Когда заканчивается лето

***

Утром в пятницу позвонила мать. София звонила редко и всегда в одно и то же время, ровно в девять, когда, по её расчётам, дочь уже пила кофе, но ещё не ушла на работу. Лусия вышла с телефоном на террасу и села на ступеньки.

- Ты не спишь, - сказала София вместо приветствия.

- Мама, девять утра.

- Голос усталый.

- Я работаю.

- Ты влюблена и работаешь. Это тяжёлое сочетание.

- Откуда ты знаешь?

- Я твоя мать.

Лусия засмеялась. На том конце провода зазвенела посуда, тихо зашумело радио, и ей на мгновение захотелось оказаться в Севилье, на той маленькой кухне, где пахнет жареным миндалём и где всегда есть тарелка с хлебом и сыром.

- Как Диего? - спросила мать.

- Хорошо.

- Это не ответ.

- Он... учится.

- Всё ещё?

- Всегда. Как и я.

- Так и должно быть. - Голос матери смягчился. - Только помни, дочка: любовь - это не когда всё гладко. Это когда ты видишь неровности и не отворачиваешься.

- Я не отворачиваюсь.

- Тогда я спокойна. Приезжай, когда сможешь. Я испеку тот пирог.

- Приеду. После свадьбы Кармен.

- Передай ей мои поздравления. И скажи, пусть не слушает чужих советов.

- Передам.

Она положила трубку и сидела, глядя на сад. Слова матери казались простыми, почти банальными, но почему-то именно сейчас задели что-то глубоко внутри. "Неровности, и не отворачиваться". Она поняла, что именно этому ей предстоит учиться: не убегать от трещин, а рассматривать их, дотрагиваться, спрашивать.

***

Субботним утром, пока Лусия проверяла сметы на террасе, Диего вышел к ней с двумя чашками и толстой папкой под мышкой. Он выглядел бодрым, посвежевшим, и она с радостью отметила, что тени под глазами исчезли.

- У меня идея, - объявил он.

- Звучит опасно.

- Отпуск. Две недели. В сентябре.

- Куда?

- Сюрприз.

- Диего.

- Хорошо, подсказка: там море, горы и никого, кто знает наши имена.

- Это Менорка?

- Нет.

- Корсика?

- Холодно.

- Сардиния?

- Лусия, это сюрприз.

Она отложила бумаги и посмотрела на него внимательно. Он держал папку обеими руками и чуть заметно улыбался, как мальчик, принёсший домой хорошую оценку.

- Ты уже всё забронировал?

- Почти.

- То есть билеты куплены?

- Ну... да.

- Когда?

- Вчера.

- На какие даты?

- С пятого по девятнадцатое сентября.

Лусия поставила чашку.

- Диего. Двенадцатого сентября свадьба Кармен.

Он осёкся. Папка опустилась ему на колени.

- Что?

- Двенадцатого, в Ронде. Я организатор. Я записала дату в блокнот при тебе, за этим самым столом.

- Я забыл.

- Ты забыл.

- Лусия, прости. Я не подумал.

- Не подумал. - Она встала, прошлась по террасе, остановилась у перил. Голос её оставался ровным, но пальцы, сжимавшие дерево, побелели. - Ты купил билеты на две недели, не спросив меня. И на даты, когда я не могу.

- Я хотел сделать сюрприз.

- Сюрприз, это когда ты устраиваешь праздник. А когда решаешь за меня, это называется иначе.

- Я не решал за тебя.

- Ты купил билеты. На мои две недели. Не спросив, свободна ли я.

***

Первая ссора в новом доме случилась без криков. Именно это почему-то пугало больше всего. Они говорили тихо, взвешивая каждое слово, как люди, идущие по тонкому льду, и в этой сдержанности чувствовалась накопившаяся за две недели напряжённость.

- Ты права, - сказал Диего, помолчав. - Я должен был спросить.

- Да.

- Я исправлю. Позвоню, отменю.

- Дело не только в билетах.

- А в чём?

Она обернулась.

- В том, что ты как будто живёшь в двух режимах. В одном ты нежный, внимательный, смешной, мой Диего. В другом - человек, который что-то решает за стеной. Тайно. Быстро. Без меня. Я не понимаю, откуда этот второй режим.

- Лусия, это не...

- Подожди. Я не обвиняю. Я говорю то, что вижу. Телефон, который ты переворачиваешь экраном вниз. Люди из Мадрида. "Поставщик на серебристой машине". А теперь билеты.

- Ты слышала разговор?

- Нет. Только конец.

Он закрыл глаза, потёр переносицу.

- Хорошо. Давай по-честному. К нам действительно приезжал человек из Мадрида. Мне предложили партнёрство в сети отелей. Очень большое. Я не отказал. Не согласился. Просто думаю.

- А "сеньора Кортес"?

Тишина. Тихая, звонкая, как натянутая струна.

- Откуда ты знаешь про неё?

- Я слышала фамилию.

- Это Марина.

- Я догадалась.

- Она финансирует проект. Через свой фонд.

- Марина.

- Лусия, пожалуйста...

- Я просто хочу понять, Диего. Почему ты не рассказал?

- Потому что знал, как ты отреагируешь.

- Как?

- Так. Вот так. Холодно. С подозрением.

- Это не подозрение. Это боль от того, что мне пришлось узнавать самой.

Он молчал. Она видела, что в нём борются раздражение и вина, и ждала, не вмешиваясь. Наконец он выдохнул.

- Ты права. Опять. Это не оправдание, но я боялся, что любое упоминание Марины превратится в сцену.

- А теперь это не сцена?

- Теперь это разговор.

- Тогда давай говорить.

***

Они проговорили до позднего вечера. Сидели на ступеньках террасы, пока солнце не опустилось в море и не загорелись звёзды, и Диего рассказывал всё: о том, как Марина после Майорки позвонила и предложила встретиться; как они обсуждали проект, о котором он думал давно; как он колебался, потому что понимал, что это значит для них обоих. Он не лгал, не выкручивался, не смягчал. Лусия слушала молча, и постепенно что-то внутри неё распускалось, как стянутый узел.

- То есть ты не хочешь с ней работать? - спросила она.

- Хочу. Проект хороший. Но не с ней одной. Я предложил привлечь ещё партнёров, юристов, независимого управляющего. Чтобы всё было прозрачно.

- И она согласилась?

- Нет. Сказала, что подумает.

- Это хороший знак?

- Не знаю.

- А ты?

- Что я?

- Ты хочешь работать с Мариной?

Он помолчал.

- Мне не хочется терять то, что мы с тобой построили. Не хочется, чтобы что-то встало между нами. Но и отказываться от возможности из-за страха мне тоже не хочется.

- Это честный ответ.

- Это единственный.

Она подтянула колени, положила на них подбородок.

- Я не против, чтобы ты работал с ней. Я против молчания. Если мы будем так жить, рано или поздно мы разучимся разговаривать.

- Не разучимся.

- Обещай.

- Обещаю.

- И билеты отмени.

- Отменю.

- Нет. Передвинь. Давай уедем после свадьбы. Двадцатого.

Он засмеялся, и в этом смехе она услышала облегчение.

- Хорошо. Двадцатого.

***

Они мирились долго, медленно, как мирятся люди, которым не хочется терять ни одной секунды. Сначала просто сидели, прижавшись плечами. Потом он взял её руку и поцеловал каждый палец. Потом она повернулась к нему лицом, и он провёл пальцами по её щеке, по шее, по ключице, и она невольно выгнулась навстречу.

- Пойдём наверх, - прошептала она.

- Здесь теплее.

- Здесь соседи.

- Какие соседи? Только цикады.

- Они болтливые.

Он поднял её на руки и понёс в дом, через тёмную гостиную, вверх по лестнице, мимо коробок, всё ещё стоявших в коридоре. В спальне горела лишь одна лампа, и свет её ложился на стены тёплым янтарём. Он опустил Лусию на кровать, склонился над ней. Её пальцы нашли пуговицы его рубашки, и ткань упала, обнажив загорелую грудь. Он стянул с неё платье, медленно, как разворачивают подарок, и Лусия, оставшись нагой, чувствовала на коже его взгляд и тёплые ладони, скользящие вдоль рёбер, талии, бёдер.

- Ты на меня сердишься? - спросил он тихо.

- Уже нет.

- Правда?

- Правда.

- Тогда позволь мне загладить вину.

- Попробуй.

Он целовал её медленно, настойчиво, каждый изгиб, каждую впадинку, и она запрокидывала голову, вцепляясь пальцами в простыню. Его губы спускались ниже, вниз по животу, к внутренней стороне бёдер, и она шептала его имя, тихо, прерывисто, пока по телу не прокатилась первая сладкая волна. Он поднялся к ней, обнял, вошёл в неё одним плавным движением, и она вскрикнула, обхватив его ногами. Они двигались вместе, всё быстрее, всё глубже, и воздух в комнате стал густым, как мёд. Она чувствовала, как напряжение собирается внизу живота, как нарастает жар, как мир сжимается до его глаз, до его дыхания. Когда она достигла вершины, то крикнула его имя, дрожа всем телом, и он, не отпуская её, последовал за ней, содрогаясь, уткнувшись лицом в её шею.

Потом они лежали молча. Лусия водила пальцем по его груди, рисуя невидимые узоры, а он перебирал её волосы.

- Прости, - сказал он наконец.

- Знаю.

- Я постараюсь.

- Знаю.

- Но я могу снова сорваться.

- Конечно. Все срываются. Главное, чтобы мы потом говорили.

- Всегда будем.

Она улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Но уже засыпая, вдруг вспомнила слова, сказанные им на террасе: "Мне не хочется терять то, что мы построили". И ей показалось, что за этими словами стоит что-то ещё, неназванное, невысказанное, как тень за прозрачной занавеской. Она не стала гнаться за этой мыслью. Просто позволила сну забрать её. Завтра будет новый день, и в нём, возможно, найдётся ответ.

Глава 3. Марина возвращается

Марина Кортес вошла в их жизнь во второй раз тем же способом, что и в первый: без стука, с идеальной улыбкой и ощущением, что дверь была открыта заранее. Это случилось в среду, в конце августа, в ресторане Диего, куда Лусия заехала после работы, чтобы вместе поужинать.

Она увидела их с порога. В глубине зала, за угловым столиком у окна, сидели двое: Диего, в светлой рубашке с закатанными рукавами, и Марина, в тёмно-зелёном платье, с распущенными волосами, которые лежали на плечах тяжёлой блестящей волной. Между ними лежали папки, ноутбук, стопка бумаг. Они склонились друг к другу, разглядывая какой-то чертёж, и со стороны выглядели людьми, которые давно привыкли работать вместе.

Лусия остановилась у входа. Метрдотель, молодой парень с белоснежной улыбкой, шагнул было к ней, но она покачала головой и осталась стоять, наблюдая. Не из ревности. Из желания увидеть то, что обычно скрыто: как они разговаривают, когда считают, что за ними никто не следит.

Они разговаривали обычно. Деловито. Марина что-то показывала карандашом на плане, Диего кивал, делал пометки. Раз она рассмеялась, и он улыбнулся в ответ. Раз он коснулся её руки, чтобы остановить, и тут же убрал ладонь. Ничего особенного. Но Лусия заметила то, что не могла не заметить: Диего был спокоен. Не напряжён, не виноват, не насторожён. Он просто работал.

И это почему-то обеспокоило её больше, чем если бы он нервничал.

- Лусия!

Марина первой увидела её, помахала рукой, и Диего, обернувшись, на мгновение застыл с карандашом в пальцах. Лусия прошла через зал, держа лицо спокойным, как хорошо отполированный камень.

- Привет.

- Привет, дорогая. - Марина поднялась, поцеловала воздух возле щеки. - Как приятно тебя видеть. Мы как раз закончили.

- Я не помешала?

- Что ты. Присоединяйся.

- Я пришла поужинать.

- Тогда мы все ужинаем, - сказал Диего, быстро встав и подвигая ей стул. - Лусия, ты что хочешь?

- Что-нибудь лёгкое.

- Сейчас.

Он исчез в кухне, и они остались вдвоём. Марина мягко села, скрестила ноги, сложила ладони на папке.

- У вас прекрасный дом, как я слышала.

- Спасибо.

- Диего говорил. Он много о нём рассказывает.

- Правда?

- Да. Говорит, что наконец-то чувствует себя дома.

Лусия не ответила. Она смотрела на женщину напротив, на безупречный макияж, на тонкие запястья, на золотой браслет, и пыталась понять, что в этой любезности кажется ей неправильным. Не слова, не тон. Скорее уверенность, спокойная, как у человека, который уже получил то, чего хотел, и теперь может позволить себе доброту.***

Ужин получился странным. Они сидели втроём за столом, и Диего, поначалу напряжённый, постепенно расслабился, разливал вино, рассказывал забавные случаи из ресторанной жизни. Марина смеялась, вставляла остроумные реплики. Лусия улыбалась, кивала, отвечала на вопросы, и всё было безупречно вежливо. Но под этой вежливостью шла невидимая работа: оценка, взвешивание, молчаливые вопросы.

- Лусия, - сказала Марина за десертом. - У меня к вам обоим предложение.

- Слушаю, - ответила Лусия.

- В следующую пятницу я устраиваю приём в галерее. Закрытый показ новой коллекции, потом ужин. Будут инвесторы, коллекционеры, пара журналистов. Мне хотелось бы, чтобы вы пришли оба.

- Мы?

- Ты и Диего. Как пара.

- Как пара, - повторила Лусия.

- Да. Мне важно, чтобы люди видели, что наш проект поддерживают те, кто рядом с ним.

- Проект.

- Отели. Диего, разве ты не рассказывал?

Диего, державший бокал, поставил его на стол.

- Я рассказал, что мы обсуждаем.

- Мы почти договорились.

- Мы ничего не подписали.

- Это формальность.

Лусия перевела взгляд с одной на другого. В воздухе повисла тонкая, почти физическая пауза.

- Я бы хотела узнать подробности, - сказала она ровно.

- Конечно, - улыбнулась Марина. - Диего расскажет.

- Я расскажу, - подтвердил Диего.

- Но не сегодня. - Марина взглянула на часы. - Мне пора, у меня встреча. Спасибо за ужин. И за вино.

Она встала, взяла сумку, поцеловала воздух возле щёк обоих и вышла, оставив за собой лёгкий запах жасмина и ощущение, что ровно столько, сколько нужно, она и хотела сказать.

- Лусия.

- Да?

- Ты злишься?

- Нет.

- Ты уверена?

- Я не злюсь. Я просто пытаюсь понять, что только что произошло.

- Ничего. Деловой ужин.

- Она пригласила нас обоих. "Как пару". И сказала, что вы почти договорились.

- Это её формулировка. Я ничего не обещал.

- Знаю. Но она говорит так, будто всё решено.

Диего вздохнул, потёр затылок.

- Это её стиль. Она давит, чтобы проверить, поддамся ли я.

- А ты?

- Я не поддамся.

- Хорошо.

Она взяла бокал, сделала глоток. Вино показалось ей резким, почти горьким.

***

Следующие дни прошли в том напряжённом спокойствии, которое бывает перед грозой. Лусия работала с утра до ночи, готовя праздник на виноградниках. Диего пропадал в ресторане и на каких-то встречах, возвращался поздно. Они виделись в основном по вечерам, за ужином или в постели, и разговаривали о чём угодно, кроме одного.

В пятницу утром Кармен приехала снова, на этот раз с двумя сумками и дорожным чемоданом.

- Я поживу у вас пару дней, - объявила она с порога.

- Что случилось?

- Ничего. Матео уехал на фестиваль в Гранаду, а я не люблю пустую квартиру. Пустишь?

- Конечно.

Они устроились на террасе с кофе и сигаретами, которые Кармен курила только когда нервничала. Лусия рассказала ей про ужин, про Марину, про приглашение. Кармен слушала молча, глядя на дым, медленно уходящий в небо.

- Ты думаешь, она его хочет? - спросила она наконец.

- Не знаю.

- Что говорит интуиция?

- Что она хочет что-то. Но не знаю что.

- Это уже ответ.

- Это ничего не значит.

- Лусия. - Кармен затушила сигарету. - Ты умная женщина. Ты не станешь ломать отношения из-за подозрения. Но и закрывать глаза тоже не станешь.

- Я пытаюсь найти середину.

- Знаешь, что я бы сделала?

- Что?

- Пошла бы на этот приём. В самом красивом платье. И посмотрела бы, как они себя ведут.

- Следить?

- Наблюдать. Это разные вещи.

Лусия подумала, потом кивнула.

- Хорошо. Пойду.

- Вот и умница. Только не надевай слишком скромное. Пусть видит, что ты не боишься.

- Что-то слишком часто мне это советуют.

- Потому что это правда.

***

К галерее они подъехали в девять вечера. Лусия выбрала платье цвета тёмного граната, длинное, с глубоким вырезом на спине и разрезом до колена. Волосы убрала в низкий узел, на шею надела простую золотую цепочку, а в уши серьги с жемчугом, подарок матери. Диего, в тёмном костюме, с белой рубашкой без галстука, смотрел на неё в машине такими глазами, что она ощутила, как краснеет.

- Ты потрясающая.

- Это платье.

- Нет. Это ты.

- Ты слишком часто это говоришь.

- Потому что слишком часто это правда.

Галерея Кортес, залитая мягким светом, гудела от голосов. Сотни людей двигались между белыми колоннами, держа бокалы с шампанским, обсуждая картины, улыбаясь и перешёптываясь. Марина встретила их у входа, в чёрном платье с открытыми плечами, с алой помадой, и сразу взяла Диего под руку.

- Прекрасно, что вы пришли. Идём, я представлю вас людям.

Следующий час прошёл в калейдоскопе знакомств. Лусия улыбалась, пожимала руки, запоминала имена, и невольно отмечала, как Марина водит Диего от группы к группе, как представляет его: "мой партнёр", "человек, с которым мы строим будущее". Слова были невинными, но интонация выдавала что-то больше. Лусия держалась рядом, не отходя, и когда кто-то из гостей с интересом спрашивал: "А это ваша жена?", Марина мягко отвечала: "Это Лусия, его подруга".

Подруга.

Лусия не изменилась в лице. Только сжала бокал чуть сильнее и сделала вид, что рассматривает картину на стене.

- Прошу прощения, - сказала она в какой-то момент. - Мне нужно выйти.

- Я с тобой, - сразу сказал Диего.

- Нет, останься. Я скоро.

***

Терраса галереи выходила на тихий дворик с фонтаном и старой шелковицей. Здесь было прохладнее, пахло мокрым камнем и ночными цветами, и шум приёма доносился приглушённо, как далёкий прибой. Лусия села на каменную скамью, поставила бокал рядом и закрыла глаза. Сердце колотилось, но не от гнева. Скорее от усталости.

"Подруга, - думала она. - Ну и пусть. Слово ничего не значит. Но почему оно так задело?"

Ответ был простым и неприятным. Потому что Марина сказала его не случайно. Потому что любое слово, произнесённое этой женщиной, было выверено, как ход в шахматной партии, и сказано в расчёте на то, чтобы Лусия услышала.

- Не помешаю?

Лусия открыла глаза. Марина стояла в нескольких шагах, держа в руках два бокала. Без улыбки, без позы, просто стояла, и в свете фонаря лицо её выглядело усталым и странно беззащитным.

- Нет.

- Я принесла вам воды. Шампанское, наверное, уже надоело.

- Спасибо.

Марина села на другой край скамьи и, помедлив, сказала:

- Простите за "подругу". Это было неуместно.

- Вы сказали это нарочно.

- Да.

Лусия повернулась к ней, удивлённая прямотой.

- Зачем?

- Хотела посмотреть, как вы отреагируете.

- И как?

- Лучше, чем я рассчитывала. Вы молча ушли. Многие бы закатили сцену.

- Я не закатываю сцен.

- Я заметила.

Они помолчали. Из зала донёсся смех, зазвенели бокалы. Над двориком шелестела листва.

- Я не враг вам, Лусия, - повторила Марина слова, сказанные летом на пляже. - Но и не друг. Я человек, который слишком долго был одним из самых близких Диего, и привык к определённому положению. Мне непросто видеть, что оно изменилось.

- Вы его любите?

- Не так, как вы думаете.

- А как?

- Как любят человека, которого знали до того, как он стал собой. - Марина посмотрела на фонтан. - Мы вместе прошли многое. Я видела, как он терял отца. Как терял Изабель. Как строил всё с нуля. Я была рядом. А теперь рядом вы. И я не знаю, где моё место.

- Рядом. Но не вместо.

- Я знаю.

- Тогда зачем эти игры?

- Привычка. - Марина горько усмехнулась. - Я всю жизнь привыкла контролировать то, что мне дорого. Вы, наверное, понимаете.

- Понимаю лучше, чем вам кажется.

Марина повернулась к ней.

- Диего изменился. Вы это сделали. Я вижу. И я благодарна. Но... - она запнулась, - но предупреждаю: он научился говорить правильные слова. Научился слушать. Но привычка прятать то, что тревожит, осталась. Он не лжёт. Он просто не договаривает.

- Зачем вы мне это говорите?

- Потому что вы заслуживаете знать.

Она встала, оправила платье, добавила тише:

- Проект с отелями серьёзный. Больше, чем он вам рассказал. Он хочет вложить почти всё, что у него есть. Спросите его об этом.

И ушла, оставив Лусию наедине с шелестом шелковицы и неожиданно ясным, холодным ощущением: она только что получила не удар, а подарок. Страшный, но подарок.

***

Остаток вечера прошёл как в тумане. Лусия вернулась в зал, улыбалась, разговаривала, пила воду вместо шампанского. Диего несколько раз находил её взглядом, и она отвечала ему улыбкой, но чувствовала, что он видит: что-то изменилось. К одиннадцати они уехали.

В машине было тихо. Огни Марбельи скользили по стёклам, как ленты. Диего вёл молча, лишь раз бросил на неё взгляд, словно хотел что-то сказать, и передумал. Лусия смотрела в окно и мысленно перебирала фразы. Ни одна не годилась.

Дома она сбросила туфли у лестницы и прошла на террасу. Ночь стояла тёплая, безветренная, над морем висела бледная луна, и казалось, что воздух звенит от тишины. Диего вышел следом, остановился в дверях.

- Лусия.

- Да.

- Ты весь вечер молчала.

- Я думала.

- О чём?

Она повернулась. Лунный свет падал на её лицо, и Диего увидел в нём не гнев, не обиду, а ту особую собранность, которая появлялась у неё, когда она принимала решение.

- Диего, я хочу задать тебе прямой вопрос. Ответь, пожалуйста, так же прямо.

- Хорошо.

- Что было между тобой и Мариной?

Он не отвёл глаз, но она увидела, как напряглись плечи.

- Я рассказывал. Один раз, много лет назад.

- Рассказывал. Но не всё.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что она знает тебя слишком хорошо. Говорит о тебе как о человеке, которого считает своим. Пытается встать между нами, то ли нарочно, то ли нет. И мне нужно понять: это только прошлое или есть что-то ещё?

- Нет ничего ещё.

- Точно?

- Лусия, клянусь. С того единственного раза, ни разу. Ни намёка, ни прикосновения, ничего.

- Но она хочет.

- Не знаю.

- Знаешь.

Он молчал. Потом выдохнул, прошёл через террасу и сел на каменный парапет.

- Знаю, - сказал тихо. - Чувствую. Иногда. Она никогда не говорила прямо, но я вижу, как она смотрит. Как будто выжидает.

- И ты ничего не делаешь?

- Я стараюсь держать дистанцию. Но проект...

- Проект. - Лусия подошла ближе. - Вот про него я и хочу спросить. Марина сказала, что ты вкладываешь почти всё, что у тебя есть. Это правда?

- Откуда ты...

- Это правда?

Он потёр лицо ладонями. Когда опустил руки, лицо его было усталым, но странно облегчённым, как у человека, которого наконец загнали в угол и тем самым освободили.

- Да. Правда. Я собирался вложить в проект ресторан и часть сбережений. Это большой риск.

- Почему ты мне не сказал?

- Потому что боялся.

- Чего?

- Что ты решишь, будто я рискую нашим домом. Нашим будущим. И уйдёшь.

- Диего.

- Я знаю, что глупо.

- Глупо, - согласилась она. - Потому что именно из-за молчания я бы и могла уйти. А не из-за риска.

Он поднял на неё глаза.

- Правда?

- Правда. Я не боюсь риска. Я боюсь тайн.

***

Они сели рядом на каменный парапет, как садились в тот первый вечер на скале над Ибицей, и Диего начал рассказывать. Всё, что скрывал. Как в Мадриде впервые увидел цифры: бюджет в семь раз больше всего, что он когда-либо делал. Как впервые ощутил страх. Как не знал, с кем поделиться, и пошёл к Марине, потому что она была единственным человеком, понимающим язык больших денег. Как они вдвоём всё просчитали, как она предложила стать партнёром, как он отказался, а потом сомневался.

- И ты думал, что я не пойму?

- Я думал, что ты расстроишься.

- Из-за денег?

- Из-за того, что я иду на риск, не посоветовавшись.

- Диего. - Лусия повернулась к нему. - Я не хочу, чтобы ты советовался со мной обо всём. Я хочу, чтобы ты не прятал. Это разные вещи.

- Теперь понимаю.

- Ещё не до конца. - Она улыбнулась печально. - Мне тоже непросто. Я привыкла жить сама по себе. Когда мы вместе, я иногда ловлю себя на желании запереться в кабинете и ни с кем не говорить. И тогда мне хочется, чтобы ты не обижался.

- Я не обижаюсь.

- Обижаешься. Просто не показываешь.

- Немного.

- Вот видишь. Мы оба учимся.

Она положила голову ему на плечо. Над морем висела луна, дорожка света бежала по воде от горизонта к самому берегу.

- Что ты решил с проектом?

- Не знаю.

- А если мы решим вместе?

- Вместе?

- Ты расскажешь мне все цифры, все условия, все риски. Мы сядем за стол и обсудим. Я не финансист, но умею задавать вопросы. И если решишь вкладывать, я хочу знать, во что.