Часы, идущие вспять

Второй удар — и сверху посыпались мелкие камни, застучав по полу, как град. Ахмет резко вскинул фонарь: по своду пробежала тонкая, но отчётливая трещина, похожая на молнию.

— Назад! Быстро! — крикнул он.

Группа рванулась к выходу, спотыкаясь и цепляясь друг за друга, глотая пыльный, спёртый воздух. Мы с Женей почти вырвались наружу, когда раздался яростный рёв камня о камень. Земля дрогнула, и вход в пещеру обрушился, взметнув облако пыли, которое на мгновение поглотило всё вокруг.

Когда пыль осела, стало ясно: мы остались одни. Мы стояли в нескольких шагах от завала, прижавшись друг к другу, и смотрели на груду камней, перегородивших путь к свету. Тишина внутри пещеры изменилась — она перестала быть благоговейной, став тяжёлой, давящей, будто гора сомкнула свои ладони.

Бабичев коснулся моего плеча, но этот жест лишь подстегнул мой страх, переходящий в ярость. Я резко отдёрнула его руку.

— Мы выберемся, — сказал он, хотя в голосе слышалось не столько убеждение, сколько обещание самому себе.

— Бабичев, почему ты такой? Вся жизнь с тобой наперекосяк! Ты специально затащил меня сюда, чтобы мы умерли в один день?

Слова застряли в горле, смешиваясь с пылью и липким страхом. Я вгляделась вглубь пещеры: тьма там казалась почти живой, плотной, непроницаемой для человеческой воли.

Мы с мужем попытались разобрать завал, но глыбы лежали слишком плотно. Каждый наш толчок отзывался новым шорохом сверху, и мы замирали, прислушиваясь к зловещему дыханию свода.

— Надо искать другой выход, — наконец тихо произнёс Женя, оглядывая тёмные проходы, уходящие в недра горы. — Где-то должен быть ещё один путь.

— Даже не надейся, Бабичев, — отрезала я. — Я не полезу вглубь, как червяк. У меня клаустрофобия!

— Хватит звать меня по фамилии, Мухоморова! — взбесился супруг. — И правда, не зря у тебя такая фамилия. А отчество — Олеговна… Убери «Оле», и всё сразу станет ясно.

— Ох и гад же ты, Женечка. Решил по моему папе пройтись?

— По нему пройдёшься, как же! Он вечно встревал в наши отношения, — рявкнул Женя, передразнивая тестя противным, писклявым голосом: — «Бедная моя Галчонок, ей нужен мачо, а не этот клоп!»

— Может, тогда вспомним твою мамочку? Прекрасная женщина! Помнится, покоя от неё было не сыскать, пока она жила у нас.

— Ядовитый гриб ты, Мухоморова, — прошипел он. — Как только выберемся из этой передряги, я с удовольствием соглашусь на развод. Видеть тебя больше не хочу.

— Аналогично, — выплюнула я.

В этот момент сверху снова посыпались камни. Я инстинктивно закрыла голову руками и рухнула на землю. Женя бросился на меня, прикрывая своим телом. Мы лежали, вжавшись в пыль, пока лицо не обдало свежим ветром. А затем сверху донёсся голос супруга:

— Какого хрена здесь происходит?