Во имя тебя…

– Я люблю тебя, – прошептал Вася, его голос дрожал, – ты моя жизнь, Лилит, пульсирующая в унисон с моей душой.

Пальцы ласково запутались в черной пряди, ища утешение в шелковистой тьме ночи моих волос.

Но за счастье всегда приходится платить, особенно ведьме. Редко когда у нас, сестер, все складывается гладко. Вскоре после январских морозов Василия призвали в солдаты. Простившись, он ушел, пообещав вернуться и, как только позволит судьба, взять меня в жены. И вновь нас с Селеной окутали серые будни, разбавленные лишь частыми вылазками в лес, к горам и таинственным водоемам, где я устраивала для сестры завораживающие огненные представления. Я упорно занималась с ней, как когда-то Сверида со мной, пытаясь научить Селену превращаться хоть в кого-нибудь, кроме меня самой. Но пока все мои усилия оставались тщетными.

Летом, в час купания, Селене наконец открылся дивный мир – подобный тому, который явился мне в виде болотника. Моей сестре выпала редкая удача – повстречать русалку, и пленилась подводная красавица светлыми кудрями моей златовласой родственницы.

Все началось с прозаичного пробуждения. Едва забрезжил рассвет, я растормошила сонную Селену. В доме царила пустота, ни крошки съестного. А старый слух нашептывал, что воды окрестного озера вновь кишат рыбой.

– Охота тебе в такую рань глаза продирать, совсем покоя не стало! Ни единого дня передышки, ни мгновения для сладкой неги, – ворчала сестра, недовольно ворочаясь в постели.

– Вот полакомишься водными дарами, спасибо потом скажешь! Такая вкуснотища! А знаешь, что еще? На костях окуней гадать можно на любимого! – Селена, будто юркая белка, соскочила с лежанки, и сон тут же улетучился из её глаз.

– Врёшь, – я с улыбкой покачала головой. – Ладно, уговорила, но помни, с тебя ворожба. Интересно, сколько же еще томных вечеров мне грезить о суженом? – размечталась Селена, закатив глаза и устремив взгляд ввысь, пытаясь увидеть его в потолке нашей избы.

– Вот и узнаем, – я подмигнула сестре, в моих глазах плясали озорные искорки. – Давай спускайся, а я пока снасти приготовлю. Чай попьем – и в путь.

Селена кивнула в ответ, предвкушая приключение.

Озерная гладь встретила тишиной, будто отполированное зеркало. Воздух вокруг настоялся на свежести трав и едва уловимом запахе речной рыбы. На наше счастье, ни души вокруг – ни рыбаков, ни праздно шатающихся деревенских жителей. Вдалеке, как проблеск надежды, мелькнул серебристый плавник, и от предвкушения сердце забилось чаще, а я невольно закусила губу. Солнце, безжалостно палящее макушку, вынудило укрыть голову платком, предусмотрительно захваченным из дома.

– Знала ведь, что ни к чему хорошему твоя затея с рыбалкой не приведет, – прошипела Селена, обмахиваясь ладонью. – Пекло такое, что кости плавятся. Твоя рыба, небось, от этой духоты вся кверху брюхом плавает.

– Не ворчи, словно старая бабка, – губы сестры тронула детская обида от моего сравнения. – Рыбку-то любишь? – Она молча кивнула, отвернувшись. – А сама она к тебе из озера домой не приплывет, родимая. Ловить надобно, – проговорила я, усаживаясь на щербатый камень, торчащий из воды, и принимаясь за разматывание лески. – Иди, искупайся. Авось полегчает. Взбодришься, а то стоишь как в воду опущенная.

Селена проигнорировала меня. Сбросив цветастый сарафан на прибрежный песок, она нырнула в прохладную воду. Мгновение – и лишь рябь выдавала место, где скрылась ее макушка. Показавшись чуть дальше, она с блаженной улыбкой повернулась ко мне и озорно высунула язык. Солнце играло в ее мокрых волосах, превращая их в искрящийся серебряный водопад. И тут, прямо за спиной сестры, из воды вынырнула отвратительная голова с клокочущими водорослями вместо волос, выпученными глазами и перепончатыми пальцами, сжимающими тонкое лезвие. Осторожно отложив удочку, я поднялась во весь рост, пытаясь оценить угрозу. Глаза мои расширились от напряжения, и эта тревога, видимо, передалась сестре.

– Ты чего? – пролепетала Селена, голос дрожал от испуга, когда в моих ладонях затрепетал огненный шар. – Прости, если обидела… Лови свою рыбу хоть до ночи, слова не скажу…

Но мерзкая, водяная тварь уже тянула склизкие щупальца к волосам сестры. С яростным криком я метнула огненный снаряд. Селена взвизгнула и кулем рухнула в воду. В тот же миг чудовище выпустило в мой огненный шар водяной хлыст. Раздалось шипение, и мое оружие, как подкошенное, рассыпалось, не достигнув цели.

– Сдурела?! – взревела сестра, выныривая и жадно хватая ртом воздух. Голова её резко дернулась, выискивая источник пламени, и взгляд тут же наткнулся нос к носу на существо, посмевшее покуситься на её локоны. – Матерь Божья… – прошептала Селена, пятясь к берегу. Но пучеглазая тварь вцепилась ей в руку и потащила в черную, бездонную пучину вод.

– Эй, жаба! – процедила я сквозь зубы, свирепо глядя на похитительницу. – Одним огненным шариком ты отделалась, а теперь полюбуйся на настоящее огненное крещендо!

Засучив рукава, я обрушила на водяную нечисть шквал пламени. Шары сверкали и взрывались вокруг нее, плясали, будто злые духи, не давая и шанса на спасение. Завизжав от боли и ужаса, болотная тварь разжала скользкую ладонь, выпустив Селену, и камнем нырнула в воду.

– Беги сюда, милая! – крикнула я опешившей сестре.

Селена, очнувшись от кошмара, бросилась к берегу и, спотыкаясь, выбралась на спасительный камень, на котором стояла я.

– Свят, свят, свят, – зашептала она, истово крестясь. – Кто это, Лилит? Неужто твои… друзья?

– Превосходная шутка, – усмехнулась я, вздернув бровь. В этот момент из-за воды показалась тварь, повергнувшая Селену в ужас. – Чего тебе еще надобно? Добавки? – прошипела я.

– Ах вы, людишки скверные! – заголосило существо, пряча лицо в ладонях. – Жадные, до дрожи в костях жадные! – И потрясло в воздухе крошечным кулачком. – Волос пожалели, вот ведь скупцы! Словно последние, да и вырастут еще. Никто, слышите, никто мне помочь не в силах…

– Не пытайся вызвать во мне жалость, – тон мой смягчился, – для чего тебе пряди ее волос? – я кивнула на сестру. – Своих, кажется, предостаточно. – Пристальный взгляд скользнул по зелёной пакле на голове существа.

– Моя мечта о белых, как у неё… – после этих слов Селена вздрогнула, и её лицо перетекло в моё. Вместо водопада белокурых локонов на её голове теперь колосилась моя чёрная грива. Чудище присвистнуло. – Ого, да ты ведьма! Сама себе еще такие пряди наколдовать можешь, а мне, значит, жалеешь? Тьфу, жадина! – обиженно проворчала зелёная тварь.

– Скажи этой… – прошептала Селена мне на ухо, – если не угомонится, я ее покусаю. – И для пущей убедительности сестра клацнула зубами прямо перед моим лицом.

– Как тебя зовут… и зачем тебе человеческие кудри? – сжалившись, спросила у дитя глубин.

– Серена, русалка я. Сплету из них чарующий парик, надену – и богиня! А потом выманю наконец болотника из топи. Сердце изныло в девичьем одиночестве, замуж невтерпёж, а в нашем озере – сплошь семейные да унылые. Лишь на него, красавца болотного, надежда. Очарую, изведу томным взглядом, а там – и в его трясину переберусь, гнездо вить.

– Слушай, – Селена, вновь с волосами, сотканными из лунного света, присела ближе ко мне, – а не тот ли это болотник, что чуть не уволок тебя в объятия зыбучей топи?

– Надо же! – всплеснула руками русалка. – Мир тесен! Значит, на тебя жаловался сердечный друг… да на твоего златовласого демона, что тебя спас. – Мы с сестрой переглянулись, а Серена, заливаясь смехом, продолжала: – Чего? Не вру! Он сам так говаривал, да еще и демонстрировал свой копчик, украшенный знатной гематомой от копыта твоего приятеля. Уж так знатно он приложился к мягкому месту болотника, что тот с месяц на нем усидеть не мог! – Русалка расхохоталась, обнажая частокол мелких, острых зубов.

– Ты что-то путаешь, – отмахнулась я от новой знакомой. – Меня спас Василий, рыжий как осеннее солнце, а никаких блондинов я и в помине не знаю. – И тут словно молния пронзила память, в голове вспыхнул образ Сина, его белые, как первый снег, локоны, его помощь с бабулей… Но демон? Глупость! Я тут же отогнала наваждение, тем более этот мужчина больше не появлялся в моей жизни. – Болотник – мерзость гнусная и страшилище, неужели нет никого более достойного? И потом, зачем пытаться стать кем-то другим? Нужно, чтобы тебя любили такой, какая ты есть.

– Легко тебе говорить, когда ты красотой одарена, – промолвила русалка и отвернулась, принимая обиженную позу. – А около нас лишь болото имеется. Где ж тут суженого искать? Или я, по-твоему, на хвосте к нему по земле должна поскакать? Неужели не найдется хотя бы пары волосков для бедной меня?

– Волосы для ведьмы – родовая сила, не тронь! Защита наша, оберег, – я задумалась, помешивая воду пальцем, – а вот с добрым молодцем подсобить – это я завсегда! – Я бросила взгляд на сестру, наблюдавшую за нашим разговором, и подмигнула. – Сыщем тебе такого, кому ты нужна станешь, во всей своей красе!

Русалка встрепенулась, подплыла ближе к камню и уставилась на меня с мольбой.

– Сейчас, Серена, поможем твоему горю! Не истуканы ведь мы какие!

– Мы никогда не колдовали так. – прошипела сестра, ее голос дрожал от внезапного страха. – Может, и не стоит начинать?

– Когда-то нужно начинать, – прошептала я, заключая ладонь Селены в свою.

Во второй руке вспыхнул огненный шар, танцующий между пальцев багровым пламенем. Я замерла, ощущая, как его жар опаляет кожу, и произнесла…

– Сферой огненной взмахну, в небо пламя потяну. Ты найди мне молодца, благородного лица. Чтоб берёг и почитал, об Серене лишь мечтал. Пусть любовью загорит, сердце страстью покорит.

Магический шар, будто сорвавшийся с цепи дух, взмыл в небо, оставляя за собой лишь мерцающий след, и камнем рухнул в неведомую даль. Сестра, с тяжелым вздохом, ободряюще коснулась моего плеча. Русалка, поникнув, уронила в ладони жемчужину слезы, оплакивая ускользающую магию.

– Спасибо вам, девочки, – пролепетала она, и голос её дрожал, – не забывайте, захаживайте в гости, я вас водорослями угощу красными, они на самой глубине растут, настоящий деликатес. – Она развернулась, чтобы уплыть, и в этот миг…

По лесной тропе, той самой, что змеилась к озеру, неслось нечто невообразимое – существо мужского пола, с головы до пят закованное в переливающуюся чешую. В диких глазах плескался первобытный ужас, а из приоткрытых губ исторгался истошный, почти девичий вопль, полный отчаяния. Смешно дергая хвостом, он отчаянно пытался бежать, будто в безумном порыве надеясь обрести давно утраченные ноги. Внешне он до мучительной боли напоминал нашу Серену, а подгонял беглеца мой огненный шар, пляшущий зловещим багрянцем. Мы, застыв в немом оцепенении, с отвисшими от изумления челюстями, наблюдали за этой диковинной вакханалией, пока несчастный юный русал, взметнув фонтан брызг, не рухнул в воду, угодив прямиком на голову нашей новой знакомой. Огненный помощник, испугавшись последствий своего озорства, мгновенно растворился в прохладном лесном воздухе, будто его и не было.

– О, простите, красавица, – пролепетал паренек, подхватывая на руки обалдевшую русалку. – Я уж думал, помру от этой скачки, а тут такое счастье – чудесное безбрежное озеро и в придачу… принцесса! Позвольте представиться, Клар, – он слегка склонил голову и ослепительно улыбнулся. – Прошу, скажите, ваше сердце свободно? Потому что если нет… я готов сразиться с любым, чтобы освободить в нём место для себя, юная нимфа. Как зовут прелестницу?

– Серена, – пролепетала русалка, в ее глазах плескалось обожание. – Я абсолютно свободна и… и у меня здесь есть свой дом. Хочешь, покажу?

– Немедля жениться! Ни секунды не упущу! – провозгласил Клар, сгребая ошеломленную Серену в объятия. Его губы жадно накрыли ее губы в поцелуе. – Ах, и хороша ж ты, свет очей моих! Глаза – озера ясные, губы – малина спелая, а волосы… мечта! – простонал он, закатывая глаза от восторга.

– Все, девчата, пока! – торопливо бросила русалка, и в голосе ее звенело предвкушение. – Свидимся еще, а то такого карася упускать – грех! – Она игриво махнула хвостом на прощание и, будто серебряная стрела, умчалась в изумрудную глубину, увлекая за собой своего смущенного кавалера.

Мы ее прекрасно понимали. Она так долго томилась в ожидании счастья, что теперь не желала упустить ни единой его искры.

– Чудеса… – прошептала Селена, завороженно поправляя растрепавшиеся волосы. Она медленно сползла с замшелого камня. – Я не думала, что такое вообще возможно. Ты, конечно, рассказывала про болотника, но я даже представить себе не могла, что мне посчастливится столкнуться с настоящими волшебными существами. Спасибо тебе, что вытащила меня сюда, – проговорила она, заключая меня в благодарные объятия.

– Пожалуйста, это всё прекрасно, только вот мы с тобой ни одной рыбки не поймали, – с грустью протянула я, и живот тут же предал меня, заурчав голодным протестом.

В тот миг на берег выскользнуло корыто, до краев наполненное серебристой рыбой, а толкала его, изящно извиваясь, наша русалка. Грациозным движением хвоста подтолкнув к нам щедрый трофей, она послала воздушный поцелуй, искрящийся в лучах солнца.

– Спасибо, девочки, за всё! Мужик – огонь, – Серена с восхищением вскинула большой палец вверх. – Просто закачаешься! Хоть бы имена ваши узнать, чтобы я знала, каким водным богиням теперь за вас молитвы читать.

– Я Лилит, – улыбнулась я новой подруге, – а это Селена, сестра моя. Будь счастлива, дорогая, и спасибо за дивное угощение, – промурлыкала я, благодарно кивнув русалке.

– Удачи тебе, Серена, – прошептала Селена, взгляд которой был полон обожания и надежды, – ты настоящее чудо.

– Встретимся, сестрицы-ведьмы, – прошептала русалка, и, взметнув серебряный хвост, исчезла в глубине.

Дома нас ждал пир. Рыба, будто сошедшая с полотен фламандских мастеров, источала нежный аромат. Жареная, с золотистой корочкой, в обрамлении дымящейся картошечки, она была божественна. Насытившись щедрым даром Серены и едва дыша от переполнения, сестра потребовала обещанного гадания. Умела ли я читать судьбу по рыбьим костям? Разумеется, нет. Но как я могла разочаровать мою ненаглядную близняшку? Придав лицу выражение глубокой мудрости, я предрекла ей любовь, столь ослепительную и всепоглощающую, что ей позавидовали бы сами боги. Она внимала, затаив дыхание, ловя каждое мое слово. Когда я закончила, довольная и счастливая Селена упорхнула в объятия Морфея, оставив мне гору немытой посуды. Что ж, такова моя доля. Как только сестра скрылась за дверью, я воздела глаза к потолку и вздохнула, обращаясь к незримым силам.

– Прошу, пусть все сказанное сбудется, моя светловолосая радость заслужила счастья, – прошептала я, закрывая глаза, чтобы усилить силу желания.