непринужденно открыл мне двери.

– Остроумно, – фыркнула я, сложив руки на груди. – Нет, так не пойдет. Вы на меня работаете.

Он окинул меня скучающим взглядом:

– В договоре, который подписал мой работодатель, есть не только мои обязанности, – заметил презрительно. – Почитайте на досуге. А потом можем обсудить, кто куда пойдет.

– Вы со всеми так работу начинаете?

– Твердые и понятные правила лишь облегчают взаимоотношения. Я вам не водятел. Я несу ответственность за вашу безопасность. А это принципиальное отличие от того, за кого вы меня продолжаете принимать. Садитесь.

Я сжала губы, но решила не начинать еще один день так, как закончила вчерашний.

Никаких сумок не напасешься на всех этих мужиков.

– Простите, а называть мне вас как? – спохватилась я. – Мы как-то своеобразно познакомились…

– Богдан, – даже не глянул он на меня, занятый изучением датчиков папиной машины. – Вас я буду называть Алина Марковна.

– Может, мне тоже нравится просто Алина…

– Вы мне не подружка.

– Вы мне тоже не дружок.

– Что не может не радовать…

– Вы – ужасный «водятел», Богдан. И еще худший собеседник.

– На каком основании вы делаете этот вывод, Алина Марковна?

– Не понимаю, как вы поместились в этом огромном джипе с вашим высокомерием. Кажется, меня сейчас выдавит из салона.

– А вы пристегнитесь.

– Тогда раздавит.

Он вдруг усмехнулся и бросил на меня какой-то почти заинтересованный взгляд.

Усмешка у этого гада оказалась обаятельной. Мне даже подумалось, что в нормальном состоянии без вздыбленной шерсти он просто магнит для женщин. И знает же об этом, поганец! Один его взгляд сбивает работу женского организма, останавливая создание нейронных связей, и оборачивает интеллектуальную эволюцию вспять. Ну, по крайней мере, пока он рот не откроет, чтобы слить очередную дозу сарказма, фаршированного призрением. От него просто прет мужественностью и сексом. А я этого терпеть не могу – когда мужик не может собой налюбоваться и принуждает любоваться других…

– Что? – нахохлилась я.

– Ничего, – пожал он широкими плечами. – Радио будем слушать?

– Боюсь, долго будем договариваться о вкусах. Проще в тишине. – И я отвернулась в окно, попытавшись вернуться к невеселым мыслям о Вадиме.

– А что такого случилось, что ваша мать решила, что вас нужно охранять? – спросил он серьезно.

– Понятия не имею. Переживает, наверное…

– Если вы будете говорить мне правду, будет проще. Я тогда не буду путаться под ногами, пытаясь ее выяснить сам.

– Богдан, если вы нарасхват, значит, ваша профессия пользуется спросом, – нахмурилась я. – Статуса моего для ответа недостаточно?

– А какой у вас статус? – скептически вопросил он.

– «Завидная невеста», – съязвила я. – Мама боится, что меня, такую беспомощную и неотразимую, кто-то похитит и насильно возьмет замуж. Пойдет?

– Меня бы устроила правда, Алина Марковна, – не впечатлился он.

– То есть, вы мне сейчас даете понять, что невеста из меня никакая не завидная? – возмутилась я, складывая руки на груди.