Вкус первого лета

Анна Ветрова

Вкус первого лета

Глава 1. Девушка в красном платье

Зеркало в маленькой комнате над кухней было старым, со сколотым уголком и тёмными пятнами по краям, но Лусия Вега любила его больше всех вещей, которые привезла с собой из Севильи. Оно отражало её по пояс, и этого хватало. Она повернулась боком, потом спиной, оглянулась через плечо и улыбнулась самой себе: красное платье сидело идеально — ни одной лишней складки, ни одной морщинки.

Оно было коротким, очень коротким, как раз настолько, чтобы мать назвала его "неприличным", а сама Лусия - "правильным". Тонкая ткань легко скользила по бёдрам, открытые плечи ловили последний свет, падавший из окна, а тонкие бретели держались так, что каждый шаг становился маленьким вызовом. Она распустила тёмно-каштановые волосы, и они упали на спину тяжёлой волной. Подвела глаза, оставив губы почти нетронутыми: в них было достаточно цвета.

За окном шумела Марбелья. Пахло нагретым камнем, жасмином и жареными морепродуктами из ресторанчика внизу. Двадцать лет, чемодан, три тысячи евро сбережений и обещание организатора мероприятий, что для неё найдётся место. Лусия сунула ноги в босоножки на высоком каблуке, пристегнула ремешки и вышла в вечер.

Вилла стояла на холме, и к ней вела дорога, обсаженная кипарисами. Белые стены светились в сумерках, на террасах горели фонари, а из-за ограды уже тянулась музыка, лёгкая и ленивая, как дыхание разомлевшего на солнце зверя. У ворот толпились девушки в вечерних платьях, но ни одна из них не выглядела так, как она.

- Ты новенькая? - окликнули её сзади.

Лусия обернулась. Перед ней стояла девушка с каре каштанового цвета и фотоаппаратом на шее. На ней были шорты и свободная белая рубашка, завязанная узлом на талии. Она оглядела красное платье с головы до ног и присвистнула.

- Если ты пришла работать, тебя уволят через час. Если пришла гулять, этот вечер запомнят все.

- Я пришла работать, - улыбнулась Лусия. - Но спасибо, что предупредила.

- Кармен, - девушка протянула руку. - Фотограф, подруга всех, кого здесь стоит знать.

- Лусия.

- Ну что ж, Лусия. Пойдём. Я покажу тебе, где в этом доме прячут лучшее шампанское.

***

Мероприятие организовывали для сорока гостей, и Лусия получила чёткую задачу: встречать приглашённых, провожать к столам, следить, чтобы никто не скучал. Старшая по команде, сухая женщина лет сорока пяти, сначала посмотрела на её платье с сомнением, потом пожала плечами: на таких вечеринках внешность тоже была частью работы.

Дом оказался похож на кинодекорацию: высокие потолки, стеклянные двери во всю стену, лестница из светлого камня, бассейн, подсвеченный изнутри бирюзовым светом. Вокруг него расставили низкие диваны и столики со свечами. Гости, загорелые и расслабленные, переговаривались вполголоса, и в их смехе слышались деньги.

Лусия работала легко. Она улыбалась, поправляла салфетки, подсказывала путь к бару. Мужчины провожали её взглядами, и она замечала их все, но не показывала этого. Ей нравилось быть замеченной. Нравилось, что взгляды скользят по плечам и ногам, а она идёт ровно, не торопясь, и позволяет им это.

- Эта вечеринка организована превосходно, - сказал кто-то по-английски, и она обернулась.

Седой мужчина с бокалом смотрел на неё с вежливым интересом. Она ответила тем, что полагалось: поблагодарила, предложила закуски. Он кивнул, хотел что-то добавить, но его перебил другой голос, низкий, спокойный и очень уверенный:

- Оставьте девушку в покое, сеньор Фриз. Она работает.

Лусия подняла глаза.

В кухне для персонала было жарко и тесно. Повара кричали друг на друга, подносы звенели, пахло чесноком, лимоном и горячим маслом. Кармен прислонилась к стене с бокалом, который ей, строго говоря, не полагался, и с любопытством наблюдала, как Лусия ловко уворачивается от официанта с тарелкой креветок.

- Ты здесь всего два часа, а на тебя уже смотрит половина мужчин, - заметила она.

- Это называется профессиональный вид.

- Это называется красное платье, дорогая. Не обманывай ни себя, ни меня.

- Тогда пусть смотрят. Мне за это не платят меньше.

Кармен прыснула в бокал. Старшая по команде, которую звали Марта, возникла в дверях, как сухая тень, и негромко бросила:

- Вега, четвёртый стол. Сеньора в изумрудах просит воду без льда, а сеньор рядом с ней жалуется на музыку. Разберитесь.

Лусия кивнула, взяла графин и вышла в сад. Ночь стала гуще. Фонари теперь горели ярче, воздух пах цветущим апельсином и хлоркой от бассейна, а на дальней террасе кто-то смеялся громко и вызывающе. Она шла вдоль стола, расправив плечи, и платье мягко касалось бёдер при каждом шаге.

Сеньора в изумрудах оказалась грузной дамой лет шестидесяти с тяжёлыми золотыми браслетами. Она оглядела Лусию с ног до головы и сказала по-французски что-то короткое и колкое своему спутнику. Лусия, у которой в школе была лучшая оценка по языку, ответила на безупречном французском, что вода без льда уже ждёт, а музыка будет потише через десять минут, потому что диджей вот-вот сменит набор. Дама приподняла брови, потом неожиданно улыбнулась и протянула ей двадцать евро.

- Оставьте себе, - тихо сказала Лусия. - Это не за деньги.

- Хорошее воспитание, - одобрила сеньора. - Редкость в наши дни.

Отойдя на несколько шагов, Лусия позволила себе выдохнуть и улыбнуться. Работа начинала ей нравиться: в ней было что-то азартное, как в игре, где нужно угадывать желания людей раньше, чем они сами их осознают.

Она остановилась у каменной балюстрады, чтобы поправить ремешок босоножки. Отсюда была видна вся вилла: огни, белые шатры, бассейн, похожий на кусок упавшего неба. И вдруг, без всякой причины, у неё мурашками побежало вдоль спины то особое, тревожное ощущение, когда понимаешь, что тебя разглядывают.

Она подняла голову и обвела взглядом террасу. Десятки лиц, десятки улыбок, чужие плечи и бокалы. Но среди них был один взгляд, который она нашла сразу, как находят знакомую звезду на тёмном небе. Высокий мужчина в белой рубашке стоял у колонны, засунув руку в карман, и не отводил глаз. Он не улыбался. Не пытался привлечь внимание жестом. Просто смотрел, спокойно и открыто, как человек, которому незачем прятаться.

Лусия медленно выпрямилась. Могла бы отвернуться. Могла бы сделать вид, что не заметила. Вместо этого она чуть наклонила голову и ответила ему таким же прямым взглядом, а потом, не торопясь, пошла дальше, и спиной чувствовала, что он провожает её глазами до самого поворота.

***

Он стоял у края бассейна, и свет воды скользил по его лицу. Высокий, с тёмными волосами, чуть растрёпанными ветром, в белой рубашке с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами. На запястье тускло блестели дорогие часы. Он не улыбался, но в глазах была усмешка, внимательная и цепкая, как у человека, привыкшего замечать всё.

- Диего Монтес, - сказал он, подойдя. - Это мой дом на сегодня и мой праздник. А вы?

- Лусия Вега. И я работаю на вашем празднике.

- Я заметил.

- Вы следили?

- Я смотрел, - поправил он. - Это разные вещи. Следят за теми, кто пытается что-то скрыть. Вы ничего не скрываете.

Она не отвела взгляд. В нём было что-то раздражающее: слишком хорошо знал себе цену. И что-то притягательное: слишком спокойно это показывал.

- Если вы хотите сказать, что красное платье на работе - это плохо...

- Я хочу сказать, что оно вам идёт. Это не комплимент. Констатация.

Он взял с подноса бокал и протянул ей. Лусия покачала головой.

- На работе не пью.

- Тогда считайте, что вы уволены, - сказал он с самым серьёзным лицом. - На сегодня. Я организатор, мне можно.

Она рассмеялась, коротко и звонко, и этот смех ослабил что-то между ними. Диего улыбнулся впервые, и улыбка изменила его лицо: стала заметна ямочка на щеке, исчезла холодность.

- Пятнадцать минут, - сказала Лусия. - Потом возвращаюсь к гостям.

***

Музыка стала громче. Над бассейном зажглись гирлянды, и гости потянулись к площадке, где диджей поставил что-то медленное, тягучее, с испанской гитарой в основе. Диего взял её за руку, не спрашивая, и она позволила увести себя из тени на свет.

- Я не танцую с теми, кто мне не представился.

- Вы знаете моё имя и фамилию. Остальное - детали.

- Детали важнее всего.

Он положил ладонь ей на поясницу. Тонкая ткань почти не скрывала тепла его руки. Лусия почувствовала, как под кожей пробегает дрожь, и разозлилась: она не привыкла, чтобы тело отвечало раньше разума. Она положила пальцы ему на плечо и подняла подбородок.

Они двигались медленно. Он вёл уверенно, но не навязчиво, и в какой-то момент она поняла, что подстраивается под него сама. От него пахло так, как пахнет человек, который только что вышел из моря и успел выпить чашку кофе на ходу. Она слышала, как бьётся сердце, не понимая, чьё именно.

- Вы всегда так смотрите на девушек? - спросила она.

- Нет.

- А как?

- Обычно я не смотрю. Мне это незачем.

- Почему сегодня зачем?

Он наклонился чуть ближе. Дыхание коснулось её виска.

- Потому что вы единственная на этой вилле, кто не пытается мне понравиться.

Лусия засмеялась снова, но смех вышел тише. Музыка закончилась, и они остановились слишком близко друг к другу. Вокруг аплодировали диджею, кто-то смеялся, но ей казалось, что весь мир сжался до круга света у бассейна и тёмных глаз напротив.

- Мне пора, - сказала она наконец.

- Я знаю, - ответил Диего и не отпустил её руку ещё секунду.

***

Вечеринка закончилась после трёх. Последние гости разъехались, официанты собирали посуду, Кармен щёлкала затвором, поймав на камеру усталых и счастливых людей. Лусия, сняв босоножки, шла по прохладной плитке, неся их в руке. Ноги гудели, но внутри пело что-то новое, не вполне понятное.

- Тебя подвезти? - Диего появился на ступенях веранды. Рубашка по-прежнему была расстёгнута, в руке он держал ключи.

- Мне недалеко. Пройдусь.

- Тогда я провожу.

- Вы организатор. Вам надо следить за порядком.

- Порядок прекрасно держится без меня. Они меня боятся.

- А я нет.

- Я заметил, - сказал он и пошёл рядом.

Они шли по дороге, обсаженной кипарисами. Ночь пахла солью и нагретой за день землёй. Внизу мерцали огни Марбельи, чёрное море лежало неподвижной плитой, и по нему тянулась лунная дорожка. Лусия несла босоножки и чувствовала ступнями тёплый асфальт.

У её дома они остановились. Узкая улица, белая стена, над дверью - старый фонарь, вокруг которого кружились мотыльки. Она повернулась к нему, чтобы попрощаться, и поняла, что слова закончились.

Диего поднял руку и отвёл прядь волос с её лица. Пальцы коснулись щеки, скользнули к шее. Он не торопился. Он спрашивал без слов, и она ответила, шагнув ближе.

Поцелуй начался осторожно, почти вопросительно, а потом изменился. Её ладони легли ему на грудь, его руки обняли её за талию, и мир исчез. Остались его губы, тепло, запах моря и мысль, ясная и пугающая: этот человек сломает все её планы.

Когда они отстранились, она тяжело дышала.

- Спокойной ночи, Диего Монтес, - прошептала Лусия.

- Это не конец вечера, - ответил он тихо. - Это начало.

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и стояла так, пока шаги на улице не затихли. Потом посмотрела на своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, горящие щёки, чуть припухшие губы. Красное платье, ставшее для неё чем-то большим, чем просто платье.

Она улыбнулась и впервые за долгое время не знала, что будет дальше.

Глава 2. После полуночи

Ресторан "Ла Сьерра" стоял на набережной, и Лусия нашла его не сразу: он прятался за аркой из бугенвиллей, под которой гудели вечерние голоса. Над входом горели тёплые фонари, а на террасе, среди белых скатертей и свечей, сидели те, кто умел ужинать красиво. Было девять вечера, и жара наконец отпустила город.

Диего прислал записку через Кармен: "Столик у моря. Если придёшь, буду рад. Если нет, всё равно буду ждать". Лусия прочитала и два дня притворялась, что ей всё равно. На третий вечер она стояла перед зеркалом и выбирала платье так долго, что Кармен, развалившись на её кровати, не выдержала:

- Надень жёлтое. Оно кричит "я свободна и опасна".

- Я не хочу кричать.

- Тогда надень чёрное и молчи. Это тоже работает.

Лусия надела жёлтое. Тонкое, лёгкое, чуть выше колена, с открытой спиной и узкими бретелями. Она собрала волосы наверх, оставив несколько прядей у шеи, и вдела в уши маленькие золотые кольца. Каблуки сегодня были ниже: она собиралась идти по камням набережной и не хотела спотыкаться перед ним.

Метрдотель проводил её сквозь зал. Она шла прямо, чувствуя на себе взгляды, и впервые за долгое время поймала себя на том, что ищет только один.

Диего сидел у самой воды, спиной к морю. Он поднялся, увидев её. На нём была тёмно-синяя рубашка без галстука, и в этом простом цвете он выглядел старше и спокойнее.

- Ты пришла, - сказал он.

- Я передумала три раза. Последнее решение оказалось в твою пользу.

- Тогда я счастливчик.

***

Они заказали рыбу, запечённую в соли, холодный салат из помидоров и бутылку белого вина, которое подали в запотевшем ведёрке. Диего рассказывал о ресторане, о том, как открывал его восемь лет назад вместе с братом Раулем, как они ругались из-за каждого стола, а теперь не могут представить себя друг без друга. Лусия слушала и ловила себя на том, что ей нравится его голос и то, как он говорит о деле: без хвастовства, с тихой гордостью.

- А ты? - спросил он. - Почему Марбелья?

- Потому что в Севилье меня знают слишком хорошо. Там я "дочка Софии из бутика" и "та девочка, которая слишком громко смеётся". Здесь я просто Лусия.

- Ты не просто Лусия.

- Это комплимент?

- Это наблюдение, - улыбнулся он.

Она открыла рот, чтобы ответить, но услышала лёгкий стук каблуков по плитке. К их столику приближалась женщина: высокая, с идеально гладкими светлыми волосами, в тёмно-зелёном платье, облегающем фигуру как вторая кожа. Её взгляд скользнул по Лусии быстро и оценивающе, а потом остановился на Диего.

- Ты не позвонил, - сказала она. - Я ждала.

Диего не изменился в лице, но Лусия заметила, как чуть напряглись его плечи.

- Изабель. Я не знал, что ты в городе.

- Я всегда в городе, когда это нужно, - Изабель опустилась на свободный стул, не дожидаясь приглашения. - Не представишь меня?

- Лусия Вега, - сказала Лусия сама, ровным голосом. - А вы?

- Изабель Торрес. Старая подруга.

Слово "старая" она произнесла так, что в нём поместились все годы, ночи и воспоминания, до которых Лусии было не достать.

Принесли рыбу. Официант ловко разделал её на тарелке, и по террасе поплыл запах морской соли, лимона и розмарина. Диего положил ей лучший кусок, не комментируя, и она вдруг поймала себя на том, что ей приятно именно это: молчаливая забота без жеста и без расчёта.

- У тебя странная привычка, - сказала она.

- Какая?

- Ты не смотришь на часы. Все мужчины, которых я знала здесь, смотрят на часы каждые пять минут. Будто боятся упустить что-то важнее разговора.

- Мне не нужно ничего упускать. Всё важное сидит напротив.

Она хотела ответить колкостью, но слова застряли. Над набережной загорались фонари, вдалеке плескалось море, и ветер нёс запах жасмина и тёплой воды. В бокале дрожал отблеск свечи, а у неё внутри всё дрожало так же. Она подумала, что в двадцать лет легко принимать красивые слова за правду. И тут же подумала, что в двадцать лет легко и не поверить правде, когда она слишком красива.

- Расскажи что-нибудь, чего про тебя не знают, - попросила она.

Диего усмехнулся, откинулся на спинку стула и посмотрел на звёзды.

- Я боюсь высоты. С детства. Я владею рестораном на седьмом этаже старого дома и каждый раз перед открытием не выхожу на террасу без Рауля.

- Это правда?

- Клянусь.

- Тогда ты не такой уж страшный, - улыбнулась Лусия.

- Я страшный, - серьёзно сказал он. - Просто ты ещё не знаешь, чего именно бояться.

Ветер шевельнул скатерть, и свеча качнулась. Лусия на секунду закрыла глаза, чтобы запомнить это мгновение: запах моря, звук его голоса, ощущение, что вечер только начинается и что он будет длиннее, чем ей хочется признать.

***

Изабель задержалась на двадцать минут, и каждая из них тянулась как час. Она заказала воду с лимоном и делала вид, что не замечает, как накаляется воздух. Она смеялась тихо, рассказывала Диего о каких-то общих знакомых, упоминала места, где Лусия никогда не была, и людей, имён которых не слышала. Время от времени она касалась его руки, небрежно, как человек, привыкший к этому праву.

Лусия молчала. Она ела салат, пила вино и чувствовала, как внутри что-то сжимается и обжигает. Ревность оказалась неприятным гостем: она приходила без приглашения и сразу располагалась как дома. Лусия ненавидела это чувство, потому что оно означало, что ей не всё равно.

Когда Изабель наконец поднялась, она наклонилась к Диего и поцеловала его в щёку. Задержалась на секунду дольше, чем требовала вежливость.

- Позвони мне, - тихо сказала она. - Нам есть о чём поговорить.

Потом повернулась к Лусии и улыбнулась с холодной любезностью:

- Приятно было познакомиться, девочка.

Лусия подождала, пока стук каблуков растворится в шуме набережной. Потом аккуратно положила салфетку на стол.

- Мне, пожалуй, пора.

- Лусия.

- Я не ссорюсь на первом свидании, Диего. Я просто ухожу.

- Это не свидание, - сказал он, и она остановилась. - Свидание было бы спокойнее.

Лусия попыталась встать и уйти красиво, но стул предательски скрипнул. Диего поймал её взгляд и тихо сказал, что не станет удерживать, если она решит уйти, но попросит одного: выслушать до конца. Она села обратно, и этот маленький жест стоил ей больше, чем целая бутылка вина.

***

Они вышли на набережную. Море лежало тёмное и тихое, у причала покачивались лодки, и ночь пахла водорослями и жасмином. Лусия сняла босоножки и пошла босиком по тёплому камню, чтобы чем-то занять нервы.

- Мы расстались полгода назад, - сказал Диего, идя рядом. - Я не звонил ей и не писал. Она приходит, когда ей кажется, что я забыл. Она проверяет.

- И как? Ты забыл?

- Я не думал о ней уже много недель.

- Звучит как ответ человека, который думал.

Он улыбнулся и остановился, повернувшись к ней.

- Ты всегда так подозрительна?

- Я всегда внимательна. Женщины в зелёных платьях не приходят просто так.

- Она приходила сама, а я сидел с тобой. Это что-нибудь значит?

Лусия подняла на него глаза. Свет фонаря золотил его скулы, а в тёмных зрачках отражалось море. Он стоял близко, но не касался её, давал выбор.

- Это значит, что ты хотя бы не врёшь, - тихо сказала она. - Не знаю, достаточно ли мне этого.

- Тогда позволь мне постараться.

Он поднял руку и осторожно взял её за запястье. Большой палец лёг на то место, где билась жилка, и Лусия почувствовала, как пульс ускоряется под его пальцами. Он видел это. Он ничего не сказал, только улыбнулся одними глазами.

***

Его квартира находилась над рестораном, на верхнем этаже старого белого дома. Лифт не работал, и они поднимались по узкой лестнице, смеясь и спотыкаясь, а потом молча, когда смех угас. Дверь он открыл не сразу, замешкавшись с ключом. Она заметила, что у него дрожат пальцы, и это тронуло её сильнее любых слов.

Внутри было тихо. Распахнутые окна выходили на море, и занавески шевелились от ветра. На низком столике стояла ваза с белыми цветами, на стене висела большая чёрно-белая фотография старого порта. Не было ни показной роскоши, ни дорогих игрушек. Только простор, свет лампы и запах дерева.

- Ты уверена? - спросил он, закрывая дверь.

- Если бы не была, меня бы здесь не было.

Он подошёл вплотную. Его ладони легли ей на плечи — тёплые, широкие, чуть шершавые от морской соли, — и сдвинули тонкие бретели вниз. Ткань скользнула по коже медленно, будто нехотя, и Лусия почувствовала, как прохладный воздух коснулся плеч, ключиц, спины. Платье задержалось на бёдрах, и он не стал торопить его, дал упасть самому.

Жёлтый шёлк лёг к её ногам, и она осталась в тонком кружевном белье, которое вдруг показалось ей слишком откровенным и слишком недостаточным одновременно. Лусия не стала прикрываться. Она стояла прямо, подняв подбородок, и чувствовала, как под его взглядом кожа становится горячей — от шеи к груди, от груди к животу, — будто он касался её, хотя руки его висели вдоль тела.

— Ты невероятная, — выдохнул он.

— Я знаю, — ответила она, и в голосе прозвучало больше дрожи, чем ей хотелось.

Она потянулась к пуговицам его рубашки. Первая не поддалась — пальцы слушались плохо, — и он не помог, только смотрел, как она справляется, и в этом взгляде было столько терпения и голода, что у неё перехватило дыхание. Вторая пуговица выскользнула, третья поддалась. Она развела полы рубашки и положила ладони ему на грудь. Под пальцами — горячая кожа, жёсткие мышцы, быстрое биение сердца, которое она почувствовала раньше, чем услышала. От него пахло сандалом и горьковатым кофе, а когда она наклонилась ближе, уловила на его коже запах моря — тот, что остаётся после купания.

Он целовал её шею — медленно, с нажимом, чуть ниже уха, — и каждое прикосновение оставляло тёплый след, который расходился по коже, как круги по воде. Плечи, ключицы, ложбинку между ними. Лусия запрокинула голову, и он воспользовался этим, чтобы поцеловать её в изгиб шеи, туда, где билась жилка. Она услышала собственный вздох — короткий, удивлённый, — и не узнала свой голос.

Когда он поднял её на руки и понёс к постели, она засмеялась ему в губы, а потом смех оборвался вздохом: он опустил её на простыни, и они оказались прохладными, накрахмаленными, пахнущими лавандой и солнцем. Его тело было горячим, почти обжигающим, и этот контраст — холодная ткань под спиной, горячая кожа сверху — заставил её выгнуться навстречу.

Остатки одежды исчезли. Она не заметила, как он расстегнул бюстгальтер, как стянул трусики, — заметила только, что вдруг стала совсем нагой, и в свете лампы её кожа казалась темнее, чем обычно, а тёмные волосы рассыпались по подушке. Он приподнялся на локте и посмотрел на неё. Не торопясь. Не пропуская ни одного места — плечи, грудь, живот, бёдра. Лусия почувствовала, как под этим взглядом внутри что-то сжимается, и поняла, что боится не его, а собственного желания, которое оказалось сильнее, чем она думала.

— Не смотри так, — прошептала она, и он улыбнулся.

— Как?

— Будто я сейчас исчезну.

— Ты не исчезнешь.

Он наклонился и поцеловал её — глубоко, медленно, — и она перестала думать. Его руки были бережными и уверенными одновременно: одна легла ей на затылок, вторая скользнула по бедру, чуть сжимая, и Лусия выгнулась, зарываясь пальцами в его волосы. Он спрашивал без слов — нажимом, дыханием, паузой, — и она отвечала, прижимаясь всем телом, поднимая колено, находя его губы в темноте.

Время потеряло значение. Осталось только тепло его кожи, прерывистое дыхание у самого уха, имя, которое она шептала, не замечая этого. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение — от живота к груди, к горлу, — как оно становится почти невыносимым, и в какой-то момент он замедлился, дал ей выдохнуть, а потом всё началось снова, глубже и ровнее.

Она вскрикнула, вцепившись в его плечи, и собственный голос показался ей чужим — высоким, хриплым, счастливым. На секунду всё стало белым и звонким, а потом она услышала его дыхание, частое и горячее, у самого виска, и почувствовала, как он содрогнулся следом, прижимая её к себе крепче, чем нужно.

Потом они лежали рядом, переводя дыхание. Он гладил её по спине — медленно, лениво, от лопаток к пояснице, — а она слушала, как успокаивается его сердце, и смотрела на дрожащие тени потолка. За окном шумело море, и в комнате пахло лавандой, солью и чем-то ещё, тёплым и живым.

— Это было неосторожно, — прошептала она.

— Это было необходимо, — ответил Диего, целуя её в висок.

Она закрыла глаза. Сон подступал мягкой тёплой волной. Последним, что она услышала, был тихий шорох ветра в занавесках и его голос, говорящий почти беззвучно:

- Не уходи утром.

Она не ответила. Но и не ушла.

Глава 3. Правила соблазна

Приглашение пришло на плотной кремовой бумаге, с золотым тиснением и запахом дорогих духов. "Закрытый вечер на вилле Эль-Мирадор. Дресс-код: белый и летний". Лусия вертела его в пальцах, сидя на подоконнике, и ловила себя на том, что улыбается.

- Это от него? - Кармен забралась с ногами в кресло, вертя в руках фотоаппарат.