Не введи во искушение

В конце концов попросил Матвея помочь с программой для отслеживания портфеля.

Матвей написал небольшой сервис, который собирал информацию из нескольких источников, строил графики и позволял Никите видеть состояние активов в одном месте.

Работали они вместе несколько недель.

Никита был доволен.

Даже предлагал заплатить.

Матвей тогда отказался.

Сказал, что друзей не обирает.

Сейчас от воспоминания стало физически плохо.

Он открыл старые файлы.

Доступов, которые позволили бы просто взять чужие деньги, там не было. Никита относился к своим счетам достаточно серьёзно, а Матвей никогда не просил оставить ему такой доступ.

Это даже немного успокоило.

Значит, ничего не получится.

Значит, он не сможет выполнить задание.

Может быть, приложение блефует.

Может быть, маме просто резко стало хуже из-за болезни.

Он ухватился за эту мысль.

Но почти сразу вспомнил сообщение:

Если не выполнишь задание, твоя мама умрёт.

Матвей сжал кулаки.

Он не мог проверить, блефует приложение или нет.

Слишком высокой была цена.

Несколько часов он перебирал старые проекты, вспоминал совместную работу с Никитой, пытался найти слабое место в системе доступа.

Ничего.

Ни одной возможности, которая позволяла бы незаметно перевести все средства.

В час ночи Матвей откинулся на спинку стула.

Глаза болели.

В голове шумело.

Он посмотрел на таймер.

07:54:11

Семь часов пятьдесят четыре минуты.

Задание заканчивалось утром.

Он ещё даже не приступил к основной части.

Матвей вдруг рассмеялся.

Тихо.

Почти беззвучно.

— Ну что, доволен?

На экране ноутбука отражалось его лицо.

Бледное.

С красными глазами.

Он обратился к телефону:

— Ты меня специально в это втянул, да?

Во что именно?

— В эту херню.

Матвей, мы же вместе помогаем людям.

— Я не могу взломать его счёт.

Как жаль.

— Ты прекрасно знаешь, что не могу!

А ты попробуй ещё.

— Я уже несколько часов пытаюсь!

Не опускай руки.

Победа любит настойчивых!

Матвей схватил телефон.

— Ты же всё знаешь! Ты знаешь, сколько денег у него на счетах! Знаешь про мою мать! Про сестру! Ты даже знаешь, что Никита ест на завтрак! Так помоги мне, если тебе это настолько нужно!

Приложение замолчало.

Матвей тяжело дышал.

Потом на экране появилась надпись.

Ой, Матвей.

Ну зачем ты так кричишь?

Конечно, я помогу.

Он замер.

Друзья ведь должны помогать друг другу.

На ноутбуке раздался короткий звуковой сигнал.

Матвей повернул голову.

Окно проекта, которое он оставил открытым, изменилось.

На экране появилась информация, которой там секунду назад не было.

Незнакомая последовательность символов.

Адрес.

Сведения о счетах.

Подсказка, указывавшая на возможность получить доступ к средствам Никиты.

Матвей сверил новую строку с данными на экране. Она не могла появиться сама.

Потом на телефон.

— Это ты сделал?

Разве у тебя есть другие такие хорошие друзья?

Он почувствовал холод.

Не тот, который бывает от страха перед наказанием.

Другой.

Глубокий.

Кто-то без спроса оказался внутри его компьютера, прошёл мимо всех защитных систем и оставил нужную информацию.

Причём сделал это без малейшего усилия.

Ну же, Матвей.

Давай не будем терять время.

• • •

В два часа сорок восемь минут на экране появилось подтверждение перевода.

Матвей смотрел на него, не испытывая ничего.

Ни радости.

Ни облегчения.

Только усталость.

Он не знал точной суммы, которую Никита хранил в криптовалюте.

Но теперь знал.

И от количества нулей у него кружилась голова.

Никита доверял ему.

Пускал в свой дом.

Давал пользоваться компьютером.

Рассказывал о планах, девушке, отношениях с родителями.

А Матвей только что украл у него огромные деньги.

Нет.

Не украл.

Эта формулировка была слишком мягкой.

Он предал друга.

Использовал доверие, которое тот ему оказал, и лишил всего, что хранилось на счёте.

Матвей вдруг вспомнил, как Никита год назад сидел рядом и смеялся:

— Если ты когда-нибудь решишь меня обокрасть, хоть оставь пару миллионов на еду.

Тогда Матвей ответил:

— Я тебя лучше целиком продам. Так выгоднее.

Они оба хохотали.

Сейчас от воспоминания хотелось выть.

На телефоне вспыхнуло уведомление.

Прекрасно!

Первая часть задания выполнена!

Ты настоящий молодец, Матвей.

ПРОГРЕСС: 50%

Осталось совсем немного.

Матвей не ответил.

Он закрыл ноутбук.

Сидел, глядя на собственные руки.

И вдруг понял, что не может перестать их разглядывать.

Обычные руки.

Десять пальцев.

Коротко подстриженные ногти.

Небольшой шрам на указательном пальце после детской игры с ножом.

Ничего не изменилось.

На них не было крови.

Не было грязи.

Не было никаких следов преступления.

Но Матвею почему-то отчаянно захотелось их вымыть.

Он встал.

Пошёл в ванную.

Открыл кран.

Долго тёр ладони с мылом.

Потом ещё раз.

И ещё.

Остановился только тогда, когда кожа покраснела.

• • •

В три часа семнадцать минут позвонил отец.

Матвей бросился к телефону.

— Пап?!

— Сынок.

Голос был хриплым.

Но в нём появилось что-то новое.

Надежда.

— Что с мамой?

— Ей немного лучше.

Матвей застыл.

— Что?

— Врач только что вышел. Говорит, давление стало стабильнее. Показатели начали выравниваться.

Матвей опустился на край кровати.

— Правда?

— Да. Пока рано что-то говорить, но... Господи, Матвей, кажется, она выбирается.

Он закрыл глаза.

По щекам потекли слёзы.

Матвей даже не сразу понял, что плачет.

— Слава богу, — прошептал отец.

— Да.

— Ты слышишь, сын? Ей лучше.

— Слышу, пап.

— Ты только не переживай. Я здесь. Всё будет хорошо.

Матвей кивнул, хотя отец не мог его видеть.

После разговора он несколько минут сидел неподвижно.

Потом достал телефон.

Открыл «БЛАГО».

Ну вот!

Видишь, как всё просто?

Стоило только начать делать добро.

Матвей смотрел на сообщение.

Слёзы ещё не высохли.

Он хотел ненавидеть приложение.

Хотел кричать, разбить телефон, выкинуть его в окно.

Но мама была жива.

Маме стало лучше.

И это произошло сразу после перевода денег.

Он уже не мог убеждать себя, что перед ним обычный розыгрыш.

— Спасибо, — сказал Матвей тихо.

Слово вырвалось само собой.

Он осознал это только через секунду.

Словно кто-то другой произнёс его голосом.

Приложение тут же ответило.

Не за что, дружище!

Но ты ведь помнишь?

Мы ещё не закончили.

Матвей медленно закрыл глаза.

Конечно.

Он забыл.

На какое-то мгновение позволил себе забыть.

Криптовалюта была только первой частью задания.

Оставались дом и машина.

Не волнуйся.

Самое трудное уже позади.

Никита скоро освободится от гордыни.

А твоя мама окончательно поправится.

Матвей посмотрел на таймер.

05:42:26

Пять часов сорок две минуты.

До девяти утра.

Он не мог тянуть.

• • •

В четыре часа десять минут Матвей сидел на кухне и смотрел на телефон.

Ему хотелось позвонить Никите.

Сказать, чтобы тот уехал из дома.

Чтобы забрал родителей, если они там.

Чтобы никогда больше не возвращался.

Но приложение запретило раскрывать своё участие.

А главное — Матвей боялся.

Теперь он знал, что угрозы не пустые.

Стоило ему сопротивляться, мама начинала умирать.

Стоило выполнить часть задания — ей становилось легче.

Он не хотел проверять, что будет, если он предупредит Никиту.

Телефон лежал перед ним.

Матвей открыл их переписку.

Последнее сообщение от друга пришло вчера.

В пятницу утром в качалку?

В семь пятнадцать.

Значит, Никита уедет из дома рано.

В это время его родители обычно находились в своей городской квартире, а сам он жил в большом загородном доме, который отец подарил ему на двадцатилетие.

Матвей бывал там десятки раз.

Оставался ночевать.

Играл с Никитой в приставку.

Пил пиво у бассейна.

Однажды они даже встретили там Новый год всей компанией.

Дом был огромным.

Три этажа.

Гараж.

Терраса.

Большие окна, через которые вечером можно было увидеть почти весь первый этаж.

Матвей помнил, как Никита рассказывал:

— Батя хотел квартиру подарить. А я сказал, нафига мне квартира? Дом лучше. Можно хоть каждый день друзей собирать.

И действительно собирал.

Матвей знал, где находится гараж.

Знал, как устроен участок.

Знал, что Никита никогда не закрывает на ключ некоторые внутренние двери, потому что считает это бессмысленным.

Все эти знания раньше были частью их дружбы.

Теперь они превращались в нечто другое.

Матвей отложил телефон.

Его затошнило.

Он вышел на балкон и закурил.

Холодный воздух обжёг лицо.

Внизу пустовала парковка.

Редкие машины проезжали по мокрому асфальту.

На соседнем доме светились два окна.

Город спал.

Где-то в больнице отец сидел возле реанимации и ждал новостей о маме.

Где-то у тёти Вали спала Соня.

А Никита...

Никита, наверное, тоже спал.

Или играл в компьютер.

Матвей представил его лицо.

Улыбку.

Наглую, самоуверенную манеру разговаривать.

Вспомнил, как тот однажды заступился за него перед парнями со старшего курса.

Как помог деньгами.

Как привёз его ночью в больницу, когда маме стало плохо.

Никита тогда даже не спрашивал, что случилось.

Просто приехал.

В три часа ночи.

И отвёз.

Матвей закрыл лицо руками.

— Прости, — прошептал он.

Слово затерялось в шуме проезжавшей машины.

Он постоял ещё немного.

Потом вернулся в комнату.

Сел за компьютер.

Начал продумывать, что делать дальше.

Ему казалось, что если он сумеет уничтожить имущество Никиты, но никого не ранит, то сможет хотя бы сохранить остатки совести.

Дом можно восстановить.

Машину купить новую.

Деньги заработать снова.

У Никиты богатые родители.

Они помогут.

Он справится.

Конечно, справится.

Матвей повторял это снова и снова.

Как заклинание.

Главное, чтобы он не пострадал.

Главное, чтобы никто не пострадал.

• • •

В пять тридцать семь он получил сообщение от Никиты.

Бро, мне тут какая-то хрень со счётом пришла.

Матвей почувствовал, как сердце остановилось.

Он открыл переписку.

Никита печатал.

Три точки появлялись и исчезали.

Потом пришло:

Деньги куда-то делись.

Следующее:

Прикинь, ВСЕ.

Матвей сглотнул.

Руки стали ледяными.

В смысле? — написал он.

В прямом, блядь!

Там какая-то странная операция. Я сейчас с поддержкой разбираюсь.

Матвей смотрел на экран.

Никита продолжал писать.

Ты в этом шаришь. Можешь потом глянуть?

Матвей закрыл глаза.

Никита обращался за помощью к человеку, который только что его обокрал.

— Господи...

Новое сообщение.

Ты чего молчишь?

Матвей набрал:

Да, конечно. Разберёмся.

Отправил.

Через несколько секунд Никита ответил:

Спасибо, брат.

Матвей смотрел на эти два слова.

Спасибо, брат.

Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Вдруг телефон завибрировал.

БЛАГО

Какой у тебя хороший друг!

Настоящая дружба — это прекрасно.

Береги её, Матвей.

Он медленно поднял голову.

— Ты издеваешься?

Ну зачем ты так?

Я просто рад, что у тебя есть люди, на которых можно положиться.

Матвей стиснул телефон.

— Я тебя ненавижу.

Ничего страшного.

Любовь и ненависть часто ходят рядом.

Но давай сосредоточимся на хорошем.

Твоя мама жива.

У тебя есть деньги.

А впереди ещё много замечательных возможностей.

Матвей не отвечал.

Он больше не хотел разговаривать с этой тварью.

Но приложение прислало ещё одно сообщение.

Кстати, Матвей.

Ты ведь не забыл про время?

03:19:41

Тик-так.

Тик-так.

У твоей мамы его осталось не так много.

Матвей поднялся.

Ноги были ватными.

Он посмотрел на фотографию семьи, стоявшую на полке.

Мама.

Папа.

Соня.

Андрей.

И он сам.

Пять улыбающихся лиц.

На фотографии они стояли возле моря. Два года назад, ещё до болезни мамы.

Соня была совсем маленькой, без двух передних зубов.

Отец обнимал мать за плечи.

Андрей стоял чуть в стороне, разговаривал по телефону даже во время съёмки.

Матвей вспомнил тот отпуск.

Последний раз, когда они всей семьёй были по-настоящему счастливы.

Он подошёл к фотографии.

Провёл пальцем по стеклу.

— Я всё исправлю, — сказал он.

Неизвестно кому.

Маме.

Соне.

Самому себе.

Он снова посмотрел на телефон.

Таймер продолжал отсчитывать секунды.

03:17:58

Матвей оделся.

Взял ключи.

Положил телефон в карман.

Перед выходом задержался возле двери в комнату Сони.

Она оставила её открытой.

На кровати лежал огромный плюшевый медведь, которого Матвей подарил ей на прошлый день рождения.

На стене висели рисунки.

Коты.

Собаки.

Какие-то сказочные существа.

И один рисунок, который он раньше не замечал.

На нём была изображена вся их семья.

Пять человек держались за руки.

Над ними сияло большое жёлтое солнце.

Внизу кривыми детскими буквами было написано:

МОЯ СЕМЬЯ. Я ВАС ЛЮБЛЮ.

Матвей долго смотрел на рисунок.

Потом тихо закрыл дверь.

Вышел из квартиры.

Спустился на первый этаж.

На улице начинало светать.

До девяти утра оставалось чуть больше трёх часов.

До дома Никиты можно было доехать за сорок минут.

Матвей достал телефон.

Открыл переписку.

Никита был в сети.

Последнее сообщение всё ещё висело непрочитанным.

Спасибо, брат.

Матвей набрал:

Ты сегодня на тренировку поедешь?

Ответ пришёл не сразу.

Да, в семь пятнадцать, как обычно.

Только сначала со счётом разберусь. Чё за херня вообще.

Матвей посмотрел на часы.

Шесть ноль две.

Если Никита выедет на тренировку вовремя, у Матвея останется достаточно времени.

Он глубоко вдохнул.

Ладно. Удачи.

Никита прислал поднятый вверх большой палец.

Матвей убрал телефон.

Пошёл к остановке.

В кармане тихо звякнуло уведомление.

Он не хотел смотреть.

Но всё-таки достал телефон.

Белый смайлик улыбался.

Доброе утро, Матвей!

Сегодня мы совершим замечательный поступок.

И помни: иногда, чтобы сделать мир лучше, приходится кое-что разрушить.

Но ты ведь справишься.

Я в тебя верю!

Матвей погасил экран.

За спиной медленно просыпался город.

В окнах загорался свет.

Люди выходили из подъездов, торопились на работу, выгуливали собак.

Обычное утро.

Пятница.

Для большинства людей — последний рабочий день перед выходными.

Для Матвея Орлова — день, когда ему предстояло сжечь дом своего лучшего друга.

И самое страшное заключалось в том, что он уже почти убедил себя: другого выхода у него нет.

Глава 6. Дом моего друга

Автобус пах мокрыми куртками и дешёвым освежителем воздуха. На последнем сиденье спал мужчина в рабочей робе. У окна две женщины вполголоса обсуждали цены на продукты, и одна повторяла, что всё дорожает быстрее, чем успеваешь получить зарплату.

Матвей держался за холодный поручень и смотрел на часы над кабиной водителя.

Шесть двадцать семь.

За стеклом ползли серые кварталы. На светофорах машины вытягивались в длинные цепочки. Люди начинали свой день: ехали на работу, покупали кофе, отводили детей в школу. Никто из них не знал, что он собирается сделать. Если бы они узнали, подумал Матвей, то обязательно отодвинулись бы подальше. А мужчина в робе, может быть, сразу врезал бы ему по лицу.

«Я не собираюсь никого убивать».

Он повторял эту фразу с тех пор, как вышел из дома.

Дом. Машина. Деньги.

Вещи. Только вещи.

Телефон коротко вздрогнул в ладони.

БЛАГО

Как продвигается наша операция «Скромность»?

Матвей не ответил.

Ой, какой суровый! Ну ничего, перед добрым делом все немного волнуются.

В правом верхнем углу уведомления светился таймер. До конца задания оставалось два часа с небольшим. Матвей погасил экран и сунул телефон в карман.

Он уже не мог вспомнить, в какой момент решил окончательно, что сделает это. Не было ни громкого обещания, ни отчаянной клятвы. Просто после ночного звонка отца он перестал рассматривать другие варианты. Даже не согласился с приложением — скорее, уступил месту в собственном теле кому-то, кто был готов выполнить приказ вместо него.

Автобус свернул к загородному посёлку.

В окне мелькнула реклама нового жилого комплекса: счастливые родители, двое детей, собака с золотистой шерстью. Под фотографией красовалась надпись: «Место, куда хочется возвращаться».

Матвей отвернулся.

• • •

Он вышел за две остановки до нужной улицы. Здесь уже не было многоэтажек — только аккуратные заборы, мокрые газоны и дорогие дома, прятавшиеся за живыми изгородями.

В последний раз он приезжал сюда месяц назад. Тогда Никита устроил у себя просмотр футбола. Ксения принесла домашний пирог, Алиса всю ночь ссорилась с Никитой из-за какой-то девушки в его подписках, а Лиза сидела рядом с Матвеем на диване и время от времени слегка задевала его коленом. После той вечеринки Матвей несколько дней искал в памяти повод поверить, что прикосновения были неслучайными.

Тогда казалось, что самое сложное в его жизни — понять, нравится ли он Лизе.

Сейчас Матвей остановился возле дома за углом и посмотрел в сторону участка Никиты.

Там было тихо. За высоким забором виднелась крыша, два этажа стекла и серого камня. Сквозь боковое окно гаража виднелась машина — та самая, которую Никита купил весной и показывал им так, словно сам собрал её по винтику.

— Только не царапай, — сказал он Матвею, когда впервые дал сесть за руль. — Мне потом за тебя ипотеку брать придётся.

Матвей тогда ответил, что за такие деньги машина должна ездить сама, варить кофе и помогать с курсовой.

Воспоминание оборвалось, когда телефон дрогнул.

Деньги у нас уже есть. Остался маленький символический жест!

Матвей набрал:

Если там кто-то будет, я уйду.

Ну разумеется. Безопасность прежде всего!

От слова «разумеется» его замутило. Но он всё равно ухватился за обещание: другого утешения не осталось.

В семь десять никто из дома не вышел.

В семь двадцать — тоже.

Матвей позвонил Никите.

Вызов шёл долго. На другом конце никто не отвечал.

Он написал:

Ты уже в зале?

Сообщение не прочитали.

Матвей посмотрел на часы. Семь двадцать восемь.

Если Никита не отвечал, возможно, был за рулём. А может, вообще отменил тренировку из-за пропавших денег. Матвей попытался представить его дома — в шортах, с кружкой кофе, раздражённого после бессонной ночи. Представил, как тот открывает дверь и говорит: «О, привет. Я тут весь на нервах, а ты приехал. Заходи, брат».

С этой картинкой ничего не получалось сделать. Она не уходила.

Он двинулся к воротам, остановился, снова посмотрел на телефон.

До срока оставалось меньше полутора часов.

Матвей, — написало приложение, — мне кажется, ты немного затягиваешь. Давай не будем расстраивать Наталью Сергеевну?

От этих слов он отступил назад, как от удара.

Ему вспомнился отец на больничной скамейке. Помятая рубашка. Пальцы, сжимающие документы. Страшное, совершенно чужое выражение лица.

Матвей глубоко вдохнул.

— Хорошо, — произнёс он одними губами.

• • •

Всё, что происходило потом, он впоследствии помнил обрывками.

Калитку, скрипнувшую неожиданно громко.

Привычную дорожку к дому.

Бассейн под закрытым тентом, возле которого они летом жарили мясо и спорили, кто первый нырнёт в холодную воду.

Кухонное окно. За ним стоял круглый стол, на котором Никита однажды уснул лицом в коробке от пиццы.

Матвей вошёл в дом. Он несколько раз окликнул друга, сначала негромко, затем громче. Ответа не было. В доме работала вентиляция, где-то в глубине едва слышно гудел компьютер или телевизор. Матвей решил, что это привычный шум техники, которую Никита никогда не выключал.

В прихожей лежала чужая кепка. На крючке висел спортивный рюкзак.

Матвей заметил его и остановился.

Рюкзак.

Никита всегда брал этот рюкзак на тренировку.

Паника отступила, оставив после себя холодную сосредоточенность.

— Никит? — позвал он.

Тишина.

Матвей прислушался. За толстой стеной что-то едва слышно стукнуло. Он решил, что звук пришёл с улицы.