Вит. Чужое кольцо

Почти в ту же секунду Вэлент стянул с неё мешок. Его пальцы — быстрые, уверенные — распутали узлы на запястьях.

— Ты как? — спросил он. Голос ровный, словно они только что вышли из лифта.

Маргарит прижалась к нему, вцепилась в куртку, пытаясь унять дрожь. Он обнял — крепко, надёжно, и волна тепла накрыла её, вытесняя ужас.

Они огляделись: закуток с коричневыми стенами в разводах. На одной — тёмное, бурое пятно. Запёкшаяся кровь. Воздух тяжёлый, с приторным, сладковатым запахом, от которого подкатывала тошнота.

— Потерпи чуть-чуть. Надо только увидеть Тома, — повторил он, держа её за руку.

И случилось невероятное: от тепла его ладони, от этого ровного, будничного голоса ледяной ком страха начал таять. Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и потянул её вниз. Она прильнула к нему, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает тело. Рядом с ним, в этом смрадном аду, она ощущала невидимую силу — не угрозу, а каменную стену. И стена эта была нерушима и стойка, как блеск его синих глаз.

Минуты тянулись бесконечно. За стеной метались люди — взволнованные голоса, топот ног, выкрики. Маргарит вздрагивала при каждом звуке, вжимаясь в него. Вдруг шаги стихли. Ручка дёрнулась. Дверь распахнулась.

В проёме стоял опрятный мужчина в светлых брюках и рубашке — контраст с убожеством сарая был разительным, почти издевательским.

— Господин, госпожа Де-Вит… Здравствуйте! Вы свободны!

Вэлент поднялся одним плавным движением, заслоняя собой Маргарит.

— Где Том?! — голос стальной, не терпящий возражений.

Мужчина поперхнулся, улыбка стала натянутой.

— С ним всё в порядке, скоро привезут. Меня зовут Рахим.

«Рахим. Тот самый, о котором говорил дед. Не засада», — мелькнуло у Вэлента, но он не шелохнулся, лишь слегка повернул голову, оценивая.

— Господин Де-Вит, — заговорил Рахим быстро и тихо, когда они вышли во двор. — От имени губернатора Хасана аль-Тикрити приношу извинения за недоразумение.

Им предложили присесть в тени дерева. Принесли воду. Маргарит пила жадно, обжигая горло ледяной жидкостью, пытаясь унять дрожь в руках. Вэлент лишь пригубил, не сводя глаз с ворот.

Наконец во двор ввели Тома. Вид измученный, осунувшийся, но, когда он увидел их, — в глазах полыхнул живой огонь, почти сразу сменившийся тревогой. Инстинкт выжившего.

Маргарит рванулась к нему, но рука Вэлента — мягкая, но неумолимая — сжала её запястье. Нельзя. Не время. Она замерла, чувствуя, как внутри всё кипит, но ослушаться не могла.

— Я отвезу вас в гостиницу, господин Де-Вит, — склонил голову Рахим.

Двое мужчин обменялись взглядами. Том: «Что за хрень?» Вэлент: «Уходим».

Рахим суетился, приглашая в сверкающий Toyota. Разместились: Том спереди, Вэлент и Маргарит сзади.

Машина мягко тронулась. Маргарит показалось — она выныривает из холодного, тёмного озера к солнцу, к воздуху, к жизни.

— Завтра вас ожидает губернатор в своём доме, — буднично произнёс Рахим, словно речь шла о светском рауте. — Помогу подготовиться. Выбор одежды — важная формальность.

У гостиницы Рахим выскользнул из машины, протянул Вэленту сумку с деньгами. Том открыл дверцу для Маргарит. Она смотрела на него, живого, и не могла поверить. Ноги дрожали, подкашивались. Вэлент мягко взял её под локоть, и они вошли в гостиницу.

14. Все вместе

Едва дверь номера закрылась, Маргарит обняла Тома. Он стиснул её на мгновение, но почти сразу отстранился, лихорадочно оглядывая комнату.

— Что происходит?! Губернатор?

— Почему ты таким тоном? Это же мы, — резко оборвала Маргарит.

Вэлент сделал шаг назад, чувствуя исходящую от друга волну страха и возмущения.

— Мы все живы, — коротко отрезал он. — Деньги вернули. Идём на приём к губернатору. Звучит неплохо, учитывая альтернативу.

Том начал приходить в себя:

— Приём? Меня почти месяц держали в яме, чтобы теперь идти на фуршет?

— Мы прилетели вчера. Общались с людьми Красного Креста. Машины! Вооружённые люди! Сарай! Нас освободили. Привезли тебя. Вот и все события.

— Но учитывая, — тихо начала Маргарит, — что у номера вооружённая охрана… Мы все заложники, только в комфорте?

— Возможно. А может, охраняют, — Вэлент кивнул на дверь. — Те же люди, что были в гостинице вчера.

Телефонный звонок разорвал тишину. Вэлент ответил, коротко бросил «Хорошо», положил трубку.

— Завтра нас ждут в резиденции на ужин.

— Понятно, что ничего не понятно, — усмехнулась Маргарит. — Том, мы живы — это главное.

— Скоро всё узнаем, — подвёл черту Вэлент.

Друзья посидели в тишине. Вэлент подошёл к телефону, заказал еду на арабском. Маргарит взяла Тома за руку и молча повела в ванную. Вэл взглянул на них и тут же опустил глаза: «Маргарит его невеста».

Она намылила мочалку, провела по его плечу, ниже, по лопатке. Руки помнили это тело — широкие плечи, плотные мышцы. Том был солдатом, которого видно за версту. Сильным, надёжным, понятным. Но сейчас под пальцами было знакомое и одновременно чужое. Вода шумела, создавая интимный, но мучительно-неловкий кокон.

«Как он изменился, — думала Маргарит. — Уже не тот юноша из детства. Передо мной зрелый мужчина. Всё так знакомо — родинка, шрам, — но прикосновения уже не трогают. Я близка к нему, как никогда, но я уже не его».

Том покорно принимал её заботу. Закрыл глаза, отдаваясь её рукам. Переоделся в чистые вещи. Через дверь услышали голос Вэлента, который сказал, что будет в соседнем номере. Щёлкнул замок.

Они легли на кровать поверх покрывала. Том потянулся к ней по привычке. Она мягко остановила его руку.

— Мне нужно объяснить.

— Прости… за то, как я вёл себя. Я…

Она рассказала о плане, о браке с Вэлентом.

— Ты вышла замуж, чтобы приехать сюда? За Вэла?

— Он наш друг. Формальность. Временно…

Том встал, налил воды. Руки дрожали.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — тихо сказал он. — Спасибо тебе. И Вэлу.

— Я рада, что ты жив. Но нас больше нет.

— Я уже понял. — Он повернулся, в глазах — горькое спокойствие принявшего неизбежное. — Мне на миг показалось… Но я ошибся.

Они долго смотрели друг на друга в тишине. Тысячи несказанных слов повисли в воздухе. Усталость сомкнула веки. Уснули рядом, на одной кровати, но разделённые пропастью, которую не мог преодолеть даже пережитый ужас.

14. Все вместе

Едва дверь номера закрылась, Маргарит обняла Тома. Он стиснул её на мгновение, но почти сразу отстранился, лихорадочно оглядывая комнату.

— Что происходит?! Губернатор?

— Почему ты таким тоном? Это же мы, — резко оборвала Маргарит.

Вэлент сделал шаг назад, чувствуя исходящую от друга волну страха и возмущения.

— Мы все живы, — коротко отрезал он. — Деньги вернули. Идём на приём к губернатору. Звучит неплохо, учитывая альтернативу.

Том начал приходить в себя:

— Приём? Меня почти месяц держали в яме, чтобы теперь идти на фуршет?

— Мы прилетели вчера. Общались с людьми Красного Креста. Машины! Вооружённые люди! Сарай! Нас освободили. Привезли тебя. Вот и все события.

— Но учитывая, — тихо начала Маргарит, — что у номера вооружённая охрана… Мы все заложники, только в комфорте?

— Возможно. А может, охраняют, — Вэлент кивнул на дверь. — Те же люди, что были в гостинице вчера.

Телефонный звонок разорвал тишину. Вэлент ответил, коротко бросил «Хорошо», положил трубку.

— Завтра нас ждут в резиденции на ужин.

— Понятно, что ничего не понятно, — усмехнулась Маргарит. — Том, мы живы — это главное.

— Скоро всё узнаем, — подвёл черту Вэлент.

Друзья посидели в тишине. Вэлент подошёл к телефону, заказал еду на арабском. Маргарит взяла Тома за руку и молча повела в ванную. Вэл взглянул на них и тут же опустил глаза: «Маргарит его невеста».

Она намылила мочалку, провела по его плечу, ниже, по лопатке. Руки помнили это тело — широкие плечи, плотные мышцы. Том был солдатом, которого видно за версту. Сильным, надёжным, понятным. Но сейчас под пальцами было знакомое и одновременно чужое. Вода шумела, создавая интимный, но мучительно-неловкий кокон.

«Как он изменился, — думала Маргарит. — Уже не тот юноша из детства. Передо мной зрелый мужчина. Всё так знакомо — родинка, шрам, — но прикосновения уже не трогают. Я близка к нему, как никогда, но я уже не его».

Том покорно принимал её заботу. Закрыл глаза, отдаваясь её рукам. Переоделся в чистые вещи. Через дверь услышали голос Вэлента, который сказал, что будет в соседнем номере. Щёлкнул замок.

Они легли на кровать поверх покрывала. Том потянулся к ней по привычке. Она мягко остановила его руку.

— Мне нужно объяснить.

— Прости… за то, как я вёл себя. Я…

Она рассказала о плане, о браке с Вэлентом.

— Ты вышла замуж, чтобы приехать сюда? За Вэла?

— Он наш друг. Формальность. Временно…

Том встал, налил воды. Руки дрожали.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — тихо сказал он. — Спасибо тебе. И Вэлу.

— Я рада, что ты жив. Но нас больше нет.

— Я уже понял. — Он повернулся, в глазах — горькое спокойствие принявшего неизбежное. — Мне на миг показалось… Но я ошибся.

Они долго смотрели друг на друга в тишине. Тысячи несказанных слов повисли в воздухе. Усталость сомкнула веки. Уснули рядом, на одной кровати, но разделённые пропастью, которую не мог преодолеть даже пережитый ужас.

15. Ужин в резиденции

Утром Рахим уже ждал в фойе. Короткая остановка в лавке — и Вэлент с Томасом облачились в лёгкие светлые костюмы. Когда Маргарит вышла из примерочной в длинном струящемся платье, расшитом серебряной нитью, даже продавец замер, прижав руку к груди. Вэлент смотрел на неё долю секунды дольше, чем следовало, и отвернулся.

Резиденция губернатора скрывалась за высокими стенами. Внутри мир взрывался зеленью: пальмы, кипарисы, журчащие фонтаны. В центре внутреннего двора сиял бассейн с прозрачной водой, выложенный бирюзовой плиткой. Казалось, сама архитектура здесь дышала, пряча от зноя и чужих глаз.

Маргарит шла под руку с Вэлентом, Том — чуть поодаль. «Мышь в мышеловке, — пронеслось у Вэлента. — Дед, твоих рук дело? Зачем мы здесь?»

Главный зал тонул в полумраке, разгоняемом мерцанием десятков светильников. Золото резных панелей перетекало в глубокую синеву потолка, расписанного вручную. Воздух гудел от множества голосов. Гости — генералы в безупречных мундирах, финансисты в дорогих костюмах, учёные мужи с седыми бородами — возлежали на подушках вокруг низких столиков.

Началось представление. Танцовщицы появились из ниоткуда, их руки взлетали, как птицы, звон монет на поясах отбивал ритм. Акробаты ворвались вихрем, взвиваясь под потолок, а следом ворвался огонь — языки пламени плясали в руках факиров.

Том смотрел, открыв рот. Но краем глаза следил за Маргарит и Вэлентом. Тот не смотрел на танцовщиц, не аплодировал акробатам. Когда огонь взметнулся к потолку, Вэлент даже не моргнул. Пальцы правой руки чуть заметно двигались по колену — то ли считал пульс, то ли успокаивал сам себя. Рядом плюхнулся молодой иракец, заговорил бойко. Вэлент посмотрел сквозь него, ответил односложно. Иракец посидел минуту и пересел.

— Ты их игнорируешь? — тихо спросил Том.

— Нет. Просто не вижу необходимости в словах.

Пожилой мужчина с седой бородой, подсевший через час, говорил медленно, с достоинством. Вэлент слушал, не перебивая, помолчал несколько секунд и ответил коротко, по существу. Старик кивнул, в глазах мелькнуло уважение, и он отошёл.

Юноша-распорядитель, склонившись, шепнул, что господина Де-Вита приглашают во двор — одного.

— Если бы хотели похитить, уже сделали бы, — заметил Том. Вэлент кивнул и последовал за юношей.

В саду, на открытой галерее у бассейна, его ждал губернатор. Хасан аль-Тикрити стоял, опершись на резные перила, и смотрел на игру воды. Обернулся, когда Вэлент поравнялся с ним. Заговорил на арабском — тихо, доверительно:

— Я планировал поговорить завтра, но вижу — вы уже поняли.

Пауза.

— Наша страна переживает трудные времена. Мне нужна точная информация о ресурсах, о возможностях восстановления. Больше половины больниц, школ, дорог, мостов требуют ремонта. Вам знакомо строительство. Поможете?

Вэлент смотрел прямо, не отводя взгляда:

— На какой срок моя семья продала меня в рабство?

Губернатор усмехнулся уголками губ:

— Вы шутник, господин Де-Вит. На полгода. Советником по техническим вопросам в министерстве строительства. Будете работать с моим другом Мухаммадом аль-Заиди.

— Томас Стэнли и Маргарит?

— Он свободен. Супруга остаётся с вами.

— Позвольте отправить её домой.

Губернатор покачал головой — мягко, но непреклонно:

— Думаю, знакомство с нашей страной станет для неё незабываемым. Я сотрудничал с вашей семьёй, знаю: вы аполитичны. Со своей стороны, гарантирую полный иммунитет вам и вашей супруге.

Вэлент молчал, взвешивая, потом кивнул:

— Позвольте посоветоваться с Шоном. Сообщу решение позже.

— Посоветуйтесь. — Губернатор чуть склонил голову. — Обеспечим охрану, свободу действий. Всё, что потребуется. Ас-саляму алейкум.

— Ва-алейкум ас-салям.

Вэлент вернулся в зал. Ужин подходил к концу. Гости лениво потягивали чай, беседы текли вяло. Скоро стали расходиться.

В машине Том смотрел в тёмное окно, за которым проплывали редкие огни Багдада. Вэлент — в другое окно, но видел только отражение. Маргарит держала его за руку, и в этом жесте Том нашёл ответ на главный свой вопрос.

«Я его жена, — думала она, глядя на его профиль. — Я замужем за человеком, которого не понимаю. Совсем. И чем дальше, тем меньше. Но именно это почему-то тянет сильнее всего».

16. Свобода?

Вернувшись в гостиницу, ребята плюхнулись на диван.

— Говори, Вэл. Что происходит? Какова цена свободы?

— Моя работа на полгода советником в министерстве.

— Весь «выкуп» подстроен, чтобы заполучить тебя?

— Возможно. Или воспользовались ситуацией.

«Попал, Томас, — промелькнуло у Вэлента. — Но пусть так. Лучше мозги, чем то, что воспитывает семья».

— Меня оглушили в патруле, везли в машине, держали в яме. Знали обо мне всё! Записали видео.

— Том, ты свободен! Меня из страны не выпустят, охрану приставят. Есть ещё одно условие.

— Какое?

— Из страны не хотят выпускать мою жену.

Том молниеносно вскочил, вцепился Вэленту в рубашку. Рубашка распахнулась — на груди зиял свежий, глубокий ожог. Том ошеломлённо разжал пальцы.

Напряжение повисло осязаемое. После долгой паузы Томас спросил:

— Кто это сделал?

— Это личное. Я не намерен обсуждать.

Маргарит заговорила:

— Мальчики, не ссорьтесь! Полгода пролетят незаметно. Здесь живут люди, нас будут охранять.

— Есть что выпить? — спросил Томас.

— Нет. Сухой закон.

Тишина. Лишь потрескивал телевизор с арабскими новостями.

Вэлент, сидевший в кресле, казался окаменевшим. Смотрел в пустоту.

— Посольство Польши представляет интересы Америки, — неожиданно тихо сказал он. — Я отвлеку охрану, вы уйдёте.

— Хорошо. Позже.

Маргарит сделала чай, ушла в ванную. Вэлент нарисовал схему. Маргарит легла, отвернувшись к стене.

Она лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Из гостиной доносился приглушённый шёпот — мужчины обсуждали детали. Слова не разобрать, только интонации: Вэлент говорит отрывисто, Том переспрашивает.

«Они сейчас решают, как меня вывезти, — подумала Маргарит. — А я.… я должна радоваться. Скоро буду дома. В Бостоне. Подальше от этой пыли, от страха, от всего».

Но внутри вместо радости шевельнулось что-то другое. «Если я уеду… я его больше не увижу. Вэла. Он останется здесь. На полгода. А может, и дольше. А я буду в Бостоне, в своей уютной квартире, пить кофе по утрам и думать… думать о нём, что его здесь оставила?»

Шёпот за стеной стих. Потом снова — теперь Том говорит быстрее, Вэлент отвечает коротко.

«Он хочет, чтобы я уехала. Он так и сказал. Для тебя безопаснее. Но почему тогда у него было такое лицо, когда он это говорил? Будто он… прощается».

Она закусила губу. В голове всплыли его глаза — там, в парке, когда она прижалась к нему. Синие, тёплые, с той странной искрой, от которой у неё перехватывало дыхание.

«Я не хочу уезжать. Господи, я же не хочу уезжать!»

Мысль пришла внезапно и оглушила. Маргарит замерла, боясь пошевелиться, будто кто-то мог услышать её мысли.

— Ты чего не спишь? — шепнула она себе. — С ума сошла? Здесь опасно. Здесь чужая страна. Здесь…